Белый Капюшон, или Проклятие Кадма

Гарри вздрогнул, когда Салазар Слизерин пошевелился. Его ярко-зелёные змеиные глаза лениво моргнули, а узкий рот приоткрылся. — Кто ты, дитя? — изучая Гарри, как лягушку, иголками приколотую к разделочной доске зельевара, спросил старый Основатель. — Неужели мой пропащий наследник внял голосу разума и обзавёлся отпрыском? — Э-э, меня зовут Гарри. Мы с вами не родственники… — Тогда кто же ты, непочтительный змеёнок? Скривившись от того, как легко Слизерин вынудил его говорить на парселтанге, Гарри обошёл стол и сел на край обитого иссиня-чёрным бархатом кресла. Оно оказалось весьма удобным, но хозяин поместья давно не возвращался в свой кабинет, из-за чего Гарри чувствовал себя неуютно на его месте. — Гость, — ответил Гарри, игнорируя неодобрительный оскал портрета. — Гость? Никогда в его оплот не ступали гости. Только прислужники и ведомые. Слизерин был похож на Волдеморта, но не чертами лица, голосом или фигурой, а змеиными повадками — он тоже отбросил человечность, хотя и не зашёл так далеко. Создавал ли он хоркруксы? Или ставил на себе эксперименты? А может, среди его предков водились существа… — Честность за честность, дитя. — Слизерин наклонил безволосую голову, не переставая следить за Гарри своим колким взором. — Кем ты приходишься моему наследнику? — Я — его цветок… — протянул Гарри. Он не интересовался, кем Волдеморт их считал. Они не договаривались о терминах, когда отбрасывали вражду. Размышления об этом нервировали. — Понимайте как хотите. Слизерин поджал губы и снисходительно махнул рукой, предлагая Гарри задать свой вопрос. — В Хогвартсе есть ваш портрет? — полюбопытствовал он, впервые задумавшись о том, что в гостиной Гриффиндора отсутствовало изображение родоначальника факультета — даже выцветшего гобелена в углу не завалялось. Но слизеринские помещения по время короткой вылазки с Роном Гарри толком не рассмотрел. — А портреты остальных? — В замке хранится наш общий портрет. После ссоры Годрика с директором он был сокрыт от студентов, — Слизерин сказал с намёком на улыбку. — Наши взгляды перестали устраивать Совет волшебников — как нынче называется их напыщенное сборище, Визенгамот? — и Годрик не пожелал молчать, его язык был острее меча при жизни и не затупился даже на смертном одре. — Ого! — впечатлённый, воскликнул Гарри. Вероятно, он стал первым студентом за долгое время, удостоенным внимания одного из Основателей и услышавшим подобный факт о Годрике Гриффиндоре. Гермиона бы кусала локти от зависти! — Мне явился его меч, — не удержался от хвастовства Гарри и только после вспомнил, что этим мечом он убил василиска Слизерина. — Сейчас он хранится у директора, — неловко добавил он. — Парсельмут и истинный гриффиндорец — это ново. — Слизерин опустил подбородок и задумчиво погладил двумя пальцами знакомый медальон, лежавший на его груди поверх тёмной мантии. — К какой фамилии ты принадлежишь? — Поттер. — Потомок Игнотуса Певерелла. Не ожидал я столь судьбоносной встречи… — Слизерин наклонил голову, почти как Волдеморт, в такой же змеиной манере. Вдруг на старом лице промелькнуло несколько эмоций, которые Гарри не успел распознать. Ему показалось, что он увидел смятение, презрение, гордость… — Мой пропащий наследник одарил тебя парселтангом, не так ли? Теперь я вспомнил, ты — дитя пророчества, спасённый магией крови. Жизнь за жизнь. — Какого ещё пророчества? — Гарри распахнул глаза. Слизерин наклонился настолько низко, насколько позволял портрет, и обнажил игольчатые зубы, торчавшие из дёсен, как неровный частокол. Его ликующая ухмылка заставила внутренности Гарри сжаться — ничего хорошего она не предвещала. — Мой наследник был удручающе безрассуден, когда шла речь о его душевном здоровье, — знающим тоном произнёс Слизерин. Хмурость накрыла его лицо. — Пророчество стало катализатором падения. Сгоряча он пошёл на непростительное, непоправимое действо, кое я не одобрял. Но его разум был разъеден темнейшей магией. — Старик вздохнул. — Гордец не внимал моим советам — и поплатился. — О чём говорилось в пророчестве? — шёпотом спросил Гарри и прикусил губу. Неужели загадка Мальчика-который-выжил решалась прямо