Глоток воздуха

      — Не пойму, это Лас-Вегас, или всё-таки Сахара, — это первое, что говорит Сан, когда ошарашенный Уён открывает ему дверь. — Можно воду?       Парень выглядит так, словно пробежал марафон один. Черная футболка промокла от пота и прилипает к коже, также как и темные волосы, которые он нервно смахивает с глаз. Сан почти задыхается от жары и нехватки воздуха.       — Что ты тут делаешь?       — Только не делай вид, что удивлён, — закатывает глаза Сан, тяжело дыша. — Дай мне стакан воды, пожалуйста.       — Нет уж, умри от жажды, — усмехается Уён, но всё же идет в сторону рабочего стола, где стоял холодный коктейль, принесенный пару минут назад.       Сан стоит у двери, так и не получив разрешение войти. Стоит адская жара, температура превысила ста градусов по фаренгейту, и, как назло, в такси не работал кондиционер. Из-за безветренной погоды не было сквозняка, воздух словно утяжелился и голова закружилась. Водитель любезно предложил воду, но она тоже мало чем помогла.       — Спасибо, — благодарит Сан, прежде чем взять в руку стакан и сделать долгие и жадные глотки. — Жуть как жарко сегодня, — вздыхает он удовлетворенно, вернув пустой стакан.       — Мне повезло иметь кондиционер в комнате, — говорит Уён и отходит в сторону мольберта, беря в руку чистые кисточки.       Сан продолжает стоять у двери, не смея войти без приглашения. Этот парень не казался ему таким воспитанным, если не наоборот, более наглым и бессовестным. Уён несколько секунд поправляет написанное яблоко и бросает косой взгляд в сторону Сана. Тот невозмутимо стоит, с интересом наблюдая за его картиной, сжимая пальцами ручку двери.       — Заходи и закрой дверь, — глубоко вздыхает Уён.       Да, он для себя решил, что будет правильным несколько дней провести вместе с этим парнем. Зачем врать, это решение он принял не только ради мамы, но и ради себя тоже. Несмотря на его открытый и весьма веселый характер, Сан казался ему интересным. Да, первый день он его невзлюбил, Сан вел себя не очень хорошо и спокойно говорил о деньгах. Не имел совести, но и врать не стал. А вчера он примчался ночью просто для того, чтобы извиниться. Неважно, было ли это искренне или он пытался завязать дружбу таким образом, но Уён понял, что ему терять-то больше нечего.       — Перестал дуться? — смеется Сан, отодвигая пуфик под кондиционер и опускаясь на него.       Холодный воздух, бьющий прямо над головой, заставляет Сана облегченно прикрыть глаза и почувствовать себя более-менее живым. Нужно было заказать другую машину, тогда поездка была бы намного легче и он не потерял бы запас своей энергии в дороге. Салон пах бензином, устойчиво ударяя в нос, а нехватка воздуха и ветра лишь ухудшала ситуацию. Но после холодного коктейля Сану стало немного лучше.       Уён игнорирует его вопрос, концентрируя всё своё внимание на картинке перед собой, сидя спиной к нему. Сан не был фанатом искусства, но руки парня реально творили чудеса. Все картины, окружающие их, были тому доказательством. Творческие личности всегда вызывали к себе уважение, Сану нравилось, что Уён оказался таким. Им было о чем поговорить.       Если бы Уён был замкнутым, не занимался ничем и просто лежал на постели пластом, ожидая своей смерти, то было бы намного труднее. Уён пытается жить, как нормальный человек: кушать, рисовать, вовремя принимать пищу, умываться, и даже читать, если верить книжке, лежащей на его кровати названием вниз. Больной человек мигом теряет желание на всё, Сан помнит своего дедушку, который перестал кушать, пожелав морить себя голодом и умереть быстро. Но Уён пытался жить — это его огромный плюс.       — И где ты научился так рисовать? — спрашивает Сан, подходя поближе и осматривая красиво выполненное масляной краской яблоко. — Оно будто настоящее. Не похоже на рисунок.       — Я не рисую, а пишу, — комментирует Уён, хмыкая. — Ты много тут болтать будешь?       — Мне просто любопытно, — Сан садится на корточки рядом с ним. — Мешать не буду. Просто посижу, хорошо?       — Как мой препод по рисованию, — говорит Уён, закатив глаза. — Всегда говорил: «Я просто посмотрю посижу», а потом указывал на ошибки и заставлял их переделывать, пока его всё не устраивало. А вот препод по живописи был более хорошим.       — А живопись какой предмет?       — То, что я пишу, называется живописью, — холодно отвечает Уён, но Сан даже не замечает в его голосе нотки злости.       — Разве живопись и рисунок не один и тот же предмет? — недоумевает Сан.       — Видно, что совсем не интересуешься искусством, — пожимает плечами Уён. — Если ты не учился на специальных курсах, то не поймешь этого. Разница не такая уж огромная, но рисунок выполняется на бумаге с простыми материалами, а живопись - это уже когда ты используешь разные краски, такие как акрил, масло, гуашь, и основой является уже плотный материал. На бумаге не сможешь работать такими красками, только если не акварелью.       — Интересно как, — улыбается Сан, качая головой, и Уён снова замолкает, продолжая писать на холсте. — Тебе стоило бы поступить в универ искусств, ты хорошо шаришь в этом.       — Знаю, не зря я учился 5 лет в школе искусств. Но универ мне не светит, — отвечает парень, принимаясь мыть большую кисточку.       — Ты бы спокойно сдал экзаме… — Сан запинается на полуслове, вспоминая, что перегнул палку. Какой универ, Сан? — Прости.       — Ничего, — коротко отвечает Уён.       — Я что-то совсем не слежу за словами.       — Я знаю.       — Ты стал мягким, Тэйлор не солгала, когда сказала, что ты хороший и тебе просто нужно время, — мягко улыбается Сан.       И это кажется правдой. Уён даже вчера ночью был комфортным. Сан чувствовал, что, как бы тот не пытался сопротивляться, Уёну нравилась его упертость. На самом деле Сан боялся, что придется долго бороться с его характером, но он оказался мягким и приятным человеком. Может он и правда дружелюбен, но скрывает свою сущность, чтобы не привязываться к людям и не чувствовать боль, теряя их в будущем. Сан полностью понимает его чувства. Это волнует его тоже.       Сколько бы Сан не говорил себе, что он уйдет и, вернувшись, сможет снова общаться с Уёном — глубоко в душе он этого не хочет. Ему правда не хочется привязываться к тому, что может ранить его. Поэтому он решил через месяц полностью оборвать все связи с Уёном. Он просто поможет ему некоторое время открыться и рассказать о своих волнениях и боли, не более.       — Я просто согласился ради мамы, она делает ради меня всё, что может. Не хочу быть неблагодарным сыном, — говорит Уён, прерывая тишину между ними.       — Просто признай, что тебе тоже надоело это одиночество, Уён.       — Допустим так, — неожиданно быстро сдается Уён. Сан удивленно приподнимает брови. — Это тоже правда. Ты сказал, что я могу пользоваться тобой целый месяц, а ты за это получишь деньги. Не хочу, чтобы она зря тратилась, поэтому я принимаю твое предложение.       — Подружимся? — спрашивает Сан, протягивая руку. — Заново представлюсь, я Сан.       — Просто проведем время, как хорошие знакомые, — отвечает Уён, повернув голову и пожав руку парня. — А имя твоё я знаю, нет необходимости снова повторять.       — Я думал, нам нужно заново познакомиться, — хмыкает Сан.       — Но, Сан, — вдруг оживляется Уён. — Я не хочу ничего слушать о деньгах. Никогда о них ничего не говори и я тоже не буду.       — Конечно, я бы тоже не хотел говорить об этом, — соглашается Сан.       Поверьте, не всем нравится осознание, что с вами дружат из-за денег. Сан правда хочет помочь ему и без денег, но отказаться от такой суммы — глупость. От этой суммы Тэйлор не станет бедной, а Сан богатым, но это правда помогло бы парню, живущему в чужой стране. Стипендия не маленькая, её хватает на покрытие аренды общежития и на покупку продуктов на несколько дней. Но до конца месяца ему приходилось стараться сэкономить, подрабатывать и находить деньги для своих потребностей. К счастью, Сонхва и его соседи по комнате хорошо помогали, но так не может продолжаться вечно. Если экономить деньги Тэйлор, он мог бы несколько месяцев жить спокойно.       