chance
2 августа 2023 г., 16:54
«Это моя вина, что не сказала самое важное. Мы можем встретиться завтра?»
Порой мы не замечаем, как своими действиями и словами неосознанно делаем больно кому-то. Может быть, поэтому, в первую очередь, стоит быть осторожным в разговоре. Вещи, которые для кого-то кажутся простыми, могут быть очень ценными для других. Но чтобы осознать этот, казалось бы, самый простой факт, жизнь преподает урок.
Тэйлор не сказала ничего, кроме о просьбе встретиться, значит договор был всё ещё в силе. Первый день знакомства дал трещину, к тому же очень серьезную. Теперь самое главное — не дать ему возненавидеть Сана ещё больше. Вряд ли после такого Уён позволит ему подойти ближе, в таком случае не зря ли Сан старается? Может, правда стоило просто уйти? Но вместо этого он сидит на втором этаже незнакомого кафе, ожидая Тэйлор, надеясь, что она даст ответы на все его вопросы.
Сан допустил ошибку, ему стоило сначала узнать о нём достаточно, прежде чем приблизиться. Сначала он не думал, не мог представить себе эту встречу, ведь друзья, перед тем, как стать ими, являются незнакомцами. Только потом, общаясь каждый день, они узнают многое друг о друге. Но ведь ситуация у него совсем другая: это не простая дружба — это договорная дружба, за которую Сан получает деньги. Он должен был разузнать, с кем он будет проводить время и с каким человеком собирается подружиться. Так ему удалось бы найти подход к нему…
Но сейчас волновало Сана другое. Не чувствует ли Уён себя плохо после его слов?.. Не ранил ли Сан его, заставляя вспоминать и говорить о своем положении? И, пожалуй, самое важное — что с ним?
Человек, который может дать ответ, поднимается по лестнице и идет прямо к нему. Она пришла вовремя, как и сказала, поэтому за ожидание виноват только Сан, который не мог сидеть дома и вышел пораньше. Сан быстро встает с места, вежливо кланяясь, на что женщина кратко кивает головой и просит сесть. Сегодня она будто настроена на тяжелый разговор, одета вся в черное и даже не улыбается, крепко сжимая губы.
Она садится напротив и нажимает на кнопку вызова официанта, избегая зрительного контакта с Саном. Задает простые вопросы и получает самые обычные ответы. Но Сан долго не позволяет игнорировать себя. Вчера он не мог долго уснуть, думая об этом, хотя, по сути, парень для него был никем. Сонхва просил не накручивать себя и ждать завтрашнего дня. И вот наступил следующий день, но Тэйлор не особо хочет начинать этот разговор.
С одной стороны, Сан её понимает. Если она недавно потеряла мужа, а сейчас с сыном проблемы — это двойной удар для женщины. Не всегда легко говорить о своих проблемах, особенно чужому человеку. Сан сам не смог бы на её месте. Но всё же он осмеливается на первый шаг.
— Госпожа Тэйлор, я бы хотел обсудить с вами кое-что, — неловко начинает он.
— Знаю, и мне есть что тебе сказать, — мрачно улыбается она. — Я думала, раз ты будешь с ним всего месяц, нет смысла рассказывать тебе о нем всё. Думала, Уён не захочет, чтобы кто-нибудь знал.
— Но он отказывается со мной дружить именно из-за этого, — поясняет Сан. — Я должен был узнать о таких серьезных вещах, госпожа, теперь, боюсь, он меня невзлюбит.
— Мой Уён — светлый мальчик, душа у него чистенькая, — говорит женщина с такой любовью, что Сан не смеет не согласиться, несмотря на то, что никакого светлого парня он не видел. — Он не из тех, кто может кого-то ненавидеть. Тем более ты же не знал.
— Что с ним? — напрямую спрашивает Сан. — Он болен?
— Да… — признается женщина задумчивым, тихим голосом. — Вот почему я обратилась к тебе. Он раньше был очень дружелюбным, ему не составляло труда найти кого-то, для него даже человек, с кем он общался в магазине, становился хорошим знакомым. Я это говорю, чтобы ты мог представить ситуацию. Видел же вчера его сам… он весь поникший, усталый и закрытый… Таким он никогда не был.
— Это очень трудно, наверное, наблюдать резкие изменения в своем сыне, который раньше сиял перед вами. Я не могу полностью понять вас, но я сочувствую вам.
Женщина на минутку замолкает, уставившись в одну точку перед собой, собираясь с мыслями. Она не часто дышит, с каждой секундой кожа бледнеет, а взгляд становится пустым и тусклым. Сан не может представить, что чувствует женщина, потерявшая мужа и оставшаяся с больным ребенком, также обреченным на раннюю смерть.
