Выше нас

Но что, если жажда делать зло Станет чуть сильнее? Если зарядил ружье Значит уже поздно Ой, кто-то плачет за стеной Может, это домовой? Кто-то вскрикнул за стеной Мы повязаны с тобой

Белые стены однообразных зданий всегда путали Зараки, но обычно к этому он относился с куда меньшим раздражением, чем сегодня. Очередной тупик. А время поджимало, до казни оставалось всего ничего. Может, не стоило слушать указания Ячиру?.. Почему он вообще поддавался ей из раза в раз? В любом случае Зараки уже собирался развернуться и шикнуть на слишком громко галдящих детишек за его спиной, однако по телу прошелся знакомый холодок, а волоски на затылке приподнялись в предчувствии опасности, как у дикого зверя. Он не услышал ничего, не почувствовал реяцу, но безошибочно повернул голову в нужную сторону. Два капитана и третий офицер? На лице Кенпачи расцвел хищный оскал. Это будет интересно! Мугурума Кенсей смотрел на него сверху вниз в напускном спокойствии, но Зараки знал таких, как облупленных — спровоцировать их на хорошую драку было так же просто, как вспороть брюхо какому-нибудь пустому. Если бы не одна небольшая проблема — его третий офицер, который, к большому сожалению Кенпачи, уравновешивал вспыльчивого капитана. Зараки бросил короткий взгляд и на капитана седьмого отряда, после чего жестом указал Иккаку замолчать, хотя тот едва успел открыть рот. — Втроем на одного? — демонстративно скучающим тоном произнес Зараки. — Даже мечу разгуляться негде. Да, вот оно. У Кенсея дернулся глаз. — Возможно, у вас будет шанс, если вы нападете все разом… — Тайчо, считайте до десяти, — тихо произнес Шухей, схватившись за рукоять занпакто. На всякий случай. — Мы здесь не ради драки, — Лав облокотился на выставленную вперед и согнутую в колене ногу, очевидно, пытаясь показать, насколько не настроен сражаться. — Хотим узнать, зачем ты вызволил риока. Кенпачи состроил разочарованную мину и уставился прямо на Кенсея — последнюю надежду выжать из этой ситуации приличный бой. Однако тот разжал кулаки и выдохнул. Он был капитаном, в конце концов, а не рядовым-сорвиголовой, чтобы реагировать на дурацкие провокации и не думать о последствиях. — Что, если я не скажу? — снова попытался Зараки. — Мы ищем рыжеволосого риока и собираемся сорвать казнь, — громко выпалил Арамаки и спрятался за спинами остальных. Кенпачи медленно развернулся к нему с угрожающим видом, но прежде чем успело случиться что-то совсем непоправимое, Ячиру соскочила с широкого плеча на дрожащего Арамаки и стала дергать его за волосы. — Глупый Маки-Маки! Ты все испортил! Кенсей тихо фыркнул и переглянулся с Лавом, который лишь развел руками, предлагая не делать ничего. — Они нарушили приказ, — резонно высказался Хисаги. Из-за этого они здесь и были, разве нет? Узнали о погроме в четвертом и тут же отправились искать сбежавших риока, чтобы вернуть их обратно. Однако по лицу капитана он видел, что понял все не так. Мугурума резко положил свою крупную ладонь ему на затылок и уткнул лицом себе в грудь — Шухей был донельзя исполнительным, трудолюбивым, спокойным — полной противоположностью Маширо — но чего ему недоставало в силу молодости и неопытности, так это умения не брать на себя лишнюю работу и проблемы. — Ты что-то видишь, Шухей? В ответ предсказуемо раздалось только возмущенное мычание, потому что Хисаги мало того что ничего не мог разглядеть перед собой, кроме крепких мышц капитана, так еще и едва ли мог дышать. — Вот именно. И мы ничего не видели, — рассудил Мугурума, на что Лав весело усмехнулся и приоткрыл рот с намерением предложить помощь явно заблудившейся компании, но решил в итоге ничего не говорить. Лучше пусть явятся попозже, когда Кьераку и Укитаке отвлекут главнокомандующего на себя. Поэтому прежде, чем Зараки успел вернуться к своим провокациям, они втроем исчезли так же бесшумно, как и появились. *** Никогда раньше Рукия не задумывалась о том, какой странной вещью было время. То оно тянулось, то стремительно утекало сквозь пальцы, хотя в Башне сложно было сказать точно, сколько часов прошло. Она