здесь? Волдеморт убил родителей Гарри и собирался убить его из-за пророчества. Из-за чьего-то дерьмового предсказания! Исходя из лекций Трелони, пророчества были туманными, а их смысл — изменчивым. Как бы Волдеморт ни истолковал текст, с тех пор они были связаны не только проклятием Кадма, и Гарри ненавидел, что над их головами висело ещё и пророчество. — Я скажу тебе, маленький парсельмут, если ты кое-что сделаешь, — прервав череду размышлений Гарри, предложил Основатель. Он оставался мрачен, но отбросил эмоции, вызванные воспоминаниями. — Слизеринцы вообще способны на бескорыстие? — пробурчал Гарри, закатив глаза. Его интересовало пророчество, бесспорно, но выведывать его тайком под носом Тёмного Лорда — Гарри хихикнул глупости своей шутки — казалось неправильным. Волдеморт не обманывал его напрямую, утаивая информацию. — Нет. Мне не следовало спрашивать вас. Я спрошу Волдеморта. — Гарри покачал головой, стряхивая лёгкую обиду. — Но чего вы хотели? Выпрямившись и сложив руки на груди, Слизерин смерил Гарри очередным задумчивым взглядом. — Убеди моего наследника переехать обратно в хозяйские покои. — Вы ведь знаете, что ему трудно ходить по лестницам? — приподнял бровь Гарри. — Нет… Но я не удивлён. Со столь страшными ранами не выживают. — Слизерин посмотрел на разбросанные по столу медицинские справочники. — Он давно не навещал меня. — Ты скучаешь по нему? Уже прочитав молчаливый ответ Слизерина по его напряжённой позе, Гарри откинулся на спинку кресла и принялся рассматривать кабинет. Книжные шкафы ломились от книг, чьи выцветшие корешки не давали подсказок о содержании. Кушетка для посетителей была перевёрнута и задвинута в угол. Слева от двери стоял длинный низкий комод, а над ним висела огромная карта Магической Британии — Гарри сразу заметил отличия от магловской Великобритании. Острова, которых он никогда не видел в школьных атласах, обилие зелёных лесов, чистых озёр и рек, к которым люди без волшебства не имели доступа после принятия Статута о секретности. А ещё по карте будто ползали муравьи. Чёрные, белые и синие завитушки разных форм в некоторых зонах копошились, как насекомые, привлечённые сахаром, а в других лениво двигались, одинокие и брошенные, далёкие от переполненных полос и кругов. — Это карта магической активности, — произнёс Слизерин поучительно и отстранённо. Судя по взгляду, ещё недавно его мысли витали где-то далеко. — На ней есть всё от лей-линий и древних мест сил до волшебных поместий и жертвенных алтарей. — Что означают цвета? — Тёмная магия, светлая, дикая, или природная, как ещё её называют. Гарри подошёл к карте, потрескавшейся, сшитой из тонкого серого, почти чёрного материала, разукрашенной светящимися цветными чернилами и утыканной крошечными флажками. Синие завитушки, в которых при ближайшем рассмотрении Гарри узнал древние руны, преобладали на разбросанных тут и там кругах — наиболее яркие находились над Уилтширом и Дорсетом. Из круга на самом большом из Оркнейских островов торчал флажок с подписью «Хогвартс». — Хогвартс находится на острове? — Осознав ещё одну вещь, Гарри охнул. — Разве он не ненаносим?! Слизерин хитро ухмыльнулся. — Ненаносим. Но стереть его с карты, подобной этой, — он покачал головой, — могут только прямые потомки Основателей. И даже с силой нашей крови внести изменения на саван смеркута будет непросто. — Круто… Гарри изучал карту под краткие, но ёмкие комментарии Слизерина. Чёрные руны, обозначавшие тёмную магию, были раскиданы по всей стране редкими маленькими точками. Белые «муравьи» сновали над Хогвартсом вперемешку с синими, кружили над Лондоном и другими крупными городами. Гарри предположил, что там находились магические кварталы. Зоны поменьше были деревнями вроде Хогсмида или Оттери-Сент-Кэчпоул. Кожа существ, стойкая к атакующей магии, в средневековье использовалась для особо важных документов и артефактов, подобных международным договорам и картам магической активности. Охотники на смеркутов либо становились героями, за что им даровали земли и богатства, либо пищей для чудовищ, в таком случае они не удостаивались даже могилы. Это напомнило Гарри о другой проблеме… — Почему вы хотели изгнать