Белый Капюшон, или Проклятие Кадма

Гарри давно перестал шмыгать носом, однако сон не шёл. Рассказ Волдеморта разбередил старые раны, пусть Гарри и был благодарен за честность. В конце концов, он сам сполз обратно на кровать и укрыл их обоих одеялом, а мысли всё носились и носились вокруг смерти его родителей и предательства Снейпа. По дыханию Волдеморта Гарри понял, что тот уснул. В комнате было темно, но он мог видеть острые черты лица под тусклым лунным светом, падающим из окна. Глазницы казались совершенно чёрными из-за глубоких теней. В остальном во сне Волдеморт выглядел очень мирным. И он действительно становился мягким, снисходительным. Гарри поставил бы левую руку на то, что даже в молодости Волдеморт никого бы не успокаивал так долго и терпеливо. А ведь он тоже устал и был не в лучшем расположении духа, Гарри чувствовал через связь. Может, даже хорошо, что они выпустили все негативные эмоции прежде, чем нанесли визит Дурслям. День рождения Волдеморта приближался, и Гарри не собирался портить его своей хандрой. Уткнувшись в чужое плечо, он закрыл глаза и постарался уснуть. Пробуждение было довольно приятным. Наверно, даже слишком приятным. На фоне размышлений об убийствах и тёмных ритуалах Гарри редко выкраивал минутку, чтобы сосредоточиться на изменениях, происходящих с ним самим. Волдеморт подталкивал его и отступал, когда замечал скованность Гарри. Он не мог решить, был ли признателен за неожиданную сдержанность Волдеморта или, наоборот, в тайне мечтал, чтобы тот не останавливался и показал ему больше… Сейчас Гарри очень хорошо чувствовал упирающееся ему в бедро «утро», как его называли парни в общежитии, если их застукали со стояком во время чистки зубов или переодевания. Прошлогодняя подробная лекция Гермионы о мужской физиологии помогла Гарри понять, что странного в этом ничего нет. Гермиону вид только что проснувшихся однокурсников не смущал, потому что она до сих пор без стеснения заходила в их спальню — сказывалось воспитание в семье врачей, по её словам. Парни, правда, были не в восторге, но что они могли сделать? Гарри тоже было плевать — ему нечего было прятать по утрам. Однако нынешнее неловкое положение и соответствующий ход мыслей направили кровь совершенно не туда, куда нужно. Прикрыв глаза, Гарри вспомнил, как Волдеморт касался его. Это было сильно, в памяти сохранились лишь фрагменты ощущений, но ему ещё никогда не было настолько хорошо. Набравшись смелости, Гарри, чуть приподняв с бока руку Волдеморта, повернулся к нему лицом. Всю ночь они провели обнявшись, как какие-то молодожёны из сериалов тёти Петунии. Гарри вспыхнул от этой мысли. Волдеморт пока не проснулся. Он размеренно дышал, и его рот был слегка приоткрыт. Гарри сглотнул. Ему безумно хотелось поднять руку и погладить эти тонкие плоские губы, которые могли как нашептать слова утешения, так и лишить кого-нибудь жизни. Он мечтал однажды потрогать вильчатый язык. Волдеморт, похоже, не особенно любил использовать его во время поцелуев. Гарри припоминал, что змеям язык помогал ориентироваться. Возможно, он был слишком чувствительным… При свете дня Гарри мог рассматривать Волдеморта сколько угодно. Его пижама немного раскрылась, оголив торчащие ключицы, о которые, казалось, можно было порезаться, как о лист бумаги, и усики шрама, оставшегося после ритуала выявления осколков. Остальные интересующие Гарри части закрывало одеяло, поэтому он просто притиснулся поближе. От маленького толчка его как током прошибло. Придя в себя от неожиданно интенсивного соприкосновения, Гарри повторил движение. Чёрт, это было приятно, пусть и не очень удобно из-за разницы в комплекции. Он положил руку на пояс Волдеморта, чтобы было легче следовать неспешному темпу. Уже знакомое тянущее чувство внизу живота