Значит, это неизлечимая болезнь?.. Что-то вроде рака? Неужели такая богатая женщина не может позволить лечение своему сыну, ведь сейчас даже такие болезни, как опухоль мозга, лечатся с помощью дорогих операций.
— Я просто хочу, чтобы он с кем-то поговорил и рассказал о своих мыслях, страхах и боли. Уён мне ничего не говорит, но я знаю, что он чувствует себя плохо. Он стал таким одиноким… тяжело осознавать, что всю боль он скрывает в своей душе и не может никому рассказать о ней. Если не может поговорить со мной, то может будет легче поделиться с тем, кто в его возрасте? Хотя бы на месяц, лишь бы он хоть раз открылся кому-то и рассказал о своих переживаниях, сожалениях и чувствах. Это может давить на тебя, поэтому я предложила деньги, чтобы загладить вину перед тобой.
— Вам стоило сразу предупредить меня, — говорит Сан, грустно поджимая губы. — Тогда мне, может, удалось бы поговорить с ним.
— Мне Кристи говорила, что ты довольно открытый и хороший парень, и спокойно вливаешься в незнакомую компанию. Если подружиться с иностранцами для тебя было легко, значит с Уёном будет еще проще. Поверь, он просто потрясен и не может прийти в себя после всего этого. Но ему нужен друг, я в этом уверена, — Тэйлор мягко кивает ему, указывая на блюда, но Сан не горит желанием что-либо есть, особенно в процессе такого тяжелого разговора. Поэтому он вежливо отказывается, чуть отодвинув тарелку. — Как только он начнёт доверять тебе, он сам всё расскажет. Поверь, Уён быстро привыкает к людям.
— А вы не боитесь, что он привяжется ко мне и ему будет ещё хуже, когда я уйду? — спрашивает Сан, сам интересуясь этим же вопросом. Что, если он, пытаясь ему помочь, в конечном итоге сделает больно своим уходом?
Женщина снова погружается в свои мысли, задумчиво откусывая овощи и пережевывая медленно, то ли избегая ответа, то ли, наоборот, ища его в своей голове. Сан не торопит её, после такого разговора ему стало не по себе, а ей тем более. Поэтому он терпеливо ждет, пока она соберётся с мыслями и будет готова сама рассказать обо всем.
— Я думаю, Уён сейчас готов ко всему. Мой сильный мальчик, он на самом деле очень сильный… Я знаю, ему будет трудно, но хотя бы немного станет легче, когда он будет проводить с кем-то время. Может, он поймет наконец, что дружить не страшно, и откроется кому-то после?
— Извините меня… но чем он болен? — осмеливается спросить Сан.
— Это наследственная болезнь, с такой же болезнью умер мой муж, — глубоко вздыхает женщина, попивая воду, чтобы успокоиться и не заплакать. — Мой муж… Он скрывал от меня свою болезнь, чтобы не потерять меня. Оказывается, от этого умер и его отец, значит умрет и Уён, — после этих слов глаза женщины полностью теряют цвет, становясь безжизненными. — У кого-то болезнь начинается раньше времени, а у кого-то в старом возрасте. Но итог один — необратимая смерть.
— Это… — Сан пытается вспомнить болезни, но ни одна не приходит в голову.
— Фатальная бессонница, — заканчивает за него Тэйлор. — Фатальная семейная бессонница, что б её, — она несдержанно прикрывает глаза и слезы капают прежде, чем она успевает их стирать.
Сан никогда в жизни не слышал о такой болезни, и тем более не особо понимал её. Но бессонница гласила, что…
— Он не способен спать. За день с помощью снотворных ему удается только часа два поспать, и то, если это возможно.
Черт… Сан хмурится и тяжело вздыхает, качая головой. Это же ужасно… Если он в день не спит больше шести часов, то у него будет неудачный день и целые сутки он будет засыпать везде, куда упрется головой, будь это транспорт или последние парты. Он, наверное, сильно устает… Вот почему такие большие черные круги под его глазами.
— У Уёна сейчас первые стадии, с каждым днем становится чуточку хуже, а когда уже будет хуже некуда… — женщина ахает и нервно смахивает слезы, подавляя их. Сан протягивает ей салфетку и сжимает её нежные руки, чтобы оказать поддержку.
— Пока болезнь на первых стадиях, неужели врачи не могут ле…
— Нет, — мотает она головой. — Это очень редкая болезнь, никаких лекарств от неё ещё не придумали.
