Избранный/Chosen

Драко никогда не ездил на Хогвартс-экспрессе в одиночку. Ему было интересно, ездил ли так кто-то из учеников. Возможно, на похороны, хотя в таком случае родители приехали бы и забрали тебя сами. Поезд трясся и грохотал, мчась по сельской местности к Малфой-Мэнору. Он был рад, что захватил с собой что-нибудь, чтобы отвлечься. Снейп открыл дверь купе, откинул в сторону мантию и сел напротив Драко. Драко приподнял брови. Снейп сделал то же самое, насмешливо преувеличенно копируя своего ученика. — Я вторгаюсь в ваше личное пространство, мистер Малфой? — Профессор, я уверен, вы знаете, что можете присоединиться ко мне. — Аристократизм меня не впечатляет, — сказал Снейп. — Оставь свои манеры для игр с ровесниками. — Хорошо, — ответил Драко. Он раскрыл книгу. — Тогда я займу себя на время поездки, если позволите. — Ты собираешься, вальсируя, влететь в Малфой-Мэнор с маггловской литературой подмышкой? — Родители не осматривают мои сумки, когда я вхожу в свой собственный дом. — Ты ведешь себя глупо. — Я занимаюсь тем, что они просят. — И все? — И что это должно значить? Снейп взмахнул палочкой. Драко был готов, он тренировался. Захлопнуть и запереть двери своего сознания, позволить старым воспоминаниям, правдивым и ложным, выйти на поверхность. Снейп уже проверял Драко, прощупывая его успехи в починке Шкафа. Подчеркнуть прогресс, показать вспышки гордости от достижений, скрыть признаки страха и ужаса подальше от зоны досягаемости. Не давать причин усомниться в своей преданности. Только на этот раз Снейп не пытался вломиться в эту дверь. Драко изо всех сил старался быть на шаг впереди. Снейп по туннелю пробирался сквозь неожиданную аллею в сознании Драко, в место, где поселился запах зелени и фруктового кондиционера, резкий удар затылка о стекло, вихрь шока, смятения и удовольствия. Он подкинул старое воспоминание, чтобы отвлечь Снейпа. Слабая улыбка Астории и ее полупрозрачная кожа. Стыки воспоминаний не совсем сходились, эмоции не совпадали. Но это дало Драко необходимую секунду, чтобы запереть Грейнджер за другой дверью. Снейп фыркнул. — Ты быстр. — Разве вам больше нечем заняться, кроме как рыться в моей голове? — Мне и не надо, — сказал Снейп. — Старания защитить свой разум напрасны, когда ты позволяешь себе быть настолько очевидным в своих… заигрываниях. Драко обнажил зубы. — Я и не думал, что вы так вдаетесь в личную жизнь ваших учеников. Высокомерная усмешка Снейпа могла пристыдить даже Малфоя. — Я бы счел это великим достижением, — произнес он отрывисто, — не знать ни единой бессмысленной подробности о жизни учеников. Однако в данной ситуации, я не могу позволить себе стоять в стороне, пока ты выставляешь напоказ свою увлеченность перед любым, кто будет достаточно внимателен. Снейп снова нанес удар. Драко возвел защиту. Ускользнуло немногое. Запах пергамента, чувство безопасности. — У тебя есть хоть малейшее представление о том, что ты делаешь? — на лице Снейпа нарисовалась презрение. — Я трачу часы на работу. Каждый день. Я потерял больше крови в этом Шкафу, чем вы пролили за всю жизнь, — отвечал Драко. — И, так уж получилось, что в моей жизни есть моменты, которые я не провожу перед этой чертовой штукой. Мне стоит получше защитить воспоминания о том, как я принимаю душ? Это вы тоже захотите проверить? — Ты напыщенное дитя. Относишься к приказам, как к утомительной домашней работе. Темный Лорд уже недоволен тем, что ты не завершил свое задание. Он будет испытывать тебя. Если он найдет в твоем сознании хоть одну причину не доверять тебе, ты поплатишься жизнью. А значит и я тоже. Драко побледнел. — Вы блефуете. — У меня нет причин врать тебе. — У родителей есть новости. Или указания. Произошло что-то, о чем они не могут сообщить в письме, — сказал Драко. Он подумал о них, стоящих на крыльце дома и ждущих его, залы Малфой-Мэнора простирались позади них подобно пещере. Он задумался о том, проводят ли они большую часть времени, запираясь в своих комнатах, как он делал это летом. — Возможно, они решили изменить мои приказы. Я мог бы быть шпионом, как вы. — Его пальцы прошлись по обложке книги, зернистая кожа была приятной на ощупь. — Я не узнаю, пока не приеду. И до тех пор не хочу строить догадки. Я собираюсь почитать. — Думал, я ясно дал понять, что ожидаю, чтобы ты провел это время за тренировками. Драко устало провел рукой по волосам. — У вас на уме что-то конкретное? — Ты ее используешь. Грязнокровку. Драко сжал челюсть и прикрыл глаза. — Как скажете. Ожесточенность затуманила глаза Снейпа и послышалась в его голосе. Было что-то свирепое в том, как его пальцы обхватили палочку, направленную на Драко. — Заставь меня поверить в это. У Гарри и Рона отвисли челюсти, когда губы Драко коснулись щеки Гермионы. Наверное, было