Глоток воздуха

      — Это не Бетховен, а Моцарт, — сквозь зубы говорит Уён, пытаясь не повышать голос на Сана, который уже трижды перепутал одну и ту же мелодию. — Я тебя убью, если ещё раз ошибешься.       Сан неловко трет шею и теперь внимательнее смотрит на фортепиано, а не на Уёна. Смотреть на него, играющего на инструменте, — одно удовольствие. Сан бы и дальше бесстыдно пялился на него, если бы тот не обиделся и попросил не отвлекаться. Сколько талантов он скрывает в себе? Если в один день Уён скажет, что он умеет разрабатывать роботов и вообще он ученый — Сан не удивится.       Уён твердит, что только совсем недавно начал играть, – уши Сана не обманывают. Он прекрасно владеет фортепиано, умело и уверенно нажимает на клавиши, мелодия приятная и очень знакомая, но Сан все путается, потому что он все время переключается на Уёна. На его спокойное выражение лица, глаза, смотрящие из-под ресниц, слегка приоткрытые губы. Боже, внимательный Уён — слабость Сана, как бы странно не звучали эти слова.       Сегодня Сан пришел чуточку позже, потому что снова проспал. Этот Бэн, любящий валяться в постели допоздна, вырубил его будильник. Проснувшись, Сан сразу же захотел придушить его, потому что каждая минута рядом с Уёном была важной, и как бы он не хотел признаться себе, времени очень мало.       Сан даже не сделал глотка воды, принял душ за минуту и в одной лишь жалкой футболке вышел на улицу, будучи привыкшим к жаркой погоде Вегаса. Но сегодня был необычный день. Обычно палящая жара внезапно сменилась сыростью, день обещал быть хмурым, скорее даже дождливым, что очень удивило. До дождливого сезона ещё было время, но кажется он уже дает о себе знать. Сегодня же все небо было затянуто тяжелыми серыми тучами, сквозь которые солнце никак не могло пробиться. Сан даже немного замерз, пока ждал такси.       Уён читал книгу, и они немного обсудили автора, раскритиковали работу так, будто они могут написать лучше. Но в конце пришли к выводу, что нельзя осуждать чужой труд и решили закрыть книгу, нежели продолжать поливать её грязью. Вот они и сидят теперь тут, в комнате дедули Уёна, за старым фортепиано.       — Кого я только что сыграл?       — Это точно Бетховен, не могу тут ошибиться, — уверенно говорит Сан, приподнимая уголки губ.       — Тупой, это Бах.       — Вот же… — пораженно выдыхает Сан. — В классике я не шарю, оказывается. Сыграл бы ты что-нибудь современное, я бы спокойно угадал.       — Типо как One direction, Beatles? — хмыкает Уён.       — Битлз - это не современная группа, — начинает сразу же спорить Сан, получая в ответ невозмутивый, скорее даже незаинтересованный, взгляд парня.       — Признайся уже, что ты вообще не слушаешь, а тупо смотришь на меня, — тыкает в него указательным пальцем Уён, закатывая глаза. Тут же слышится громовые раскаты и, как в фильме, бьет молния, освещая тусклое небо.       — О, красиво, — смеется Сан и Уён следом за ним.       — Сядь и сыграй что-нибудь, — Уён встает с места и позволяет Сану занять его. Пока Сан ищет туториалы в ноутбуке, Уён смотрит в окно, ожидая следующую молнию.       И вдруг… Чон в изумлении открывает рот и быстро трясет Сана за руку. Сан не успевает понять, что случилось, как тот убегает в сторону большого окна.       Дождь. Как и ожидалось. Сан следует за ним и замечает, как капли стекают по стеклу и вдруг дождь усиливается, льет как из ведра. Сильно, не щадя крыш домов и деревьев. Так красиво.       И Уён не упускает такой возможности.       — Следуй за мной, — уверенно говорит он Сану и спешит к выходу, но его вдруг хватают за руку.       — Эй, куда?       — На улицу, идём, — требовательным тоном говорит Уён, будто это очень важное событие в его жизни. Может, так и есть.       — Но на улице…       — Идём.       Уён вырывает руку и быстро покидает комнату, оставляя Сана застигнутым врасплох совершенно одного. Но, быстро придя в себя, он следит за бегущим по лестнице парнем и даже не успевает сказать тому быть осторожным на ней и случайно не подскользнуться. Тэйлор, что решила сегодня остаться дома, шокированно смотрит на несущегося на улицу сына. Сан пожимает плечами на её вопросительный взгляд и кричит на Уёна:       — Эй, хотя бы возьми одежду!       Но тот даже не собирается его слушаться, надевая первые попавшиеся кроссовки, и выбегает, забывая закрыть дверь за собой.       — Бери мою, — смеётся Тэйлор, протягивая ему черную ветровку.       Сан благодарно кивает и, хватая одежду, вылетает вслед за Уёном. Тот как раз в это время открывает тяжелые ворота и несется на улицу, игнорируя силу ливня, который снижает видимость на несколько метров впереди. Сан догоняет его сразу же, морща лоб от дождя и смотря на веселого Уёна, который раскрывает руки и позволяет себе промокнуть.       Редкие люди пытаются найти укрытие, разбегаются по домам. Бедный садовник идет защищать свои растения, а дворецкий спешно прикрывает машину Тэйлор чехлом. Единственный Уён улыбается ярко, челка прилипает к лицу, делая его очаровательным, и кричит «воу», когда очередная молния бьет недалеко от них.       — Надень ветровку, — пытается перекричать шум дождя Сан, протягивая ему одежду.       — Да иди ты, не порти мне настроение! — кричит на него Уён в ответ и, смеясь, бегает по тротуару, не оставляя Сану выбора, кроме как следовать за ним. — Вау, вот это погода! Я думал в вашем городе только пыль да жара!       — Это уже и твой город тоже, — закатывает глаза тот, но не может не радоваться, наблюдая за наслаждающимся разразившейся погодой Уёном.       Обычный дождь — но какие эмоции у него. Сан никогда в жизни подумать не мог, что ливень сможет развеселить его, ведь обычно настроение подстраивается под такую погоду и тоже становится хмурым и безрадостным. Уёна не остановит даже холод, он промокают насквозь и не остается ни миллиметра сухого места на теле, но он продолжает улыбаться солнцу, что скрывается за серыми облаками.       Уён поднимает голову и, откинув челку назад, позволяет дождю умыть его лицо. Наслаждается по полной. Сан повторяет за ним, поднимает голову к небу, прикрывает глаза. Свежий воздух, запах дождя и земли, все ощущается так правильно и хорошо, будто вместе с телом очищается и душа тоже. Они отдаются моменту. Они дышат этим моментом, пока другие люди пытаются укрыться.       Вдруг Сан чувствует чужие пальцы в своей ладони и, опустив голову, открывает глаза. Уён сжимает его руку и говорит ему:       — Идем!       И кто такой Сан, чтобы отказать ему? Он улыбается и кивает головой, Уён будто бы ждёт только этого. Сильно сжимая крепкую руку Сана, он несется вперед, и не важно, что там и кто может их увидеть. Они бегают по тротуару, держась за руки и крича каждый раз, когда слышится гроза и ударяет молния.       Сан не может поверить, что это происходит. Радостный Уён весело кричит на улице, бежит вместе с ним, переплетая пальцы, и им ничего не мешает, даже жестокая погода. Они наступают на лужи, брызгая водой друг друга, получая удовольствие от каждой минуты. Кроссовки, также как и вся одежда в них, пропитались водой, неприятно прилипая к телу, но к черту их! Сейчас ничто не имеет значение.       — Тут всегда такая адская жара, что дождь ощущается уже, как подарок Богов!       — Ты прав, в Вегасе очень мало дождя, тут даже зимой ужасно жарко, — соглашается Сан, когда их дыхание медленно сбивается и они переходят на ходьбу, прекращая бег.       — Увидев облака, я всё дождаться не мог начала дождя, — громко говорит Уён и тут же осознает, как крепко держит Сана за руку. Хотел бы он отпустить, но на этот раз Сан сам сжимает его руку, улыбаясь и качая головой.       — Это же обычный дождь.       — Это не просто обычный дождь, — уверяет в своих словах Уён, повернув в его сторону голову.       Хватит с них игр, Уён правда промок очень сильно и теперь даже трясётся. Несмотря на бурчание этих надутых губ, Сан накрывает его ветровкой, и как хорошо, что изнаночная сторона одежды не была мокрой, не пропиталась водой. Тут уже сразу видно, насколько она качественная.       Они оба покрываются мурашками от холода, но не прекращают улыбаться и идти вперёд. Постепенно дождь становится редким, небо светлеет и они замечают радугу среди серых облаков. Уён сразу же указывает на нее пальцем, завороженно смотря вверх. Жаль, они не взял телефон, чтобы запечатлеть эту красоту, но зато увидели её своими глазами.       Чон специально наступает на лужи, утягивая Сана за собой, смеясь, будто ребенок. Он так наслаждается этим моментом, отчего замерзший Сан не смеет ныть и портить ему настроение сейчас. У Уёна самая искренняя улыбка и самые красивые глаза, светящиеся от радости. Снять бы его сейчас на фото, чтобы в будущем смотреть на него и говорить, каким он был счастливым в этот момент.       Какими счастливыми они были сейчас. Вместе, под редкими каплями дождя, держащиеся за руки. По-настоящему свободны.