— Черт… Мне очень жаль его, он же ещё молод…
Сан чувствует ком в горле после услышанного. Это, наверное, очень ужасная болезнь..? Усталость, понимание, что никто не может помочь, и неизбежность. Вот почему Уён такой нервный и не хочет ничего. Когда ты в шаге от смерти, для тебя ничего не имеет значение.
— Помоги ему, Сан, пожалуйста, — просит Тэйлор, сжимая руки Сана. — Я не прошу ничего сверхъестественного, просто некоторое время побудь рядом, помоги ему хоть немного чувствовать себя живым.
— Я постараюсь, конечно, если он позволит мне, — неуверенно отвечает Сан.
— Он мечтал об этом городе с детства… Выходя замуж за Джунсока, я жила в Корее с ним до конца, пока он не умер. Уён с детства хотел попасть сюда, в Лас-Вегас, приходить к бабушкам и дедушкам. После смерти отца мы жили в Корее, я думала, так будет лучше, но потом заметила… как мало Уён спит последние дни и как много ворчит каждый день. Я сначала думала, ну он же подросток, любит не спать допоздна и сидеть с телефоном. Но… Постепенно я поняла, что это не так. Мы переехали в Вегас, но он никогда не выходил из дома, ни разу… А ведь он так мечтал об этом. Вся его мечта разрушилась, когда мы услышали о его диагнозе.
— Думаю, сейчас для него ничего не имеет значение, — говорит Сан, неловко сжимая руки. — Мне действительно очень жаль вас, мадам, это очень… жестокая реальность. Будьте сильной.
— Моя мечта — увидеть его искреннюю улыбку снова, прежде чем он погаснет полностью.
***
После ночных посиделок на террасе за книгой Уён больше не смог сомкнуть глаз. Чтение книги отняло у него больше времени: когда он поднял взгляд, на горизонте появились первые лучи солнца. Уён сидел, накрыв себя пледом, и продолжал читать, пока глаза не начинали уставать. Потратив ещё пару часов, он прочитал почти половину книги. Его мысли оборвала мама, выходящая из дома. Она сказала, что идет встретиться с кем-то. Уён опустошенно смотрит перед собой, берёт в руку теплые рулеты и медленно прожевывает их, думая, удастся ли уснуть ему хотя бы на пару минут. Недавно он принял лекарства ото сна, но из-за того, что организм начинает привыкать к лекарственным веществам, засыпать стало труднее в последние дни. Неэффективность таблеток злила его. Уёну хотелось разом впихнуть в себя таблеток десять и покончить со всем, но рука всё не могла потянуться к ним и совершить данное действие. Как бы он не смирился со своей болезнью, Уён хотел жить, как этого хотел любой человек. Если у него появится возможность обменяться телами с тем, кто отчаянно желает умереть и каждый день оставляет яркие полосы на руках, он с удовольствием согласится. Для него слова «жизнь» и «жить» имели огромный смысл. Ему бы сейчас учиться в университете, общаться с другими людьми, гулять с кем-то и не бояться, что когда-то придется покинуть их. Раньше они носились по улицам на великах, игнорируя светофоры и дорожные знаки, играли у фонтана, брызгая водой друг на друга. Он утащил пугливого Ёсана на верхний этаж какой-то стройки ночью, и после их выгнала оттуда местная охрана. Это Уён называл «жизнью», а не то, что происходит с ним сейчас. Четыре угла, привычные лица, лекарства, мысли. Может быть, Ёсан сейчас ненавидит его. А может быть, скучает. Уён устало плюхается на кровать, желая поспать хотя бы десять минут. Так хочется спать, глаза буквально закрываются и тело не может двигаться. Слабость охватывает его, но он ничего не может сделать. Он не может спокойно уснуть, как делают это обычные люди. Когда все закончится – зависит от него. Сколько он выдержит и как долго сможет жить с такой болезнью, но ясно одно — в конце его ждет такая же смерть, которая когда-то настигла и его отца. Уён думал обо всём тысячу раз, ученые из США предлагали ему «экспериментировать», чтобы они могли применять лекарства от бессонницы, вдруг Уёну это тоже поможет? Но он отказался. Смерти избежать невозможно и Уёну тоже не удастся, но не обязательно рваться к ней сломя голову. Смысл так мучать себя химическими веществами и убивать себя раньше времени? Больше всего Уён сожалеет об упущенных возможностях. Он так и не решился проколоть уши, не смог встречаться с кем-то, не успел попасть в универ своей мечты, а ведь он так старался поступить туда, аж набрал самые высокие баллы среди