Тайна Арамиса: Схватка за любовь

—Арамис, прекрасное сегодня утро, вам так не кажется? Было уже совсем светло и с момента их совместного решения прошло около 5 часов и несмотря на это было все ещё раннее утро. Друзья провели это время в сёдлах, в бешеной скачке. Но лошадям, какие бы сильные и выносливые они не были, нужен был отдых, поэтому друзья, не желая останавливаться, сменили аллюр спокойным шагом. Лошади утомились не на шутку и буквально падали под весело хохочущими мушкетёрами. Дорога была узкой и приятели разделились — впереди шли Атос с Арамисом, а чуть поодаль д’Артаньян с Портосом. — Утро прекрасно как никогда, вы правы. Мягкое солнце, кудрявые деревья и извилистая тропа — что может быть лучше? — буднично произнес Рене, будто бы и в помине не было никакого приказа, письма и опасности. — Удивительно, но чем ближе мы приближаемся к моему дому, к местам, где я провел все свое детство, тем больше теплых воспоминаний всплывают в моей душе. Невероятно! Я никогда не мог подумать, что родные края вызовут у меня столь умиротворённое настроение и мягкую улыбку. — Детство это, безусловно, прекрасная пора. И как же забавно выходит, когда будучи ребенком человек поскорее хочет стать взрослым, а наконец достигнув желанной цели понимает, как хорошо и весело было быть ребенком. — как будто с сожалением, произнес Атос. Было очень странно слышать подобное сожалению, если это было оно, от такого грозного и благородного человека. Арамис мягко улыбнулся воспоминаниям, нахлынувших на него: — Атос, вы помните свой первый урок фехтования? — Такие события сложно забыть. Я очень хорошо помню этот день. На улице шел мелкий дождь, но он не был грустным, похожим на осенний, нет, это был весёлый дождь. Было очень тепло и первый урок должен был состояться на природе. Несмотря на скользкую траву, урок не стали отменять и переносить и он успешно состоялся. Много раз я думал о той науке, которую преподнесли мне в детстве — не зная этого, я мог бы быть уже тысячу раз проткнут шпагами гвардейцев… Постойте. А где д’Артаньян с Портосом? Мушкетёры оглянулись, но никого не увидели. Их друзья сказочным образом исчезли. — Но ведь они ехали ровно за нами! — удивлённо воскликнул Арамис. Лошади, почувствовав замешательство своих хозяев, тревожно стали переминаться с ноги на ногу. Они пугливо кружились на месте. Внезапно, Арамис, одновременно доставая шпагу, произнес: — Засада! Атос холодным движением вытащил шпагу из ножен. Через секунду, когда из кустов стремительно выехало около 20 человек, стало ясно, что у противника свежие лошади и не остаётся ничего, кроме как принять бой. Атос вложил в левую руку мушкет, а в правую шпагу. Бесстрастным взглядом он оглядел людей и тут же сделал выстрел. Пороховые облака застелили поляну внезапно начавшегося боя. Атос дрался хладнокровно. Он наступал прямыми, рубящими ударами и его противники невольно остерегались его прямоты. Она их удивляла и заставляла делать их движения неуверенными. Под таким напором многие замедлялись или пытались найти уязвимое место, тогда как Атос уже переступал к следующему. Арамис же соблюдал природное изящество. Его движения были красивы и обдуманны. Он увиливал от противника, шутил с ним, отвлекая и только потом, когда ему надоедало смотреть на ошибки запутавшегося человека или же по острой необходимости он заканчивал поединок. Прошло 10 минут и вот уже осталось только 5 человек из 20. Одного тут же заколол Арамис. Уже 4. Силы мушкетёров были на грани. Ноги переставали слушаться и все хотели переплестись между собой. Но они сражались, сражались с достоинством. Атос зажал одного локтем за горло и прижал к себе, пока расправлялся с другим. Защита. Нападение, ещё раз он отразил удар и выпад! Противник упал, издав последний, предсмертный вздох. Оглушив последнего, Атос обернулся к Арамису и ужаснулся — нападающие были мертвы, но его друг, его преданный и драгоценный друг, пропустил удар и теперь Атос увидел своего товарища в луже собственной крови, лежащим недвижно на земле. — Арамис! Мушкетер подобно молнии бросился к своему другу. Атос внезапно испугался — вдруг судьба отвернулась от них и это конец? Вдруг он больше не услышит голос своего прекрасного друга? Не