Mon cher, Osamu.

— Доброе утро! Дадзай-сан! Подождите же Вы! — Ну что?! — Вас Виктор-сан к себе вызывает. Это срочно! — А что все собираются?.. — Бегом к нему я сказала! В последние дни Осаму плохо спит. Точнее он совсем не спит, и все вокруг слишком странное. Вчера ему привиделся запах одеколона. Такой северный и тёплый одновременно. Он всегда описывал его тремя словами: холод, сила, хищник. Так пахнет от Чуи. пахло, пока он был с ним. Каблуки туфель звонко стучат по плитке. В душу пробираются кошки, но он слишком много выпил снотворного, чтобы что-то чувствовать. — Что за дерьмо? Виктор — человек, на чью шею он буквально сел и задорно свесил ножки. Конечно, все построил Осаму, но тот вид и масштаб, что есть сейчас, далеко не его заслуга. — Думаю, тепло и солнце пойдет тебе на пользу. Холодная и бледная рука потянула за впалую щеку, а Осаму пискнул от этого. Виктор был выше, хотя раньше они были одного роста. Он был больше и влиятельнее для всех сейчас. Правда, штаб у них маленький всего 20 человек и называют они себя «казуко». — Что случилось? Отмахнувшись от чужой руки Осаму начал лениво собирать коробки и подавать их мужчине у входа, чтобы тот все вынес на крышу, где ждет вертолет. «Казуко» не совсем «казуко» на самом деле. Это просто слово и никакого смысла в нём нет. Улетят только трое, а все остальные сгниют в тюрьме за грязные дела Осаму. — На тебя нарыли дохрена всего. Точнее не на тебя, а на некого парня, а потом еще одного, и ещё. Кто-то дал наводку на адрес и вот они здесь. Угрюмо кивнув, Осаму забирает последнюю флешку и выходит, чтобы отправиться на крышу. Все эти люди были единственными, кто знает адрес, и что он здесь. И, кажется, у Осаму есть идея, кто это мог быть. Усмехнувшись, он заканчивает копирование данных и передачу средств с ноутбуков Виктора на свой и уходит через другой выход в другой офис. Он бы сказал, что не знает куда пойдет, но он знает куда идти и что делать. Чуя Накахара — каннибал, за которым следят и который только из-за Осаму не сел за решетку. Так думает сам Дадзай. Ну конечно, сам себя не похвалишь никто не похвалит. Суть в том, что японский Мавроди знает какие жертвы у того в подвале, и сейчас там парень критически на него похожий. Парень сбежит, напишет заявление. Чуя сядет, а Осаму останется белым и пушистым. 。。。 Время летит слишком быстро, а в его доме ничего не изменилось. Не то что он не хочет стирать воспоминания, просто нет смысла что-то менять. Этот старый диван с пятном от чая его вполне устраивает, как и кактус, который приходится поливать раз в неделю. Осаму оставил это со своими шмотками, и смотря на это он пытается понять его лучше. Дадзай всегда был загадкой чьи действия абсолютно необъяснимы. Почему он был все время рядом? Почему свёл его мать с этого света? Почему Накахара все еще на свободе? Рядом с ним Накахара чувствовал себя медведем, которого загнали в угол. Все еще кажется, что за ним следят спустя три года. Эти глаза в ванной и в спальне. Они смотрят как он моется, приводит других в их спальню, и как нарезает ломтики, а потом отмывает кровь. Глаза всегда смотрят и он привык. — Чуя! Открывай, у нас снова пропал человек, и снова нужно будет обыскать тебя. Полиция будто поселилась у него, но ему даже приятно такое внимание. Они ничего не найдут. Никогда не находили. 。。。 Человек и правда пропал, но полиция пришла потому что в кармане зазвенели монеты. Шум и колгота помогут отвлечь Накахару, что даст Осаму время все подстроить. У этого рыжего слух, как у лисы и нюх такой же, так что все должно быть идеально. На его теле обноски, что пропитались кровью, а на теле только что нанесённые раны, что ужасно жгут. Насколько он помнит, раньше Чуя не отличался такой любовью к насилию. Волосы пришлось подрезать, а на глаза надеть линзы, но это мелочи. 