своих одноклассников. Не успел сдать на права и погонять на машине с друзьями. Уён когда-то хотел открыть галерею, когда будет старым и довольно знаменитым, но это сейчас остаётся всего лишь мечтой. Несмотря на то, что у него было довольно много друзей, Уён может скучать только по одному человеку — Ёсану. Остальные же для него были не больше, чем временное развлечение, только Ёсан был тем, кто видел его измученным, усталым, расстроенным, злым. Других друзей он искал, когда хотел чувствовать адреналин в крови и веселиться, а Ёсан был всегда рядом, будь это легкие дни, когда они могли смеяться и играть, или тяжелые дни, когда подготовки к экзамену утомляли или у него не получалось сделать что-то так, как хотелось по плану. Уён уверен, что после его смерти искренне будет лить слезы только мама, и никто кроме неё. Сейчас его друзья — это карандаши, которые позволяют ему писать красивые картины, и книги, после чтения которых он на некоторое время отвлекается от суровой реальности и думает о жизни выдуманных персонажей больше, чем о своей. На днях Уён смотрел много туториалов по фортепиано и учился играть классические мелодии в комнате покойного дедушки. Он спросил у мамы однажды, можно ли перенести рояль к нему в комнату, на то что она с сожалением покачала головой. Рояль — дедушкин инструмент, это ценное воспоминание о нём. Бабушка не хотела бы, чтобы что-то поменялось в комнате дедушки, поэтому Уён отступил и спросил, можно ли заниматься в его комнате. Получив разрешение, он начал каждый день учиться, сейчас он не может ещё похвастаться успехами, но у него есть желание сыграть Бетховена. Это все, чем он может отвлечь себя. Уён накидывает одеяло на плечи, включая кондиционер и тихую музыку, мечтая провалиться в царство снов. В конце концов, ему ведь удастся уснуть?***
— Может быть, на этот раз Эллиз признает свою вину и сама извинится. Лучше подожду. — Конечно. Если любит — возвратится сама. По сей день ты достаточно извинялся, даже если был невиновен перед ней. Собери свое мужество, хватит бегать за ней, как пес за добычей. — Что, если она оставит меня? — Значит она не твоя, чувак, она же не последняя девушка на белом свете, найдешь другую. Я прав, Сан? Услышав свое имя, Сан отзывается, поднимая голову и активно кивая, хотя он совсем не заинтересован в разговоре соседей. Его мысли витают в облаках, а стоило бы лучше сидеть готовиться к последней сессии, чтобы закрыть её и глубоко выдохнуть. Бэн и Макс, так звали его соседей, давно сдали свои экзамены, Сан понятия не имеет, почему они до сих пор тут, хотя каждый из них планировал провести время либо с семьей, либо с любимой девушкой в другом городе. Бэн хотел посетить Нью-Йорк, но вместо этого сидит и раздает советы Максу, тем самым мешая Сану сосредоточиться. Честно, не они мешали ему, а мысли. Собственно, мысли об Уёне и о бедной Тэйлор. За окном уже начинает темнеть, последние лучи солнца окрашивают небо в золотистый цвет, от которого трудно оторвать глаза. Увидеть закат в Лас-Вегасе возможно только за пределами города, тут, из-за высоких апартаментов и зданий, вряд ли когда-нибудь увидишь эту красоту. Рабочий стол Сана стоит прямо напротив окна, поэтому он каждый день наблюдает, как постепенно темнеет город и включаются уличные фонари. Обычно такой вид помогает ему расслабиться, но сегодня как будто все сговорились, даже соседи стали невыносимо шумными, совсем не замечая задумчивый вид Сана. Они же обычно вели себя намного тише и не повышали голос, почему именно сегодня?.. Сан не мог им ничего сказать, эта комната — общая, он не имеет права устанавливать тут правила и показывать свой характер. Парни никогда ничего не говорили, когда Сонхва приходил к ним и устраивал тут целый концерт, а, наоборот, радовались и вместе с ним веселились. Ему приходилось лишь иногда кратко отвечать им и снова делать вид, что он учится. Почему он сказал Уёну тогда такие обидные слова? «Тебе всегда покупают друзей? Ты эгоист. Богатый мальчишка, с такими, как ты, я не раз сталкивался». Блять. Сан ударяет себя по лицу и жмурится, барабаня пальцами по столу. Уён всего лишь защищался таким образом. А Сан думал о нем совсем другое. Богатенький паренек, избалованный деньгами своих родителей и чувствующий превосходство над