Поэтому он упорно игнорирует укол совести. Эти деньги ему нужны, но он правда хочет помочь Уёну. Парню, который совсем скоро покинет этот мир. Он на самом деле хороший, Сан ощущает это, лишь смотря него. От него веет комфортом, напряжение между ними давно спало, сейчас Сану нравится сидеть тут, наблюдать, как умелые руки перемещают цвета и красят картину. Уён не был разговорчив, но и молчание с ним было уютным. Сан уверен, что через пару дней Уён сможет открыться ему, а через неделю они смогут поговорить о его мыслях, переживаниях. Его нужно подтолкнуть к этому разговору, но так резко не получится, нужно медленно заставить его доверять, показать, что Сан понимает его и сочувствует. Ведь Уёну есть, что сказать.       Чтобы этот день наступил, Сан должен заслужить его доверие и дружбу. Тогда будет легко подтолкнуть его к разговору. Для этого же им нужно много разговаривать, нужно доказать Уёну, что ему на самом деле не плевать и он хочет помочь ему.       Но начать разговор было трудно. Сан не знает, о чем именно спросить, что говорить. В его голове все вопросы касаются его болезни, но сразу спрашивать о ней будет ошибкой. Уён не должен думать, что Сан общается с ним из жалости. Такой мысли допускать нельзя.       Сан хотел заговорить о погоде, как вдруг, после коротких стуков, дверь открывается и в комнату заглядывает очаровательная женщина с рыжими волосами и белым платком на голове.       — Еще раз добрый день, молодой господин, я принесла вам нарезки фруктов, покушайте, — говорит она на английском и Уён кивает в сторону стола.       — Так ты понимаешь английский?       — Я понятие не имею, что она говорит, кроме «добрый день», — хмыкает Уён.       — Принести вам попить? — поднимая пустой стакан от коктейля, спрашивает женщина.       Тут Сан понимает, что Уён действительно плох в английском. Он решает помочь.       — Нам два стакана холодного… — Сан на секунду останавливается и поворачивается к Уёну, чтобы спросить уже на родном корейском языке. — Что хочешь пить?       — Такой же коктейль, я даже попробовать не успел, — спокойно отвечает он, не отвлекаясь от картины.       — Нам два стакана коктейля, — озвучивает Сан, и женщина, с улыбкой кивая, выходит из комнаты. — Выглядит аппетитно, — смотря в сторону большой тарелки с разными фруктами, говорит Сан.       Уён вытирает свои заляпанные краской руки о тряпку рядом и встает с места, разминая шею и спину. Сан слышит, как хрустит его тело: это сколько нужно сидеть, чтобы оно так напряглось?       — Сколько времени ты сидел тут?       — Почти с 4 утра, — отвечает Уён. — Мне пришлось стереть некоторые детали и снова прорисовать их, поздно заметил, как напортачил с вазой.       После этих слов Уён чуть отодвигает этюдник и смотрит на картину издалека, пытаясь увидеть свои ошибки. Не найдя ничего критичного, он направляется в уборную комнату, чтобы смыть краску с рук. Сан опускается на кровать, пока Уён борется с устойчивой краской, и берет в руку книгу.       Сан интересовался книгами больше, чем рисунками, поэтому он не может устоять перед соблазном и читает пару строк в то время, как Уён уже выходит из душевой комнаты и настраивает кондиционер на менее холодный уровень. Затем он берет плед, лежащий на кровати, накидывает на плечи, а тарелку с фруктами кладет между ним с Саном.       — Угощайся.       — Ты замерз? — спрашивает Сан, заметив, как сильнее укутывается Уён.       — Я быстро замерзаю, и также быстро мне становится жарко. Это… ну из-за болезни, думаю, — отвечает Уён, беря кусок апельсина и откусывая его.       — Тебе бывает больно? — интересуется Сан осторожно. В его планах не было спрашивать о его болезни сегодня, но раз уж Уён упомянул об этом, он не мог упустить свой шанс.       — Из-за бессонницы болит голова, но не так сильно.       — Когда ты последний раз спал?       — С 12 до 3, — пожимает плечами Уён, беря нарезанные куски яблока. — Максимум 3-4 часа.       — Боже… — мотает головой Сан. — Это очень мало.       — Ничего, — коротко отвечает Уён, желая быстрее закончить разговор об этом. Сан тоже решает больше не напоминать, боясь надоедать или казаться излишне любопытным.       Он не хотел, чтобы Уён чувствовал себя жалким.