маглорождённых? Зачем этот культ чистой крови? — В моё время не было понятия чистой крови, — скучающим тоном сказал Слизерин. — Волшебники были равны до тех пор, пока не доказывали своё превосходство умом или силой. Маглорождённых клеймили за происхождение — и не зря. Они часто предавали, испорченные и напуганные магловской религией, но Годрик и Хелена вставали на защиту каждого нового ребёнка. Когда один из них провёл в замок вооружённых маглов, Хелена погибла. Дети погибли. — Старик прикрыл глаза, морщины расползлись вокруг его крепко сжатых век. — Тогда мы сделали Хогвартс ненаносимым и недоступным маглам. — Но ведь теперь всё не так… — попытался возразить Гарри, но даже он понимал, как слабо это прозвучало. — Не притворяйся наивным, дитя. Ненависть и страх маглов перед неведомым никогда не затухали, — Слизерин мрачно рассмеялся. — Маглы совершенствуются, иссушивая ресурсы планеты, в кого, по-твоему, они превратят гораздо меньшую, но столь могущественную расу? — В домовых эльфов, — выдохнул Гарри, резко вспомнив о своей жизни у Дурслей. — Или в подопытных кроликов. На этой удручающей ноте разговор с Основателем затух. Слизерин напомнил Гарри о своей просьбе и пообещал рассказать ему о древней магии в их следующую встречу. Довольно пришибленный после поднятых тем, Гарри через лоджию, примыкающую к хозяйской спальне, спустился по винтовой лестнице в нынешний кабинет Волдеморта, гораздо более скромный, чем тот наверху. Тёмный Лорд успел погрести себя под ворохом пергаментов и бумаг, не поднимая головы он неустанно что-то писал в одной из тетрадей — Гарри молча позавидовал его скорости, шрифт Муна до сих пор требовал от него сосредоточенности и неторопливости. Закончив предложение и отложив перо, Волдеморт коротким кивком поманил Гарри к себе. Гарри вздохнул и приблизился. Несмотря на взбудораженные и противоречивые эмоции, он не собирался избегать Волдеморта как дующийся ребёнок. — Ты вернулся быстрее, чем я ожидал, мой цветок. — В тоне Волдеморта проскользнула нотка беспокойства. — Кое-что испортило мне настроение. Кое-кто, — признался Гарри. — А. Салазар умеет залезть под кожу. Потирая виски, Волдеморт поднялся и, небрежно зарывшись пальцами в волосы Гарри, потянул его прочь из кабинета. Он выглядел уставшим, и в любой другой момент Гарри не повёлся бы на эту жалобную карту, но ему тоже не хотелось заканчивать день очередной ссорой. Они пересекли коридор и остановились перед дверью в сауну. Не спрашивая Гарри, Волдеморт просто затащил его внутрь и щелчком пальцев раздел их обоих. Усадив сбитого с толку Гарри на низкую скамью, он занял соседнюю, улёгшись на живот. Наслаждаясь успокаивающим паром и чувствуя, как вместе с потом из тела уходило напряжение, Гарри созерцал острые изгибы тела Волдеморта. Позвоночник бугрился под кожей, а поверх него, словно змея, вилась шершавая полоса — казалось, плоть жестоко сдиралась там снова и снова. Ещё один шрам обнаружился на левой ноге, круглый и рваный, как у Гарри от клыка василиска. Не успел Гарри спросить о ранениях, Волдеморт первым нарушил тишину. Его спина приподнялась от глубокого вздоха. — Завтра мы с тобой проведём два ритуала, мой цветок, — объявил Волдеморт. — Один — для твоего крёстного. Второй — для сокрытия связи между мной и Амотом. — Что ты имеешь в виду? — Анис Амот не должен быть известен Дамблдору как моя новая личность. Империус удержит Грюма от доклада ещё пару суток. — Гарри с лёгким отвращением вспомнил, как на отставного аврора воздействовало это заклинание. — Что бы он ни видел через гламур или иллюзию на палочке, этого хватило, чтобы решиться атаковать меня посреди атриума министерства. Не в силах отвести глаза, Гарри взглядом ощупывал сухощавые бёдра Волдеморта, с переменным успехом игнорируя белёсые ягодицы, плотные и гладкие на вид. В сауне становилось слишком жарко… Помотав головой, Гарри вернулся мыслями к Грюму и последствиям их встречи. — Какой ритуал ты хочешь провести? — Фиделиус, — скривив губы, ответил Волдеморт. Гарри вытаращился на него. — Он стирает любой факт из человеческой памяти и записанной истории. Только добровольно хранитель или хранители секрета могут поведать о нём. Выудить информацию