нарастало, воздуха переставало хватать, но Гарри не знал, что делать дальше. Ну, то есть он только предполагал. Именно в такие моменты, когда Гарри сомневался и замирал, как лань в свете фар, Волдеморт обычно прерывал их заигрывания, будучи инициатором. Однако сейчас он им не был. Гарри осторожно скользнул ладонью по чужому впалому животу с задравшейся рубашкой — и по твёрдому члену, вокруг которого на штанах образовалось небольшое влажное пятно. У него, наверно, было такое же, но он не хотел проверять. — Любопытный негодник. Тягучий голос прямо над ухом заставил Гарри вздрогнуть и отдёрнуть руку. В следующее мгновение Волдеморт, неизвестно как давно проснувшийся, сам обхватил оба их члена и сжал так, что Гарри чуть не увидел звёзды. — Доброе утро, мой милый цветок, — промурлыкал Волдеморт, и его рука медленно задвигалась. Это было грубее и не шло ни в какое сравнение с тем, что ранее делал Гарри. — Скажи мне, чего ты хочешь? — П-прости… — Не игнорируй мои вопросы, дорогой, — велел Волдеморт притворно суровым тоном. Лёгкими поцелуями он провёл дорожку по шее Гарри и сильно прикусил у основания. Гарри вскрикнул. Перед глазами у него всё расплывалось ещё сильнее, чем обычно без очков. Он таял под напором Волдеморта — опять. Ему было так стыдно и так, так хорошо. — Чего ты хочешь? — Н-не знаю… Я… Волдеморт неожиданно отодвинулся от Гарри и, щёлкнув пальцами, снял всю их одежду. Одеяло давно сбилось к ногам, поэтому Гарри теперь наконец увидел… всё. Не успел он переварить открывшуюся картину, Волдеморт уже затащил его на себя, как прошлой ночью. В купальне и сауне Гарри не позволял себе подолгу пялиться, несмотря на то, что мог делать это незамеченным, однако сейчас просто не сумел отвести глаз. Волдеморт был гладким везде: на его коже, немного чешуйчатой, полностью отсутствовали волосы. Даже под мышками и на лобке… Шрам в форме воронки ярким пятном разлился по груди. Туловище и конечности заметно отличались пропорциями от человеческих, да и рёбер, кажется, было больше двенадцати пар. Гарри провёл по ним рукой, не решаясь опустить взгляд ниже. Он знал, стоило лишь немного сдвинуться в сторону, и трение вернётся — на этот раз кожа к коже. — О чём ты думаешь, мой цветок? От звучания парселтанга у Гарри поджались пальцы на ногах. Поскольку Волдеморт играл подло, он мог ответить тем же. — О том, что мне нравится на тебя смотреть. Только слова сорвались с его губ, Волдеморт выпрямился и захватил их голодным требовательным поцелуем. Он прятал язык, но не клыки, и вскоре губы и шея Гарри были полностью искусаны. Довольно шипя, Волдеморт слизывал выступающие капельки крови со свежих меток, пока его когти рисовали узоры на спине Гарри. — Жаль, что я не вижу, какой ты очаровательный, — протянул Волдеморт, наконец давая Гарри свободно вздохнуть. — Но я рад, что и никто другой не увидит. Ты только мой. Волдеморт хищно улыбнулся, слабый румянец залил его щёки, когда он упал обратно на подушки. В отличие от Гарри, Волдеморт не потел, а просто становился теплее. Дикая идея поразила Гарри. — После возрождения ты… — замявшись, он бездумно опустил взгляд на свои руки, лежавшие на гладком животе Волдеморта, и в следующую же секунду пожалел об этом. — Это что, шипы?.. — Куда же ты смотрел до этого, мой невинный цветок? — засмеялся Волдеморт. Гарри никак не мог проглотить ком в горле. Он видел раньше члены. На картинках и у однокурсников, возбуждённые и сморщенные, большие и маленькие. Он думал, что не найдёт у Волдеморта ничего принципиально нового. Разве что чешую. Как же Гарри ошибался. Пока он судорожно собирал мысли в кучу, Волдеморт нащупал его левую руку и положил поверх своего члена. Гарри задержал дыхание. На ощупь он был… совсем не колючим, скорее просто рельефным. Через пижамные штаны Гарри даже не