Дорогая Хани

— Я надеюсь, что вы осознаете всю важность грядущего мероприятия? — Естественно, мэм. — Что ж, в таком случае, вы свободны, можете возвращаться в кабинет. — Спасибо, мэм. Только выйдя за дверь Аль-Хайтам был в состоянии выдохнуть. Общение с людьми никогда не вызывало у молодого учителя восторга, а особенно общение с директором Академии. Это была весьма неоднозначная дама, а среди учителей ходили слухи, что она берёт взятки и те, лишь крепким алкоголем. Такое отношение к своей работе вызывало у Аль-Хайтама ничто иное как отвращение. Парень считал, что работа учителя обязана включать в себя не только умение коммуницировать с малолетними идиотами, а ещё и безупречное соблюдение правил и прописанного кодекса. Каждый раз оказываясь в кабинете, где все до мельчайших ручек на ящиках было сделано в стиле «Барокко», чья помпезность просто-напросто раздражала, хотелось развернуться на сто восемьдесят градусов и покинуть это место. Мадам Фарузан — беспристрастная, но в тоже время не постижима для мужской логики. На вид ей не больше тридцати, ну а собственный паспорт предательски добавляет к этой красивой цифре ещё двадцатку. С учениками она обходится ни разу не снисходительно, ставя их на одну доску с собой и надеясь на то, что им хватит ума не ляпнуть лишнего. Вокруг её кабинета принято ходить на цыпочках, и не только детям. Учителям не хватало смелости на предъяву или жалобу, хоть некоторые из них и были крайне недовольны. А Аль-Хайтама же, всё устраивало пока ему платили достаточно для содержания поместья и еженедельной закупки продуктов, и лишний раз не дёргали. [Ну а теперь по порядку] Аль-Хайтам: молодой, девятнадцатилетний гений. Окончил школу для особо одарённых, в которую его отдала бабушка, перепрыгнув три класса. Выпустился из университета, окончив педагогический факультет, на два года раньше положенного, чем в один день чуть не довёл бабулю до инфаркта. Он достаточно высокого мнения о себе, ведь бабушка, являющаяся его единственным воспитателем, опекуном и другом с малых лет, души в нём не чаяла, всё приговаривая, что рано или поздно он найдет свое место в социуме и люди сами потянуться к нему. Ну а сейчас он самый молодой учитель в престижнейшей на юге Англии Академии. Сия расположена в замке Хайклер на севере графства Гэмпшир. После того, как наследный владелец замка обанкротился, окунув в позор всю немало известную семью Карнарвонов, Хайклер пришлось продать и, как утверждают учителя, прадед мадам Фарузан оказался под рукой у бывшего владельца и выдвинув в правительстве идею об обосновании Академии, выкупил территорию вместе со всем лежащим, стоящим или на ней возведённым. Также он активно способствовал реставрации замка, покладая немалые надежды на своих наследников и как раз мадам Фарузан всё это дело заинтересовало. С замком Хайклер связано множество легенд и оно часто фигурирует в детских страшилках, но ни в коем случае нельзя отрицать сам факт богатой истории, тянущейся аж до раскопок древнего Египта и навыков чтения стародавних лунных календарей. [Но о замке немного позже, есть ведь ещё куууча всего интересного] Но Аль-Хайтам был не в восторге от наследного управления Академией считая это полнейшим абсурдом. Его бабуля, как раз таки и привила внуку стойкое мнение о личной точке зрения и собственных причинах что-либо любить или ненавидеть, была уникальным человеком и у нормальных людей совершенно никак не ассоциировалась с понятием «бабушка». Заведующая кафедры атомной физики, так называемая «стальная леди», на которую, в возрасте пятидесяти шести лет, свалилась полная обязанность родителей — уход за годовалым ребенком. Необходимая опека в плане любви и родительской заботы была просто напросто проигнорирована, но даже не смотря на это, оставить ребёнка расти словно баобаб в чистом поле, обители недосказанности и взрослой жизни, она не могла. Как раз поэтому, еле Аль-Хайтам дотянулся до отметки в два полноценных года жизни, вечно занятая бабушка, миленько улыбаясь закинула драгоценное чадо своего сына в спецшколу для одарённых. Такие учебные заведения чаще всего были организованы достаточно примитивно: пять рабочих дней, два выходных, которые по желанию можно провести либо дома либо на территории школы. [У вас три попытки, отгадайте где свои выходные проводил Аль-Хайтам] Сколько Хайтам себя помнил, бабушка всегда утверждала, что его родители погибли в автокатастрофе, после дружеского визита в поместье знакомых. Но не обязательно обладать умом гения, дабы