Астровый цвет на горе Хулао

— Я буду джин-тоник. Просто джин-тоник, — Дилюк с бесстрастной вежливостью пробивает заказ и, к счастью Сяо, никуда, кроме как на экран терминала, не смотрит. На этот раз в баре многолюднее, ощутимо теснее, и вполне справедливо предположить, что виной тому не только приближение конца недели. У сцены слишком много знакомых лиц, с которыми Сяо тем не менее никогда не обменивается приветствиями. Ребята с истфака и других факультетов, волонтеры из студенческого актива, соседи по этажу в общаге — многие из них шумными компаниями рассыпаны по залу, где теперь слишком трудно найти себе место. И дело далеко не в отсутствии свободных столиков. Один из них Сяо занимает сразу после того, как беднеет на две сотни юаней. Сгущающаяся вокруг него толпа заставляет привычное чувство свернуться в груди колючим комком. Пускай снова свет ламп тёплым янтарем бежит по стенам, а за звоном стекла слышен веселый смех, что-то продолжает маячить неуютностью на периферии сознания. Можно сохранять какое угодно самообладание, но внутренне так и не научиться прорабатывать свои страхи — и это как раз про Сяо. Проклятый склад, как ни странно, — одно из немногих мест, где он чувствует себя комфортно. Потому что работа ночью ладная, без обилия лиц и лишних разговоров. Комната общежития (в отсутствие Венти или нет), бегущий к горизонту хайвей, библиотека во время вечерних пар — это часть спокойствия. Шумы же лекционной аудитории, центра города или, как сейчас, бара — часть того, к чему Сяо ещё долго не сумеет привыкнуть всецело. Именно поэтому так поразительно то, что он снова здесь, в гуще толпы и ярких событий; пожалуй, слишком ярких для его привычно серых и однообразных будней.

You're in the bar, playing guitar I'm trying not to let the crowd notice me It's so sweet, swingin' to the beat When I know that you're singing it all for me

На этой строчке впору схватиться за отрезвляющий холод льда в стакане, как за последнее спасение. Сяо сама жизнь отучила верить в судьбу и предопределения. Он не романтик, да и надежда у него всегда умирает отнюдь не последней, но, чёрт возьми, совпадения его в последнее время преследуют до странного настойчиво, а песня Итэра резонирует с действительностью слишком хорошо. Если не брать во внимание последние слова, разумеется, — уж они-то явно далеки от правды.

It’s so hard sometimes with a star When you have to share him with everybody

Сяо начинает понимать, отчего не просыпается обыкновенное желание исчезнуть из переполненного зала — голос Итэра оказывается громче собственных страхов. Как бы фантастично это не звучало, ничто не замечается до тех пор, пока играет музыка; пока кажется, что и дрожание струн, и превращение фальцета в шёпот слышно только Сяо. Аплодисменты в конце каждой песни, как об камень прикладывают — настолько неприятно возвращают в реальность. Сразу вспоминается, сколько людей наблюдают за Итэром, сколько тянутся к нему, как к звёзде, в желании коснуться, заговорить, урвать приветливый взгляд, и не только сейчас — всегда. Он понимает, что мыслит, как минимум, неправильно; осознаёт, что Итэр всего этого восторга более, чем достоин, но не может отделаться от мысли, что аплодисменты и бодрый свист хочется оборвать на корню. Они чересчур громкие, чересчур неуместные. Сяо, у которого в голове ураган за ураганом проносится, думает, что тишина и его пылающие восхищением глаза могли бы оказаться куда красноречивее поднимающегося вокруг сцены шума. Они бы передали благодарность за испытанные чувства несомненно лучше. Потому что Итэр зачастую поёт песни такие, после каких хочется спросить у него: «А что ты вкладываешь в них? Что чувствуешь, когда пропеваешь куплет за куплетом?». Сяо слышит и впитывает, в каждой строчке находит что-то значимое для себя. Иногда ему кажется, что он внимает исповеди. Особенно когда Итэр смотрит куда-то сквозь публику, прячет тоску за улыбкой и прикрывает веки на последнем аккорде.

And you've been gone so long, you missed everything The world can change in a day if you go away