почувствовал этих шипов. Они покрывали почти всю поверхность от головки и до середины ствола, торчали вверх и в сторону, напоминая крошечные коготки, которые легко приминались пальцами. Крайней плоти не было вовсе, шипы, вероятно, частично выполняли её функции. Волдеморт криво улыбался, наклонив голову. Возможно, ему не понравилось столь пристальное внимание Гарри. — Прости. — Почему ты извиняешься? — Вот теперь Волдеморт стал выглядеть действительно взволнованным. Он отвёл в сторону руку Гарри и сел прямо. А потом и вовсе кинул между ними одеяло, прикрывая наготу. — Скажи мне, Гарри. Что случилось? Гарри открыл рот, но не выдавил из себя ни звука. Он не знал, что его так поразило. Он давно знал, что Волдеморт не совсем человек, и хотел начать это утро не с очередной проблемы. Но опять всё испортил. Что с ним было не так? Всё шло хорошо, ему было приятно, Волдеморту было приятно — они действовали по обоюдному согласию. Однако Гарри стало казаться, что каким-то образом он утащил их на два шага назад. — Н-не знаю. Прости, я… — Гарри поднёс руку к лицу и с удивлением заметил, что по щекам текут слёзы. — Не знаю, что на меня нашло… — Ты замёрз, — неожиданно резко сказал Волдеморт. Гарри прислушался к ощущениям: ему действительно было очень холодно, но он почему-то даже не дрожал. — Мезон, разогрей ванну. Тёплые руки притянули его к груди, в которой Гарри снова разглядел бьющийся, как сердце, неровный осколок души. Он испуганно отшатнулся, боясь навредить ему своей магией, которая, казалось, снова вот-вот выйдет из-под контроля. — Тише, Гарри, я тебя не обижу. Гарри хотел закричать, что это он может обидеть Волдеморта, но голос по-прежнему его не слушался. Он словно тонул, задыхаясь под проливным дождём от кашля, сидя в промокшей одежде. Его глаза горели от слёз, а зубы стучали громко-громко… Очнулся Гарри в своей комнате сухим, согретым и укутанным в два одеяла. Волдеморт, одетый в свою обычную мантию, сидел за столом и что-то писал на пергаменте. На тумбочке паром исходила чашка чая, зачарованная не остывать, и лежали аккуратно сложенные очки. — Волдеморт? — позвал Гарри как можно менее жалобно. — Что со мной произошло? — Мне пришлось тебя усыпить. Мезон искупал тебя, но горячая ванна очень медленно поднимала температуру тела. Такое уже случалось, когда твой дар некроманта пробудился. — Волдеморт отложил перо и поднялся. Между его несуществующих бровей залегла складка. Он шагнул к Гарри и сел на край кровати. — Мне не хватает переменных, чтобы сделать полноценный расчёт, но всё указывает на то, что твоя магия… пыталась нас остановить. Она вызвала холод, а он спровоцировал приступ паники. Или наоборот… — Что значит «пыталась нас остановить»? Моя магия против того, чтобы мы были вместе? — испуганно выпалил Гарри. — Нет. И твоя, и моя магия напрямую зависимы от нашей близости, — клинически заметил Волдеморт. — А вот с сексуальными контактами мы пока повременим. — Потому что я недостаточно взрослый? Гарри никогда раньше не думал, что магия волшебника может влиять на какие-то аспекты его жизни так сильно. Снова он отличился. — У магии нет морали, — фыркнул Волдеморт. — Дело не в возрасте, возможно, причина в чистоте сосуда. Думаю, ответы надо поискать в «Апокрифе Лича». — Но магия не повлияла на нас в прошлый раз. — Высока вероятность, что взаимодействие без проникновения приемлемо. — Волдеморт наклонился над Гарри и нежно поцеловал его в лоб. — Есть расы с похожими механизмами защиты. Некроманты могли адаптировать один из них. — Мне жаль… Чужие губы не дали Гарри закончить предложение. Он сдался мягким объятиям и ласковым поцелуям, которыми Волдеморт решил покрыть всё его лицо. — Скоро полдень. Мезон принесёт завтрак, ешь не торопясь. — А ты? — Пора вызвать одного шпиона-предателя.

