Самый яркий оттенок чёрного

      2018 год. Возвращение в период времени 19 главы.       — Куда же пойдём? — взволнованно спросил Хёнджин.       — Куда скажешь… — с улыбкой ответил Сынмин.       До самого этого момента Хёнджин никак не мог поверить в то, что он и правда идёт на свидание с Сынмином! Конечно, для последнего это воспринималось как обычная прогулка… Но для начала старшему и этого хватало — главное, чтобы тот улыбался.       — Только давай не в парк, пожалуйста… — Хёнджин немного сконфузился. Ведь именно в этот парк они пошли вместе с Феликсом и Ханом после грандиозного провала последнего. И именно здесь ему пришла в голову гениальная идея напиться. — С ним связаны очень глупые воспоминания, которые я бы с удовольствием больше никогда в жизни не повторял! — задумавшись сказал он, но при этом слегка улыбнулся.       — Оу, как скажешь. — почти без эмоций ответил Сынмин. — А Чонину там очень нравилось…       — Тогда тем более не пойдём. — немного раздражаясь воскликнул Хёнджин. Но увидев вопросительный взгляд Сынмина, мягко добавил. — Раз вы там уже сто раз были, то давай сейчас немного разнообразим, ахах.       На самом деле Хёнджину не нравилась такая прилипчивость Сынмина к Чонину. Он понимал, что они, как самые младшие, часто держались вместе. Ещё и недельная тренировка у них проходила, по сути, вдвоём (Минхо он даже не считал за человека, с которым можно классно провести время и не обосраться). А за это время они точно очень сблизились. «Если даже мы с белкой, хоть и продолжая гавкаться, но всё равно породнились, да и вражда исчезла… То мне страшно представить, что с этими двумя стало…» — недовольно думал Хёнджин.       Сынмин всё это время молчал, внимательно смотря на старшего. Ему было безумно интересно узнать, о чём же думает он с таким странным лицом. Осознав, что они уже десять минут идут в полной тишине, Хёнджин всё-таки заговорил.       — На самом деле я плохо знаю здешние места, хах. Поэтому не советовал бы тебе давать мне право выбора пути…       — Иначе теперь и я с тобой пропадём на полночи, верно? — с усмешкой спросил Сынмин.       — С тобой бы я с удовольствием пропал бы и на всю ночь! — не думая воскликнул Хёнджин.       — Ага, понятно. Я пожалуй откажусь, спасибо. — серьёзно пробормотал Сынмин. — Тогда давай пойдём в те улочки — там тоже очень красиво и спокойно. А дальше, как пойдёт.       Хёнджин слегка кивнул и решил пока помолчать. Сынмин рассказывал ему о местных магазинчиках и улицах, о их плюсах и минусах по его мнению. Старший с большим интересом слушал его, а немного погодя напряжение ушло и он и решил пустить всё на самотёк. Хёнджин активно задавал вопросы, также делясь своими личными впечатлениями от увиденного.       Таким образом они шли долго, не замечая течения времени. И только исчезнувшее из их поля зрения высокое здание организации обратило на себя внимание. Но Хёнджину безумно понравился переулок с маленькими прилавочками со всякими безделушками, поэтому они решили пока не возвращаться.       — Ой боже мой, Сынмин, давай возьмём это! — радостно пропел Хёнджин, указывая на прилавок со сладостями.       — Я сумку не брал, поэтому если хочешь, то покупай сам. — немного сухо сказал Сынмин.       — Ой, а я и не помню, осталось ли что-то со вчера… — Хёнджин быстро снял рюкзак с плеч, в надежде хоть на какую-нибудь мелочь. К его ужасу там не было денег. Но стеклянный блеск из него заставил его быстро закрыть обратно рюкзак.       — Что там у тебя звякает? — подозрительно спросил Сынмин.       — Ничего…       — А ну дай-ка сюда… — Сынмин выхватил из рук Хёнджина рюкзак, раскрыл его и увидел почти полную бутылку соджи — крепкого алкоголя.       — Это ты с этим решил «подышать свежим воздухом»? Ахахахха. — Сынмин не злясь отдал портфель хозяину.       Хёнджин почувствовал себя максимально неловко. Он не думая схватил свой рюкзак перед уходом из организации, даже не посмотрев, что в нём лежит. Хотя наверно и хорошо, что вчера они забыли об этой бутылке. Пройдя ещё немного Хёнджин удивлённо посмотрел вокруг.       — Почему то этот переулок кажется мне безумно знакомым… — задумчиво воскликнул он.       — Может сюда вы заглядывали во время своих «ночных тренировок». — саркастично спросил Сынмин. — А забыл ты об этом из-за груза «усталости»?       — Аааааа, боже мой, не напоминай. — сказал Хёнджин, пряча лицо руками. — Кстати вообще-то мы выбрали самое лучшее место, чтобы не натворить какой-нибудь херни!.. — Сынмин вопросительно кивнул ему, на что тот стыдливо ответил. — Мы пошли на заброшку…       — Моё уважение к хёнам растёт не по дням, а по часам. — снова саркастично пробормотал Сынмин. Хёнджин рассмеялся и положил руку ему на плечи.       Недолгую идиллию разрушил знакомый Хёнджину голос. К сожалению, безумно знакомый.       — О, малыш Джин, ты всё же решил вернуться? Ты так возмужал — тебя прямо не узнать теперь! Эх, а жаль… раньше было определённо лучше.       Медленно обернувшись Хёнджин подтвердил свои догадки. Это точно был он. Самый ненавистный для Хёнджина человек, которого он надеялся никогда больше не увидеть.       — Или ты уже нашёл «новую работу»? — спросил мужчина, внимательно разглядывая Сынмина. — Думаю это будет просто, но тебе вряд ли много заплатили.       — Я случайно оказался в этом районе. — с комом в горле процедил Хёнджин. — Поэтому мы сейчас же уходим.       — Ну что ж, как знаешь… Оу, малыш Джин… так они у тебя настоящие? — улыбаясь сказал мужчина, вцепившись пальцами в волосы отвернувшегося от него Хёнджина. — А я было думал парик, как в старые-добрые…       Дичайшая тревога охватила Хёнджина: сердце безумно сильно заколотилось, а ноги затряслись. Отвратительные картины из прошлого пронеслись перед его глазами. В панике он схватил лежащий на рядом стоявшем прилавке нож. Резким быстрым взмахом руки Хёнджин отрезал прядь своих волос, которые держал мужчина. Тот отошёл в сторону, вскрикнув от боли и взявшись второй рукой за пальцы. Хёнджин встал перед Сынмином и выставил вперёд нож, с которого тонким ручьём стекала кровь.       Сынмин не мог поверить в произошедшее. Минут десять назад весело и мило смеявшийся Хёнджин… теперь тяжело дыша смотрел на этого человека с безумной злобой и ненавистью. Через мгновение их окружили люди в масках и с ножами. Сынмин был безумно напуган, но осознал, что им нужно уходить отсюда. Быстро созданное, но очень эффективное заклинание запутало стоящих вокруг них. Сынмин схватил Хёнджина за руку и они побежали в неизвестном направлении.

***

      — Джини, ты как?.. — тихо прошептал Сынмин, легонько погладив старшего по спине, когда они укрылись в незнакомом переулке.       Хёнджин тяжело дышал. На его глазах выступили слёзы. За ними уже давно никто не гнался. Они были в безопасности! Но дрожь в теле не спадала, а отвратительный голос всё так же звенел в голове.       — Нормально… — не искренне произнёс Хёнджин, осторожно притронувшись к отрезанной части волос. После он поднёс свои пальцы к лицу — на них была кровь. — Вот же тварь… Даже когда я сбежал от него во второй раз, малая его часть осталась на мне.       — Что это за человек? — неуверенно спросил Сынмин. Он не знал, чем может помочь Хёнджину — но его вид изводил его.       — Мразь из прошлого, уничтожившая мою жизнь. — сквозь зубы процедил Хёнджин. — Хах, боюсь, что эта история получится слишком затянутой, поэтому забей. Можешь идти домой. Прогулка испорчена, прости…       — Какая к чёрту прогулка?! — не сдержался и закричал Сынмин. — Или ты думаешь, что я так просто возьму и оставлю тебя здесь?! — осознав, что он начинает давить на и так взбудораженного Хёнджина, он стал говорить полушёпотом. — Если не хочешь — можешь не говорить мне ничего. Но если я могу тебе помочь — то попроси. Попроси, расскажи, доверься — мы одна команда и тебе не нужно держать это всё внутри.       