лишь знала по проникавшему в узкие окна свету, когда наступала ночь, и когда — утро. Белый потолок, белые стены, белый пол, на котором она лежала неподвижно в ожидании — окружавшая ее белизна не позволяла сосредоточить взгляд ни на чем, поэтому все, что ей оставалось, это уходить в собственные мысли. Наверное, за всю жизнь она не размышляла так много, сколько за эти дни в заточении. Холода она больше не ощущала — все в ней уже было готово к смерти. Сама мысль больше не пугала, а успокаивала. Эта казнь станет ее искуплением. На лице Рукии застыла умиротворенная улыбка. Осталось лишь одно сожаление — что она не сможет сказать Ичиго и остальным «спасибо». Но, возможно, ее последнее желание будет исполнено. Их всех вернут домой целыми и невредимыми, и они без слов поймут, как сильно она была им благодарна. Тяжелые двери открылись с характерным скрипом, и Рукия медленно поднялась на ноги, поворачиваясь к лестнице, чтобы встретить членов отряда кидо лицом к лицу. Она готова. Легкий ветер качнул ее волосы, захотелось вдохнуть полной грудью, пока она еще могла. Рукия шумно втянула носом воздух, ощущая в нем легкую нотку гари, но в этот же момент у нее перехватило дыхание. Ее ослабевшее тело обожгло отголосками чужой реяцу. Одна была ей незнакома, но вторая… — Ренджи! — она даже не знала, что еще способна на такой отчаянный крик. Почему? Почему Ренджи? Даже если бы она имела всю свою силу шинигами, из оков отряда кидо Рукия не смогла бы выбраться, но она все равно кинулась к краю моста, будто ее голос мог достичь Ренджи. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Пусть он будет жив. Она не стоит ничьей гибели. Краем глаза она заметила рыжую вспышку, и все внутри нее внезапно запылало надеждой. — Ичиго… — она смотрела на него и боялась поверить своим глазам. Ее руки в оковах дрожали. Она не заслуживала спасения, она должна была сказать ему бежать, уйти из Общества душ, но надежда душила все эти слова. Любые слова, если уж на то пошло. Ичиго стоял спиной к солнцу, объятый светом, улыбался широко и открыто, протягивал ей руку и олицетворял собой ее единственный путь к спасению. Ее смирение рассыпалось в прах, и Рукия шагнула к нему навстречу. Члены отряда кидо что-то кричали, не отпуская сдерживающих ее пут, хотя один все же отвлекся на то, чтобы отправить сообщение. Ей было плевать, она наблюдала за Ичиго, уверенно хватающим рукоять своего меча. Из оцепенения ее вырвало только ощущение теплой крови на собственной щеке, которая брызнула откуда-то слева. Странная штука — время. Сейчас оно словно бы замедлилось, пока Рукия поворачивала голову и рассматривала четыре окровавленных трупа на мосту. Она ведь даже не заметила ни единого взмаха меча Ичиго. Нет. Не Ичиго. Он не мог так… Он бы не убил так легко. К сожалению, ее ноги были медленнее, чем осознание, а кто бы это ни был, он оказался рядом в одно мгновение. Выражение безразличия на улыбчивом и мягком лице Ичиго смотрелось чужеродно, и такого холодного взгляда Рукия не видела никогда до этого. Нужно было бежать, но ее колени дрожали, а ступни не двигались с места, она едва могла дышать в присутствии этого человека, хотя тот скрывал свою реяцу. Он поддел пальцами ее ошейник и дернул на себя, как какую-то зверушку, а все, что Рукия могла — это наблюдать за его действиями в отчаянии и молчании, пока ее тело было абсолютно парализовано. Зачем? Что он хочет от нее? Казнь и так ведь состоится! Наконец ее обдало жаром чужой духовной энергии, но даже свое удивление она не смогла выдать ничем, кроме округлившихся в ужасе глаз. Не может быть. Это все был какой-то странный сон? Кошмар? Иначе почему в ее груди вдруг появилась дыра, а боли не было? Рукия не чувствовала ничего, когда чужая рука вытащила из нее нечто похожее на кристалл. Это ведь точно не могло быть реальностью? Вот сейчас она проснется, откроет глаза в Башне и скажет себе, что да, пожалуй, есть вещи куда страшнее смерти. Например, то, что происходило в эту минуту. — Какой сюрприз. Я думал, оно будет больше, — задумчиво произнес этот человек голосом Ичиго и