принуждением, легилименцией или сывороткой правды невозможно. — Я… я не знал. — Конечно, тебе не объяснили детали. Изначально это тёмная магия, основанная на рунах запечатывания и кровавой жертве будущего хранителя. Предполагается, что он лучше умрёт, чем раскроет тайну. Мне неизвестно, какую версию ритуала использовала твоя семья. Возможно, более светлую, из-за чего Поттеры не смогли сами стать хранителями. — Волдеморт приподнялся на локтях, и его спина плавно изогнулась. — Ты можешь отказаться от участия, Гарри. — Тогда ты проведёшь ритуал один? — Нужны минимум двое. Мне придётся вызвать Люциуса. Гарри был благодарен за предоставленный выбор. Помогать Тёмному Лорду творить ритуал, который тот обошёл, чтобы убить родителей Гарри, значило очень много. Очередная ниточка между Гарри и светлой стороной, его погибшими родителями, порвалась бы. Может, Рон назовёт это предательством, а Гермиона с разочарованием отвернётся. Гарри надеялся, что друзья поймут его. Не сразу, вероятно, но когда-нибудь. — Я хочу участвовать. Волдеморт улыбнулся уголками губ. Он надеялся, что Гарри согласится, но дал шанс отказаться. Ещё месяц назад Гарри бы так и сделал, однако после нападения и из-за более тесного общения он всё отчётливей понимал, что нашёл своё место — подле некогда сумасшедшего монстра. Сейчас всё было иначе. За пару часов до ужина Волдеморт передал Гарри заметки о ритуалах, занимавшие страниц десять и включавшие в себя диаграммы и уравнения. Гарри понимал едва ли треть, и Волдеморт терпеливо ему объяснял самое важное. Это напомнило Гарри вдумчивые и понятные письма «Томасины». Он сомневался, что кто-то ещё удостаивался подобного внимания и снисхождения Тёмного Лорда. Перед сном Волдеморт проводил Гарри до его комнаты и целомудренно поцеловал. — Мой драгоценный цветок, ты спрашивал меня кое о чём, — прошептал он в вихры Гарри. Голос его звучал надтреснуто, уязвимо, совсем не похоже на Волдеморта. — Что я почувствую, если ты… если тебя не станет. Гарри затаил дыхание, застыв в тёплых крепких объятиях. Волдеморт устремил на него свои страшные тёмные провалы. Между несуществующих бровей залегла складка, но выражение получилось совсем не такое, как ранее днём, когда Гарри опустился на колени, и не то закрытое, задумчивое, как по дороге в сауну. Так выглядело бы отчаяние, если бы оно было свойственно Волдеморту. Гарри не привык наблюдать на его лице столь сильные эмоции. — Боль. — Что? — Потеряв тебя, я бы чувствовал боль. В этом признании было столько недосказанности, и в то же время оно объясняло всё. — Долго же ты думал, — пробормотал Гарри, поражённый. — Представлять это было пыткой. Настал черёд Гарри целовать Волдеморта. Поцелуем он попытался выразить все свои мысли и чувства: благодарность, сомнения, радость, переживания, зарождающуюся влюблённость, колебания в принятии решений. Волдеморт впитал всё. После такого прощания сон Гарри был сладким и безмятежным. На следующий день он крепко стоял на ногах и готов был провести оба ритуала. Перебросить проклятие оказалось поразительно легко. Ритуальный круг включал несколько ступеней рун, множество математических символов и специальные каменные чаши. Гарри вылил кровь Сириуса из флакона в чашу проклятого, а потом проделал то же самое с кровью Амбридж, для которой предназначалась чаша жертвы. Волдеморт активировал круг и прочитал длинное заклинание, которое Гарри бы и за десять лет не выучился произносить правильно. Как преемник Экриздиса Волдеморт мог усилить проклятие во время его передачи другому человеку. И он сделал это с кровожадным торжеством — его ненависть к Амбридж, похоже, только росла с тех пор, как он узнал о её обращении с Гарри. После быстрого — и раздельного — очищающего омовения в купальне и неплотного перекуса они приступили ко второму ритуалу. — Как я уже говорил, когда хранителей два, оба приносят кровавую жертву и запечатывают секрет в собственном теле. — Волдеморт указал на сложный символ, нарисованный им в тетради. — Мы нанесём его друг другу, чтобы обозначить наше… доверие. Гарри не возражал. Фиделиус не требовал никаких изображений на полу, только многоуровневую руну, нарисованную поверх рта составом