Звезду и впрямь приходится делить со всеми. А в шуме одно хорошо — под него удобно ускользать незамеченным. Как бы сильно не хотелось поговорить с Итэром, снова опоздать на работу Сяо не может. — Ты прямо-таки таинственная красавица из сказки, — вероятно, это какое-то проклятье — сталкиваться с кем-то на парковке. На этот раз, правда, голос принадлежит не Итэру. — Убегаешь, пока бал не кончился. Сяо подходит к байку и оборачивается. У стены, неподалеку от входной двери, Венти допивает негрони и мечтательно улыбается полумесяцу, вынырнувшему из-под облаков. — А в твоей сказке, — рокот заведённого мотора, как ни странно, совсем не мешает расслышать ответ, — красавица тоже ездит на старом мотике и рискует получить выговор за опоздание на смену? — О, Сяо… Каждая последняя песня стоит выговора. Можно было бы бросить Венти что-нибудь вроде «мне серьёзно крышка, если задержусь здесь ещё на минуту», но оправдываться не хочется. А вот уместить отчего-то вспыхнувшее негодование в стиснутые на руле пальцы — определённо. Сяо послушал бы и последнюю песню, и все сотни песен после, если бы только не обязательства. Беззаботность Венти он себе позволить не может, а тот, прекрасно это осознавая, продолжает подливать масла в огонь. Сяо надкусывает жвачку, лишь бы забыть вкус джинн-тоника, ставит кроссовок на педаль и уносится прочь. Уже через минуту фары байка теряются среди сотен огней на широкой трассе. Венти, брошенный в гордом одиночестве, пытается усмотреть что-то на дне стакана: то ли несуществующие звёзды, то ли ответы на фундаментальные тайны Мироздания. — Уже уехал, — говорит он, едва дверь успевает распахнуться. Даже не смотрит на Итэра, нырнувшего в прохладу ночи с отчаянной быстротой. Будто бы остатки вермута и джина вызывают интереса больше, чем разбившаяся об действительность надежда. Итэр так и замирает в проходе: пуская по асфальту полоску света из зала и роняя на неё же заметно потухший взгляд. Его странную печаль Венти, кажется, чувствует несмотря на расстояние.

***

aether сяо, привет!! прости, если беспокою. ты сегодня приходил в бар, жаль я не успел с тобой поговорить, перерыв всегда начинается позднее, чем ты уходишь… в общем, мы не могли бы завтра встретиться в кофейне около корпуса юрфака? у тебя пары как раз к половине второго заканчиваются, я буду ждать! Одинокий фонарный столб пару раз затухает, а потом снова разгорается, роняя желтовато-зелёный свет на пачку купюр. Сяо останавливается у дешёвого круглосуточного магазинчика в первом попавшемся спальном районе и пересчитывает зарплату. Складывает в уме с остатками предыдущей и вздыхает. Он не для того привыкал к общественному транспорту, чтобы за последние две недели раскошелиться на бензин. С самим собой у Сяо существовала договорённость: ездить на байке только во время подработки в доставке. А не для того, чтобы успевать кататься от всяких баров до склада и домой. Точнее не домой, а в общагу, куда комендант пускает в такой поздний час не за красивые глаза (за то, что Сяо когда-то по доброте душевной помог заглохшую машину вверх по району дотолкать, но не суть). Дальше у него всё вновь как по заезженной пластине: насильно поужинать какой-нибудь дрянью, смыть с себя усталость в пустоте душевой комнаты, бегло просмотреть учебный чат на предмет полезной информации, быстро уснуть, если повезёт… «Если повезёт» случается до крайности редко. Сяо ненавидит зажигать в спальне свет; надеется на то, что споткнётся об какой-нибудь угол кровати, распрощается с сознанием и, если не скончается, то хотя бы проснётся отдохнувшим. Но надежда, как уже известно, у него умирает первой. Потому он, прекрасно ориентируясь в темноте, падает на кровать. По привычке включает тягучие мелодии эрху и смотрит в потолок взглядом пустым, не способным хоть что-либо выразить. Страх закрывать глаза, вопреки чудовищному изнеможению, давно в Сяо поубавился. Но иногда, в какие-то отдельные ночи его продолжают преследовать кошмары, когда-то являвшиеся частью его реальности. В такие минуты спасают знакомые звуки или запахи. Что-нибудь из действительности нынешней, что-нибудь, что способно напомнить Сяо об обретённой свободе и безопасности. Именно поэтому он так старается связать звучание эрху с шелестом древесных крон в парке или с журчанием воды в фонтане перед университетским двориком. Со всем, от чего не веет безнадёжностью и тлением. До какого-то момента у него это получается. Говоря точнее: до того, когда образы прошлого, изломавшись на стыках форм, не дотягиваются до него даже сквозь пение шёлковых струн и зыбкое ощущение спокойствия. Он отрывается от подушки резко, судорожно; так, словно к удару из темноты давно готовится, и бьёт ребром ладони по чужой руке. Венти шипит по-кошачьи и отшатывается в сторону, потирая ушибленную кисть. — Твою мать, Сяо! Под всё ещё плачущую в наушник эрху Венти натыкается бедром на прикроватную тумбу и случайно опрокидывает с неё кружку. Вода разливается по краю ковра под аккомпанемент изощрённых ругательств. Сяо на всё это только вздохнуть и может. — Три ночи уже. Вы что, и после закрытия там тусовались? — Что? А, ты про бар, — Венти устраняет беспорядок настолько успешно, насколько ему позволяет трезвость, а потом сбрасывает с себя часть одежды куда-то на край своей постели. — Детки смылись ещё до комендантского часа. А я после этого навестил друзей. Кстати… Пока Сяо жалеет о том, что вознамерился задавать вопросы вместо того, чтобы молча вернуться к безуспешным попыткам заснуть, Венти роется в карманах джинс и свою находку торжественно кладёт на тумбу. — Специально для сбежавшей с бала красавицы. Послушай обязательно. Сяо знает, что его недоумения Венти в темноте не рассмотрит, — пусть, наконец, на подушку без происшествий приляжет, и на том спасибо — поэтому невольно передаёт всю скупость эмоций через вопрос. — Плеер, Венти? Ты прикалываешься? — Вайб зацени. И я серьёзно говорю, послушай, может, лучше спать будешь. — Я буду очень сладко спать, если пошлю тебя куда подальше. Венти не воспринимает перспективу быть посланным куда подальше всерьёз. Всё, что его волнует, — это запутавшиеся в пижаме ноги и гудение айфона из-за бесчисленных уведомлений. Перед Сяо между тем вырисовывается поразительная широта выбора: слушать либо устроенную в комнате возню, либо безымянные песни на пресловутом плеере. Учитывая, что затравка у Венти действенная, Сяо очень предсказуемо отсоединяет свои старые беспроводные наушники от смартфона. Раздражение у него явно напускное и существует по большей части для того, чтобы Венти не уличил в чересчур яром интересе. Если этот разгильдяй, думает Сяо, окажется прав, то он даже выразит ему свои благодарности вслух. Скрип матраца слышится ещё с минуту, а потом Венти утихомиривается и подслеповато щурится в яркий дисплей. Того, как он случайно включает на полную громкость чьи-то сториз, рискуя перебудить всю общагу, Сяо уже не замечает. Утопая затылком в подушке и стискивая пальцы на одеяле, он прислушивается к мягкому голосу в своих наушниках. Не может понять: почему при его звучании дыхание спирает всякий раз, как в первый? Стоило ведь догадаться, что Итэр делает запись своего пения, чтобы, как минимум, прогресс отлеживать или друзьям на оценку отсылать. Или в чьём-нибудь разуме подобие порядка превращать в хаос — вот это уж стопроцентно. Сяо хлопает ресницами, будто бы пытается отыскать на сером потолке инструкцию к тому, как правильно дышать.

