Осколками слабости

Это было, счастливое для всех, рождественское утро. Счастливое оно было от того, что умелая мисс Вики Уокер смогла создать радостную, а главное правдивую историю для каждого из своих любовников. Для своего не любимого, будущего супруга. Который искренне верил в её слова и действия. Который был готов терпеть всё, что бы ни выкинула эта женщина, лишь бы она оставалась исключительно для него. Ведь осознание того, что лучшего он уже не отыщет в своей жизни, плотно звучало в голове. Для своей милой и взбалмошенной фанатки рок-н-ролла. Которая готова была делать всё, для такой женщины, как её ректор. Готова была осыпать её подарками и плавно касаться губами её прелестных ног. И только в голове брюнетки, не было ровно никакого представления о чужой потери или чужом уходе. Этой девушке казалось, что она уже добилась своего и с момента их последнего, джазового танца всё станет простым и счастливым. Как же жаль, что её мыслям и идеям предстояло разлететься на мелкие осколки. Серые глаза, мягким светом, отражаются в зеркале заднего вида. Она едет к ней, к своей женщине, что недавно одаривала её первым поцелуем, что сладко касалась кожи, предлагая новые воспоминая. Длинные, изысканные пальцы плавно скользили по рулю, закручивая очередной поворот частных секторов. Сухие подушечки весело набивали неизвестную мелодию по черной коже. А ноги, в совсем летних кроссовках, вдавливали педаль газа. Ей хотелось новых касаний, новых поцелуев и новых моментов дежавю. Как жаль, что она находила адрес мисс Вики Уокер, когда последняя даже не догадывалась об этом. Как же все-таки жаль было её будущее, которое могло пострадать от её же инициативы. Сегодня было настроение исключительно для тяжелого рока Мэрилина Мэнсона, который разрывал тёмный салон авто жестоким басом и хриплым тембром. Мисс Мортем нравилась и такая музыка. Она находила её уместной для своей жизни. Сама кидаясь из крайности в крайности, как и её вкус в музыке. Возможно эта песня подаст ей на блюдечке настроение на весь последующий день. Который начинается с громкого визга шин, что крутятся в остановке, расчерчивая серый асфальт полосами женой резины, около светлого домика ректора. Её движения уверенные и спокойные, в голове ни одной дурной мысли, а костяшки уже отбивают ритм на холодной двери. Бордовые губы растянуты в злорадной усмешке, она томится в ожидании недовольного лица своей подруги?. А мысли громко кричат ей, кто они друг другу после тех движений в ресторане? Ректор и студент? Нет, не думаю, что они смогут полностью остановится. Может тогда и вправду подруги? Какие? Которые раздевают друг друга до гола? Им обеим стоило разобраться в этом. И вот, наконец, еë слуха касаются легкие шаги. Она взмахивает головой, отгоняет прочь все фантазии, чуть прикрывая ресницы, смотря из-под бровей. Но её взгляд касается томно совершенно другого человека, который с интересом разглядывает гостью. Её глаза впиваются не в мисс Уокер, токсичную, голубоглазую шатенку, а в кого-то полностью противоположного ей. В спокойное и счастливое на вид, щетинистое лицо, что приятно обрамляют длинные, светлые пряди. — Доброе утро. Мужчина широко и ярко улыбается, сильнее раскрывая дверь. — Доброе. Мисс Мортем остаётся стоять на пороге будто с поджатым хвостом. В голове много неприятных догадок, а внутри лишь жуткое отвращение ко всей этой ситуации. Этот парень не выглядит гостем, на нем совершенно домашняя одежда и заспанный вид. — Извините, кажется я ошиблась домом. Мистер Салаз шире раскрывает глаза, практически ударяясь ресницами о брови, приятным голосом останавливая студента. — Что вы, всё в порядке. — он почтительно наклоняет голову, выставляя раскрытые ладони к груди. — Кто вам нужен, может я смогу вам помочь.? Возможно она и правда ошиблась улицей или домом. Эти мысли успокаивают, как и доброжелательный мужчина, что не вызывает в ней ровно никакого раздражения. Но после всё обрывается, ведь из глубины квартиры доносятся недовольные возгласы давно знакомого голоса. Что останавливает на несколько секунд её сердце. Но возможно, всё не настолько плохо, как может казаться на первый взгляд. — Мне нужна