из угля, крови и десятка других ингредиентов. С этим ритуалом связь Гарри и Волдеморта должна была укрепиться, поэтому Волдеморт провёл расчёты для возможных последствий — и ничего столь же опасного, как взбесившаяся некромантская магия, не обнаружил. Кисть с пахнущей золой вязкой смесью мягко касалась губ и подбородка Гарри, пока когтистые пальцы придерживали его властно, но без лишней грубости. Гарри прикусил губу, чтобы не облизнуться. Потом он забрал плошку с составом и аккуратно, поглядывая на рисунок в тетради, нанёс символ на лицо Волдеморта. Перед ними лежал пергамент с написанным той же угольной жижей секретом: «Анис Амот — это Тёмный Лорд Волдеморт, также известный как Том Марволо Риддл». Как только они одновременно коснулись листа, он превратился в пепел и разлетелся мелкой пылью. Ничего не почувствовав, Гарри подумал, что они где-то ошиблись, однако в следующее мгновение его сбил с ног мощный удар магии. — Тебе так нравится стоять передо мной на коленях? — беззлобно усмехнулся Волдеморт и протянул ему полотенце. Его собственный рот уже был чист и подёргивался от удовольствия. — У нас получилось? — глупо спросил Гарри, тут же ощутив на губах привкус угля и металла. Поморщившись, он принялся вытирать смесь. — Наши уста запечатаны, — кивнул Волдеморт. — Сообщить секрет мы можем только по собственной воле. Грюм для Аниса Амота больше не угроза. — Разве он не сможет снова догадаться? — Магия собьёт его с толку. То же самое будет с Грейбэком, который узнал меня по запаху. Гарри второй раз за день пошёл в купальню. С одним отличием: Волдеморт сопровождал его. Процесс казался ещё более интимным, чем поход в сауну сутками ранее. Как объяснял Волдеморт, очищающие омовения были желательны после каждого ритуала, особенно тёмного, однако, в отличие от простых волшебников, Гарри, будучи пробудившимся некромантом, и Волдеморт, давно утративший человеческую суть, не пострадали бы от остаточной магии даже пары дюжин таких ритуалов. Впрочем, это всё равно могло сказаться на рассудке. — Фенрир Грейбэк тоже Пожиратель Смерти? Он и мистер Пьюси — забыл его другое имя, — даже мисс Лобоска… Они не похожи на Люпина. Почему так? — Ни один оборотень в здравом уме не даст себя пометить. Ликантропия защищает их от многих недугов, от проклятия Экриздиса в том числе. — Волдеморт сбросил с себя мантию, оставшись таким же нагим, как в день его возрождения. Гарри неохотно отвернулся и тоже начал раздеваться. — Эдвайн Пьюси, или Скабиор, Фенрир Грейбэк и Кьяра Лобоска приняли болезнь как дар, сроднились с внутренним зверем. По крайней мере, так говорится в их легендах. Люпин же отказался входить в стаю и учиться жить по их правилам, он изгой среди волшебников и изгой среди оборотней по собственной глупости. Если он не сделает выбор, болезнь рано или поздно погубит его. — Почему же он не делает его? — Боится, презирает себя, подавляет инстинкты? Это не твоя проблема, Гарри, — пожал плечами Волдеморт. — Ты сегодня спас крёстного, не торопись геройствовать снова. Гарри помог Волдеморту спуститься в бассейн и устроиться на подводной скамье. Мезон любезно предоставил им мыла и полотенца, но Гарри понятия не имел, что с ними делать. Ну, то есть он, конечно, знал, но… Это означало прикосновения к голому Волдеморту.

+++

Его юный избранник был неловок и очевидно смущён, но Волдеморт не собирался облегчать ему жизнь. Приставать к Гарри он тоже не собирался, однако. Ему нравилось, с какой скоростью развивались их… отношения? Расшатывать невинность Гарри откровенной наготой и слушать его взволнованное сердце было до неприличного весело. Салазар, вздохнул Волдеморт про себя, он становился слишком возбуждаемым — хуже подростка. По меркам чистокровных снобов он вёл себя неподобающе с мальчиком, его останавливал здравый смысл, а не чужие суждения или общепринятая мораль. Возможно, Гарри и не понимал, но своим предложением нарушить проклятие Кадма он уже попросил Волдеморта разделить с ним вечность. Как наивно и по-гриффиндорски, подумал тогда Волдеморт. И как неожиданно лестно. Никто, кроме Гарри, не был бы достаточно смел и чистосердечен для такого шага. — Расслабься, мой цветок. Просто сядь