понять, что профессиональный автогонщик не может так просто разбиться, сидя с женой в неказистом легковом автомобиле и разъезжая по гладкой как бетон английской трассе. Парень чувствовал подвох, но затрагивать больную тему не хотел, поэтому почти никогда и не спрашивал. Он быстрым шагом спускался по лестнице в корпусе мальчиков, том месте где ему, строго говоря, находится было запрещено. Дело в том, что Академия делила учеников на классическое «мальчики налево, девочки на право», строго запрещая им пересекаться без разрешения на территории учебного заведения. Но ирония была в том, что у прекрасного пола весь педагогический состав — мужчины, а у мальчиков наоборот, женщины. Каждая из «половин» имела своего управляющего а вся академия целиком, директора в лице мадам Фарузан. Над мужской частью школы имела шефство мисс Кандакия, в то время как над женской — сэр Кейа. Аль-Хайтам был лишь обыкновенным учителем, преподающим физику, итальянский и латынь в корпусе девочек. *** — Птссс… Тигнари, у тебя случаем запасного карандаша не будет? — пытаясь не привлечь к себе лишнего внимания в классе, шепнул Кавех. По тому, как дернулись чувствительные ушки друга, было понятно, что он услышал. Вообще, у многих людей уходит гораздо больше времени на то, чтобы свыкнутся с такой экзотической особенностью Тигнари, но Кавех воспринимал его уши и хвост больше как украшение и был первым кто напрашивается зарыть пальцы в густой мех (и почти единственным, кому можно было делать). [Вы гляньте какой жук, может я тоже хочу хвостик Тигнари потрогать >…<] Когда в спину уткнулся передаваемый Тигнари карандаш, Кавех чуть не растаял от любви и благодарно глянул на фенека, за что был моментально награжден испепеляющим взглядом беловолосого парня с алыми глазами, сидящего за пред последним столом. За долгие годы обучения в Академии, Кавех успел свыкнуться с Сайно. Друзьями их точно назвать было нельзя, как минимум потому, что Кавех не понимал, как можно быть настолько закрытым и не общительным, а у Сайно не было совершенно никаких ресурсов для общения с людьми. [Тут я и сама запуталась] По иронии судьбы, Кавех бы лучшим другом Тигнари. К этому привело то, что на одних дружественных посиделках, Тигнари полностью доверил свою слегка пьяную, ушастую голову Кавеху, рассказав о том, что влюблен в Сайно. Спустя некоторое время, оказалось, что и Сайно не равнодушен к фенеку. Ещё на третьем году обучения (всего их шесть), Кавех прикупил себе абстрактного попкорна «дабл карамель», дабы скрасить наблюдение за этой милой парочкой, но увы, никаких захавтывающих дух сюжетных поворотов он не увидел. Если быть ещё точнее, то не происходило буквально ни-че-го. Потому-то, Кавех и взял на себя ответственность за влияние на взаимодействия этих двух твердолобых созданий, до того момента пока результат его не устроит. — А сейчас, я имею намерение огласить список участвующих в большой игре, — голос профессора спустил Кавеха с облаков обратно на землю, заставляя сконцентрироваться. «Большая игра» это самое важное и в тоже время занимательное мероприятие, проводящиеся в Академии с самого её основания. Правила простыми назвать нельзя, но Кавеха с момента поступления мотивировала лишь мысль о том, что он может попасть в список учавствующих в качестве эрудита или воина. «Большая игра» проводится ежегодно в начале обучения. Но участвуют в ней лишь ученики последнего круга (так обозначают годы обучения, всего их шесть, то есть Кавех и парни сейчас на первой неделе шестого года обучения). Сердце настукивало где-то в горле а внизу живота собрался тугой ком леденящего страха и переживаний. Он ждал этого все шесть лет! Главное — не пропустить свое имя. Главно это услышать. Услышать. Слушай же! Кавех вынырнул из мрачных догадок и обратил взгляд на владельца пушистых черных ушек, сидящего через одну парту и в предыдущем ряду. Удивление вперемешку с испугом, словно снежный ком, пронеслись в сознании Кавеха, заставляя россыпи мурашек противно ползти за шиворотом. В краях глаз Тигнари блестели слёзы… Что случилось? Ну почему он никогда не может сосредоточится в ответственных ситуациях? Балда, подумал Кавех, мысленно награждая себя трехэтажным матом в количестве две штуки. — Мистер Эванс, — Кавех резко дернул головой в сторону профессора, услышав свое имя. — Вы также вольны следовать за мной в соседний зал. Также? А кто же ещё? Но тут Кавех увидел как из-за парт подымаются ещё несколько учеников: Скарамучча, Сайно и… Тигнари! Лицо друга рассекла