What you don’t tell no one you can tell me Little ghost, blond hair with lemonade tea

На этот раз голос Итэра не где-то в конце шумного зала, а прямо в голове; разливается тягучим эфиром по путанным мыслям, рисует перед глазами очертания лета, вытесняя собой реальность и согревая гулко бьющееся сердце. Сяо потрясают чувства, каких он никогда не ожидал испытать при обыкновенном прослушивании песен. Возможно, потому, что не в одних песнях дело. Ещё, как минимум, — в его собственном сознании, оказавшимся падким на грёзы. Казалось бы, о каком теперь сне в его состоянии может идти речь? Сяо накрывает лицо ладонью, словно от этого неловкость, краской заливающая щёки, исчезнет; растворится где-нибудь в воздухе вместе с желанием слушать Итэра всю ночь. Ему требуется полчаса, чтобы подавить в себе странное волнение, и минута — чтобы связать плавное пение с чем-то, что напоминает об обретённой свободе и безопасности. Только тогда все демоны окончательно отступают, и Сяо может обрести шаткий покой на эту ночь.

It’s a cruel, cruel world But we don’t care Cause what we’ve got, we’ve got to share

Расчёт на то, чтобы успеть в библиотеку до того, как закончится пара, изначально оказывается провальным. Сяо приходится протискиваться сквозь очередную ненавистную толпу, желательно не попавшись при этом на глаза преподу, чью первую пару он безбожно проспал. Но, надо сказать, отдых, впервые оборвавшийся не на болезненном пробуждении среди предрассветной темени, того стоил. Сяо, в душе почти ликуя, меняет пару книг и находит Гань Юй за дальним столиком в кофешопе. — Я сбросила тебе документ по политологии, — начинает она без приветствий, потому что между ними подобное в порядке вещей, — ты не смотрел? Сяо не успевает даже присесть — едва вешает на стул рюкзак и снимает со смартфона блокировку, как за спиной нарастает гул голосов. Гань Юй с её просроченными линзами остаётся только прищуриваться в попытках разглядеть подошедшую к кофейной стойке компанию. За панорамным остеклением поток студентов единодушно стягивается к вестибюлю, и среди обилия фигур краем глаза замечается шустрая походка Сайно. У Сяо возникает странное ощущение: несмотря на многолюдность, вокруг отчего-то мерещится тишина. — Ну и задница, чувак, ты читал канал? В третьей общаге взрыв, эвакуация полным ходом… Гань Юй, в миг побледнев, прячет изумленный вздох за ладонью. Пока бариста и его приятели обмениваются подробностями, она успевает собрать свои пособия обратно в шопер и дрожащими пальцами набрать чей-то номер. Сяо реагирует не в пример медленнее неё. Хмурится, медленно возвращает взгляд на смартфон с открытым си-чатом в своей руке и под сообщением Гань Юй замечает ещё одно входящее. aether сяо, привет!! прости, если беспокою. ты сегодня приходил в бар, жаль я не успел… — Погодите, третья разве не при экфаке? — звон посуды, впопыхах брошенной бариста в мойку, мерзким эхо просверливает висок. Сяо нажимает на чернеющие под большим пальцем буквы имени. — Нет, там филфак и турфак. aether … в общем, мы не могли бы завтра встретиться в кофейне около корпуса юрфака? у тебя пары как раз к половине второго заканчиваются, я буду ждать!