и прикрой глаза, дай целебной воде смыть с тебя следы ритуала. — Услышав возле себя тихий испуганный плеск, Волдеморт с ухмылкой добавил: — Или поплавай, если тебя это отвлечёт от непотребных мыслей. Через четверть часа Гарри надоело нарезать круги по небольшому бассейну, и он примостился рядом с Волдемортом. Какое-то время они сидели в уютной тишине. — Ты мог не идти у меня на поводу, дорогой, — наконец нарушил её Волдеморт. Неосведомлённость Гарри веселила его, но он сжалился. — Как бы мне ни было приятно твоё общество в сауне, купальне или в постели, ты волен сам выбирать, когда и как ко мне присоединиться. Правда, я не захочу тебя отпускать, как только ты спустишь мне больше вольностей. Гарри молча прижался к нему плечом. Его кожа была влажной и немного прохладной. Должно быть, Гарри был красив сейчас: с мокрыми, закручивающимися в колечки волосами, шрамами, гордо выставленными на обозрение, юношеской угловатостью и созревшими частями… Были ли у него веснушки или родинки? Какого оттенка были его соски? Щурил ли он глаза, когда улыбался Волдеморту? Улыбался ли сейчас? Порой было так тяжело не знать. Не видеть. Волдеморт довольствовался догадками, близкими к истине или далёкими, как звёзды. — Я слишком мягок с тобой, не так ли, мой драгоценный цветок? — протянул он самоуничижительно и махнул рукой. Зря он поторопил Гарри, тот ещё не был готов. — Иди вымойся. Я попрошу Мезона подать обед через полчаса. — Волдеморт, я… — Гарри. — Волдеморт повернулся к нему. Из-за температуры воды тепловой силуэт мальчика размывался и расстояние до него было сложно определить. — Иди, иначе я отведаю тебя прямо здесь. — Может, мне это понравится, — чересчур поспешно возразил Гарри. Его голос предательски дрогнул — ну что за прелестное создание. — О, тебе это очень понравится, — согласился Волдеморт, скользнув пальцами по внутренней стороне бедра мальчика. Его ноги были крепкими, упругими, с мягкой кожей, и как же Волдеморту хотелось увидеть на них расцветающие от его прикосновений синяки. — Но не сегодня. Вёл ли он себя как дурак? Возможно. Гарри клюнул его в щёку перед тем, как уйти. Воистину прелестное создание. И погибель одного Тёмного Лорда. Волдеморт мало что знал о взаимодействии пар за закрытыми дверями: он не имел семьи, за чужими свиданиями и бытом предпочитал не подглядывать, а вместо романов читал одни научные трактаты. В школе те, кто не бегал за ним хвостом, косо смотрели из-за отсутствия более приземлённых интересов. Никто не называл его заучкой в лицо только из-за его высокого положения на факультете и репутации мстительного и хитрого ублюдка. К обольщению ради достижения целей он прибегал только ради действительно ценного приза, ненавидя чужие лапанья и липкие взгляды. Случай с Хепзибой Смит был отвратительнейшим исключением, когда он зашёл так далеко и пал так низко. Даже убийство не помогло ему смыть с себя грязь от её жадных рук и губ. И дело было не в том, что эта мерзкая особа разменяла уже восьмой или девятый десяток, нет. Она была кичливым ничтожеством, получавшим удовольствие от издевательств над молодыми людьми. Больше всего на свете Волдеморт не хотел становиться похожим на неё. Кто-то сказал бы, что в своём безумии он стал гораздо хуже, и всё же… даже в период полного забытья Волдеморт никогда бы не опустился до подобного. Связь или нет, между ним с Гарри что-то происходило, что-то настоящее, живое, очищающее… пугающее своей новизной их обоих. Волдеморт боялся всё разрушить. Ужин прошёл тихо, за обсуждением традиций гномов и потенциальной торговли с ними. Гарри интересовался планами Волдеморта на существ и поддерживал его начинания, поскольку прекрасно понимал, к чему вело текущее к ним отношение. Ни о Салазаре, ни об Азкабане они не говорили. — Могу я спать с тобой? — спросил Гарри немного не к месту. — Просто спать. Это… успокаивает. Похоже, не только у Волдеморта под вечер разгулялось меланхоличное настроение. Они ещё ни разу не ночевали вместе по предварительной договорённости, и уточнение Гарри выдавало его неуверенность. — Ты можешь не спрашивать. Волдеморт продолжал строить теории о влиянии на них совместного сна. Магическое сплетение восстанавливало