Mon cher, Osamu.

Строганина. Чуя обожал это блюдо и всегда покупал его сам. Попробовав его только раз, Осаму сразу же выблевал все содержимое, ибо не понимал как его парень может есть сырую свинину, тем более такую жесткую. Отвратительно. Они вместе уже 3 года и это влечение всегда было с Накахарой. Даже в первый день их знакомства Чуя заказал это в ресторане, но сразу выплюнул, сказав что он делает вкуснее и посоветовал администратору сменить поставщика. Они ушли от туда рассорившись со всеми. Тогда Осаму и подумал, что что-то тут неладно, но ведь и он не без греха. Конечно, за три года было понятно, что ест Накахара и ему было понятно, что Осаму далеко не простой библиотекарь. Их грехи никак не мешали спокойно гулять по парку, держась за руки, как все парочки и мило целоваться. Никакой груз на их душе не лежал. Какая разница что ест и чем зарабатывает человек, если его объятия все такие же теплые? Так и думали эти двое, до нынешнего момента. Осаму влез туда куда не стоило. Как он мог остановить мать Накахары? Если та сама вложила все свои деньги, и сама звонила его маленькой компании. Он должен был ворваться в её дом и удерживать от всех звонков? Да и какая разница в конце концов, если его мать отказалась от него. Осаму когда-то с ней общался и она поделилась с ним этой историей. Сареми Накахара больше не видела в сыне человека. Он был для неё хищником, а она чувствовала себя добычей. Её сны — кошмары с его участием. Эти красные разводы на полу до сих пор не вымылись, и она прикрывает из ковром. На этой кухне её сын, с лицом отражающее полное удовлетворение, пожирал свою одноклассницу. Это был последний год обучения и Чуя завязал с этой девушкой роман. Мать даже предположить не может, когда это началось и от кого пошло. Осаму многозначительно ей покивал, обронил визитку своей компании и ушёл, махнув ручкой. Осаму Дадзая в своих кругах называли «Японский Мавроди». Эти пирамиды, что он придумывал всегда срабатывали на людях. Деньги всегда крутились вокруг него. Умение придумывать что-то новое и скинуть с себя всю ответственность — страшное сочетание. За его спиной большие шишки, а он спокойно сидит в библиотеке, натянув нулевые очки на нос. На его карте баснословные суммы, и он даже забыл что такое чувствовать нужду в чем-то или копить на что-то. 。 — Чууя… Ну я откуда мог знать об этом? — Убери её от туда и верни ей все деньги! Не знаю, скажи, что вы ей отказываете, или что там можно наплести. Просто, блять, не ввязывай мою мать в свои дела. — Я попробую разобраться. — Нет! Ты не попробуешь, ты сделаешь. 。。 Осаму даже пальцем не пошевелил. Если поезд запустить, то на остановку требуется минута. Чертова минута при такой скорости и весе соизмерима с часом. Ты не можешь вытащить что-то из поезда, когда он уже на полном ходу, а чтобы остановить его нужно затратить неизмеримые силы, которые Осаму никто не восполнит. Слишком много на кону, чтобы он старался ради какой-то бабки. 。。。 — Осаму, сегодня позвонила моя мама. Она просила денег на лекарства. — Она чем-то больна? Не знал. — Я говорил об этом. У неё сахарный диабет и гипертония. — Встретитесь, поговорите с ней. Может, что выйдет из этого. И дай ей денег. — Осаму. Она просила миллион. -… — Ты помнишь правило 1, 2, 3? 。。。 Чуя всегда просит только два раза. На третий он действует. Для этого человека нет ничего, что могло бы его остановить. Любую стену можно пробить, любой потолок сломать. Путь вперёд нужно грызть зубами и никогда не останавливаться, даже если ты идешь по трупам. — Ты сделал то что я просил? Осаму крутится на кухне, разогревая себе какой-то суп, чтобы поужинать, а Чуя сидит с огромным контейнером и ест свою строганину. — Я дал им указание. Мы работаем над тем, чтобы вытащить твою мать, но это трудно. Закинув в рот шоколадные шарики Осаму, осмотрел Накахару: тёмные спортивные штаны, высокий хвост и кусочек мяса в уголке губ. Он любит такого Чую и готов на все ради него, но поезд остановить невозможно. — Это был третий раз. — И что? — Осаму