***

На подходе к третьему общежитию толпы студентов плотным кольцом смыкаются вокруг Сяо, заставляя и без того одолевающее его волнение расти в геометрической прогрессии. Гань Юй, до этого державшаяся рядом, окончательно исчезает из виду, — видимо, убегает искать кого-то, кому всё это время отчаянно пыталась дозвониться, — и Сяо остаётся один. Не имея и малейшего понятия о том, чем может быть полезен в этой суматохе, он продолжает протискиваться ближе к зданию общежития. Сотни возгласов путаются с воем сирен работников спецслужб. Обрывки фраз постепенно складываются в более-менее ясную картину произошедшего — Сяо сматывает их, как путанную нить, в один полноценный клубок. Между тем со стороны стороны крыльца продолжают выбегать люди. Ни среди них, ни среди тех, кто кучнятся поодаль, невозможно найти знакомых лиц. Поэтому Сяо перестаёт всматриваться в силуэты; цепляется за первое и последнее сообщение Итэра, как за благоприятную вероятность, огибает территорию третьего общежития и выходит к учебным корпусам. Лавируя между движущимися навстречу зеваками, он даже не замечает, что срывается на бег.

Архивированные чаты • 1931+ сообщений фанбои кэйи альбериха • 899+ сообщений

Tighnari @kaedahara_kazuha @aether, парни, вы в порядке?? Cyno Чёрт, я всё ещё не могу им дозвониться Goro Спокойно, ребят!! Кадзу со мной Goro Сайно, подходи к заднему входу, мы здесь Cyno Я взял машину у Таджа, чтобы сложить туда вещи. У Кадзухи есть, что можно погрузить? Goro Честно говоря тут мало что уцелело, но лишний багажник был бы очень кстати, спасибо Tighnari А где Итэр? Что в итоге вообще произошло? kaedahara_kazuha «вызовем кого-нибудь завтра» растянулось на неделю, вот, что произошло Goro Короче те трубы прорвало, а на фоне затопления произошло то ли короткое замыкание, то ли ещё что-то, а там и взрыв Goro Плюс ко всему этому с проводкой изначально были какие-то проблемы Goro Это случилось просто за считанные минуты, Кадзуха возвращался из продуктового, когда прогремел взрыв Goro Итэр черти где, но главное что вроде как не здесь Tighnari Что за ужас… Tighnari Я освобожусь и сразу к вам Cyno Лучше езжай в квартиру, я привезу ребят туда Tighnari Понял Сяо просто повезло, что практически все значимые корпуса университета находятся в пределах кампуса. До кофейни, где Итэр назначил ему встречу, — пять-шесть минут ходьбы, тем не менее, добирается он будто бы всю вечность. Людской гул остаётся далеко позади, а ощущение душащей тесноты понемногу отпускает. Сяо надеется на встречу с приветливым сиянием янтарных глаз, но, едва войдя в скромно обставленный кофешоп, моментально разочаровывается — Итэра здесь нет. От ленивого внимания бариста и немногочисленных посетителей становится неуютно. Порывает спрятаться под тенью капюшона, но Сяо не идёт на поводу привычки только потому, что, разворачиваясь к двери, замечает на ближайшем столике недоеденный чизкейк и бумажный стаканчик с именем Итэра. Значит, разминулись. Сяо, разумеется, не сомневался, что его будут обещано ждать, но видимые свидетельства присутствия Итэра как-то особенно… трогают? Мельком изнутри согревают, с минуту мешая обдумать текст дальнейшего сообщения. Итэр отвечает почти сразу; благодарит за беспокойство и пишет, что помощь не нужна, и ему искренне жаль, мол, сложилось всё по-идиотски. Сяо верно предполагает, что Итэр, узнав о происходящем, сорвался в общежитие и срезал через парк, поэтому пересечься им не удалось. И в ближайшем будущем не удастся тоже — с учётом всех обстоятельств Итэру будет не до Сяо и даже не до учёбы или бара. Короткая переписка обрывается на очередной благодарности и уверения о том, что беспокойства излишни. Вот только в ситуации Итэра грех отказываться от помощи, и Сяо верно догадывается, что дело в пресловутой вежливости. Именно поэтому он, недолго порывшись в списках чатов, набирает Венти короткое: «Ты в общаге сегодня? Нужно поговорить». Где-то в архиве продолжает упорно светится огромная цифра непрочитанных сообщений, которые Сяо игнорирует с завидным терпением. Гань Юй пишет, что у неё всё в порядке, из знакомых никто не пострадал, и грядущее воскресенье она проведёт с подругой. В отличие от её выходных, уикенд Сяо никакой развлекательной программы не предполагает. Ради избавления от мыслей о собственной беспомощности ему и вовсе рекомендуется спустить остаток дня на учёбу. К вечеру, правда, в его документе с очередным рефератом написано не больше пары абзацев, и их Сяо, одолеваемый посторонними мыслями, может только глуповато сверлить взглядом. Когда он приезжает на склад, Венти даже не просматривает сообщение, и это определенно карма; расплата за все те разы, когда Сяо преспокойно посылал соседа с его тысячью стикерами в секунду к дьяволу. Что ж, пускай — ещё имеет место вероятность возвращения Венти в общагу, и тогда ночного обмена любезностями ему не избежать. Но мысли Сяо, не иначе, как считывают, потому что в итоге ни ночью, ни утром Венти не объявляется.