лучезарная улыбка и до Кавеха наконец дошло, они — четверо избранных для финального этапа «Большой игры». Кавех подождал пока всё ещё шморгающий носом Нари поравняется с ним и придерживая его за плечи они направились за Сайно и Скарамуччей в другой зал. — Есть предположения, куда попадёшь? — спросил Кавех. — Без понятия, — тот час же поник фенек, на что четко указывали опустившиеся ушки. — Надеюсь ничего связанного с точными науками… — И это говорит круглый отличник, с самого поступления находящийся в рейтинге пяти лучших учеников Академии? Не смеши меня, это просто нулевой повод для волнения, — вкладывая в слова частичку души, лишь бы приободрить друга, сказал Кавех. — Я вот уверен, что попаду на искусство. — Посмотрим… — пробормотал фенек. — А вот твоя любовь, стопроцентно отхватит спорт, — шепнул Кавех Тигнари в самое ухо, заставляя щеки последнего вспыхнуть алым кораллом. — Прекращай, — засопел фенек, отталкивая тонкими ладошками лицо друга, хоть Кавех и видел, насколько Тигнари тешат мысли об одном изолированном от мира шутнике. — Мы вам не мешаем? — прямо над ухом раздался голос профессора, чуть ли не до усрачки пугая Кавеха. — Просим прощения, мисс Кандакия, — резко развернувшись, в унисон пролепетали парни. — Ещё один звук и получаете по луне! Напоминаю, мистер Эванс, эта луна будет для вас последней а вот мистеру Хейз она может крайне загрязнить репутацию, — упомянув о последнем Кандакия заметно насупилась, ведь терять Тигнари, её ученика, из списка лучших она явно не хотела. — Я ясно выразилась? — Да, мисс, этого больше не повторится, — уловив настроение профессора, пообещал Тигнари, попутно тыкая локтем под ребра Кавеха. — Д-да, не повторится! — Надеюсь… — Окинув парней неодобрительным взглядом, напоследок вздохнула она. — А теперь! Мне поручили передать участникам Большой игры, что вас ожидают завтра, в третьем зале на девять утра, для получения Коммодума. Точно, Кавех и вовсе забыл о такой важной части Большой игры — Коммодуме. Это преимущество, получаемое каждой из команд в начале Игры. Каждый год Коммодиум новый и о том, что это будет, не знают ни учителя ни директор. За неделю до Игры, сама Директор, подсвечивает две одинаковые изумрудные Призмы и обе команды получают «усиление», правда и оно может выйти боком. Например команда мальчиков, в прошлом году, получила право выбрать один вид спорта, для подвижной части Игры, но у их спортсмена заболело плечо и он с позором продул поединок. [Это звучит реально запутанно.. *кается*] Большая игра состоит из двух этапов, первый — ознакомительно приветственная церемония для только поступивших в Академию учеников; и второй — соревнования между мужской и женской половинами Академии. В Игре участвуют две команды по четыре человека. Каждого участника команды ждёт отдельная задача в зависимости от того какая грань избирательного куба ему выпадет. Всего есть четыре грани: gratia, motus, salvusВ самой Академии упор сделан на эти четыре пункта, поэтому считается, что под какую грань не попал бы ученик, он/она должен со всем справиться. — Я бы настоятельно попросила вас не опаздывать, — тоном тюремного надзирателя попросила Кандакия. — А мы не могли бы узнать участников с девичьей стороны? — не подумав ляпнул Кавех, тот час же об этом пожалев. — Не могли бы. Мистер Эванс, мне кажется вам пора, — профессор проводила Кавеха испепеляющим взглядом, пока Тигнари тащил его за шиворот к двери. — До встречи мисс, — без эмоционально буркнул Сайно. Процессию завершал Скарамучча, который за всё время не проронил ни слова. Учтиво кивнув, он прикрыл дверь и растворился в обратном от компашки направлении. — Странный он какой-то, — пробормотал Кавех. — А может он немой, — предположил Сайно, моментально получив по голове от Тигнари. — Идиоты, оба! Не судите книжку по обложке, — грозно рыкнул фенек. — Он лучший в рейтинге IT во всей Академии, — добавил парень. — Ааааа, — немного удивлённо протянул Кавех, сговорчески глянув на Сайно, мол, знаем мы таких. — Не верите, могли бы и сами, хоть раз за всё время, рейтинги Академии глянуть! — насупился Тигнари. — Верим мы, верим, — поднял руки вверх Сайно, мол, сдаюсь. Было бы не плохо начать ещё активнее их сводить, подумал Кавех. — Ладно, мне пора идти, — уже разворачиваясь махнул рукой Тигнари. — А я, — начал было Сайно. — А ты идёшь за ним и проводишь до дома, под любым предлогом, выдумай чего-то, — агрессивно прошипел Кавех, после чего Сайно спрятав глаза последовал его рекомендации и таки догнал ушастого.