не скрывает: он вздрогнул и шумно сглотнул, но это ведь Чуя. — Съешь меня? Молчание говорило само за себя или… — Нет конечно. Просто не затягивай с этим. Накахара медленно поднимается со своего места, оставляя контейнер на столе, хотя всегда ставит его в холодильник, чтобы ничего не испортилось. Он быстро оказывается напротив Осаму и затягивает в поцелуй, немного покусывая нижнюю губу, будто пробуя на вкус. Осаму любил такое и не видел ничего особенного в этом. — Трахнешь меня прямо на столе, за то что я наебал твою мать на деньги? — На полу. Чужие руки аккуратно укладывают его на прохладный пол, а руки оглаживают бледное тело под одеждой. Иногда Осаму казался ему фарфоровым от такого цвета кожи, и как же Чуя это любил. Чужое тело казалось таким сладким и пьянящим. Осаму всегда начинал плавиться, когда с него снимали одежду и раздвигали ноги. Ему нравилось чувствовать теплые руки на своём теле и горячие поцелуи, но что-то настораживало. Чужие пальцы водят меж ягодиц, оглаживают колечко мышц, а губы целуют спину или уже посасывают мочку. Осаму путается в этом, когда его спины касается чужая тёплая грудь. Накахара подтянут с чётким рельефом мышц. По его груди хочется водить пальцами, спускаясь медленно вниз, или поцелуями, слыша как сверху доносится тяжёлое дыхание. Чужие пальцы входят в него слишком быстро, не давая опомниться. Чуя всегда такой, ищет самый неподходящий момент, чтобы войти. — Блять… Чуя, умерь свой пыл немного. Вместо этого ему вводят 3 пальца внутрь, и Осаму давиться своим стоном. Подушечки оглаживают простату, пальцы разводятся ножницами, растягивая его. Осаму сладко стонет и выгибается, когда Накахара немного с силой давит на комок нервов, а после сладко целует. Ещё немного и Осаму потеряет нить с этим миром, полностью забываясь в одном человеке и его касаниях. Накахара выходит из того с хлюпом и раздвигает чужие ноги шире, пристраиваясь между них. Осаму оборачивается на того, игриво улыбаясь, и парень тянется за поцелуем. Чуя водит членом меж ягодиц, а после тянется к шкафчику за смазкой. — Перестань так ерзать. Осаму скулит от нетерпения, а Чуя рычит, когда тот чуть ли не надрачивает ему своими ягодицами. Кухню наполняет громкий стон. Чужие стеночки жадно принимают в себя горячую плоть и втягивают ещё глубже, пока Осаму извивается от ощущений и насаживается на член парня. Он уже потерял связь с этим миром и полностью во власти Накахары. Толчки сначала медленные и не такие сильные, но со временем Чуя все сильнее входит в чужое тело, а укусы на спине становятся все глубже. — Чуя!.. Накахара еле ощутимо вздрагивает, а после проникает в того полностью. Чужой стон начинает переходить в крик, когда Осаму понимает, что по его плечу течёт красная кровь, а всю спину будто пламенем обдало. А Накахара не отцепляется и откусывает все больше и глубже, все также трахая его. Накахара занимался борьбой в детстве — тхэквондо. Он поддерживал свою форму, многие убийства он совершил голыми руками. Накахара силен, но не настолько, чтобы Осаму не смог заехать ему по челюсти локтем, выбивая зуб. — Ты охуел?! Да я закопаю эту сучку теперь. Копи на похороны, Львенок! Накахара быстро среагировал, облизывая кровь со своих губ, он поднялся за Осаму, зажимая того в проёме. Пора бы признать, что этот чертов библиотекарь выигрывает всегда и везде. — Ох, я и позабочусь, чтобы ты сгнил в тюрьме. Чертово животное. В голову ударил адреналин. Осаму не чувствовал боли, лишь странное желание жить, ради чужих страданий. Кухонный нож был в его руках, а кровь с него капала ему на ногу. В чужой конечности было 5 ран и Накахара отбросил всякое желание подняться. — Прощай, детка. Я рад, что спустя три года смог насладиться тобой хоть немного. 。。。 Любой поезд будет двигаться вперед, несмотря на идущего по путям. Ты либо думаешь своей головой, либо идешь под эту железную машину. Поезд созданный Осаму уже не остановить, и когда-нибудь он задавит и его, переломав все кости, но пока что он машинист этой машины и она в его власти.