***

      Фатальная семейная бессонница — редкое неизлечимое наследственное заболевание, при котором больной неизбежно умирает от бессонницы. Болезнь обычно начинается в возрасте от 13 до 60 лет, но чаще всего в 50-52. Продолжается она от 7 до 36 месяцев, после чего больной умирает.       Выделяют 4 стадии развития болезни. В первой стадии пациент страдает от бессонницы, панических атак и фобий. А во второй панические атаки становятся серьёзной проблемой, и к ним присоединяются галлюцинации. В третьей стадии пациент чувствует полную неспособность спать, сопровождаемую быстрой потерей веса. Затем… Сан судорожно хватает воздух перед тем, как прочитать про последнюю стадию.       Пациент перестаёт говорить и не реагирует на окружающее. Это последняя стадия болезни, длящаяся в среднем 6 месяцев, после чего пациент умирает.       Он чувствует, как тело холодеет и покрывается мурашками, странное, неизвестное чувство бьет изнутри, царапая чем-то острым. Сан безудержно продолжает читать статью и становится лишь хуже, когда он представляет себе всё это.       По мере того, как болезнь прогрессирует, человек застревает в состоянии предсонной неопределённости или гипнагогии, которое у здоровых людей является состоянием непосредственно перед сном.       Черт… Что это за болезнь?..       В настоящее время болезнь является неизлечимой.       Сан на несколько секунд закрывает глаза, не находя силы дальше читать эту статью. Ему хочется захлопнуть крышку ноутбука и лечь спать, наконец, пока его мозг не отключился сам, но… какое-то чувство удерживало его от этого. Он хотел прочитать, хотел узнать о нем хоть какие-нибудь факты, чтобы, сталкнувшись с этим, не паниковать. По словам Уёна болезнь началась пару месяцев назад, перед тем, как они переехали в Лас-Вегас. Значит первая стадия скоро постепенно сменится второй, может быть, даже в этом месяце, когда Сан будет в ответе за него. Конечно, в его обязанности не входило забота о нем и помощь, чтобы Уён не страдал, он должен просто поговорить с ним и морально поддерживать некоторое время. Но тогда какого хрена Сан читает всё это и ищет советы врачей в блоге из разных сайтов и интервью?       С одной стороны, Сан не мог не думать о нем. На уроке, по дороге домой, перед сном, и, проснувшись, делая тренировки. Всё время его мозг был забит мыслями о нём, о его чертовой болезни, которая, кажется, решила жить в голове и напоминать о себе со вчерашнего разговора с Тэйлор.       И хорошее все же было решение сходить к нему ближе к ночи, в это время Уён был менее заносчивым и много слушал, не перебивая его. Да, словесно он получил разрешение попробовать, поэтому Сан не мог относиться к этому легкомысленно.       Он находит одну статью, где написано о пациенте, который дольше всех выдержал болезнь.       «Он был склонен к приключениям и не собирался тихо сидеть и ждать смерти». Симптомы болезни становились все более серьезными, и он нанял в начале водителя, а потом и сиделку. Наряду с этим пациент испытывал на себе как можно больше разных методов лечения. Он пил витамины и упражнялся, чтобы поддерживать хорошую форму, а также принимал анестетики, такие как кетамин и закись азота, и снотворное, пытаясь уснуть хотя бы ненадолго, хотя бы на 15 минут. Он купил камеру сенсорной депривации, когда выяснилось, что даже под действием анестетика его чуткий сон нарушается любым посторонним движением или звуком. Плавая в теплой соленой воде в ванне-коконе яйцевидной формы, он наконец проваливался в долгожданный сон и мог проспать до четырех с половиной часов. Но при пробуждении на него наваливались страшные галлюцинации — например, он не понимал, жив он или мертв. Ни один из примененных Дэниелом методов не дал долговременного эффекта, но этот человек прожил гораздо дольше, чем обычно живут с таким диагнозом.       Не живёт никто, все умирают.       Сан закрывает ноутбук, словив странный взгляд Бэна, сидящего напротив с телефоном и рассматривающего его с интересом. Тот ничего не говорит, и на этом спасибо, лишь качает головой и вновь переводит взгляд на гаджет. Макса не было, к счастью, он пошел на свидание со своей девушкой, помирившись с ней за один пятиминутный разговор. Хорошо, что он ушел. Иначе этот парень не отстал бы ни за что, пока не узнал бы правду. У Сана сейчас нет сил объясняться перед кем-то, тем более Макс из тех, кто задает очень много вопросов.       Итак… Сан отодвигает ноутбук и прислоняется спиной к стене. Он мало чем может помочь, но он спортивный человек, который с детства приучил себя к тренировкам и бегу. Спорт помогает ему зарядиться энергией, а иногда наоборот, физически устать. Уёну бы это помогло заснуть?       Какие именно витамины нужны или Уён уже принимает их? Тэйлор наверняка давно интересовалась этим вопросом и купила Уёну все необходимое. Но нужно ещё раз уточнить у нее. Или у самого Уёна. Почему бы нет, у них кажется сейчас разговор складывается хорошо? Уён стал мягче с ним, это не может не радовать!       В любом случае, Сан хочет быть полезным для него, а не просто быть личным психологом. Да, избавить его от болезни он не может, но если все эти методы помогают облегчить ситуацию, то почему бы не попробовать? Это лучше, чем ничего.       Хотел бы Сан спать, но появляются срочные планы с любимым старшим. Сонхва.