мисс Уокер. — Всё верно, она живет здесь! — и теперь последняя ниточка, что держала её отчаяние обрывается. Вики же не могла обманывать её, не могла же не договаривать такого. И вот доселе неверующая Мими Мортем вспоминала всех, кого только можно, и молила их, что бы этот мужчина был просто другом шатенки. Глубоко внутри понимая, что он и есть тот самый подводный камень, очаровательной мисс Вики Уокер. — Хах. Девушка хмыкает, опуская глаза в пол. Её руки замерзли, но пальцы всё ещё с силой пытаются вонзиться в нежную кожу. Ведь внутри всё полыхает адским огнём. — Простите, а кто вы?! — бьюсь об заклад, что Дино даже не задумался, кем может оказаться это очаровательная девушка на пороге его дома. — Мими Мортем. И на этих словах мужчина загорается, тянет девушку в дом, укладывая ей руку на плечо. Провожая её, под предлогом холода, в большую и светлую кухню. — Моя Вики, много говорила о вас. Я Дино Салаз, кстати. Острый язык уныло обводит контур женских губ, а фраза непрошенно и ревностно вылетает из губ. — Ваша Вики?! Она кривится в отвращении, задирая нос. — О, я знал, что она не распространяется о своём положении. Но мы играем свадьбу совсем скоро, так что мисс Уокер носит статус моей невесты. Этот мужчина говорит это с такой гордостью, так хвастается этим. А Мортем хочется разревется, убежать, может даже убить кого-то из этого злорадного треугольника. Дура, дура! Черт, ну какая же она дура! Теперь то всё точно сходится. Эта сука, Вики Уокер, попросту обвела её вокруг своего пальца… И теперь Мими считает себя обманутой и преданной. — Не знала, — она громко сглатывает, — всего этого… Она не покажет того, что ей больно, она сделает всё, для того, что бы уничтожить теперь полностью чужие для неë жизни. — Во всяком случае, я рад, — он прерывается, быстро перескакивая на совсем другую тему. — Вам кофе или чего-то?.. — Чего-то по крепче пожалуй. Как же ей больно в этот момент, когда сердце рвется на куски. — Я рад, что она всё-таки предложила вам стажировку в нашем агентстве. Она ошарашенно раскрывает глаза. И чувствует на себе и на мистере Салазе, такие же ошарашенные взгляды двоих друзей. Хватается за напуганные, голубые глаза и весёлые, зеленные. Видит как, короткие волосы бьются о щёки, которые качаются в просьбе ничего не говорить. Она видит сожаление, но больше она не поверит. — Ах да, стажировка. — делает уверенный глоток того самого вина, опираясь локтем о белый стол. — Пришла лично сказать, что такое не для меня. — Ох, это на самом деле разочаровывает… — и их игра продолжается, женщина спускается по лестнице, выглядя шикарно для отчаянного взгляда, кошачьих глаз. И она спускается с улыбкой, её обнимают крепкие, мужские руки. — А вот и мисс Уокер. — Очень разочаровывает… — шепчет себе под нос, чувствуя влагу на ресницах, от того, что её ректора прижимают к себе, целуют в висок. И она не может возразить, от чего-то не может начать прямо сейчас разрывать жизнь женщины на куски. — Мне пора. Она поднимается, а ноги не хотят идти, она опирается о спинку стула, рывком пытаясь вырваться из этого непонятного спектакля. Но её тут же останавливают, затаскивая ещё глубже. — Мисс Мортем, оставайтесь на ужин, что всему этому пропадать. Вики Уокер стыдно, от того она прыгает ближе к Ади, к другу, который пытается разрядить обстановку. От того и не смотрит, в уже успевшие стать родными, глаза, в то время как они лживо говорят. — Нет, меня ждёт моя девушка. Брюнетка придумывает что-то на ходу что бы задеть, на что мисс Уокер на секунду теряет лицо. — Останьтесь тогда хотя бы на обед. Высокий мужчина просит её. И уходить уже не хочется, хочется понаблюдать за всем этим цирком, а может и устроить что-то в возмездие. — Да, — шатенка грубо отрезает, с ровной спиной подходя к своему студенту, зло заглядывая в глаза, — Ади, помоги Дино накрыть на стол, а мы с мисс Мортем, поговорим о её стажировке. И всё вроде быстро решается, Мими поднимается по лестнице в спальню, разглядывая идеальную спину. Вики пропускает её внутрь, заходит, прикрывая дверь тихо, а после резко подходит к совершенно спокойной на вид девушке. — Какая к черту девушка тебя ждёт, идиотка! Её