другими. Но оказалось, что всё ещё труднее, чем кажется на первый взгляд. Уён просто не мог позволить себе эту дружбу… Он не хотел этого, не хотел тратить время на парня, который исчезнет через месяц, запихнув большую сумму себе в карманы. Сан его сейчас хорошо понимает. Эту боль не сравнить ни с чем, когда перед тобой абсолютное ничего. Ни будущего, ни мечты, ни цели. Он разбит и, видимо, совсем не ждет спасения, предпочитая тишину и покой. Когда ты не высыпаешься, раздражает абсолютно каждая мелочь. Бывало, Сан готовился к экзаменам и мало спал, из-за этого он мог злиться по разным пустякам: например, кто-то что-то уронил, или друзья начинают задавать какие-нибудь элементарные вопросы. Конечно Уён будет нервным, не имея нормального сна, а он назвал его «эгоистом», не зная при этом ничего о нем. Сан настоящий дурак. Интересно, что же Уён чувствует?.. Не сделал ли Сан ему больно своими словами? Конечно же, сделал! Тэйлор же должна была сразу предупредить о таком, черт… Как теперь ему извиниться перед парнем, а самое главное, как ему помочь?.. Сан не психолог, и никогда им не был, он понятия не имеет, как помочь ему или как даже начать разговор. Всё ли будет хорошо? Ему бы посоветоваться с Сонхва, но на этот раз рука почему-то не тянется к телефону, а, наоборот, тело подрывается на улицу. Уён же не спит, может сходить к нему? Поговорить, обсудить всё, извиниться? Наверное, он обидел его своим импульсивным характером, стоило бы попросить прощения и снова, как человек, предложить дружбу. Сан прямо сейчас забывает о деньгах. Почему-то они становятся неважными, теперь, наоборот, он искренне желает помочь им. Уёну и Тэйлор. Он же сможет? Не особо верится, но Сан хочет хотя бы попытаться. Но его всё равно пугает мысль, что Уёна он сломает своим уходом. Сан кликает по клавиатуре ноутбука и экран загорается холодным цветом. Находя браузер, Сан быстро печатает «fatal insomnia», и, увидев ужасные рисунки, его кожа холодеет и покрывается мурашками. Он открывает википедию и, читая о болезни, ужасается ещё больше. Это не только неумение спать… Апатия, галлюцинации, нервные срывы… Это больше, чем просто бессонница. Сан болезненно хмурится, читая каждую строчку. — Сан, что ты читаешь? — резко появляется за спиной Макс. — Можешь вызвать мне такси? До Сандстон, пожалуйста, — он встает с места и громко хлопает крышкой ноутбука. — Ты что, болеешь? Я успел заметить снимки мозга? — не унимается Макс, в то время как Бэн уже тянется к телефону. — Я не болею, Макс, просто смотрел, — вздыхает Сан, идя в сторону шкафа. — Смотрел на это и сразу просишь вызвать тебе такси, — пожимает плечами Макс, — Это странно было сейчас, чувак. — Сейчас как раз время пробок, придется немного подождать, — говорит Бэн, осматривая ближайшие машины. — Пока придет, я соберусь, — кивает Сан. — Может расскажешь? Куда ты торопишься? И почему так внезапно? — Макс задавает слишком много вопросов, заинтересованно смотря на спину Сана, пока тот избавляется от майки и ищет лёгкую футболку. — Ты со вчерашнего дня ведешь себя странно, — подхватывает за ним Бэн. — Парни, со мной все в порядке, — уверяет Сан, надеясь, что они больше не будут требовать от него правду. Те смотрят на него недоверчиво, но первым сдается Бэн, следя за такси. Вот Макс всегда был слишком любопытен, Сан бы сказал, что даже излишне любопытен. — И к кому ты едешь? Это же район богатых домов, что ты там потерял? — Так много вопросов, господин, — пытается шуткой ускользнуть Сан, надевая штаны. — У меня просто важные дела. — Почти в другом конце города? Внезапно вечером? — недоверчиво смотрит Макс. — Ты не влип в какие-нибудь неприятности, Сан? Твой вид пугает меня. Ты же знаешь, Вегас довольно криминальный город. — Мамочка, я не настолько дурак, и вы и так каждый день напоминаете мне об этом. Я знаю. Нельзя брать что-то у незнакомцев, не принимать угощения и тем более напитки от них. Не ходить по темным переулкам пешком, а в такси убедиться, что машина зарегистрирована в приложении. И, не дай бог, не развязывать драку. Я правда всё знаю. Я уже год живу тут, хватит переживать, — перечисляет всё Сан, со смешком наблюдая за изменениями в реакции друга. Макс несколько секунд смотрит на него и неожиданно сильно хлопает по плечу, гордо