+++

Его избранник имел большое сердце. Волдеморт не хотел делить место в нём ни с кем, однако совсем не в духе Гарри было забывать о тех, кого он... полюбил раньше. Он прощал ужасные поступки, ценил бескорыстную дружбу, ненавидел несправедливость и лицемерие, стоял бы на смерть и убил бы за близких людей. Предыдущие дни были насыщенными, не стоило удивляться расшатанному состоянию Гарри. Может, в его возрасте Волдеморт и не показывал никому своих слёз, это не значило, что их не было. Он мог быть снисходителен к Гарри, в конце концов, они были только вдвоём. — Я терпеть его не могу, но почему-то убийство Снейпа кажется неправильным, — признался Гарри перед тем, как Волдеморт покинул комнату. Заметив его гримасу, Гарри быстро добавил: — Только пока. И я надеялся… — Ты надеешься что-то от него получить? — уточнил Волдеморт, раздосадованный желанием Гарри пощадить предателя. — Если он дружил с моей мамой, — выдавил Гарри, — то знает что-то, чего больше никто мне не расскажет. Если бы Волдеморта действительно мучила совесть, он бы тотчас согласился оставить Снейпа в живых и даже лично приказал бы ему поведать всё о Лили Поттер. Но он чувствовал максимум разочарование от убийства таких молодых талантливых волшебников. Гарри относился к понятию семьи иначе, чем Волдеморт, он ценил и лелеял несбыточную мечту, жаждал принадлежать кому-то, искал заботы и понимания. Иначе бы наплевал на спасение Сириуса Блэка, явно потерявшему желание жить. Очень скоро семьёй Гарри станет сам Тёмный Лорд, раз к тому их вела сама судьба. — Я не планирую убивать Снейпа сегодня, — только и сказал Волдеморт. Если чутьё подсказывало Гарри, что Снейп пока им нужен, он последует совету. — В школе у тебя будет шанс его расспросить. — Спасибо! Гарри звучал обрадованным. По крайней мере, он перестал беспокоиться о событиях утра. Волдеморт не был уверен, что магическая вспышка случилась ради сохранения целомудрия. Некроманты являлись обычными людьми, а не монахами, чтобы таким образом огораживать своих потомков, и к сексуальной магии относились весьма опосредовано, в отличие от вейл или греческих жрецов. Гарри панически пугал холод, но что, если его пугал не только он? Без легилименции Волдеморт не мог незаметно покопаться в мозгах опекавших Гарри маглов. К сожалению, он совершенно не доверял волшебнику, способному сделать это вместо него. Но, поскольку информация могла помочь Гарри, риск был оправдан. Без особого оптимизма Волдеморт надеялся, что хоть в этом они с его избранником не окажутся похожи. Что бы ни случилось, скорее всего, это произошло в ту злополучную дождливую ночь, и виновные поплатятся. Волдеморт мысленно активировал метку Снейпа и устроился в гостиной, попросив у домового эльфа чай. Письмо Люциусу с инструкциями он уже отправил, а других дел на начало дня у него не имелось. Если бы не испорченный финал, утро выдалось бы бесподобное. Робкие поползновения Гарри заставляли его кровь кипеть, по ним Волдеморт будет скучать. Может, его цветок не будет против, если всё внимание достанется его аккуратному обрезанному члену? Волдеморт облизнулся, представив, как заставит Гарри снова стонать на парселтанге. Его произношение было таким сладким, почти нежным, совсем не похоже на жёсткую и властную речь Волдеморта. Нагини понравится разговаривать с Гарри, она наверняка примет его как родного, хоркрукс или нет… — Неверный вассал прибыл, Лорд-хозяин, — доложил Мезон. — Приведи его. Оставь ему палочку, но я разрешаю вмешаться, если он нападёт на меня… или Гарри. Чем он сейчас занят? — Юный мастер читает мёртвую книгу, Лорд-хозяин. Волдеморт кивнул и взмахом руки отослал эльфа. Что ж, он надеялся, что «Апокриф Лича» отвлечёт Гарри от чувства вины и печальных мыслей. — Мой Лорд. — Снейп неглубоко поклонился, чем вызвал у Волдеморта едкую усмешку. Какое мелочное проявление неуважения. — Орден Феникса