***

      В тот день, когда Уён узнал о болезни отца, все было плохо.       Это не тот случай, когда ты боишься потерять родного человека, своего единственного и любимого отца, но при этом и волнуешься за свою жизнь. Когда отец, нахмурившись, рассказывал свою историю, о том, как потерял своего отца, Уёна будто облили холодной водой. Он не мог ни двигаться, ни слышать дальше, что говорит родитель.       Той же ночью он до утра читал статьи о болезни отца и впервые в жизни начал паниковать серьезно. Это была смертельная болезнь, и куда хуже — бессонница, которая отнимает жизнь постепенно, мучая больного. Уён перечитывал каждый сайт, желая увидеть хоть одно слово, отрицающее правду. Но сколько бы он не искал, везде было написано одно и то же: смерть.       Мало того, что это страшная болезнь, тем более она была наследственной, передавалась от родителей, и никто не мог избежать этого. Врач уверял, что только 50% вероятности унаследовать эту болезнь. Но Уён чувствовал, что это не так и он оказался чертовски прав. Он унаследовал эту болезнь, он обречён на смерть.       Этот факт сломал Уёну жизнь, когда он впервые начал ощущать бессонницу. Как бы он не мучал себя, чтобы уставать и уснуть, он просыпался через пару часов, полностью вымотанный и невыспавшийся. Тогда Уён понял — это конец.       Теперь же он полностью принял свою судьбу. Паника давно отступила, он не стал часто думать о смерти и пытаться жить обычной жизнью, пока ситуация не вышла из-под контроля. Сейчас его сознание в порядке, Уён немного страдает от ночных кошмаров и бессонных ночей, но днем он чувствует себя намного лучше. Да, ему не хочется умереть, ведь у него столько мечтаний, целей, которые он не успел воплотить в реальность, друзья и семья, которых он не хочет оставлять. Вместе с этим Уён не хочет прожить остаток жизни в депрессии и в постели, плача и ожидая смерти.       Книга за книгой, рисунок за рисунком, ночи за роялем дедушки, — так текли день за днем. Занятия искусством придавали ему сил, а также помогали отвлечься, не думать об этой чертовой болезни. Но Уён правда ощущал себя одиноким, как бы не отрицал и не говорил, что ему хорошо одному. Было естественно хорошо, комфорт можно создать и одному, но присутствие кое-кого сделало бы его чуточку счастливым. Он подумал над предложением Сана и согласился. Нет смысла играть недотрогу, когда ты с каждым днем шагаешь напротив смерти.       Сан с первого дня раздражал его, тогда Уён был зол ситуацией и решением матери, которая, не спросив у него, привезла домой совсем незнакомого человека. Недовольный поведением мамы, он напал на него, и парень быстро признался, ради чего согласился, и это злило его еще больше. Но, если подумать, какая ему разница? Деньги не имели теперь ничего ценного, для мамы они тоже не были чем-то, кроме как простой бумагой.       Но несмотря на это Сан хороший собеседник. Говорит вежливо, задает логичные и осторожные вопросы, не касается ничего без спроса, не трогает его вещи. Ведет себя совершенно открыто и не боится выразить свое мнение. С ним появилось чувство, будто они давно знакомы.       Его имя также напоминало имя Ёсана…       Может, они и правда смогут подружиться? Уён на самом деле жаждал этого, потому что времени оставалось катастрофически мало, а ему хотелось хоть немного побыть счастливым, хотя бы месяц, просто перед тем, как болезнь полностью поглотит его. Нет ничего плохого в совместном времяпровождении.       — Я рада, что ты согласился попробовать.       