***
...
–Романова, я ведь силой тебя в ЗАГС потащу... - проводя пальцем по губам невесты, шептал Костя. –А ты попробуй, Гецати.. - задорно отвечала ему Марьяна. Хотя прекрасно знала, что тащить её не придётся... она и сама с огромнейшим удовольствием побежит туда с ним......
–Я так люблю тебя, ты себе этого даже не представляешь. - прерывисто шептала женщина на ухо любимому. –Представляю, моя милая ведьмочка, но только я люблю тебя ещё больше... - поглаживая обнажённое тело Романовой, отвечал тот....
–Родишь мне четверых детей, уедем жить куда-нибудь далеко-далеко и будем наслаждаться жизнью до конца своих дней... - с довольной улыбкой озвучивал свои планы на будущее мужчина. –Я полностью одобряю твои планы на наше будущее... одобряю абсолютно всё, кроме четверых детей. - смеясь, ответила Марьяна....
–Гецати, твою мать, что происходит?! Что значит «я ухожу от тебя»?! - эмоционально вскрикнула женщина, разбив о стену свою самую любимую фарфоровую кружку, подаренную тем, кого она вот-вот могла лишиться... –Марьяна, да я не люблю тебя, как ты этого не понимаешь!? Ты мне противна. Я больше никогда не хочу видеть тебя, слышать, а уж тем более, делить с тобой одну постель! Всё это время я тебе изменял! Слышишь ты это? - Костя схватил Марьяну за плечи, будто пытаясь вразумить ей, что всё это - чертовски болючая и ужасная правда. –Я трахал другую! Я наслаждался ею, наслаждался её стонами, наслаждался её поцелуями. Я больше не люблю тебя! - с этими словами мужчина вылетел из квартиры....
Тонкое лезвие от бритвы раз за разом скользило по запястью девушки. Обильным потоком кровь стекала по хрупкому тонкому запястью, оставляя за собой поперечные кровяные пóлосы. Марьяна опустилась в ванную, наполненную горячей водой. Уже осознавая, что это последние минуты её жизни. Смысла этого «жить дальше» больше не было. Не было и желания проживать каждый день, задыхаясь от переполняющей нутро ядовитой боли. Теперь ей было не о ком думать. Теперь ей будет всё равно. "Больно больше не будет",- так пообещало ей лезвие, впервой прикасаясь к бархатной коже....
–Что у нас? –У вас, Пётр Семёнович - суицид. Женщина, тридцать четыре года, предприняла попытку вскрытия вен в ванной комнате своей квартиры. Потеряла огромной количество крови. Еле довезли до вас, два раза отключалась по дороге. Марьяна Романова. Так что, удачи вам, работайте. –Ох... с таким то случаем, удача понадобится нам как ни что иное. –Совсем себя не пожалела. Молодая такая... красивая... зачем такое вытворять с собой... –Нам, вероятно, просто не понять... Если люди идут на этот отчаянный шаг, значит, на то есть до ужаса веские причины...***
Его она хотела бы увидеть сейчас меньше всех на свете. Перед ней стоял тот, кто лишил её надежды, любви, и почти что жизни. От этого по рукам пробежались мурашки, а тело невольно кинуло в холод и мелкую дрожь. Марьяна на автомате одернула рукава своей блузки, пряча то, что останется с ней теперь уже на всю жизнь. Она ненавидела его. Его слова, поступки...то, как он поступил с ней после стольких клятв в любви, и завораживающих планах на будущее... совместных планах... она верила, искренне верила во все то, что вырывалось из его уст, даже не думая о том, что была лишь слишком наивной дурочкой, захлебнувшейся в неземной любви и чувствах к нему. Костя был подавлен. Он и предположить не мог, что встретит её спустя почти десять лет. Хотелось уйти, скрыться, исчезнуть вовсе, только бы не слышать этот манящий голосок и не тонуть в её глазах также, как было это когда-то. В прошлом. Мысли в бешеной интенсивности крутились одна за одной, совершенно не давая сконцентрироваться на словах Марата. Этот поток воспоминаний, напоминал потревоженную, ещё не зажившую до конца рану, которая снова начала кровить. Будто острым кинжалом вторично провели по самому больному. Смешанные внутри тéла чувства разрывали всё: мысли, душу, сердце... Всё для них двоих будто перестало существовать в тот момент. Не было ничего. Ни этого зала, ни рядом стоящий людей, ни камер, которые неотрывно палили на всех вокруг. Было лишь два бешено бьющихся в такт "больных" сердца, которые теперь не имели друг к другу совершенно никакого отношения. Они были лишь знакомыми, ранее делившими одну кровать, проживающих совместные моменты и строящих общие планы на прекрасное светлое будущее, которое, так и не смогли построить.