был очень активен эти дни, не так ли, Северус? — Да, мой Лорд. Произошла стычка в поместье Пьюси. Доклад предателя был скуповат на подробности, хотя создавалось впечатление, что он и сам знал мало или сомневался в достоверности информации. Видимо, после случая с наказаниями Амбридж Снейп не решался делать предположений. За день до вечеринки Люпин и Блэк сообщили о ней, оборотень также предложил себя в роли сопровождающего Гарри, что впоследствии вызвало много вопросов у членов Ордена, когда выяснилось, что их ненаглядный герой гулял сам по себе. Шеклболт вызвался проверить его безопасность и увести из поместья, если бы вечеринка оказалась ловушкой. Дамблдор согласился отправить Шеклболта с его собственной группой, несмотря на недовольные вопли Блэка. Это Снейп знал только с чужих слов и, вероятно, из мыслей. Врать о своём присутствии резона у него не было. На утро после вечеринки, превратившейся в схватку, Шеклболт созвал большое собрание Ордена Феникса. Снейп обратил внимание на опоздание Уизли и отсутствие Грюма — обычно те прибывали среди первых. Сначала Шеклболт как основной очевидец скормил присутствующим шитую белыми нитками историю: его отряд застал оборотней и Пожирателей Смерти за ритуалами, которыми они приобщали подростков к тёмной магии. Гарри якобы был их марионеткой. Посреди рассказа явились старшие Уизли и привели с собой Грейнджер, которая, увидев Шеклболта, с порога бросила в него проклятие кипящей крови — и попала. Хотя аврор тут же использовал контрпроклятие, Волдеморт про себя поаплодировал юной маглорождённой волшебнице. Она успела обвинить Шеклболта и его «свору боевиков» в убийстве, прежде чем Молли Уизли вывела её из комнаты. — Насколько мощным получилось заклинание? — спросил Волдеморт с усмешкой, не скрывая, насколько он впечатлён. — Будь у девицы больше опыта, Шеклболт бы лишился руки, — дал сухую оценку Снейп. — Целься она в голову даже с нынешними способностями, исход был бы летальным. — Она промахнулась специально? — Отвела палочку в последний момент. Выбор заклинания сыграл не в пользу Грейнджер — Шеклболт обвинил её в пособничестве тёмным магам. Некоторые заподозрили магическое подчинение. Однако, что за нелепое предположение. Если бы кто-то и хотел подобраться к Гарри Поттеру через его друзей, то не раскрыл бы себя на собрании, если же целью была смерть одного из членов Ордена, тогда бы Грейнджер взорвала аврору мозг, а не вскипятила руку. — Где сейчас Грейнджер и Поттер? — Насколько я знаю, вчера они были в Мунго, мой Лорд. Волдеморт скривил губы. Снейп нередко отвечал на вопросы таким образом — всю правду приходилось вытягивать клещами. — Тогда вернёмся к тому, что ты знаешь о сегодняшнем дне. Шеклболт опустил в докладе использование взрывных проклятий и тяжёлые ранения детей, конечно же. Скомпрометировав Грейнджер, он получил фору и некоторую поддержку Ордена. Девушку было решено отвести в больницу для проверки сознания и лечения травм, хотя этим на месте мог заняться и Снейп. Шеклболту Дамблдор предложил воспользоваться услугами школьной целительницы, но аврор отказался, вместо этого попросив порт-ключ в Европу, по его словам, чтобы ненадолго укрыться от ищеек оборотней. Ему стоило бояться вовсе не оборотней, подумал Волдеморт. Он дал Снейпу закончить перечисление раненых — погибший был только один, — после чего попросил у Мезона ещё чая для себя. — Продолжай. — Министерство объявило в розыск Шеклболта и его опознанных соратников, кого-то из них удалось схватить живыми, если верить аврору Тонкс. Веритасерум развязал им языки. Грюм явился на вчерашнее собрание потрёпанным. — Неужели? — Он столкнулся с Поттером в министерстве и ворвался в аврорат как к себе домой, — глумливо объяснил Снейп. Даже будучи предателем, он не питал к старому параноику тёплых чувств. — Амелия Боунс заподозрила Грюма в сговоре с Шеклболтом и взяла под