увидит лукавого и смелого взгляда? Не заговорит больше с ним никогда. Никогда?.. Эти навязчивые вопросы, которые без спроса приходили ему в голову, заставили только ещё быстрее, как можно быстрее подлететь к другу. Опустившись на колени, он с тревогой пригнулся над его грудью и какого же была его радость, когда Атос услышал биение отважного сердца. Арамис был жив и это было самое главное. Атос с облегчением вздохнул и принялся осматривать рану. Шпага пронзила плечо насквозь и задела грудь. Рана была глубокой и кровь, красная до такой степени, что слепила глаза, с каждой секундой все больше и больше окрашивала жилет Рене. Атос не задумываясь, резким движением оторвал полосу своей рубашки. Не мешкая, он перешёл к перевязке. Конечно, этого лоскутка было крайне мало для полноценной перевязки, но чтобы остановить кровь будет достаточно. Стараясь не причинить другу ещё большей боли, он аккуратно затянул ткань. Внезапно Рене закашлялся. Затем он осторожно открыл глаза, но адская боль заставила закрыть их. Перед глазами у него все плыло, рана невыносимо горела огнем, а чувствовал Рене… не самое хорошее. Юноша не понимал, почему судьба распорядилась сделать его самым слабым в этом путешествии. Почему он должен быть таким тягостным грузом для друзей? В первый раз им пришлось остановиться в гостинице из-за Рене, изменить свои планы ради Рене и сейчас, сейчас тоже Рене ранен. Юношу начинало воротить от жалости. Что же ему делать? Арамис хотел уже поведать Атосу о своих вопросах, но он почувствовал ещё большее отвержение — всегда со всеми советоваться? И опять мушкетёры будут вынуждены думать о нем.Внезапно он почувствовал резкое изменение своих мыслей, напоминающее щелчок. Рене вдруг пересмотрел все свои вопросы и нашел в них же ответ. Стиснув зубы, дабы случайно не вырвался возглас боли, он смело открыл глаза и посмотрел на Атоса. — Арамис, как вы себя чувствуете? — Превосходно. — И все же мой друг вы ранены! — Не волнуйтесь за меня Атос, все в порядке. — в его глазах горел решительный огонек, способный затушить любую боль и который может творить настоящие чудеса с людьми. — Но где же наши друзья? — Нас разделили и возможно у них тоже есть раненные, а может… Друзья замолчали. Что могло случиться с Портосом и д’Артаньяном? Живы ли они? Атос коротко вздохнул, а Арамис попытался подняться. — Арамис, одумайтесь! Что вы творите? — Я же уже говорил вам… — он запнулся. Боль была неистовой, но Рене все же поднялся на ноги, сделав над собой огромное усилие. — говорил, что все отлично. — Атос! Арамис! Они поторопились оглянуться и случайно, сами того не замечая, схватились за эфесы шпаг. Но их чрезмерная осторожность была излишне — их окликнули Портос и д’Артаньян. Последние спешились и радостно подъехали к ним. Широкие улыбки, от которых исходили яркие лучи похожие на солнце, осветили роковую поляну на траве которой останется кровь Арамиса и многих поверженных врагов до первого дождя. Наши друзья обнялись и д’Артаньян, в порыве чувств, так крепко обнял Арамиса, что тому пришлось вскрикнуть: — Д’Артаньян! — Ах! Вы ранены? Простите, я не заметил… — Да уж, нашему роду как-то подозрительно сильно везёт на ранения в последнее время. — усмехнулся Арамис, когда боль понемногу успокоилась и вернулась в прежнее, не столь яростное положение к которому Рене почти привык. Однако для большей безопасности не рухнуть на землю, он опёрся о седло своей лошади. — Но как же нас разлучили? Вы ведь ехали аккурат за нами.– спросил Атос. — Мы и сами ничего не успели понять. — объяснил д’Артаньян. — Мы с Портосом увлеченно говорили на одну тему, но не забывали следить за вами. Поразительно ловко им удалось устроить замену, терпение, друзья мои. На развилке вы свернули на неприметную тропу, а мы проехали дальше, но перед нами по прежнему ехало два спокойных всадника и поэтому мы не почувствовали подмены.А когда услышали мушкетные выстрелы, почуяв неладное, мы догнали якобы вас и затем, конечно, обнажили шпаги. Арамис открутил крышку фляги и выпил отвара, который прописывала ему травница. — Дювалье… Это он.– прошептал Рене. Тот самый решительный огонек не дал ему потерять контроль над собой. — Друзья мои! Мне нужно вам кое-что рассказать.