Шторм Огня

      Наруто хмуро оглядела свиток перед собой. Он весь пожелтевший, пыльный и наверняка пролежал под завалами Узушио почти тридцать лет, но свиток был цел—по краям не виднелись разрывы, а сама бумага не стремилась разорваться от одного прикосновения. Они уже два дня обыскивали территорию клана Узумаки, ища то, что не успели уже вынести или посчитали бесполезным (правило номер один:ничего не бывает бесполезным, пока это можно использовать или продать!) другие.       Их палатка стояла отдали от домов, где было тихо, спокойной, а ещё по возвращению Наруто всегда ждали книжки серии Приди Приди Рай! Во время уже третьего обхода поселения, им на глаза попался храм. Величественный и, казалось, светящийся аурой. Окружённый разваленными зданиями, он был словно благословлен Ками, и вызывал лишь трепет. К сожалению, внутренняя обстановка отличалась от той что была снаружи: балки валялись почти на каждом шагу, где-то расположилась парочка трупов, а стены украшала засохшая кровь. По середине стоял алтарь, который сразу вызвал ассоциацию с сердцем. На алтаре лежала фарфоровая маска, она была без крепления, вся в пыли, а где-то проглядывались трещины. Наруто вздрогнула. Знала она одну историю, которая начиналась точно так же, правда это была манга не для детских глаз. Если интересно, в конце ничем хорошим это не закончилось. Со всех сторон загудел ветер, колокольчики заиграли свою трель, а градусы, казалось, стремительно опускались вниз. Оправдав своё поведение тем, что это фактически ее наследие, Наруто схватила маску и спрятала ее под плащ, не желая раньше времени узнавать, как отреагирует предмет на воздействие чакры.       Наруто выбежала наружу, потерла ладоши и ускакала искать Конохамару. Пусть это была ее родина, но Узумаки с самого детства жутко боялась призраков, духов и прочей нечисти. Даже если ни одного она не видела! Под вечер они вернулись в лагерь, охраняемый тройкой Вейба—щенятами, которых сбагрили на Наруто, так как воспитание пары лисов было в договоре (будь он неладен!). Лисята были энергичны, быстро понимали команды и были очень смышленными. Даже график дежурств и знаков на экстренный случай составили. Иногда Конохамару изучал вместе с ними свитки, а после слушал мини-лекцию Наруто о том что такое чакра, как ей пользоваться, как концентрировать ее. Иногда тема сменялась на техники, иногда на природу чакры, а бывало разговор заходил о правильно выбранном оружии. Конохамару считал что в использовании кунаем или катаной не было трудностей, после чего получал по затылку. Наруто вдалбливала в четыре юные головы что оружие нужно чувствовать, понять что, это, то самое. Что такое, то самое она не объясняла. Но сама, в последние время предпочитала использовать перчатки с когтями, леску или зубы, перегрызая шею.       Возвращаясь к страной маске с огромным ромбом на лбу, Узумаки была в замешательстве. Чего-нибудь похожего в доступных свитках не было, даже упоминания. Это настораживало. Однако кроме ещё одной внутренней печати— сохранения чакры с обратной стороны— ничего было. Но все символы уже высохли и потеряли свои накопительные свойства. Если, конечно, они не были связующим с душой. Однако, что могла дать такая связь было почти неизвестно.       Наруто хотела ещё раз переписать иероглифы, чтобы получше рассмотреть каждый переплет техники, как на улице послышался взрыв. Вот же черт! Проболтался всё-таки, паршивец. Уже через минут шесть все вещи были упакованы по свиткам, а костер потушен. Но малявок не было. Выругавшись, Наруто накинула капюшон и понеслась на огоньки чакры. Сейчас нельзя рисковать, маска с изменением внешности и голоса была у Конохамару, а лисята не могли даже вернутся в Долину Сенлин из-за контракта. Будь ты проклят, тот кто придумал эти правила для призывников!       