Повернув голову, Уён замечает уставшую мать, которая держит синюю папку с документами и слабо улыбается ему. За окном стояла ночь, из открытых окон проникал чистый ночной воздух, свет луны прямо падал на их дом. Она очень поздно вернулась домой, наверное, вся уставшая… Уён уменьшает звук телевизора, показывающего успокоительное АСМР-видео, и решает уделить внимание маме. Тэйлор садится рядом и кутается одним краем одеяло, прижимаясь к сыну и целуя в висок.       От нее пахнет свежо, её касания теплые и любящие, с ней так хорошо рядом. Но Уён с тех пор, как узнал о своей болезни, пытался держать дистанцию между собой и мамой, чтобы не ранить её, когда смерть придет забрать его. С каждым днем становилось всё труднее видеть её слезы, слышать, как ей трудно и невыносимо смотреть на состояние и одиночество Уёна. Сколько бы он не твердил ей, что всё хорошо, она чувствовала всё.       — Что говорят врачи? Наша девочка в порядке? — спрашивает Уён, лаская живот матери.       — Наша малышка в порядке, — улыбнулась она.       Они не знали пол ребенка, но искренне верили в девушку. Та, кто сможет ей помочь, когда Уёна не станет рядом. Та, которая сможет позаботиться о маме до конца своих дней и дать ей то, что не успел Уён.       Уён искренне рад за маму, которая нашла свое счастье и начала жить ради себя, наконец, отпуская прошлое и не вспоминая умершего мужа. Они любили друг друга до бесконечности, отец был верен ей всегда, пытался не обидеть и всегда помогал, чем только мог. Тэйлор не смеет говорить, что Оливер сможет заменить погибшего мужа, но этот мужчина помог ей забыть горе и насладиться жизнью. Вот и результат: маленький, едва заметный живот, где развивается будущий их ребенок.       Они не молодые, поэтому не видели смысла устраивать большую свадьбу, но на самом же деле они не успели ещё подписать документы о браке. С одной стороны, Тэйлор не считала правильным жить с ним вместе, когда её сын был болен. Оливер понял её и не спешил, поддерживая во всем. Уён никогда не видел его, но уже гордится тем, каким понимающим оказался этот человек. Он лишь надеется, что он никогда не разобьёт сердце матери и будет бережно относиться к малышке.       — Мама сказала, что Сан сегодня поздно ушел, вы так много времени провели вместе? — спрашивает Тэйлор, в её голосе слышны нотки облегчения.       — Он не хотел уходить, а я не стал выгонять, — отвечает Уён, откидывая голову на спинку дивана.       — Сегодня я долго работала, не смогла успеть на ужин. Вы просили Сана остаться поужинать с вами?       — Ради приличия? Я нет, — отвечает Уён. — Бабушка что-то говорила ему, но Сан сам отказался и ушел.       — И как он тебе? — настойчиво спрашивает женщина, желая услышать положительный ответ, чтобы успокоить душу.       — Не стану врать, он хороший.       — Я же говорила! — весело восклицает Тэйлор, хватая руки Уёна и сжимая. — Мне он сразу понравился.       — Мне не сразу, но общаться можно, — кивает головой Уён. — Может быть, ты права, мне лучше развеяться немного.       — Определенно стоит, — улыбается Тэйлор и Уён замечает в её улыбке некую боль, которую она отчаянно пытается не показать. Уён ещё раз кратко кивает.       — Тебе стоит пойти отдохнуть, — говорит Уён, вспоминая, что ей завтра снова рано уходить. — Я посижу немного и приму лекарство, затем попробую поспать тоже.       — Если что-то потребуется, приходи ко мне, хорошо? — Тэйлор ещё раз целует сына в лоб и поднимается. Она сегодня очень устала, таскаясь между работой и клиникой, под вечер Оливер устроил ей свидание, что отняло ещё больше сил. Ей хотелось спать.       Когда Тэйлор поднимается к себе, Уён вновь ставит звук телевизора чуть выше положенного, решая поваляться несколько минут на диване. У бабушки слабый слух, она не просыпается и спит очень крепко, мама обычно засыпает под песни и ей не доходит шум из зала, а работники не могут жаловаться. Ему никто не помешает насладиться просмотром.

