Tenderness and lust

Холодная ночь оборачивалась для Феликса таким острым кошмаром, что он никак не ожидал, что будет лежать в собственной кровати и задыхаться от своих же чувств. Он лежал в позе эмбриона, комкая одеяло, и судорожно пытался не заплакать вновь. Но они не прекращались — слезы пропитывали кожу, неприятно скользя по подбородку, оставляя за собой пелену, из-за которой ничего не было видно. Он честно пытался. Вдох. И вновь опять поток продолжался. Он прокручивал в голове мысли, которые все никак не затихали, и понимал, что не сможет сбежать от этой реальности. Как же ему блядски больно. Честно говоря, он оплошал. Его судьба разбита на тысячи осколков. И это не остановить. Реальность вонзала себя внутрь, становясь жгучей болью в сердце. На душе не скребли кошки. Его будто всего издирали в клочья, а он Прометей. Только это было бессмысленно — убиваться так. Но ему было нужно. Он больше ничего не может. Дать себе хоть капельку слабости и позволить что-то чувствовать, а не делать вид, что все в порядке. Все началось ещё с момента, когда Чанбин начал прятать от него телефон во время переписок, а Феликсу не давал заглянуть. Такого никогда не было. Незаинтересованность в разговоре. Он перестал спрашивать:«Как дела?» и отвечал сухо на кухне за ужином, а потом уходил в комнату и ложился спать после душа. Они будто незнакомцы, которые живут в одной квартире. И это убивало. Сколько ещё он будет обманывать себя тем, что это все правильно? Что это не была ошибка? Сколько он ещё будет терпеть такое отношение к себе? В голову врезались хорошие моменты из их совместного прошлого. Неловкий смех, огоньки в глазах и неутолимая страсть, которая переросла в нежность. Феликс всегда будет дорожить этими воспоминаниями. Он скучает по ним. Таким родным им, которые вместе общаются до утра о всем подряд, а потом засыпают в обнимку, послав все дела в дальний ящик. Но нельзя же себя обманывать вечность. Этого больше не будет. Этого уже нет. Былого не вернуть и в этом вся правда. Феликс тяжело вздохнул. Это бесконечный круговорот жалости к себе и сожалений. Он так слаб и это так приятно. Ещё никогда он не позволял эмоциям взять верх, но теперь он наконец честен с самим собой. И пора положить этому конец. Он ожидал все в той же кровати, когда вернётся с работы Чанбин. И вот, долгожданный щелчок. Звук замочной скважины и его «Привет», — а Феликс уже весь напряжён. — Привет, — тихо проговорил Феликс, укутываясь в одеяло и укрывая свой носик. Чанбин снял с себя куртку и зашёл в комнату, найдя его в таком виде. Не в самом оптимистичном. Чанбин подумал о том, что дело в плохом настроении или дне, поэтому решил спросить. — Как дела? — Чанбин подошёл к кровати, чтобы обнять и поцеловать парня. Но тот лишь морщился от поцелуев. На душе было гадко. Они были приятны, но ощущались, как иглы, в них было столько нежности и тепла, от которого щеки странно чувствовались, но так хорошо, как и сочившихся мыслей, которые врезались в воспоминания. Сухой ком застрял в горле и больно отдавался, напоминая о том, как он жалок. И что этот разговор предстоит осуществить. — Нормально, — все, что мог выжать из себя Феликс. Он правда был без сил. И слов. Они словно проглотились с приходом Чанбина. И Феликс ничего не может с этим поделать. Как бы не хотел. — Хэй, ты чего? Будешь чай? — Чанбин положил свою руку на чужое плечо и Феликса будто парализовало током. Ещё секунда и он заплачет. Он чувствует себя предателем. Неужели он должен разрушить ту идиллию, которая была все это время? Неужели больше не будет этой заботы, этих родных рук и обеспокоенности в лице. Блять. И зачем он кормит себя какими-то мнимыми фантазиями о хорошем будущем, если буквально сейчас все держится на ниточке? Ещё секунда — и шар лопнет от иголки. Феликс обязательно соберётся и скажет, что не так. Пора положить этому конец. — Не буду, — упрямился Феликс, что заставляло сердце Чанбина наливаться переживаниями. Феликс прокручивал в тысячный раз этот разговор, но никак не получалось сказать и слова. Невыносимо тяжело и он чувствует себя таким одиноким. Будто должен вариться в этом сам, будто ему не с кем поделиться этими мыслями. Он устал. Он устал от мыслей, которые тяготили его душу и забирали силы буквально днями. Ему так тяжело, но разбиться ещё страшнее. — Все хорошо? — Чанбин залез под одеяло и стащил Феликса обниматься, попутно мягко щекоча его кожу. Феликс до последнего никак не мог пересилить себя сказать, что не так, но эти касания, эти объятия и эта мягкость сражали его наповал. И он благодарен за это. Рано или поздно он должен был это сказать. И настал подходящий момент. — Нуу…знаешь. Я беспокоился. Ты закрывался от меня и это меня угнетало. Я не хочу быть дальше от тебя. Я боюсь этого, — захныкал Феликс, давая волю эмоциям. Волнение на лице Чанбина было таким ярким, он погладил рукой щеку, стряхивая слезы и обнимал крепче, — А ещё меня волновало, что ты не показывал переписки. Такого никогда не было. — Правда? Милый мой. Прости, что так получилось, я правда был уставший и не было сил на общение. И ты узнаешь, почему я тебе ничего не рассказывал из переписки. Все дело в том, что ещё рано для подарка, — Чанбин действительно выдохнул и расслабился, узнав причину такого состояния. Значит, ничего плохого не случилось. — Чего? — Феликс повернулся в сторону Чанбина и с трудом приоткрывал глаза, растирая их руками, — Какой ещё подарок? — На Новый год, глупый, — Чанбин чмокнул Феликса в щёчку и принялся щекотать. Мягкие касания были везде и заставляли смеяться. Господи, точно. Как Феликс мог забыть об этом? Чанбин всегда мог скрывать такие вещи, чтобы обрадовать его. Всегда был рядом и всегда любил делать приятные мелочи. Такие, как полезные покупки, совместный ужин и объятия в кровати. И о чем только переживал Феликс, крутя в голове такие сценарии? И ведь действительно — куда лучше просто поговорить о том, что творится на душе, чем самому выдумывать ответ. — А что ты мне подаришь? — лицо Феликса сразу же стало серьезным, от чего Чанбин улыбнулся. — Вот на Новый год и узнаешь, котенок, — и поцеловал в губы. Все тревоги исчезли сами по себе. Это будет каждый день каждого года в их жизни. Ничто и никогда их не разлучит. Даже если Феликс разлюбит, Чанбин будет добиваться его заново. А Феликс не разлюбит. Это была их клятва в ту ночь и только они будут помнить о ней вечность.