отпустил ошейник, отчего Рукия тут же рухнула на колени. Дыры в груди словно и не было вовсе. Кровь, вытекающая из израненных тел, пропитала подол ее белоснежной юкаты, и Рукия потратила остатки сил, чтобы поднять взгляд на того, кто посмел скрыться под личиной ее друга и устроить эту резню, но из горла не вырвался даже хрип. — Надо же, вмещающий невредим. Какая восхитительная техника, — произнес он. — Тем лучше. Казнь все-таки состоится. Это длилось, наверное, не дольше минуты, раз после сообщения отряда кидо сюда еще никто не прибыл, но казалось, что прошла целая вечность. Как будто само присутствие этого человека замедляло время. Она видела, как извлеченный из нее кристалл тот скрыл за пазухой, и в мгновение ока на мосту оказались люди. — Айзен-фукутайчо! Где риока? — услышала Рукия, но перед собой она все еще видела лицо Ичиго. — Сбежал, когда я появился. Боюсь, я не успел спасти охранников… Шинигами в форме отряда кидо подхватили ее под руки, заставляя подняться, но Рукия не сводила глаз с человека перед собой. Как? Почему они не видели того, что видела она? — Думаю, он не мог уйти далеко, поэтому будьте осторожнее. Мне нужно вернуться к капитану и доложить о случившемся. — Благодарим за помощь, Айзен-фукутайчо. — Нет… — наконец выдавила Рукия из себя, но уже было поздно — ее вели дальше, а когда она обернулась, на мосту уже никого не было. *** Хоугьеку в его руках было спокойно. Пробуждение займет некоторое время, но он уже чувствовал приятное волнение внутри и покалывание в пальцах от того, как близко был к своей цели. Часть его все еще хотела устроить фееричное представление и сообщить всем этим глупцам из Готэй-13, насколько они были слепы все эти годы. Особенно бросить в лицо главнокомандующему все его ошибки, но зачем. Из всего, что он смог разузнать о Ямамото Генрюсае, легко было сделать вывод, что из своих ошибок тот выводов не делает никогда. Слишком упрям и недальновиден. Это еще выйдет ему боком. Айзен тихо усмехнулся, остановившись перед покоями капитана, и коснулся кончиками пальцев деревянной рамы седзи. Он чувствовал реяцу Шинджи внутри и уже знал, что все идет согласно плану, поэтому позволил себе еще мгновение, чтобы насладиться опьяняющим вкусом победы. Отодвинув седзи, он сразу же встретился взглядом с капитаном, и растекающееся по телу тепло собралось в единый импульс, устремляясь прямо в пах. Хирако поднял чашку и медленно поднес ее к губам, чтобы скрыть улыбку — Соуске не сомневался, что тот уже все знает. Он шагнул внутрь и задвинул дверь за собой. Сколько всего видели эти стены? Сколько бесед, криков, ссор и стонов они слышали? Эта комната сотню лет была их храмом. Он окинул ее взглядом и заметил аккуратно сложенное капитанское хаори на комоде. Хирако уже снял его с себя и, видимо, тоже наслаждался последними минутами в месте, наполненном воспоминаниями. В отличие от него, Айзен к вещам не привязывался, но при этом ему нравилось то, чем окружал себя Шинджи. Что ж, они смогут создать еще один подобный храм и наполнить его всем, чем угодно. — Казнь вот-вот начнется, — произнес Соуске с мягкой улыбкой. Конечно, под этим он имел в виду, что начнется не казнь, а переполох, который даст шанс уйти тихо и незаметно. Хирако бесшумно поставил чашку обратно на стол и поднялся, подхватывая занпакто с подставки. Он, если честно, думал, что будет волноваться, но его ладони были сухими и теплыми, сердце билось ровно, и внутри он ощущал необычайное умиротворение. К окончательному решению его подталкивали. И Айзен, и Киске. Однако он знал, что выбор есть. Например, он мог сейчас вытащить меч из ножен и сразиться с Соуске. Будет много случайных жертв. Или он мог молча отправиться на казнь Кучики Рукии и наблюдать со стороны, как разворачиваются события, вообще исключив себя из разыгрываемой партии. Тогда его возвращение в Общество Душ после пустофикации окажется напрасным. Тем не менее, эти варианты существовали, он имел право выбрать что угодно. Однако решение уже было принято. «Соуске давно стал моей жизнью». Подвязав ножны на оби, Хирако подошел