силы и лечило ментальные изъяны, пока они оба находились в состоянии покоя, даже на расстоянии. Когда Гарри был в Хогвартсе, связь ощущалась некрепкой, натянутой, когда они спали в соседних комнатах, процесс исцеления ускорился, однако совсем незначительно. В непосредственной близости один из них мог даже бодрствовать, а эффект всё равно усилился бы в разы. Поэтому Гарри так тянуло засыпать у него на коленях. Вероятно, на Волдеморта эта чудодейственная магия оказывала большее влияние из-за раздробленной души. Стала ли она причиной восстановления искорёженного разума? Вернулся бы Тёмной Лорд к старой версии себя без его драгоценного цветка? — Я так и не показал тебе «Апокриф». Главу про определение величины и потенциала филактерий, помнишь? — проговорил Гарри тихо, шумно кутаясь в одеяло. — Я теперь могу видеть души людей… И я… — Видел мою? Волдеморт не думал, что та ущербная часть, оставшаяся при нём, хоть сколько-то привлекательна. Под стать телу. Хотя Гарри, кажется, притягивали некоторые… змеиные черты. — И свою тоже. Она срослась с хоркруксом. Осколка дневника, думаю, там нет. — Если моя душа восстанавливается, то со временем ты заметишь разницу? — Волдеморт поднял руку, позволяя Гарри устроиться у него под боком. — Ага. Это может занять много времени. Десятилетия. — К чему ты ведёшь, мой цветок? — Когда я только прочитал про филактерии, я думал собрать твою душу обратно. Заставить тебя раскаяться. Потом понял, что это… — Невозможно? — …необязательно, — усмехнулся Гарри, теребя пуговицы на ночной рубашке Волдеморта. — Вместо этого мне надо решить, как создать свою. Я не хочу… Не думаю, что смогу. Я должен сделать это с-сам, а не из-за дара некроманта. Сдавленный звук, последовавший за этими словами, сопровождался тёплыми каплями, упавшими на грудь Волдеморта. Гарри плакал тихо — не так, как в прошлый раз. И сейчас Волдеморт не поручил бы домовику разбираться с чужими слезами. — Я буду рядом с тобой, — пообещал он донельзя искренне. Его руки придерживали Гарри и поглаживали мальчика по спине, пока тот не начал успокаиваться, после чего крепко обняли. Он был таким хрупким. Волдеморт не мог просить его поторопиться с созданием филактерии. Какая морока — усмирять свой эгоизм. — У меня есть пара кандидатов, чьи головы я и так собираюсь открутить. Возможно, ты захочешь… облегчить их участь? Гарри громко фыркнул. — Это странный способ утешить. Очень в твоём стиле, — гнусаво выдавил он. — Кто они? — Кингсли Шеклболт и его шайка, естественно. О, ещё Северус Снейп и Игорь Каркаров. Волдеморт решил первым делом с утра вызвать неверного шпиона для доклада. Информация, полученная от трусливого оборотня, не объясняла открытое нападение. Орден Феникса редко работал на опережение, да и подростковая вечеринка никогда не стала бы целью, если бы не… Гарри. Волдеморт погладил растрёпанные волосы его расстроенного избранника. — Снейп? Разве он не на твоей стороне? — Гарри приподнялся на локтях и, наверно, посмотрел на него внимательным, недоверчивым взглядом. Рука Волдеморта соскользнула с лохматой макушки и повисла над ухом, зацепившись за серьгу. В камне теплилась защитная магия, застёжка облегала мочку с минимальным зазором. Серьга сидела идеально. — Как и многие в то время, Северус Снейп пришёл ко мне в семнадцать лет. Забитый талантливый полукровка, презирающий маглов и держащий в кармане пару чистокровных, произвёл на меня впечатление. Рейды мало интересовали его, зато в яды он выплёскивал всю скопившуюся обиду на мир. Чароплёт и дуэлянт из него тоже был отменный, не хуже Беллы и Антонина. — Волдеморт осторожно потянул Гарри вбок, заставив перекинуть ногу через свой живот, и положил руки на его крепкие бёдра. — Снейп был лишь жаждущим выслужиться юнцом. Всё изменилось, когда он рассказал мне о пророчестве… — О каком пророчестве? — резко перебил Гарри. — Если ты о нём не знаешь, то мы обсудим его позже. — Почему не сейчас? — насупился он. По крайней мере, Гарри больше не плакал. — Потому что я ещё не выяснил его полный текст. Скорее всего, именно я активировал пророчество. — Волдеморт вздохнул. Он всегда избегал этой темы, не решаясь обсуждать с Гарри его