улыбаясь. — Как быстро взрослеют дети, а? — Ой, перестань, — отмахивается Сан и начинает искать наушники, чтобы занять себя музыкой по дороге к нему. — Правда, помню, как тебя до магазина таскал, чтобы никто не посмел тронуть, — смеется тот. — Эй, только не… — Такси будет через две минуты у ворот общаги, — напоминает Бэн громко, прерывая Сана. — Как жили бы мы без Uber-а? — Спасибо, Бэн, ты лучший отец, — со смехом говорит Сан и, подхватывая мобильник с портмоне, быстро удаляется из виду. — Меня он назвал мамой, а тебя отцом, — задумчиво начинает Макс, — Неужели этот мерзавец нас… — Это твоя больная фантазия, заткнись, — закатывает глаза Бэн. — Сан не имел в виду ничего такого, это просто твоя забота к нему и моя помощь. — Интересно, куда он так торопится ночью и почему так внезапно?.. — Он знает свое дело, не нам вмешиваться, — пожимает плечами Бэн. — Может, новая подруга? — В элитных домах? — С таким лицом он бы мог привлечь и дочку президента, — хмыкает парень и ложится на кровать, измученно простонав в голос. — Правда странно.***
Рука дрожит. Пальцы сильно сжимают карандаш и Уён на секунду прикрывает глаза, давая им отдохнуть после нескольких часов работы над натюрмортом. Он морщится от внезапной головной боли и откладывает карандаш на этюдник, протирая полусонные глаза. Ему хотелось сегодня закончить рисовку, чтобы завтра сесть уже за масляные краски. Масляные краски требуют особой последовательности при работе с ними, это отличает масло от всех других видов красок и усложняет возможность их использования. Уён всегда любил трудные задачи, а тем более — сложные техники в рисовании, чтобы улучшить свои навыки. Чтобы нарисовать картину маслом, для начала, следует определиться с этапами её выполнения — именно тогда масляные краски проявятся во всей своей возможной полноте и результат занятия живописью будет ожидаемым и долговечным. Его работы, выполненные этой техникой, хорошо сохранились до тех пор. Радуются глаза, когда на них смотришь, будто живые, а не простая картина. Но сейчас его не радует ничего. Уён продолжает рисовать, чтобы не сойти с ума и полностью не потерять рассудок. Таким образом, его мозг начинает уставать и, наконец, ему удается хотя бы пару часов поспать. Иногда это всего два часа, а иногда всего несколько десятков минут, но этого Уёну вполне хватает, нежели совсем не сомкнуть глаз. Уён встает с места, отодвигая этюдник и пытаясь не задеть картину, на которую потратил очень много сил, как можно реалистично рисуя каждую деталь. Даже в графическом виде она выполнена отлично, Уён не может не гордиться этим. Слабо улыбаясь, он отходит в сторону кровати и пультом отключает электричество, вместо этого включая настольную лампу. В полумраке он снимает с себя футболку, оставаясь в одних коротких шортах, и ищет пижаму, прежде чем пойти в душ. Он заходит в душевую комнату, оставляя дверь открытой. Ему нравилось, когда легкий ветер, дующий из окна, ласкает его голое тело. Уён снимает остатки одежды и тапочки, босиком наступая на холодное напольное покрытие, вздрагивая от неприятного ощущения. Он встает под краном и медленно включает морозную воду. Тело покрывается мурашками, но постепенно оно привыкает, пока парень чистит зубы. Уён стоит в оцепенении около 5 минут, затем начинает намыливать кожу гелем для душа, наслаждаясь мягкостью продукта. Его покой прерывает тихий стук в дверь. И Уён прекрасно знает, кто может портить его вечер. — Заходи, — чуть повышает он голос и звук отдается эхом. Уён удивлённо распахивает глаза, когда прямо перед ним открывается дверь комнаты и он видит совсем не того человека, какого ожидал. Парень замирает, сжимая ручку двери и неловко смотря ему в глаза. — Закрой дверь! — начинает ругаться Уён, быстро прикрывая своё тело полотенцем. — Но ты разрешил войти, — бормочет Сан, но всё же закрывает дверь, послушно оставаясь за ней. — Я думал, что это мама, — раздраженно говорит Уён, выключая воду и быстро вытираясь, накидывая после этого пижаму. — Что он вообще делает… — ругается он под нос и качает головой. Ероша мокрые волосы и стирая капли воды с лица, он выходит из душевой комнаты. Ему хотелось просто лечь и проигнорировать упертого парня, но легче было некоторое время поговорить и затем выгнать, нежели