глаза в несколько раз больше чем обычно от гнева. А другая мягко улыбается, тыльной стороной ладони оставляя холодный след на загорелой щеке. — Какой к черт муж, дорогая? Вики кивает головой несколько раз, отходит на пол шага от своей любовницы?. Вот, наконец, и разобрались кто они друг другу. Они простые любовники. — Зачем ты пришла? Они разговаривают совсем спокойно, Уокер усаживается на кровать, грустно выдыхая. Зачесывая волосы назад от усталости. — Хах! — кажется было ошибкой говорить о спокойствии, ведь студентка закипает, подлетает к женщине, хватая ту за щеки. — А зачем ты влюбляла меня в себя! — голубые глаза наполняются слезами, а тёмная губа трясётся. — Зачем, Вики, прото ответь, нахера этот цирк?! И та самая Вики взрывается, бьёт больно по худым рукам, поднимаясь на ноги с ядом выплевывая. — А зачем ты влюблялась, дура! — тычет той пальцем в грудь, — Зачем явилась сюда, когда тебя никто не звал! Зачем, а? Мими не знает, что отвечать. Видимо, так было нужно, видимо что-то хотело показать ей всю правду. — О и теперь мы молчим, дорогая! Что, подумала что ты особенная для меня?! Она стыдливо прячет глаза, не могло же быть всё именно так. Пять минут назад, она думала какую соль будет сыпать в их брак, что бы уничтожить Вики Уокер для всего мира. А теперь и двух слов сказать не может, когда её обвиняют во всём в ядовитых криках. — Да, — её улыбка поражает в этот момента, да и глаза тоже, что с какой-то театральной любовью смотрят вверх, прямо в самоё, гнилое нутро. — Я для тебя особенная, Вики. — теперь уже её руки толкаются в чужую грудь. — А знаешь почему? Да потому-что, — с каждым новым словом её голос повышается. — ты тоже влюблена в меня. Влюблена так, как никогда и ни в кого! Ведь иначе, ты бы не разводила такую драму. Мисс Уокер останавливает себя от этих слов и ударов. А ведь и правда. Её девочка права как никогда. Она облизывает губы, кусая их. Наклоняет голову с пустым взглядом. — И что, ты теперь уйдешь? Уйдешь от меня? Женщина не пытается удержать, или всего-то делает вид. А девушка разворачивается к ней спиной, через плечо кидая фразу. — Это конец, Вики, ведь я не собираюсь делить с каким-то болваном, очередную шлюху… Бледные пальцы хватаются за ручку, а несколько соленных капель падает на щеки, обрамляя их. — Что прости?! Такого она точно не ожидала. Того, что её больно схватят за руку и спиной ударят в дверь. Так ударят, что по затылку пробежит дрожь. А лицо больно обхватят острыми ногтями. — Что?! Студент нагло смеётся своему ректору в лицо. — Кто из нас шлюха, дорогая? — Очевидно же, что ты. Декану не нравятся такие слова, ей хочет вырвать этот гадкий язык и хочется плакать. Хочется от того, что она понимает, этот человек собирается навсегда покинуть её жизнь. Она подносит свои губы к уху. — Ты никуда не уйдешь. — теперь её руки страстно гладят чужую шею, от такого несуразного желания. — Потому-что с момента нашей первой встречи, ты попала под мой каблук. Ты стала моей. И брюнетка от этого нагревается где-то снизу, эти фразы удовлетворяют её. Руки с особой страстью, медленно переводят светлый, затуманенный взгляд на себя. А губы шепчут прямо в другие. — Точно так же как и ты, милая… Эта фраза служила катализатором к тому, что бы губы начались биться друг в друга. С какой-то дикой, первобытной похотью языки ласкали нёба. Коленка старшей была между ног девочки так, что они с удачей находили точки соприкосновения. Руки забирались под кофту, больно сжимая подтянутую грудь, вдавливая чужие лопатки сильнее в дерево. Так, что слюни текли по их подбородкам. И так, что бы они со скулежом и влажными звуками отрывались от лиц, вновь сходясь. За этим обедом они сидели молча, изредка отвечая на совсем не интересующие их вопросы. Так как, напротив каждой, сидел тот кто был намного важнее. Тот чей взгляд ласкал до тугого узла через длинную столешницу. Сегодняшним утром не произошло ничего больше чем поцелуи. Ведь тайные любовницы отрывались от сладкий и горячих уст в страхе от звуков чужих шагов. Ну и пусть, у них всё ещё оставалось всё время мира. Их собственного, закрытого от чужих взглядов, похабного и платонического мира чувств.