Несмотря на попытку сдержать спокойный тон, слёзы выступили из его глаз. Хёнджин не мог поверить в его слова. Такой строгий саркастичный Сынмин сейчас хотел помочь ему… Ему, из-за которого они чуть не попали в огромные неприятности. «Я натворил такую херню, а он… а он отказывается оставить меня и уйти… Хах… Сынмин сейчас такой же глупый, как и… Он. Эх, всё-таки мы с мамой безумно похожи» — думал Хёнджин, смотря на него.       — Ладно, как скажешь… — тяжело выдохнув пробормотал Хёнджин. — Но тут нужна предыстория, потерпишь?       — Рассказывай, Джини… — мягко произнёс Сынмин.       — Моё детство прошло в этом чёртовом переулке. — начал Хёнджин, опустив глаза вниз. — За один год он очень сильно изменился, поэтому я сразу его и не узнал. Но раньше он не был «чёртовым», ахах, правда. Мой отец был хозяином небольшого бара. Доходы были очень плохи, пока туда не пошла работать мама… Так они и познакомились. Мама была танцовщицей, её движения были легки и пластичны, а улыбка освещала ранее мрачный и нелюдимый бар. К тому же, она была безумно красивой женщиной, очаровывающей мужчин одним взглядом. Постепенно бар стал самым людным и любимым во всём районе. Многие ухаживали за ней, обещали безбедную и беззаботную жизнь. В ответ они всегда получали милую улыбку и лёгкий смех. Но ни на одного из них она не смотрела так же, как на папу...... Он не был хорош собой, беден, да и ещё все сторонились его. Но только он был способен искренне рассмешить маму. Она говорила, что влюбилась в него почти сразу, даже не понимая, почему. Постепенно дела в баре шли лучше, и вскоре появился я. Наша семья жила прямо там, мы были не бедными, но и не богатыми. Зато в абсолютной любви… Мне нравилось сидеть рядом с папой за барной стойкой и смотреть на маму, когда она танцевала — настолько красивыми были её движения… я и сам начал повторять их за ней, ахах. Сначала они с папой смеялись, а потом она даже научила меня им. Самыми счастливыми моментами моей жизни были те, когда мы вечером, после закрытия бара, танцевали вместе с мамой для папы. Потом он обязательно должен был пошутить, чтобы снова услышать мамин смех… Они никогда не ссорились. Папа ни разу не приревновал её к посетителям, потому что чувствовал, как она любит его. Поэтому всегда прощал ей другие недостатки, потому что любил маму не меньше…       — Твоя семья невероятна, Джини… — с лёгкой завистью и грустью сказал Сынмин.       — Мы и правда были счастливы… — улыбка Хёнджина испарилась, когда он продолжил. — До появления в нашей жизни Панджоня. Панджонь — это и есть тот тип, с которым мы столкнулись с тобой. Он глава одной из маленьких преступных организаций, но всё равно был хорошо обеспечен. И конечно же, его заинтересовала моя мама. Она отказывала ему несколько раз. Но как и поступают настоящие твари, он решил пойти на крайности. Когда мне было 12 лет, в одну из ночей папы не было дома, и этим воспользовался Панджонь. С ножом в руке он пришёл к нам с мамой и потребовал от неё, чтобы она выбрала: её тело и верность или же моя жизнь. Молча закрыв меня в комнате она вышла с ним в коридор. — после сказанного Хёнджин сильно прикусил губу и крепко впился ладонью в лезвие ножа, который он так и держал всё это время.       — Какой же подонок, блять. — обычно не говорящий матом Сынмин был безумно зол. — Джини, мне очень жаль. Подожди, что ты делаешь?.. — увидев руку Хёнджина он быстро выхватил нож и положил её к себе на колени. На внутренней части ладони был длинный порез, из которого сильно сочилась кровь. Сынмин грустно посмотрел на старшего, раскрыл его рюкзак и достал от туда бутылку с алкоголем.       — Забей. — Хёнджин попытался убрать руку, но Сынмин вернул её на место, промывая алкоголем и перевязав своей рубашкой.       — Не забью. — строго сказал Сынмин. — Я знаю, тебе не приятно вспоминать это… Прости, что влез не в своё дело.       — Всё в порядке. — тяжело выдохнув, Хёнджин продолжил. — Тогда я не понимал, что происходит за дверью… Но мама плакала, поэтому я бесполезно сидел и рыдал. Через несколько минут послышался голос папы и грохот. Мама забежала в комнату, забрала меня и убежала. Но я успел увидеть отца с ножом Панджоня в его руке… Позже отца посадили в тюрьму, а нам пришлось продать бар, чтобы оплатить «моральную компенсацию». Через несколько лет папы не стало. Но эта мразь осталась жива. Более того — Панджонь выкупил наш бар за отданные нами ему деньги. Узнав об этом мама начала сильно болеть. А после смерти папы совсем слегла. И чтобы покупать еду и лекарства, я пошёл работать. Мне было тогда 16 лет. Но кому нужен высокий худощавый подросток, не способный ни на что?! Только самому дьяволу. После месяца безуспешных поисков работы я пошёл просить помощи у старого папиного друга. Он жил рядом с баром, поэтому я хорошо знал, где его дом. Увидев меня он с криками сразу прогнал меня. Но на улице меня встретил дьявол во плоти.       — Панджонь? — тихо спросил Сынмин.       — Да. — Хёнджин попытался сжать в кулак раненную руку, но младший аккуратно, но крепко держал её. — Сначала он решил, что перед ним стоит моя мама. Я был безумно похож на неё. Но рассмотрев меня повнимательнее он залился противным хохотом. «Эх, малыш Джин, ты решил вернуться?» — сказал он мне тогда. Точно так же, как и сегодня днём, блять. После он начал расспрашивать меня о жизни, о маме, а я, идиот, рассказал. А потом он сочувственно предложил мне работать у него в баре. В нашем, сука, баре.       — Ты отказался? — с надеждой пробормотал Сынмин, которому было очень тяжело морально слушать эту историю.       — Нет. — прохрипев ответил Хёнджин. — Это была моя единственная надежда. Маме становилось всё хуже, поэтому я был готов на всё. Панджонь спросил меня, могу ли я так же танцевать, как и в детстве… И в итоге он напялил на меня парик и выпустил к пьяным зверям. Я помнил из детства, что папа всегда охранял маму, чтобы никто и пальцем её не посмел тронуть… И все посетители знали об этом, поэтому они только восхищённо любовались её движениями. Но… но при этой твари никаких правил не было. Единственное, что запрещал Панджонь — раздевать меня. И то, только из-за того, что тогда они могли распознать во мне парня. Но их грязные слова и прикосновения были в рамках дозволенного. Хотя один раз меня подкараулили и попытались изнасиловать — защищая себя я и воспользовался в первый раз способностью. Поэтому для самообороны я стал её развивать. И блять, самое обидное: я это делал не для того, чтобы они ничего со мной не сделали — а чтобы Панджонь не вышвырнул меня!..       — Ты рассказывал об этом матери?.. — Сынмин не мог подобрать никаких слов для поддержки, поэтому всё это время он только безостановочно вытирал слёзы рукой. А этим вопросом он попытался вывести Хёнджина из этих жгущих его душу подробностей.       — Чтобы она так же сидела рыдала? — с усмешкой сказал Хёнджин, слегка сжимая больной рукой кисть Сынмина. Ему было тяжело вспоминать об этом, но он знал, что это всё в прошлом. И поэтому сейчас его больше волновало красное лицо младшего. За мгновение улыбка снова сошла с его губ. — Ни за что в жизни бы не рассказал. Я придумывал тысячу отговорок, только чтобы ей было легче принимать заработанные мною деньги. «Коллектив хороший, мам!» или «мне сегодня решили заплатить побольше, правда здорово?» кричал я ей с порога, стараясь скрыть заплаканные глаза. Но она всё равно чувствовала, что я её обманываю. Волнение за меня её в конечном итоге сожрало — спустя год со дня, когда я начал работать у Панджоня, она умерла. И блять… Это самое херовое… Знаешь, какая у меня была реакция, когда я увидел её недвижимое тело зайдя в наш подвал после работы?       — Какая, Джини?.. — неуверенно произнёс Сынмин, смотря на красные «улыбающиеся» глаза.       — Я засмеялся. Я БЛЯТЬ ЗАСМЕЯЛСЯ, ПОНИМАЕШЬ?! — Хёнджин резко подскочил со своего места и посмотрел сверху вниз на испуганного младшего. Но во взгляде Сынмина не было страха перед старшим — он словно говорил, что понимает и не осуждает его. Он боялся только за него самого. — Я был безумно счастлив тому, что смогу уйти из этого места. Безумно счастлив, когда мама лежала мёртвая рядом со мной. Я ненавижу себя за этот день до сих пор. Похоронив её, я ушёл с этого района и не возвращался туда до сегодняшнего дня.       — Я уверен, что она понимает тебя… — сказал Сынмин, взяв руку старшего. — Я увидел твои настоящие чувства к ней. Она была прекрасной женщиной! И поэтому я знаю, что сейчас она живёт в доброй семье, переродившись в кошку. А та жизнь не могла продолжаться вечно, и она это чувствовала…       — Да, ты прав. — выдохнув, Хёнджин тяжело опустился обратно на место. — После я обнаружил, что она перестала принимать лекарства. Она хотела умереть. Поэтому… поэтому я стараюсь не винить в этом себя, а только сволочь Панджоня. Я ни раз хотел убить его, но…       — Я убью его. — взгляд Сынмина стал чрезвычайно серьёзным. В его глазах, ранее заполненных слезами и скорбью, теперь пылала жгучая ненависть. — Он не имеет права спокойно существовать на этом свете после сделанного.       — Мини, перестань… — Хёнджин сильно испугался от такого настроя Сынмина. В вечерней темноте его лицо стало безумно похоже на лицо отца в тот день, когда он стоял с ножом в руках над Панджонем. Это сходство вызвало дрожь и новые слёзы. — Я познакомился с Чаном, когда пытался отследить Панджоня, чтобы убить. Но он меня остановил. Сейчас я безумно благодарен ему за это! Потому что не хочу, чтобы мои или тем более руки близкого мне человека были испачканы его желчной кровью!       — Поэтому ты так отреагировал, когда почувствовал его кровь на своих волосах и пальцах? — немного успокоившись спросил Сынмин.       — Да.       — Хорошо, я тебя понял. Пойдём домой, уже поздно. К тому же, твоя рана… Мне тяжело на тебя смотреть, короче говоря. — не дожидаясь старшего Сынмин встал и пошёл в сторону организации. Пытаясь отшутиться он всё же не смог скрыть свою заботу. Хёнджин рассмеялся и подбежал к нему. Но внутри он не был спокоен — холодный и злой облик Сынмина всё ещё стоял перед глазами, а фраза «Я убью его» гудела в его голове.

***

      — Да сдался мне твой бинт, блять! — завопил Хёнджин, когда его после возвращения в организацию Сынмин с силой поволок в спальню за аптечкой. — Если Минхо ещё спит, то мы получим нечто намного ужаснее, нежели один небольшой порез!       — Да знаю я, как он спит! — зло цокнул на Хёнджина младший. — Ага, из-за «небольшого» пореза моя белая рубашка не стала бы вся красной! Заходи первый.       — Тебе надо — ты и заходи! — упрямо воскликнул Хёнджин, когда они подошли к комнате. — Хотя, погоди-ка… там вроде тихо.       — Значит Минхо там нет, он всегда спит издавая какие-то странные звуки. — отрезал Сынмин, вспоминая как старший вечно мучился кошмарами. — Поэтому иди первый! Если я зайду, то ты тут же убежишь.       — Ла-а-адно, раз ты так просишь, я не могу не подчиниться. — Хёнджин ехидно улыбнулся, в этот раз понимая, что сказал нечто двусмысленное. Немного боясь, он аккуратно открыл дверь. — АХАХАХАХА ЭТО ЧТО ТАКОЕ БЛЯТЬ?!       Всё также тихо и мирно Минхо и Хан спали на кровати, вызвал сильный прилив смеха Хёнджина, который он пытался заглушить. Сынмин только недовольно закатил глаза. Успокоившись, Хёнджин достал телефон и сфотографировал спящих.       — Нахуя тебе это?! — не понимающе спросил Сынмин.       — Я люблю фотографировать и снимать видео. Хочу, чтобы эти воспоминания надолго остались у меня… НО А ЭТОТ ПОЗОР БЕЛКИ Я БУДУ ЕМУ ПРИПОМИНАТЬ ВСЮ ЕГО ЖИЗНЬ АХАХАХАХХА!!! У нас же тут зарождение любви, как ты не понимаешь!!! — отсмеявшись, Хёнджин протянул Сынмину свой телефон. — Кстати о позоре Хана! Я сейчас покажу тебе его бывшую «возлюбленную» — ты точно обалдеешь!       — Подожди-ка… — Сынмин удивился, когда случайно заметил себя в галерее Хёнджина. — Ты снимал меня сегодня, когда я бесился, идя впереди тебя?       — Ты тогда так миленько танцевал… я не удержался! — немного смутившись, ответил Хёнджин.       Сынмин ничего на это не ответил, осторожно зашёл в спальню и достал аптечку. Хёнджин попытался ещё немного отбиться от него, но в конце концов сдался строгому младшему.