заставлять его ждать. С таким упрямым характером если этот парень будет ждать до утра — он даже не удивится. Уён включает свет в комнате, настраивая его на мягко-желтый, и открывает дверь, сразу же кидая косой взгляд на нелепо улыбающегося парня. Он скрещивает руки, не спеша приглашать его в комнату. — Не думал, что сразу во вторую встречу увижу тебя го… — Заткнись, пожалуйста, — устало закатывает глаза Уён. — Я правда думал, что это мама. Обычно ко мне в комнату заходит только она. — Хорошо-хорошо, не надо передо мной оправдываться, я же просто шучу, — сжав губы, мягко улыбается Сан. — Я и не оправдываюсь, — смахивая челку с глаз, говорит Уён. — Что ты делаешь здесь в такое позднее время? Я вроде тебе хорошенько всё объяснил. — Теперь ты знаешь, какой я упертый, — ухмыляется Сан по-доброму и Уён скучающе качает головой. — Позволишь войти? — Не-а, — качает он головой. — Пожалуйста, я не займу много времени, — серьезно просит Сан, опуская уголки губ. — Мне хватит пару минут, правда. Уён глубоко вздыхает и отходит назад, открывая дверь. Сан заходит в комнату и его взгляд сразу бросается на законченный набросок натюрморта. Уён не спешит что-либо говорить, занимаясь своими делами: заправляет кровать, убирает одежду в шкаф и достает какие-то вещи с полки. Ночью эта комната выглядит ещё уютней: занавески плавно покачиваются, сопротивляясь ветру из открытого окна, который приносит с собой свежий воздух, на потолке висят неоновые ленты, а на столике перед мольбертом лежит теплый плед бежевого цвета. Сан представляет, как Уён сидит на стуле, укутываясь в плед и прорисовывая детали. — «Не займу много времени»? Время идет, парень, — язвит Уён, стуча по запястью, намекая на часы. — Если тебе нечего сказать, уходи, я спать ложусь. — Тебе все равно не удается с легкостью заснуть, куда спешишь? — приподнимает подбородок Сан. — Ты уже разузнал обо мне всё? — склонив голову набок, спрашивает Уён. — И почему тогда пришёл? Я полагаю, ты так сильно любишь деньги? — Уён… вообще я пришёл, чтобы извиниться перед тобой, — тихо говорит Сан. Уён указывает на кровать, приглашая сесть, сам же устраивается напротив него на пуфике, настроенный послушать его бред. Раз пришел ночью и имел смелость войти к нему в комнату, то пускай расскажет. Уён не особо хочет слушать его, но, с другой стороны, становится интересно, что хочет сказать этот парень. — Мог бы завтра прийти, а не портить мой ночной покой, — хмыкает Уён. — Честно говоря, я правда не знал, что у тебя… — Не надо, — останавливает его Уён. — Не надо жалеть меня, я в порядке. — Не принимай это, как жалость, — кратко улыбается Сан. — Но мне правда жаль, что я оставил плохое впечатление о себе в первый же день. — Сан, говори быстро, что хотел, и оставь меня, пожалуйста, — просит Уён, искренне начиная уставать и раздражаться. — Хорошо, — вздыхает Сан. — Уён, как насчет согласиться на мою компанию? — Ты ещё не понял? Я… — Ты не хочешь, я знаю, — прерывает его Сан. — Но также я знаю, что это всего лишь самозащита. Ты бы тоже хотел видеть кого-то рядом, иметь того, с кем можно просто посидеть, поговорить, рассказать о своих волнениях и мыслях. — Этим можно делиться только с близкими, парень, каждому встречному нельзя рассказывать о себе, — говорит Уён, кратко кивая. Сан понимающе улыбается, осматривая парня с ног до головы, пытаясь уловить во лжи. Действительно ли Уён не хочет никого видеть рядом с собой, или он просто боится последствий? Если он готовится к смерти, не легче ли будет с кем-то поговорить, и тем более с незнакомым, кто, наоборот, совсем не знает о нем и не прочь провести с ним некоторое время? Ведь каждому человеку нужен другой человек. Сан представить не может, как жил бы здесь, в чужой стране, с чужаками, если бы рядом не было Сонхва, который уже знает об этой стране и готов помочь. Это же как глоток воздуха — найти человека, который способен выслушать тебя и понять, разве нет? В любом случае, Сан хочет попытаться. — Уён, нужно уметь впускать людей, которые хотят… — Ты только хочешь заработать на этом, Сан, — улыбается Уён насмешливо, и Сан замечает какая красивая у него улыбка. — Поверь, что нет, — отзеркалив его улыбку, говорит Сан. — Сначала твоя мать говорила, что у тебя нет друзей и тебе одиноко только