Архивированные чаты • 2029+ сообщений фанбои кэйи альбериха • 908+ сообщений

vēnti ну что как вы там?? Tighnari Итэр и Кадзуха уже пять часов оплакивают свои вещи Cyno И перестают покрывать студ управление матюками только когда едят Tighnari Поэтому сейчас я запекаю грибы в духовке Goro А я иду за пивом и чипсами vēnti да уж только их и не хватало для полной картины Cyno А ты где шныряешь? vēnti пытаюсь по связям в деканате выяснить сколько времени займет ремонт и какую реальную сумму можно стрясти с ректора в качестве компенсации ^^ Tighnari Недурно vēnti всё для моих сынуликов :3 vēnti не плачьте больше! :( aether да я блять наплакал воды больше, чем её было в тех трубах kaedahara_kazuha надеюсь, студ управление утонет в твоих слезах. Cyno ..Горо, ты там ещё долго с чипсами? Goro Щааас Cyno Не говори, что тебе опять не хотят продавать пиво Goro 😀😀 Cyno Чёрт, нарисуй ты себе уже круги под глазами, я не знаю… прими заёбанный вид vēnti куда уж заёбаннее Goro Действительно Tighnari Кстати, Венти, раз ты в настроении на благие дела, подыщи заодно место, где Итэр сможет пожить во время ремонта vēnti вы за пять часов уже перестали умещаться в квартире? 😦 Tighnari Нет, мы с Сайно совсем не против, если парни останутся с нами, но Итэр настаивает vēnti итэр? aether вчетвером реально будет не очень удобно, да и основная загвоздка в том, что квартира слишком далеко от моего корпуса, проблематично добираться к первой паре aether кадзухе в этом плане повезло больше, потому что весь семестр у них начало со второй-третьей пары Goro Погодь как же тогда Сайно успевает на свои лекции? Tighnari А кто сказал, что он успевает? Goro Вхвхвхв vēnti гляньте потом говорят что это я хожу в универ как попало aether ты в целом всё делаешь как попало, но на этот раз я тебя очень прошу vēnti хорошо хорошо я понял vēnti постараюсь найти что-нибудь vēnti ты главное больше не плачь :(( квартиру женатикам утопишь aether боже венти я утрировал Сяо лениво списывает текст с лекционных слайдов, ощущая всю прелесть понедельника, когда от Венти приходит сообщение. Он, пропадавший где-то все выходные, теперь настойчиво предлагает встречу в кафетерии после второй пары, и Сяо думается, что стоило изначально обращаться к Сайно, — головной боли и то меньше бы оказалось. Тем не менее Сяо проявляет неслыханную пунктуальность и присаживается напротив Венти за центральный столик ещё до того, как из-за обилия людей вокруг становится слишком шумно. Во встречном взгляде искрится лёгкое веселье; Сяо отчего-то испытывает желание громко фыркнуть — уж больно сильно его внутренний хаос конфликтует с искрящимся благополучием Венти. — Так, значит, — резюмирует тот, указывая картошкой-фри на закончившего свой монолог Сяо, — ты просто проснулся с утра и выбрал помощь людям? И это не попытка очистить карму? Не эзотерическое помутнение рассудка? «У тебя, по всей, видимости, — оно самое», — ткнуть колкостью так и хочется, но Сяо ограничивается тяжёлым вздохом. Внезапная дотошность Венти, хоть и завёрнутая в бессмысленное баловство, вызывает у него искренне непонимание. Сяо ясно объясняет, что всего-навсего хочет помочь Итэру в трудную минуту, и если Венти знает, как это лучше сделать, ему следует побыть немного сговорчивым. — Ни материально, ни, пожалуй, морально… я, наверное, не могу посодействовать, но, — Сяо наклоняет голову и сквозь лёгкий прищур замечает долгожданную заинтересованность, однако жалеть о том, что вообще затеял весь этот разговор, не перестаёт, — вдруг есть хоть что-то, в чём я могу быть полезен? — Знаешь, Сяо, что-то точно есть. Венти роняет несчастную картошку-фри в сырный соус, запуская улыбку куда-то за плечо Сяо. А тот только и успевает внутренне отхватить панику из-за внезапного появления объекта обсуждений последних пяти минут. Итэр обходит столик и присаживается подле Венти так невозмутимо, будто встреча изначально предполагала присутствие всех троих. Дежурное — каким оно кажется — «Хэй, какое совпадение, у тебя всё хорошо?» на фоне едва заметной, но всё же подлинной усталости, исходящей от Итэра, ощущается, как горечь под языком. Сяо отвечает такими же дежурными фразами, а потом из последующего контекста понимает, что Венти назначил две встречи одновременно. — К счастью, я хотя бы взял с собой ноут, чтобы работать, пока жду тебя в кофейне. Кадзухе повезло меньше, — Итэр в процессе короткого пересказа минувших событий не обращает внимания на треск потягиваемой из трубочки газировки. Но спустя мгновение-другое в Венти, озадаченно трясущего лёд в опустевшем стаканчике, приходится запустить косой взгляд. — Всё могло быть, конечно, куда хуже, поэтому я стараюсь не жаловаться… Надеюсь, мой временный сосед не страдает аллергией на шерсть. Чёрт, Венти, он тебе случайно не написал, на сколько задерживается? — Он говорит про шерсть, потому что часто помогает Кадзухе в кошачьем приюте, — Венти почти перегибается через стол, пока с фантастической невозмутимостью игнорирует Итэра и пытается донести суть дела до недоумевающего Сяо. — Но у тебя вроде нет ни на что аллергии, да? Венти либо гений, либо безумец. В воцарившемся молчании, кажется, можно услышать, как искрятся у Сяо извилины в попытках понять, которое из двух определений ближе к правде. И он, и Итэр медленно осознают, что вообще происходит, а Венти сияет в немом восторге от удачно провёрнутой задумки. — Стоп, так это, — Итэр, вероятно, не может определиться, на чьём лице уместнее остановить вопрошающий взгляд, но в итоге мысленно краснеет под ним именно Сяо. — Венти тебя напряг с просьбой? А как же… — Я всё равно ближайший месяц буду то у семьи, то у друзей, так что, Итэр, ты можешь спокойно занимать мою скромную койку. Сяо не сосед, а мечта — от него ни лишних разговоров, ни бардака! Ну, что, отлично я придумал, скажи? — Эм, а что… сам Сяо думает по этому поводу? Точно никаких проблем, если я поживу у вас в комнате? Сам Сяо думает, что не отказался бы вылить жалкие остатки газировки со льдом себе на голову — кто знает, может тогда его мысли смогли бы прийти к какой-никакой упорядоченности. Неловкий взгляд Итэра дело только усугубляет, а на Венти смотреть даже сил нет. И без того понятно, что у него во лбу красной строкой горит что-нибудь в духе: «Хотел помочь — вот тебе и возможность. Наслаждайся!». Сяо страсть, как наслаждается. Прямо-таки грудь его полнится счастьем, если закрыть глаза, на то, что сосед из него далеко не «мечта», а Итэр об этом узнает, возможно, уже грядущей ночью. Итак, это первый пункт в новоиспечённом списке его опасений. Второй же предполагает, что жить в одной комнате с человеком, к кому питаешь неоднозначные, но определённо какие-то чувства, — так же опасно, как с огнём играть. А Сяо — он всего лишь мотылёк. Ему уже, разумеется, нет смысла скрывать от самого себя тот факт, что с Итэром хочется общаться чаще; хочется слушать его, хочется помогать, но ощущать присутствие и утром, и ночью, деля друг с другом скромный студенческий быт, — так ново, так до безумного страшно. Нет-нет, у Сяо несомненно найдутся иные способы поддержать Итэра. И ему совершенно точно не стоит… — Я не против, — подписывать себе смертный приговор… каков пиздец. Плохо уловимый намёк на улыбку кроется в уголках губ. — Если так я смогу тебе помочь, то… в общем, мне не в тягость, конечно. Живи столько, сколько нужно. — Кайф, забились, — можно подумать, Венти действительно сомневался в том, что Сяо ответит по-другому. Плут, просто страшный плут. — Я сейчас заберу часть своих вещей, поэтому уже сегодня можно обживаться. Блин, а, может, эту картошку с собой завернуть… Его болтовня, говоря откровенно, уже мало кого интересует. Сяо, ощущающего на себе всю признательность Итэра, — и подавно. То сердечное «спасибо тебе», которое произносится на пике искренности, ломает все рациональные конструкты в его голове. И что страшнее всего — Сяо никакой обороны против ласковой улыбки выстроить не готов.