к лейтенанту вплотную, положил ладонь ему на грудь, но не позволил удивлению отразиться на лице — сердце Соуске под его рукой взволнованно колотилось. Какая глупость. Какая же это глупость. Все их существование — нелепая ошибка. Их отношения — это жестокая насмешка судьбы. — Спроси меня еще раз. Айзен накрыл его руку своей, глядя прямо в наполненные спокойствием и пониманием глаза. — Ты останешься со мной до конца? — Да. Но при одном условии. Соуске поднес его ладонь к губам и коротко поцеловал, щурясь весело от того, сколько удовольствия доставляла ему эта ситуация. — И что же это за условие? *** Цепкий взгляд Сой Фон пробежался по спинам собравшихся, и обида, с новой силой разгоревшаяся в тот самый момент, как она услышала о присутствии Йоруичи в Сейретее, в который раз кольнула ее. Острая и жгучая, как жало осы. Она должна выслеживать эту чертову кошку, а не присутствовать на идиотской показухе, которую не позволила себе пропустить, лишь потому что она не Йоруичи. Она исполнительная и ответственная. Она повинуется приказам Совета сорока шести и не бросает свой отряд на произвол судьбы ради скользкого, мерзкого, лицемерного... — Капитан, — с опаской позвал Омаэда, и она разжала кулаки, медленно выдыхая. — Второй, третий, четвертый, седьмой, восьмой, девятый, — стала перечислять Сой Фон, чтобы отвлечься от мыслей, по кругу вертевшихся в ее голове. Кто бы сомневался, капитана двенадцатого здесь не было, как и Кенпачи. Укитаке, наверное, опять нездоровилось. Шестой… Краем глаза она все же заметила приближающегося Кучики Бьякую, и будто бы температура на холме стала ниже на несколько градусов. Что закономерно привело ее к мысли: было совсем не в характере капитана десятого отряда проявлять такую недисциплинированность. Вслух она бы ни за что не призналась, но ей стало страшно любопытно, что заставило его опаздывать. Хицугайя Тоуширо хмуро разглядывал величественные стены Центра собраний, а Мацумото рядом с ним напряженно вздохнула. — Вы уверены, капитан? — Момо выглядела обеспокоенной, — произнес он, словно это все объясняло. Частые переносы казни казались странными и не похоже, чтобы были связаны с вторжением риока — это уже являлось достаточной причиной, чтобы прийти сюда и расспросить Совет. А когда еще и Хинамори взволнованно сообщила ему, что Ичимару направился в Центр за тем же, совсем уж нехорошее предчувствие стало выедать его изнутри. — Барьеров нет, — предупредила Рангику, схватившись за рукоять меча. — Двери не должны быть открыты, — согласился с ней Тоуширо, вслушиваясь в зловещую тишину, которую разорвал резкий вскрик Мацумото. Он бросился к ней, застывшей на пороге главного зала, и точно так же замер, не веря своим глазам. Гин повернул голову на крик, и лицо Рангику, наполненное ужасом, кажется, навсегда отпечаталось в его памяти. С лезвия на пол капала кровь, а он всеми силами удерживал меч руками, чтобы тот не вошел глубже, и даже не чувствовал, как занпакто режет его ладони — адреналин и страх избавили от боли на время. — Как жаль, что у нас появились зрители. Рангику-сан, Вам не стоило этого видеть, — Айзен рывком вынул занпакто, словно не из тела, а из ножен, и стряхнул кровь с лезвия, тут же потеряв к Ичимару всякий интерес, пока тот оседал на пол. Гин держался изрезанными ладонями за бок и отчаянно смотрел на Хицугаю в надежде, что тот схватит Мацумото и сбежит. Рана была не смертельна. Айзен не намеревался его убить, вопреки всем ожиданиям самого Ичимару. Лишь бы… Лишь бы они не решили драться. — Рычи… — Нет! — Хицугайя обхватил ее талию одной рукой, второй вытащив занпакто из ножен и рванув к выходу. Он видел трупы в зале, определенно не свежие, но выстроить логическую цепочку событий у него не было времени. Сначала следует сообщить о том, что они обнаружили. Возможно, вся эта казнь была каким-то фарсом для отвлечения внимания. Но от чего? Рангику дрожала от ярости, однако Тоуширо видел, что еще можно воззвать к ее разуму. — Я позабочусь об Айзене. Сообщи… — он заметил, как лейтенант пятого отряда с улыбкой вышел из здания за