потому, что ты не знаешь язык. Теперь, когда мне причина стала ясна, я правда хочу подружиться с тобой. Поговорить и послушать тебя, ведь это для тебя крайне важно. — Видишь, Сан, — ухмыляется Уён, пододвинув пуфик ближе к кровати. — Ты сказал, чтобы я не принимал это, как жалость. Но сам ты жалеешь меня. — Жалеть и помогать — две разные вещи. — Но вот в помощи я не нуждаюсь, — твердо говорит Уён, кратко хмыкая. — Нет, — качает головой Сан. — Тебе это правда нужно. Уёна поражает его упертый характер. Ему нужны деньги, несомненно, почему он так просто не сдается, но в то же время глаза парня напротив такие чистые, без каких-то иных мыслей. Сан выглядит напряженным, будто ему правда жаль его и ему правда хочется помочь. Но ведь истина гласит, что ему никто не может помочь. Эта болезнь несет его прямиком в могилу. Чем больше времени идет, тем меньше ему остается жить в этом мире. Уён прямо сейчас нуждается в уединении, хочет жить своей жизнью и ни с кем не говорить. Иногда это казалось ему хорошей идеей. Он наедине со своими мыслями, любимой краской и ставшим уже родным карандашом. Иногда ему казалось, что он боится. Боится, что повторится та же история, которая произошла между ним и Ёсаном. Боится потерять бдительность и привязаться к этому парню за месяц, а потом, когда придет время прощаться — снова получить сильный удар от судьбы и смириться с еще одной потерей. — С чего бы? — задает вопрос Уён, замечая, как долго молчит. — Я знаю, тебе есть что сказать, но ты не можешь, не хочешь делать людям больно, а тем более близким. Не хочешь, чтобы кто-то жалел тебя и смотрел с грустью. Не хочешь быть причиной слёз своей матери. Уён, а я лишь незнакомец для тебя. Общение со мной поможет тебе хоть немного высказаться, поверь, я хороший друг. — Использовать тебя, чтобы выговориться? — В этом нет ничего плохого, — уверяет его Сан. — Я умею слушать, а если не хочешь говорить об этом, я просто могу посидеть с тобой, поговорить на всякие темы, отвлекая тебя. Это правда поможет. «А можешь ли ты подумать, что будет, когда пройдет месяц и ты уйдешь?» — Я не… — Не отказывай, Уён. Просто попробуем. Хорошо, если не получится и за пару дней со мной ты соскучишься еще больше, я просто уйду. Сан встает, не дав Уёну ответить, и с улыбкой уходит, оставляя его без права выбора. Уён несколько секунд сверлит взглядом дверь, закрыть которую Сан не удосужился, и задумчиво кусает нижнюю губу. Если быть честным с самим собой, хочет ли Уён сейчас иметь кого-то рядом, с кем можно поговорить и провести время, как друзья? С одной стороны — да. Уён рос в большом городе Сеуле, где провел большое количество времени с друзьями, в особенности с Ёсаном, гуляя каждый день от заката до рассвета, предпочитая приходить домой только, чтобы покушать и поспать. Ему нравилось общаться с людьми, узнавать новое и чувствовать комфорт. Почти полгода он был одинок, с момента постановки диагноза; не поговорил ни с кем и только в конце смог поговорить с мамой, чтобы не сломать её окончательно. Ведь та и без этого была сломлена из-за смерти мужа. Но она не могла ему заменить друзей. Она была всем для него, но в то же время никем. От этих ужасных чувств ему захотелось ещё сильнее закрыться в себе и не позволять никому к себе подходить, но слезы матери… Ему было невыносимо смотреть на неё и понимать, что именно он является причиной её боли и страданий. Она была отличным родителем, не осуждала сына за поздние прогулки, никогда не говорила «нет» и помогала ему со всем, чем только могла. Она понимала, что нужно Уёну, чтобы жить по-настоящему, не навязывала ему свои мировоззрения и не учила его, как должны жить «богатые» люди, и ни разу не заставляла обучаться строению бизнеса. Но сейчас, когда она полностью сломлена, Уён не хочет быть тем, кто добьёт её. После того, как она подарила ему прекрасную жизнь, он не хочет заставлять её думать, что она плохая мать, раз не может помочь сыну в такое трудное время. Может Сан прав. Стоит попробовать. Это продлится всего месяц, дальше он, как сейчас, останется один. Ради матери можно вытерпеть всё, что угодно. Он уже принял свою смерть, принял потерю Ёсана, ничего его не может сломать, ведь он и так сломлен. Уёну уже хорошо известно, что такое «боль». Он дает себе шанс.