В чаще было два отряда наемных шиноби. Они были яростны, и единственное что их волновало, так это деньги, шиноби деревень были по большей части другими. Ниндзя окружили Конохамару с лисами. Прикинув ходы отступления, Наруто ощутила как к острову подплывает ещё один корабль—человек двадцать. Она могла бы их убить, но шанс того, что мелкие поранятся был очень велик. Семьдесят процентов. Нужно дать им шанс добраться до лодки с печатями сокрытия, тогда Наруто сможет всех перебить. Если, конечно, у них нет скрытых камер(их довольно сложно найти, так как обычно их прятали в глазу или где-нибудь в одежде), а если такие вручили всем прибывшим, то есть шанс попасться. Крикнув кодовое слово, Наруто вытащила маску. Немного поколебавшись, она надела фарфор, тут же ощутив тяжесть на висках и горючее чувство в каналах чакры. Сейчас что-то делилось с ней своей энергией. А так все хорошо начиналось!       Жалкие! Жалкие! Жалкая трата священного плода!       Припав к земле и приготовив когти, они огляделась. Прямо сейчас они казались одним целым, что было в новинку и для одной и для другой, но почувствовав врага, они напряглись. Ничего не существовало кроме их ненависти и людей вокруг. Не людей—добычи. Первые десять лишись головы. Другие хотели зайти со спины, но они лишь заблокировали удар и начали вырывать сердца. Некоторые лишись конечностей. Совсем везунчики умирали медленно и больно, чувствуя как монстр перегрызает горло. Через пятнадцать минут один шиноби смог треснуть маску, от чего Наруто проснулась. Быстро перерезав горло нападавшему, она сняла с одного из мертвецов повязку на лицо и спрятала маску в свиток. Только что ее сознание захватил монстр. Совершенно бестактный, безумный и неуправляемый монстр, а, уж поверьте, у Наруто было с чем сравнить. Она была джинчурики девятихвостого! Тебе повезло, что маска треснула. Тупица! Ты хоть знаешь кто это был? Неа, просвети, умник. Технически, твоя бабка —Кагуя. ЧЕГО? То есть, та самая Кагуя из легенд Сенлин? Обалдеть, даттебаё.       Уже на лодке рядом с лисятами и Конохамару, Наруто позволила себе выдохнуть. Ей стоило набраться сил и продумать стратегию как выследить того, кто слил всю информацию—хозяина лодки, у которого они арендовали судно для путешествия в деревню Долголетия, опустевшую и славящуюся страшными слухами . Это было более чем странно, потому, что в этом направлении почти никто не плавал, и старался избегать. Чтож, стоило все таки сменить внешность перед тем как куда-то идти, ее ошибка. В оправдание, можно сказать что тогда Наруто натянула капюшон по самое горло, напялила другую маску и сменила голос, и единственное что ее выдавало, так это прошлая цель, что начала копать под нее и выстроила примерный маршрут и места, дорогие ей, опираясь на психологию, так, что отправили сюда тех шиноби только ради того, чтобы убедиться что Шторм вновь улизнула. Бедные, дали задание убить одного человека, а на деле он должен был оказаться другим. Но парни слишком удачливые, могли получить за голову Узумаки аж целых сто сорок четыре тысячи девятьсот двенадцать ре, будь они сильнее.       Оглядев малявок, Наруто лишь вздохнула и сообщила, что как только они прибудут на берег, придется зачистить всё, что вело к ним. А лодку лучше сжечь. Ради души.                                           ***       Почти весь отряд АНБУ был убит на границе между Скрытым Камнем и Скрытой Травой, в горе Шумесен. Уже это заставило всколыхнуть глав селений, а после сообщения Хируко, Коноха ужесточила военное положение, ведь теперь весь мир считал их врагами.       Какаши смотрел на изогнутый металл, потерявший свой блеск, где-то потёртый, но такой родной. Колокольчики заставляли вспоминать дни, когда Саске ещё был в деревне, а Сакура не начала сторониться не только его, но и всех остальных, проводя время либо дома, либо на полигоне под печатями слежения, которые сразу же выдавали любого, кто подойдёт на пару метров. Какаши не знал когда все так перевернулось, что он снова остался один и потерял дорогих людей.       Солнце вышло из-под облаков и озарило комнату. Две фотографии в рамках привлекли внимание, заставляя сердце сжаться. Если потеря его первой команды была обусловлена его неопытностью как лидера, то причина распада второй состояли в том, что они разные, настолько погруженные в свои проблемы, не замечающие того, что происходит вокруг. Сейчас Какаши думает, что нужно было вмешаться, насильно заставлять Саске узнавать Сакуру, а Харуно преодолеть свою детскую влюбленность и принять Саске как напарника. Нужно было, наконец, стать ответственным учителем.       