***

— У нас тут на этаже, кстати, две стиральные машинки, так что не волнуйся, ну… за свои свитера. Можешь стирать их, когда угодно. Сяо понадёжней обхватывает коробку с вещами и толкает дверь ногой, пропуская Итэра в комнату. Знакомые стены отчего-то кажутся такими узкими, какими никогда не были, а попытка сосредоточиться на мимолётном тихом смехе с треском проваливается. Сяо ясно слышит забавные истории о кошачьем приюте, о Кадзухе и о любимом застиранном свитере, но упрямо продолжает спотыкаться об посторонний голос, внутренним демоном вьющийся в его сознании. Пока Итэр улыбается, перебирая воспоминание за воспоминанием, в унисон его словам продолжают звенеть мысли: «не стоило…», «не стоило на всё это соглашаться». И Сяо может только пытаться гнать их прочь, потому что сомнения ситуацию не исправят, да и поздновато для них — он уже случайно задевает чужое плечо своим; уже помогает распаковать привезённые вещи и уже впускает в извечно тёмную, унылую комнату слепящее солнце. Наконец, Сяо заключает, что его волнения перед проблемами Итэра до смешного нелепы, и, по крайней мере, следует поучиться у последнего оптимизму. — Это какая-то ирония, что у истфака общежитие — не рухлядь? Да ну, у вас даже балкон есть… Если сначала Итэр ерошит пятерней чёлку, неловко смеясь, то к концу фразы уже движется к стеклянной двери между кроватями на энергии чистого изумления. Где-то под балконом, через чьё ограждение он перегибается без опаски свалиться вниз, уже минут пять, как отсутствует машина Таджа, на которой Сайно увозит Венти с его скромными пожитками в закат. Когда Итэр возвращается в комнату, Сяо заканчивает освобождать одну из полок в шкафу от части своей немногочисленной одежды и задвигает коробку с пи-эс-четыре под соседнюю кровать. Итэр должен благодарить себя за то, что оказался достаточно мнителен для хранения приставки и других ценных вещей в ящиках под замками, — хлынувшая из труб вода их просто не достала. — Должен предупредить, по вечерам на верхнем балконе иногда бывает шумно, — Сяо забирается на свою постель вместе с какими-то учебными пособиями и даже взглядом старается не касаться чужих вещей, теперь разбросанных по всей комнате. — Это мои, четвертый курс. Если что не стесняйся им крикнуть, они угомонятся. — Я думал, у четвертого курса тусовки могут быть только по случаю отчисления. Ты до скольки обычно на работе? Сяо тихо хмыкает, отвечая на вопрос, и Итэр подаёт изумленный вздох из глубин шкафа, в котором пытается компактно уместить чемодан вместе с парочкой опустевших спортивных сумок. Глаз Сяо всё-таки падает на аккуратные стопки одежды: среди пушистых свитеров и лаконичных водолазок мельком замечаются кроп-топы и шёлковые рубашки с принтами. Рядом пестрит всякая мелочь, начиная запутавшимися в шкатулке цепочками и заканчивая гребешками из эпоксидной смолы. Итэр оставляет валяться рюкзак с учебниками где-то в углу; сначала безобидно сетует на трудоголизм Сяо, а потом признаётся, что барахольщик. Во всяком случае, доказательства тому излишни. — Сяо, я спрошу? — держась за дверцу шкафа, Итэр пару мгновений рассматривает что-то на нижних полках. — Это у тебя тут кимоно или? Сяо дёргает головой в сторону, к своему неудовольствию вспоминая, что не спрятал старый костюм для занятий ушу куда-нибудь подальше от глаз. Итэр проявляет аккуратность и не лезет с расспросами, но не удивляться внезапно обнаружившемуся хобби Сяо не может. — Чувак, — тянет он, убирая всю одежду в шкаф и оставляя его, наконец, в покое, — это же так круто! То есть, знаешь, лично я очень восхищаюсь боевыми искусствами. Ты ещё занимаешься? — Бросил, не дойдя совсем немного до мастерской ступени. — Жалеешь? — Чувствую избавление. От фразы бьёт непреднамеренным отчуждением. Итэр — эмпат с ног до головы — его хорошо чувствует, не поднимает очевидно неприятную тему, и за это Сяо его мысленно благодарит. Новый виток диалога начинается только спустя полчаса, когда свежее постельное бельё на кровати Венти ошеломляет непривычностью картины, а Итэр до странного долго мнётся перед висящим напротив шкафа зеркалом. Даже не смотрит на его поверхность, будто собственное отражение способно обжечь. Сяо