***

      На улице уже давно темно, но веселье в клубе только начинается. Внутри грохочет музыка, везде полупьяные люди, танцующие под какую-то странную песню. Где-то затевается драка, в одном углу пара глубоко целуется, отчаянно желая забрать друг друга далеко, бар наполняется шумными людьми, требующими алкогольные напитки.       Так громко, что болит голова. Обычно Сан любил такие места, где можно веселиться, отпускать себя и танцевать с незнакомцами. Не описать словами, с какими эмоциями он выходил из клуба и как сложно было Сонхва вытащить пьяного младшего с собой. Если поход был с одногруппниками или соседями по комнате, они даже не пытались выйти, пока в заведении не станет тише, и уходили почти последними.       Но сегодня был нелегкий денёк. Проснувшись, он пошел на пары, сразу после универа, переодевшись, пришел к Уёну. Когда вернулся домой, было уже темно, читая всякое о болезни Уёна, стало совсем не по себе. Если бы не Сонхва, то он бы хотел немного поспать и прийти в себя, но старший был непреклонен. Сан бы предпочел тихое место, такое, как кофейню или парк, чтобы поговорить, ведь с Сонхва ему до сих пор не удавалось нормально побеседовать об Уёне. Он сгорал от любопытства, написал ему чуть ли не сто сообщений с вопросительным знаком, но не мог понять, почему в итоге выбрал клуб, где практически невозможно поговорить.       — Сан, ты либо сейчас пьешь, либо мы с тобой подеремся, — громко кричит ему в ухо Сонхва. — У меня кулаки чешутся, сегодня работа не удалась из-за какого-то придурка, потом пришлось переделывать всё почти до девяти вечера. Я был так зол, поэтому пришел расслабиться. Но твоя кислая рожа все портит.       — Ты ещё за рулем, не забывай, — усмехается Сан и протягивает стакан, поднося к губам и делая маленькие глотки.       — За руль садись ты, если полиция остановит, штраф оплачу я, — уверенно говорит Сонхва. — У меня завтра выходные, хочу сегодня хорошенько отдохнуть.       — Тогда мне нельзя много пить, раз мне придется таскать тебя. Не хочу ночевать на улице, как бездомные люди.       — А то тебя убьют прямо на улице какие-нибудь маньяки? — вяло смеется Сонхва и обнимает Сана одной рукой, притягивая к себе. — Не волнуйся, хён не даст тебя в обиду.       — Не смеши меня, если будет настоящий маньяк, даже ты не в силах будешь меня защитить.       Сонхва улыбается, показывая ровные зубы, и протягивает ему свои ключи, на всякий случай, чтобы не потерять в таком состоянии. Сан сегодня не похож на того, у кого есть желание пить, тогда пускай делает свое дело — тащит его задницу домой.       — Рассказывай о том парне, пока у меня сохраняется здравый рассудок, — улыбается Сонхва, чмокнув Сана в щеку, смеясь.       Сан отмахивается от него смехом и чуть отталкивает от себя. Сонхва обычно не тактилен, но когда пьет, становится слишком расслабленным, чтобы обнимать и целовать его. Сан не придирчив к этому, ему на самом деле приятно получать милое внимание от старшего, но вокруг незнакомцы, этот мир незнаком им, поэтому он боится, что привлечёт косые взгляды тех, кто ищет приключения на голову.       Нельзя так расслабляться в чужой стране, Сан прекрасно понимает это, держать себя в руках крайне важно.       — И снова ты витаешь в облаках, — хрипло смеется Сонхва, пытаясь перекричать музыку. — Я спрашивал, что с тем парнем?       — Хён, тут нам вряд ли удастся поговорить, — также кричит Сан ему в ухо.       — Давай поднимемся на второй этаж, там более-менее тихо, — предлагает Сонхва и Сан благодарно кивает головой. — Постой только, я закажу кое-что попить.       