Mon cher, Osamu.

С того вечера прошло три года. Осаму преследуют кошмары по сей день. В каждом из них его едят и не важно кто. Каждый раз он чувствует, как плоть откусывают, как течёт теплая кровь, и слышит чавканье за своей спиной. Уродливый шрам напоминает, что это был не сон и его рыжее солнце превратилось в сверхновую. Оставил после себя огромную чёрную дыру и маленькие звезды с огромной массой, что тянут Осаму вниз каждое утро. Его мать умерла, потеряв все свои деньги. Чуя даже тогда не пытался связаться, а Осаму ждал. Ждал когда Накахара появиться снова. Кто-то скажет, что у него какие-то отклонения раз он все еще его любит, но это не так. В его случае все работает иначе. Он правда его любит, и в этом нет никаких подтекстов. Накахара для него идеал, человек с которым он жил, который поддерживал его и любил в ответ. Его пристрастие к человеческой плоти не отменяло безмерной заботы и колоссальный багаж знаний. Они говорили о звёздах, о времени, но Осаму больше всего любил обсуждать людей. Почему бабушкам на улице, так необходимо поговорить о девушке из соседнего дома? Неужели, у них нет дела, на которое можно потратить остаток жизни. Почему люди стоят в очередях, когда рядом есть свободные места и лавки? По ночам они говорили обо всем, слушая стрекотание насекомых и касаясь друг друга. Секс не был таким интимным как эти ночи, когда Осаму кончиками пальцев поглаживал его ладонь, а Накахара ловил его руку и нежно целовал запястье. Чуя единственный, кто слушал его игру на фортепиано, смотря на звезды что были на потолке. Никому не нравилось, что играл Осаму, но этот каннибал любил эти мелодии и записывал себе на телефон, будто зная, что тот кошмар произойдет. Можно очернить Накахару сделать из него монстра, но разве Дадзай не такой же? Нет, он хуже. На его руках больше разрушенных жизней и смертей, но его руки не в крови. Это два демона, и один из них предал другого, за что обязан поплатится по законам их мира. 。。。 Чуя в это время ел. Он всегда ел, пока Осаму мел к себе деньги этого мира, как одержимый. Даже, когда он сбегал из его дома единственное, что забрал с собой это пару флешек, на которых хранилось тогда состояние, а сейчас там еще больше. Чуя в этом уверен. Когда его мать умерла, число жертв в их городке резко возросло. Органы не могли найти убийцу. Никакого намека, все сделано чисто и посредственно, такое ощущение, что убийцы просто нет. Накахара не чувствовал ничего, он уже привык к ощущению, что на него смотрят со всех углов, и каждому взгляду в своей голове он улыбается во все 32 зуба. В последние три месяца он часто встречался с полковником, а по ночам спокойно разделывал труп, мастерски снимая кожу и нарезая мясо тонкими ломтиками. Чуя не сочувствовал своим жертвам, единственный человек, к которому он испытывал эмоции, ушёл, оставив ворох одежды и другую шушеру после себя, что Накахара кличил сокровищами. Все вещи он хранил в порядке и следил за ними. Каждый вечер заходил в комнату к ним и желал всего самого лучшего. Так было проще и спокойнее. Никто раньше не знал, как он моет свой подвал и отмывает каждую каплю, никто не знал, как он с ювелирной точностью нарезает мясо и настраивает температуру холодильника, а Осаму знал. Знал все в деталях и смотрел на это. Накахара до сих пор не понимает, что было в его голове и через какие умозаключения, он прошёл, чтобы остаться с ним, даже узнав правду. Надеялся что Чуя бросит? Нет, Осаму не такой, может где-то в глубине души какая-то одна его клеточка, но не на полном серьёзе. Было ли ему страшно? Чуя знает, что Осаму придет за ним и без наказания он не останется, но пока есть время думать о каштановых волосах и коньячных глазах он ни на минуту о них не забудет.