Стоило признать что команде номер семь не хватало четвертого участника, кого-нибудь кто смог бы найти подход и к замкнутому Учихе, и импульсивной Сакурой. Того кто озарил бы их жизнь так же, как лучи солнца на фотографиях. Какаши хотел, чтобы таким человеком стал Наруто, но он давно мертв, похоронен в желудке кьюби, а тот в свою очередь сгинул вместе с Минато-сенсеем и Кушиной-сан. Если, конечно, не он является тем самым джинчурики девятихвостого.       Какаши представил как они, полноценной командой, выполняют скучные миссии ранга D, а в стране Волн преодолели все испытания вместе. Возможно, Наруто соперничал бы с Саске, и в команде был любовный треугольник. Наруто любит Сакуру, она любит Саске, а тот не обращает внимание на такие глупости, как чувства. Обито любит Рин, она любит Какаши, а тот не обращает внимание на такие глупости, как чувства.       Какаши схватил колокольчики, выбежав из дома. Это был обычный солнечный день. С тех пор когда Цунаде Сенджу стала Госпожой Пятой, деревня начала приобретать краски. Теперь можно было заметить пару магазинов игрушек или сладостей, а в книжном появился ещё больший выбор книг от детских сказок до произведений Джираии, которые теперь не надо было выпрашивать у самого Саннина. Впервые в жизни Какаши смог вздохнуть в своей деревни полной грудью, понимая что теперь жить станет чуть свободнее. Стоит пройти ещё пару поворотов, как Какаши видит большое зелёное нечто, что идентифицировать как Гай. К горлу поступила дрожь. —Хей, Гай, что насчёт ещё одного соревнования? —О! Я всегда готов принять твой вызов, Какаши! Вот увидишь, моя сила юности сильнее твоей!       Раз. Рука Какаши дрожит. Два. Он отвел взгляд. Три. Сглотнул. Камень и Ножницы. —Ох, что? Поздравляю, Гай! Извини, мне пора.       Да, это выглядит странно, заставляет волноваться, но находится в обществе друга Какаши больше не смог— его уже начинала съедать совесть. Какаши использовал шуншин, перемещаясь почти на край деревни. Тут было тише, но по краям деревьев виднелись надрезы от лески, а трава где-то было совсем молодой и свежей, явно на этом месте использовали технику. Встряхнув головой, Какаши пошел дальше. У него осталась ещё одна вещь, которую надо передать.       Когда он уже добрался до поляны, то был уверен что Сакура заметила его присутствие ещё за метров двадцать, но она все равно стояла к нему спиной и метала кунаи с чакрой. Ее руки были напряжены слишком сильно для идеального броска, а стойка мешала целится. Это заставило Какаши вспомнить, что она все ещё его ученица, которой нужна помощь с тренировками. Он хотел сказать как сожалеет, что бросил их на трудном пути шиноби, обнять, собрать всю команду вместе и пообедать в Ичераку, как три года назад, слушая болтовню двух генинов, что объединились перед общим врагом, именуемым экзаменом на чунина. Провести ещё одну тренировку, где он бы объяснял принципы ведения боёв, заново услышать голоса учеников, кричащих о плане наперебой. Тогда Какаши был счастлив.       Но он не стал ничего говорить, они оба молчали. Какаши лишь положил на траву колокольчики и ушел, борясь с тем, что сердце вновь разбивалось на куски.       В груди перестало болеть, когда метка на руке засветилось, и сознание утекло от Какаши, как вода. Впервые он расслабился, и, казалось, тонул в глубине океана, наслаждаясь спокойствием и приятным ощущением в голове. Ему не хотелось открывать глаза, вновь вспоминать жизнь, что сломала его, осознавать что, что-то потерянно. Какаши почти сдался, но он зацепился за взгляд небесных глаз, совсем как у сенсея, что защитил деревню своей жизнью. Деревню, которую Какаши Хатаке тоже обязан спасти. Он направил чакру в мозг и руку, напрягаясь, и только с третий попытки удалось снять с себя контроль. Освобождение от оков Хируко отняло у него больше половины чакры. Пора.       Стоило Какаши применить Камуи, как его голову пронзила боль, и он упал на колени, готовый потерять сознание от потери чакры. И на периферии сознания он подметил, что эти глаза больше походили на звериные—вытянутый зрачок то сужался, то расширялся, и они не имели с Минато-сенсеем совершенно ничего общего. Ещё один обман его сознания.