На втором этаже располагались вип-комнаты и летние столики на балконе заведения. Сан несколько секунд сверлит взглядом соседний столик с одним мужчиной, прижимающего к себе молоденькую пьяную девушку, целуя её шею и руки. Сонхва толкает его плечом, заставляя двигаться вперед. Сан берет свой напиток, холодное мохито, спасибо, что Сонхва не стал настаивать на том, чтобы выпить в этот раз. Старший попивает виски, облокотившись о перила и осматривая шумный город внизу.       И правда, музыка осталась на фоне, голоса теперь четко слышны, так же как и пьяные стоны девушки на коленях старичка. Сан пытается игнорировать их, упорно смотря вдаль, на темное небо. Сонхва спокойно стоит рядом, младший удивляется как он вообще умудряется спокойно стоять после выпитого алкоголя.       — Наверное, этот парень отказался от тебя? Ты выглядишь таким измученным.       — Я устал, поэтому так выгляжу, — закатывает глаза Сан. — Уён согласился.       — Тогда с чего ты выглядишь таким? — Сонхва несколько раз хлопает парня по плечу и улыбается ему. — Ты же должен радоваться, черт побери, ты получаешь такую сумму денег, какую я получаю за три месяца активной работы! А ты только проводишь с ним время, на этом и зарабатываешь.       — Мне просто… — Сан глубоко вздыхает и качает головой. — Мне просто не по себе от его болезни…       — Она заразна? — глаза старшего сразу же распахиваются, удивленно смотря на него, и он шагает назад.       — Хён, нет, — устало говорит Сан и подходит ближе, также опираясь о перила. — У него совсем… совсем другая болезнь.       — Рак?       — Поначалу я так же думал, — кусает губу Сан. — У него неспособность спать, хён.       — Чего? — недоумевает старший, нахмурив брови.       — Ага, изначально моя реакция была такой же, — делает Сан несколько глотков мохито, быстро опустошив стакан. — Я много читал сегодня об этой болезни. Это слишком страшная болезнь, хён. Сейчас у него всё более-менее в порядке, но спустя пару месяцев… Его состояние ухудшится.       — Эх, жаль парня, — поджимает губы Сонхва и слабо приподнимает их уголки. — Я понятия не имею, какая это болезнь, но хороших их и так не бывает, правда? Но Сан, — Сонхва поднимает на него взгляд, сжимая руки младшего. — Ты уходишь через месяц. Дальше это не имеет никакого значения. Не так ли?       — Ты знаешь, что я…       — Быстро привыкаешь к людям, — продолжает за него Сонхва. — Но прими ваши отношения как должное, как работу, Сан, понимаешь о чем я?       — Конечно, я понимаю, но…       — Никаких "но" на этот раз, — в очередной раз прерывает его Сонхва. — Постарайся глубоко не вникать в эту ситуацию, твоя жалость ничего не изменит, это его судьба, ему придется только принять её. Ты ему никто, понимаешь этого? Просто некий парень, которого подкупила дорогая мама для своего сыночка, не более.       Сан неловко пожимает плечами, молча соглашаясь со старшим. Подпустить себя ближе к этому парню может быть плохо и для него тоже. Он должен знать свои границы, несмотря на любопытство и желание помочь.       Сонхва несколько секунд сверлит его недоверчивым взглядом и после мотает головой. Он хорошо знает Сана и все его тараканы в голове. Парень с первого же дня их знакомства был прилипчив к нему, быстро привязался, и когда Сонхва в шутку сказал, что уезжает в Корею, тот целый день ходил без настроения.       — Ты понимаешь мои опасения, Сан. Обещай, что не привяжешься к нему и через месяц бросишь эту затею, улетишь в Корею и не вернешься в США, пока не начнётся учебный год.       Поднимая взгляд, Сан ловит взволнованные, но уверенные глаза старшего, который упорно ждет свой ответ, не разрывая зрительного контакта. Младший вздыхает, кивает, но Сонхва, видимо, не устраивает такой ответ.       — Что?       — Слова, — приподнимает брови Сонхва. — Я тебе что-то не верю.       — Мы уже год дружим, хён, — протирает глаза Сан. Сонхва по-прежнему сверлит его холодным взглядом. — Хорошо, я обещаю.