делает вид, что просьба убрать зеркало на время отсутствия Венти, не кажется ему странной, и услужливо снимает его со стены. Вопрос, крутившийся у него в голове ещё с субботы, в текущей обстановке начинает казаться вполне уместным, и Сяо спрашивает: — Ты хотел поговорить о чём-то конкретном, когда звал меня тогда в кофейню? — Если честно, да. Я хотел провести вместе время и заодно спросить, не заинтересовался ли ты проектной деятельностью и в этом году. За окном вечереет незаметно. Меж плотных штор, впервые не сдвинутых в желании отвергнуть хоть какой-нибудь свет, бегут закатные лучи из розового золота. Сяо помнит, что ему пора собираться на работу, но всё равно съезжает на ковёр, почти соприкасаясь коленями с присевшим напротив Итэром. — У тебя есть предложения? — Почему бы нам не повторить? У меня теперь больше опыта, я не буду тянуть тебя вниз. — Ты никогда и не тянул меня вниз. — Но, согласись, я много где налажать тогда успел, — Итэр прижимается спиной к матрацу, едва ли подозревая, что своей широкой улыбкой спонсирует сердцу Сяо кульбит за кульбитом. — Истфак и турфак — это то сотрудничество, которое должно вылиться в очень неплохой проект, а я даже его почти запорол. — Ты очень быстро приноровился к темпу работы и исправил свои ошибки. У меня одногруппники, и те, что-то презентуют хреновее. Сяо и капли неправоты в своих словах не чувствует и, очевидно, отказываться от них не собирается, и Итэру остаётся всеми силами делать вид, что он не стушевался. — Короче говоря, идея спонтанно появилась. Спасибо Сайно, он ненавидит древнекитайскую мифологию и иногда такую годноту мне в качестве макулатуры подбрасывает… — В целом его вайб. — … ну и в общем, — Сяо почти закатывает глаза, а у Итэра клинит мысль не то от столь редкой картины, не то от внезапного мэтча с давней фразой Сайно, — я нашёл одну очень интересную легенду. Может, ты помнишь про «Сказание об искуснике и падшем даосе»? — Два героя древности, лучшие друзья, пожертвовавшие ради друг друга жизнями, — Сяо задумчиво складывает руки на груди, разрывая контакт глаз, потому что Итэр смотрит уж слишком выразительно. — Единственный крупный труд об их похождениях относится к литературным свиткам эпохи Ли Юэ. То есть, как ты понимаешь, местные сплетни окажутся и того достовернее. — Этому сказанию в принципе должного внимания никто не уделяет. Сайно даже не вспомнил, что оно было в вашей программе, пока я не ткнул его. — Как ты и сам сказал, Сайно ненавидит древнекитайскую мифологию, — Сяо бесцветно фыркает, а потом взглядом осторожно крадётся обратно — от края оверсайз футболки до переброшенной через плечо золотистой косы, а там и к мягкой улыбке, всё ещё играющей на губах. — Но, если честно, Итэр, это не самая видная легенда. Да и, как таковая, связи с реальными событиями не имеет. Выжать из неё нечего. — Что если я нашёл информацию, которая может подтвердить, что искусник и даос существовали? Итэр терпеливо считает, сколько раз Сяо взмахивает ресницами перед тем, как ответить, а потом распинается в уверениях, что выдвинутая теория — не какая-нибудь ерунда из первого попавшегося сайта и что пробовать развивать её стоит. Хотя бы потому, что других идей для проекта к текущей минуте нет. — Я прям вижу, как в твоей истфаковской голове плещутся сомнения, и вообще ты думаешь, что я неоригинален, но давай просто пройдемся завтра по имеющимся материалам? — Если ты неоригинален, то я не душнила, когда речь касается истории, — Сяо неслышно вздыхает, окончательно сдаваясь и неуверенно протягивая ладонь в ответ на предлагаемое Итэром рукопожатие. — Только придётся всё же подумать над запасной темой. — Подумаем, — Итэр, в отличие от Сяо, кажется, не придаёт особого внимания скорому разъединению рук, зато продолжает улыбаться ласково. — И да, партнёр, ты не душнила. Запомнишь? Сяо ничего не гарантирует — он кивает больше из автоматизма, чем из обещания действительно запомнить, и почему-то не сомневается в том, что в случае чего Итэр самолично ему истину выведет на коже. Уходя и закрывая за собой дверь, Сяо на задворках разума удерживает мысль о том, что, возможно, через четырнадцать часов увидит новую яркую улыбку снова.