предназначение, однако незнание мальчика стало для него сюрпризом. Впрочем, это был ещё один камень в огород старика. — Из-за него я пришёл за тобой в ту ночь, Гарри. Казалось, время замерло. Волдеморт заметил, как ускорился пульс Гарри, как он задрожал под его руками. — Я хочу его услышать. — Услышишь. — Обещай, что не скроешь его от меня. — У меня и в мыслях не было. Странно, что Дамблдор тебе о нём не рассказал. — Что? — Ему точно пророчество известно целиком. Снейп подслушал только первые строки — или так мне доложили. — Да как он!.. — Гарри издал полный разочарования вскрик и бухнулся головой на грудь Волдеморта, вызвав у него болезненный вздох. — Прости. Я просто… Я так зол. Я ведь спрашивал у директора, почему ты хотел меня убить. После всей той истории с философским камнем… Гарри потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Его холодная колючая магия слабо колыхалась между ними, действуя на Волдеморта, как раздражающая щекотка. — Что бы ни содержалось в оставшейся части пророчества, это не заставит меня разрушить… наш союз, — Волдеморт мягко поцеловал Гарри в лоб, на мгновение ощутив отклик хоркрукса через шрам. Медальон и кольцо тоже были на нём, он слабо чувствовал их близость, но нарочно не обращал внимания. — Ты ещё хочешь знать про Снейпа? — Да, пожалуйста, — устало ответил Гарри, расслабляясь под мерными поглаживаниями. — Я давно подозревал, что его верность мне исчерпала себя, однако недавно мои опасения подтвердились. Как только он истратит свою полезность, его приговор будет исполнен. Он и так получил незаслуженную отсрочку. — Что он сделал? — Он виноват в моём состоянии. Он, Грюм и Шеклболт, если моя догадка верна, — прорычал Волдеморт, сжимая руки на пояснице мальчика. Злость быстро прошла, сменившись досадным раздражением, и Волдеморт ослабил хватку. — Даже если я смирился со своей слабостью и благодаря ей заполучил тебя, мой драгоценный цветок, предателя я не пощажу. — Но почему он тебя предал? Он же не стал вдруг, ну, добрым? — Добрым? Сомневаюсь, — усмехнулся он. — Снейп — тёмный волшебник, убивавший и травмировавший людей по моему приказу и по собственному желанию. Без протекции Дамблдора он бы закончил в Азкабане. У меня есть предположение, почему Снейп мог пойти на сделку. — Пальцы Волдеморта дразняще пробежались по выступающим позвонкам Гарри и так же вернулись к низу спины. Хотя разговор не располагал к каким-то интимным действиям, он просто не мог удержаться. — Причина кроется… в твоей матери. Гарри застыл. Ожидаемо, подумал Волдеморт, и успокаивающе зашептал ему в ухо. Мальчик не должен был забывать, кто он такой. Иллюзии обычно разрушались в самый неподходящий момент, и Волдеморт не собирался на них полагаться. С Гарри он всегда выбирал болезненную откровенность. — Они дружили, Люпин мне говорил. — Верно. Тогда я не придавал этому значения. — Волдеморт коснулся губами виска Гарри и продолжил: — Он умолял оставить Лили Поттер в живых. — В-вот почему!.. — Гарри дёрнулся, будто озарённый какой-то догадкой. Его хриплый голос звучал почти весело, хотя Волдеморт ожидал слезливой истерики. Честно говоря, он не знал, какая реакция хуже. — Ты трижды просил м-маму отойти. Поэтому и сработала защита. — Гарри рассмеялся, но его смех быстро перешёл в скулёж. — Сотню на себя ты бед обрушишь… встретив предначертанную душу, — промычал он и зарылся лицом в пижаму Волдеморта, продолжая плакать. Проклятие Кадма действительно сработало в тот день. Может, они и без пророчества и смерти Поттеров рано или поздно превратились бы во врагов. То, что Гарри сумел перешагнуть через всё это, было чудом. — Дыши, мой цветок, — тихо сказал Волдеморт, когда всхлипы его избранника превратились в неконтролируемую икоту. — Мезон, принеси стакан воды. Он помог Гарри сесть и попить, не переставая ласково поглаживать его по волосам и спине. Тот категорически отказался слезать с колен Волдеморта и улёгся обратно ему на грудь. Вес Гарри составлял стоунов восемь, не больше, однако всю ночь провести в таком положении было бы для них обоих не очень удобно. Волдеморт решил дождаться, пока Гарри уснёт, чтобы уложить его по-другому. Знал бы кто о ночных заботах Тёмного Лорда…