стражу. Через сутки его отпустили. Волдеморт не ожидал такого развития событий, но это определённо сыграло ему на руку. В момент наложения Империуса он не подумал приказать Грюму испортить свою и без того шаткую репутацию. — Поттер был в министерстве? — Грюм увидел его с неизвестным волшебником, они сообщили о случившемся в аврорат. Без вмешательства аврората Шеклболт успел бы замести следы, — отчеканил Снейп. Едва уловимо, но в его голосе проскользнула тревога. Позже Волдеморт мог бы надавить на предателя, чтобы выяснить её причину. Может, это было связано с приказом Дамблдора проверить Гарри на зелья и проклятия. Или Снейп знал что-то о Шеклболте. Если ему было известно о готовившемся нападении, никакие мольбы Гарри не спасут его, решил Волдеморт. — Люпин и Молли Уизли встретили Поттера в Мунго в сопровождении того же волшебника. Он тёмный или нейтральный маг норвежского происхождения, представился как Анис Амот. По словам некой работницы Мунго, у него состоялся разговор с Грейбэком и Пьюси-старшим, с Грейбэком они уже были знакомы. Грейнджер отказывается что-либо рассказывать Ордену о его личности. — Как легко Орден Феникса потерял её доверие, — заметил Волдеморт со злорадством. Снейпу оставалось только учтиво согласиться, даже если он не разделял его веселья. Шеклболт воспользовался порт-ключом и с остатками своей банды сбежал за границу. Он мог затеряться в Восточной Европе, магловским способом добраться до Африки или Америки — даже опытным ищейкам потребовались бы месяцы, чтобы выследить его. Однако Волдеморт был уверен, что Шеклболт не покинул Британию надолго: он преследовал какую-то цель, действуя вопреки принципам Дамблдора и подвергая опасности детей, более важную, чем его карьера, свобода и жизни невинных. Отставив чашку с чаем, Волдеморт смахнул с колен несуществующие крошки и поднялся. Палочка легла в его ладонь, как продолжение руки. — Я давно откладывал этот разговор, Северус, но пришло время разобраться с тем, где лежит твоя верность. От предателя впервые с начала встречи потянуло неприкрытым страхом, его сердцебиение участилось, стало неровным. Самолюбие Волдеморта было удовлетворено: ему удалось довести такого стойкого волшебника, как Снейп, до столь жалкого состояния всего парой угроз. — Мой Лорд, я… — Ложь и полуправда приблизят твой смертный приговор. Взвешивай каждое слово, — сурово произнёс Волдеморт. Снейп упал на колени под давлением высвобожденной магии Тёмного Лорда. В прошлом подобная власть над людьми пьянила Волдеморта пуще алкоголя и дурманящих трав, он жаждал насыщаться ей постоянно, вечно неудовлетворённый и безжалостный. Безумие, вызванное хоркруксами, лишь усиливало его голод. Сейчас он ощущал лишь лёгкое хищное ликование. Несравнимое с потребностью обладать Гарри этим утром. — Каждый новый день ты проживаешь в долг, а данное тебе время — не более, чем отсрочка, — продолжил Волдеморт грозно. На самом деле, его злость поутихла благодаря его благоразумной родственной душе, однако этого не было достаточно, чтобы сохранять предателю жизнь. — На что ты надеялся, Северус? Предать меня таким очевидным способом… Снейп долго молчал, сгорбившись на полу. Наконец он севшим голосом заговорил: — Я бы выбрал другой. — Верно, ты бы не подставился так глупо без причины. Кто тебя надоумил? Старик не пустил бы в расход шпиона ради спокойствия одного единственного клерка… — Почему мне дана отсрочка, мой Лорд? — Не смей перебивать меня! Или ты устал жить? — Волдеморт мрачно усмехнулся. — Стремишься поскорее присоединиться к своей дражайшей подруге? Безмолвное режущее заклинание разбилось о щит Волдеморта, выставленный в последнюю секунду. Второй щит, сотканный эльфийской магией, закрывал его лицо. Маленькая заминка — и вечная улыбка от уха до уха Волдеморту была бы гарантирована. — Не можешь раскрыть имя сообщника? Или не хочешь? — рявкнул он. — Круцио!