ними. Его походка была неторопливой, а поза — совершенно расслабленной, словно для него это была какая-то будничная ситуация, тренировка, развлечение. Хицугайя развернулся к нему всем телом, обхватив рукоять меча обеими руками. — Что это значит, Айзен-фукутайчо? — Думаю, Вы и сами все понимаете. Мацумото за его спиной встала на одно колено. — Черно-белая сеть! Двадцать два моста, шестьдесят шесть поясов! Следы ног, отдаленный гром, острый пик, по всей земле, скрытые в ночи, море облаков, синий строй! Соберитесь в круг и устремитесь в небеса. Путь связывания 77 — Тэнтейкуура. — Почему ты улыбаешься? — потребовал Хицугайя, внимательно всматриваясь в Айзена, но тот отвечать не стал, и прежде чем он успел что-то сделать, Тоуширо сам рванул вперед. Лейтенант пятого отряда легко уклонялся от атак его шикая, даже не используя занпакто — это удивляло и злило, однако цель была достигнута. Рангику торопливо, но четко и громко смогла рассказать всем остальным отрядам об увиденном. Теперь оставалось задержать Айзена для допроса. И чем быстрее он это сделает, тем лучше. — Бан-кай! Соуске заинтересованно промычал, рассматривая ледяные крылья, и хотел даже вслух отметить, что был впечатлен, но времени на светские беседы не оставалось, следовало поторопиться. Тем более, лейтенант десятого отряда тоже решила поучаствовать. Пепел Хайнеко разлетелся во все стороны, затем вновь собираясь в концентрированное облако в направлении Айзена, но мгновение — и Соуске больше там не было. Рангику с приоткрытым ртом смотрела, как рухнуло на землю крыло капитана, разбиваясь ледяными осколками, а за ним и сам Хицугайя. По белым камням стало растекаться алое пятно крови. Еще мгновение — и сама Рангику вскрикнула от боли. Рука, державшая рукоять занпакто, характерно хрустнула, но шикай не исчез, отчего Айзен тяжело вздохнул и наотмашь ударил Мацумото по лицу — та предсказуемо потеряла равновесие и упала на землю. Слегка разочарованный таким быстрым исходом, он схватил ее за волосы и заставил подняться на колени, при этом позволив своей реяцу разлиться свободно и отнять у Рангику оставшуюся волю к борьбе. Да. Так они все и должны были выглядеть. Безоружные, беспомощные. На коленях перед ним. — Перестань… Соуске показалось, что он услышал Хирако, но, видимо, дело было в интонации — когда он обернулся на голос, то увидел лишь Гина. Тот держался одной рукой за свой раненый бок, второй опираясь на одну из массивных дверей на входе. — Позволь кое-что у тебя спросить. Разрешение Айзену до этого не требовалось никогда, из-за чего Ичимару улыбнулся только шире, чтобы скрыть волнение, липкими холодными руками скрутившее его внутренности. — Ты боишься меня? Опасаешься, что я могу что-то сделать людям, которые тебе дороги, если ты меня ослушаешься? — К чему эти вопросы, Айзен-сама? Тот откинулся на спинку стула и улыбнулся снисходительно. — Иногда я думаю, какие именно у тебя были намерения, когда ты выпускал Белого в Генсей. Так много версий, а мне хочется знать наверняка. Сердце колотилось где-то одновременно в висках и горле, ноги будто приросли к полу, но Гин продолжал улыбаться. — Это дела давно минувших дней, я уже и не помню. Может, ради любопытства. — Любопытства, значит? — Айзен тихо посмеялся и подпер голову рукой, затем продолжил доброжелательным и мягким тоном. — А тебе не любопытно, что я мог бы сделать с Рангику-сан? Гин ощутил, как на спине выступил холодный пот, хотя его наоборот должно было бросить в жар от злости. Он хотел посмеяться иронично над ситуацией, выдать едкий комментарий, но вместо этого произнес: — Айзен-сама, Вы так хорошо читаете людей и их эмоции. Интересно, что бы Вы сами почувствовали, если бы кто-то угрожал Хирако-тайчо? Соуске смотрел на него внимательно, пристально, и это длилось будто бы целую вечность. — Не стоит так нервничать, Гин, я не стану ей вредить. Потому что с этого самого момента ты будешь делать только то, что тебе прикажу я. Выражение лица Соуске было насмешливым, но пальцы в рыжих волосах разжались, и Мацумото тяжело осела, опираясь здоровой рукой на