。。。 — Доброй ночи, Чуя! — До встречи, капитан. Громко хлопнув дверью, он шумно вздыхает и осматривается по сторонам. Что-то здесь не так. Хочется бежать, но некуда, хотя скорее не хочется. На его ногах коричневые тапочки с жёлтой пушистой уточкой. Осаму их очень любил, а Чуе они нравились минимальными звуком. Взгляд приходится по фигуре в подвале. Он понял что не так. У него шире плечи и он ещё более худощав, чем его жертва. Все разложили так, как он оставил, даже гирю на ноге положили ровно на ту же точку. — Расскажешь кто ты? Кстати, перед входом в подвал он тапочки снимал, о причине даже думать не хотел, просто не было желания таскать их туда. По телу явно пробежала дрожь и, кажется Осаму начал трястись, но все успокоились, когда по голове ударили ломом пнув в больную спину. Смотреть, кто это и что это не было желания, он лишь наносил удары уже по какому-то месиву что было раньше лицом. Костяшки горят, а кровь кажется попала на уточку. Может он и понял кто это на подсознательном уровне, но принимать этого не хотел. Не мог же он так изуродовали лицо, что раньше боготворил? Нет, Чуя не такой монстр. Он и вовсе не монстр просто немного особенный. Тело перед ним уже просто… тело, которое придется опознать. На этом лице нет глаза, потому что он его разбил и размазал по лицу, нос навряд ли восстановят, губы в кровь и волосы пропитались потом и кровью. Осматривать подвал он не стал, как и мыть его. Все равно тело найдут, а лишний раз нет желания напрягаться. 。。。 Что-то в нем перевернулось, и он захотел положить 'это' рядом с собой, на что он просто хмыкнул, и как и любой жертве оставил завтрак и стакан воды. Писались все одним: тухлым мясом прошлой жертвы, что Накахара не доел, а вода ржавая из подвала. Жаловаться им все равно некому. Ранки на руках неприятно шипят, когда он обрабатывает их пероксидом, и это действует на нервы. Он громко цыкает и наскоро бинтует, а потом закуривает, наблюдая за мигалками в окне, что едут к нему. К огромному сожалению, план Дадзая не осуществиться, потому что у Накахары тоже есть пути отступления. 。。。 Ветер свистит в ушах, а шлем на голове, как всегда немного жмет. Берцы уже старые и воняют кошачьей мочой. Осаму притащил кошку с улицы, а она зачем-то нагадила в обувь Накахары. Он её задушил этой же ночью, а своему парню сказал, что та убежала. Ему понравилось успокаивать его тогда, а потом вместе выбирать щенка. Видимо сегодня у художника не самый лучший день, потому что рассвет вышел слишком кровавым. Настолько что Чуя немного отшатнулся, смотря в красную воду моря. — Эй! Ты к главному что-ли? Накахара безучастно кивнул, завороженный этой водой. Нет, что-то он сделал не так. Где-то он свернул не туда. Когда низкий мужчина махнул ему рукой, разрушая всю картину перед глазами, он пошел за ним в невысокое здание. Ему не раз предлагали сотрудничество с мафией. Убийства, что совершил он, не могли не заметить и в отличие от органов, у мафии оказалось намного больше влияния, раз они смогли выйти на него. В кабинете за столом сидел мужчина средних лет с пробивающейся сединой. На нём традиционная одежда чёрного цвета, а рядом девушка. Скорее дочь, чем жена, слишком молода. — Доброго утра, Накахара-сан. — Доброе утро, Хитоши-сан. — Прошу. Саке жгло горло, но больше подбивало первое поручение. Отказаться от человечины. Но нахождение рядом с ними обеспечит ему жизнь, пока Осаму не очнется, а с его то организмом тот точно впал в кому. 。。。 -… Любым способом. — Столько. — Я же сказал, что деньги не проблема! Этот пёс должен остаться в живых!