к лучшему, что от шока они лишились дара речи до того монета, пока он не скрылся из виду. — Какого черта это было? — спросил Рон. — Что за соплохвост вселился в Малфоя? — Гермиона, что происходит? — произнес Гарри. — Я должна была рассказать вам раньше, — сказала Гермиона. — Я хотела несколько раз. Я не знала с чего начать. Мы с Драко начали общаться некоторое время назад. У нас больше общего, чем мы думали, хотя раньше были причины списывать друг друга со счетов. У нас была возможность по-настоящему узнать друг друга. — Разве последних пяти лет было не достаточно? — спросил Гарри. — Потому что для меня, черт возьми, было. — Все не так, как раньше. — Но он поцеловал тебя! — Рон продолжал смотреть в сторону коридора, как будто ожидал, что Драко появится и объяснит свой поступок. — Он поцеловал тебя. — Почему тебя так возмущает мысль о том, что я могу кому-то нравится? — воскликнула Гермиона. — Так поступают, когда у тебя есть чувства к человеку, Рональд. — С какого перепугу ты бы ему нравилась? Гермиона отшатнулась от обиды. — Действительно, с какого? Не сдерживайся. Мы с Драко проводили последние, сколько, четыре месяца, часами находясь вдвоем почти каждую ночь. Он точно никак не мог заметить во мне ничего хорошего. — Ты не совсем его… типаж, — сбивчиво объяснил Рон. — Лишь из-за того, что вы не видите причин, по которым кто-то мог бы за мной ухаживать, не значит, что их не видит никто. — Да брось, Гермиона, ты знаешь, что он имеет в виду, — сказал Гарри. — Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду, Гарри, спасибо. — Гермиона скрестила руки. — Кровь. Все вертится вокруг крови. Только это больше не так. Как только вы оба начинаете видеть другого человека как… ну, как человека. Кого-то, кто способен быть умным, открытым и более добрым, чем мы могли бы подумать. Драко… — Прекрати называть его так! — Голос Рона был резок. — Ты уже называла его так, — произнес Гарри. — На вечеринке Слизнорта. Ты попросила меня помочь ему остаться. — Он не ненавидит меня. Мы разговаривали, а он слушал, и я смогла заставить его увидеть вещи, о которых никто из его знакомых никогда бы не рассказал ему. И меня он тоже видит, иногда лучше остальных. Это хорошо. — Ни тогда, когда это Малфой, — прорычал Гарри. — Ни тогда, когда я знаю, что он не замышляет ничего хорошего. — На каких основаниях? — спросила Гермиона. Она тыкнула пальцем ему в лицо. — Ты весь год его обвиняешь. Очевидно, у тебя есть какие-то доказательства. Давай. Убеди меня. Гарри заскрипел зубами. — Тот факт, что ему как-то удалось заставить тебя встать на его сторону, кажется мне чертовски тревожным знаком. Гермиона издала приглушенный крик от досады. — Как я должна вести с вами разумный диалог, когда вы ослеплены ненавистью? — Ты звучишь как Римус. — Тогда, должно быть, он прав! — огрызнулась Гермиона. — Возможно, если бы ты послушал его наконец-то, это пошло бы на пользу. — Гермиона, я пытаюсь помочь тебе. — С каких пор? — Гермиона обернула руки вокруг себя. — Вы действительно можете обвинить меня в том, что я не рассказала про нашу с Драко дружбу, когда сами беспрерывно обвиняли его? Гарри. Я тебя люблю, правда, но когда ты в последний раз спрашивал, как у меня дела? Я не виделась с родителями почти год, ты думал об этом? Извините, что не рассказала вам раньше, но было бы замечательно, если бы были достаточно внимательны, чтобы заметить, как что-то во мне меняется. Гарри с Роном переглянулись. — Гермиона, прости, что не уделяли тебе достаточно внимания, — сказал Гарри. — Думаю, есть смысл в том, что ты хотела найти кого-то, кто бы выслушал тебя. Но что бы Малфой тебе ни наговорил, это, скорее всего, уловка. — Теперь мы будем здесь, с тобой, — добавил Рон. — И, видимо, Малфой уезжает, так что у тебя будет время, чтобы проветрить голову. Гермиона стиснула зубы. — Она и так достаточно ясна. Я пытаюсь донести до вас свои мысли. Я переживаю за него. — Ее голос задрожал, чего она не ожидала. — Я не хочу, чтобы он уезжал. — Это бред, — сказал Рон. — Ты совсем с ума сошла, Гермиона. Я бы понял, если… если бы тебе кто-то нравился. Но то, чем является Малфой. Все его убеждения. Ты закроешь на это глаза? Потому что у него хорошие оценки, красивая одежда, и он приятный собеседник? Это все, что нужно? — Он отступил от нее на пару шагов. — Ты не такая, как я думал. Гарри и Гермиона смотрели, как он уходит и проталкивается сквозь толпы учеников в главном коридоре. — Гарри? — тихо позвала Гермиона. — Не могу поверить, что ты могла сделать что-то подобное, — сказал Гарри. — Пойду проверю, в порядке ли Рон. Наблюдая за его неуправляемыми черными волосами до тех пор, пока его голова не затерялась в толпе, Гермиона погрузилась в ощущение того, что какое-то время она будет одна.