пыльную каменную кладку улицы, а Ичимару с заметным облегчением выдохнул. Сейчас все закончится. Сейчас Айзен уйдет, они все останутся живы. — Акула почуяла кровь, — задумчиво произнес Соуске за секунду до того, как звон встретившихся занпакто разнесся по округе. — Не знаю, что здесь происходит, но обещает быть весело, — Кенпачи восторженно скалился, хотя его ликование Айзен не разделял. Вместо этого он цыкнул недовольно — в его планы это не входило. Если Зараки здесь, значит, другие капитаны тоже скоро подтянутся, а Шинджи ждал его совсем в другом месте. — Нет смысла тратить на вас еще больше времени, — холодно произнес он и растворился в воздухе. Кенпачи оставалось лишь опустить меч с нескрываемым разочарованием и окинуть взглядом улицу. Риока все еще следовали за ним, и он повернулся к подбежавшей Ячиру, а та, видимо, каким-то образом прочитав его мысли, широко улыбнулась и кивнула. — Мы позаботимся о них, Кен-тян! Беги за ним. Орихиме, тихо охнув и приложив ладонь к губам, тут же ринулась к Хицугайе, Иккаку, в свою очередь, подскочил к Гину, подхватил его на руки и кивнул Юмичике, который помогал Мацумото подняться на ноги. — Пожалуйста, не следуйте за ним, — Ичимару дышал поверхностно и часто, но запрещал себе терять сознание. Зараки раздраженно повернулся к нему, но, кажется, был намерен выслушать, а не добить. — Он использует иллюзии, в лоб с Вами сражаться он все равно не станет. Кенпачи скривился и сплюнул на землю. Мугурума и Айкава с ним отказались драться. Ичиго так и не нашелся. Айзен оказался трусливой тварью с дешевыми трюками. День не задался. — Капитан? — Иккаку не двигался в ожидании приказа и посмотрел туда же, куда и Зараки устремил свой взгляд. Девчонка-риока соорудила над Хицугайей какой-то барьер, и чужая рана затягивалась на глазах. — В четвертый, — наконец высказался Кенпачи. *** Удовлетворение медом растекалось по его внутренностям — зрителей было много, и все они были так незначительны и глупы, чтобы видеть творившееся прямо у них под носом сотню лет. Исполнительный, всеми любимый лейтенант пятого отряда, пример для других членов Готэй-13 — сколько раз за все это время Хирако в лицо говорили, как ему повезло с ним? Сам Ямамото Генрюсай, сейчас смотревший на него угрюмо и ожидавший объяснений, не раз называл Айзена гордостью формы шинигами. Ох, эти лица. Соуске хотелось смеяться, но он лишь сдержанно улыбался, стоя в окружении капитанов и лейтенантов. Казалось бы, такой беззащитный. Но на самом деле победивший — еще в тот момент, когда все они впервые видели высвобождение его занпакто. — Я надеюсь, ты никого не убил? — голос прозвучал за чужими спинами, заставив нескольких капитанов обернуться. Шинджи шел лениво с таким выражением, словно находиться здесь ему было в тягость. Такая же скука когда-то отражалась на его лице в Академии до того самого момента, как он встретился взглядом с одним из кадетов. — Нет. Я сделал все, как ты хотел, — с ласковой улыбкой отозвался Соуске. — Что здесь вообще происходит, Шинджи? — Кенсей сжимал рукоять занпакто, острием направив его в сторону Айзена, но смотрел на товарища и надеялся, что не придется к этому слову добавлять «бывший». — Хочешь объяснить им, Соуске? — Да, думаю, у нас есть еще несколько минут, — тот сложил руки за спиной, словно ему сейчас вовсе никто не угрожал. — «У нас»? — Роуз тоже устремил свой взгляд на Хирако, но тот старательно игнорировал их и смотрел прямо в глаза своему лейтенанту. Кьераку хмуро надвинул шляпу на лоб. Лав тоже хранил молчание и ждал. — Времени у вас больше нет, сложите мечи и сдавайтесь. Ваше объяснение мы будем слушать уже под стражей, — Сасакибе хотел шагнуть вперед, но Ямамото остановил его жестом. — Сложи занпакто, Хирако Шинджи, — голос главнокомандующего звучал твердо и требовательно, с четко различимой угрозой. Хирако в ответ тяжело вздохнул и потер затылок, взлохматив волосы. — Боюсь, я больше не подчиняюсь Вашим приказам, сотайчо. — Прошу, повинуйтесь, вы окружены, — тон Уноханы был, как всегда, обманчиво спокойным, и Шинджи окинул всех собравшихся взглядом исподлобья. — Вот именно. Кьераку бросился вперед, заметив, как Шинджи потянулся к ножнам, но на его пути встал Айзен, без каких-либо усилий отразив атаку. — Не стоит, — снисходительно произнес он, отступил на шаг и опустил Киока Суйгецу. — Соуске, толкай уже свою речь, и пойдем, — Хирако вытащил Саканаде из ножен и смотрел прямо на главнокомандующего, который заметно напрягся, как и отошедший на несколько шагов Шунсуй. Он переглянулся с Укитаке, и тот едва заметно качнул головой, призывая больше не атаковать. Теперь их целью было ждать и пытаться придумать способ нейтрализовать Хирако. — Даже не знаю, с какого момента начать, — Айзен улыбнулся. — С того, как ты подставил Киске, — подсказал Шинджи. — Что? — Кенсей хранил видимое спокойствие, но внутренне уже начинал закипать, как и каждый из них, в общем-то. Айзен кивнул, восприняв это как призыв к началу его выступления — он говорил и с удовольствием рассматривал их лица, особенно лицо Генрюсая, становившегося все более и более мрачным. А когда в своем объяснении он дошел до казни, то направил взгляд на Кучики Бьякую, чьими ранами занималась Исанэ. Шинджи не мог не сочувствовать ему. Наверное, именно Бьякуей из всех здесь собравшихся Соуске манипулировал больше всего. Вспыльчивый и гордый, мечущийся между долгом перед кланом и долгом перед самим собой — он был самым слабым звеном. И Айзен, кажется, испытывал садистское удовольствие, когда рассказывал, как именно вырезал Совет сорока шести и отдавал за них приказы, которым так покорно повиновался Кучики. — Так это из-за тебя Рукию должны были казнить? Теперь всеобщее внимание было приковано к рыжеволосому риока, едва удерживающему себя в вертикальном положении. Рукия была в безопасности с Ренджи — это главное. Но тот, кто это затеял, должен был ответить за все. — Ох, точно. Куросаки Ичиго, прошу прощения, что пришлось воспользоваться твоим лицом, — Айзен улыбнулся мягко. Едва ли не по-отечески. — Так это ты был на мосту? Что ты сделал с Рукией? — Видимо, она тебе об этом и сказала? Что ж, вот мы и подошли к этой части истории. Хотя, может, тебе лучше самому спросить того, кто тебя сюда отправил? Думаю, Урахара Киске придумает очень занятную историю, оправдывающую то, почему он пытался превратить душу Кучики Рукии в самую обычную человеческую, лишив способностей шинигами, и навсегда сокрыть одну вещицу в ней. Шинджи не думал, что Соуске действительно вытащит из-за пазухи Хоугьеку. Будто нарочно дразнил присутствующих: «Попробуй отбери». Хотя почему «будто»? Айзен даже не скрывал, что потешается над всем Готэем. Ичиго со свойственной юности горячностью кинулся вперед, но что он мог противопоставить Соуске? «Пока ничего», — думал Хирако, глядя, как лейтенант пальцами останавливает чужой черный клинок и делает взмах своим. Юнец победил Бьякую, но ступенек на раскинувшейся перед ним лестницей, на вершине которой и находился Айзен, было еще очень много. — Я же просил, — раздраженно произнес Шинджи, слегка наморщив нос. Хотя раз Унохана здесь, значит, с Ичиго все будет в порядке. — Он жив, — невинно ответил Соуске. — Весьма крепкий позвоночник. Конечно, это была лишь очередная демонстрация силы, призванная еще больше накалить обстановку. Шинджи хотелось поскорее убраться отсюда, но это была его идея. Он хотел избавиться от того камня, который носил на плечах сотню лет. Теперь все знали то, что знал он. Все видели реальное лицо Айзена Соуске, и Хирако наконец мог вдохнуть полной грудью. Ему не нужно было больше нести это бремя. Однако теперь ноша у него была совсем другая. — Зачем ты это нам рассказываешь? Чтобы поглумиться над нами? — Лав смотрел на Айзена поверх темных очков, стискивая рукоять занпакто до побелевших костяшек. — Вы сами попросили объяснить, — с демонстративным удивлением ответил тот. — Ты все это знал? Шинджи!— Кенсей уставился на Хирако зло, и Шинджи, несмотря на свое желание спрятаться за спиной Соуске и вообще не участвовать в этой постановке, невозмутимо встретил его взгляд и широко улыбнулся. — Естественно. — Ублюдок, — прорычал Мугурума, а стоявший рядом Укитаке с выкриком «стой!» не успел схватить его, рванувшего вперед. — Бан… Казалось, до этого самого момента время не шло, а затем вдруг возобновило ход, потому что стоило Хирако начать произносить команду высвобождения занпакто, вокруг разразился хаос. На холме с оглушительным грохотом появились новые действующие лица — три охранника ворот, подчинявшиеся Соуске. Йоруичи схватила Хирако, обездвижив его и не позволив закончить команду. Сой Фон точно так же вцепилась в Айзена, приставив к его шее жало Сузумебачи. Шинджи отстраненно подумал, что она могла бы воткнуть занпакто ему в артерию, но разница в реяцу была слишком велика. Она даже не поцарапала бы его кожу. Поразительно, что Сой Фон вообще все еще была жива — Айзен не любил, когда его трогали посторонние. Позволял это, конечно, чтобы поддерживать образ. Но это было раньше. Сейчас Шинджи не удивился бы, если бы руки капитана второго отряда уже валялись на земле. Видимо, Соуске был в слишком хорошем настроении после своего выступления. С неизменным спокойствием тот наблюдал и за появлением Куукаку и Джиданбо. — Здесь стало слишком людно, — отметил Шинджи. Встречаться взглядом с Шихоинь он не намеревался — видеть чужое сочувствие он хотел сейчас в последнюю очередь. — Согласен. — Все кончено, — выкрикнула Сой Фон, но в ответ получила только насмешливую улыбку. — Боюсь, время пришло. Шинджи все же пришлось посмотреть на Йоруичи, надеясь, что она все поймет по его лицу, и она, удивленно округлив глаза, отскочила. — Назад, Сой Фон! Та мгновенно повиновалась — годами воспитываемые рефлексы не могли исчезнуть так просто. Когда их охватил свет Отрицания, Хирако спрятал Саканаде обратно в ножны и поднял взгляд на меносов. Что происходило внизу, его уже не волновало — этот этап был пройден. — Говорить правду оказалось не так уж и сложно, да, Соуске? — В правильном месте и в правильное время это даже приятно, — согласился тот, повернувшись к Шинджи лицом. Распинаться перед теми, кто остался на холме, больше не было нужды. Единственный человек, который и так знал о его целях и с которым он хотел чем-либо делиться, стоял прямо перед ним. Шинджи смотрел ему в глаза. Теперь он тоже был врагом Общества Душ, предателем, оставившим глубокую рану в душах своих друзей. Может, когда-нибудь его простят. — Ты отличный стратег, Хирако-сан, — Киске задвинул седзи и вручил ему новенькую форму шинигами взамен его окровавленной и испорченной. — Я бы так не сказал. Скорее тактик — быстрые эффективные решения мне удаются лучше, чем долгосрочное планирование, — Шинджи принялся переодеваться и поджал губы, разглядывая малиновый рубец на своей груди в отражении. — Тем не менее, идея с кидо была твоя. — И? — он подвязал оби и повернулся к Урахаре, а тот ободряюще улыбнулся. — Работа все еще идет. — К чему ты заговорил о стратегиях, Киске? — Шинджи смотрел на него внимательно и взял протянутое капитанское хаори. Урахара же предпочел промолчать, сложив веер и поднеся его к губам, по-прежнему растянутым в улыбке. — Надеюсь, я хотя бы не пешка в твоей, — Хирако пробурчал, поправляя рукава и оценивая свой вид в зеркале. — Когда пешка достигает последней горизонтали, она может стать ферзем, Хирако-сан. Шинджи внимательно смотрел в глаза Соуске, наполненные восторгом, и чувствовал, как колотится сердце о грудную клетку. Вот она — его последняя горизонталь. Уэко Мундо было привычно серым и мрачным. В темном безоблачном небе ярко выделялся полумесяц, который из-за странной оптической иллюзии никогда не менял своего положения. Гарганта закрылась за их спинами. На этот раз все было совсем не так, как раньше — они пришли сюда не сражаться, не демонстрировать способности своих занпакто. Соуске пришел сюда править. — Луна особенно красива сегодня, не так ли? — Айзен отошел на пару шагов и протянул руку, а Шинджи перевел взгляд с неба на Соуске, выдержал паузу, обдумывая свой ответ, и с тихим смешком все же вложил свою ладонь в его, окончательно смыкая ловушку вокруг себя. — Так красива, что можно умереть. Конец второй части.