***

      — Ты промок насквозь, Уён, ты так заболеешь, — возмущается Сан, открывая дверь комнаты и пропуская Уёна первым.       — Но было весело, согласись, — хмыкает Уён, проводя по мокрым волосам пятерней. — Я хорошо себя чувствую, аж взбодрился, — голос становится веселее, а глаза горят от счастья.       Сан правда не думал, что ему нравится такая погода. Но сейчас смотреть на его довольное лицо дарит ощущение легкости и умиротворения. Уён распускает волосы, собранные в пучок на затылке и качает головой, брызгая водой на паркет и зеркала. Обычные прямые волосы становятся кудрявыми, делая парня максимально миленьким. Сан с улыбкой наблюдает за ним, пока он ищет свою сменную одежду.       На пол разом падают все вещи, но счастливого Уёна этим не остановить. Он продолжает копать до тех пор, пока не найдет коричневую футболку, и не успевает Сан спросить, что в ней такого, как Уён поворачивается к нему, показывая её. На левой груди футболки принт с зонтом.       — У тебя футболки на все случаи жизни, — смеётся Сан, парень напротив самодовольно усмехается.       — Нужно принять душ, — широко улыбается Уён. — А то простудимся.       После долгой прогулки под дождём они оба замёрзли. Уён кашляет, прикрывая рот, все его тело пробирает мелкой дрожью от холода, отчего даже пальцы ног закоченели так, что ему больно ступать на них. Но улыбка не сползает с лица. Давно он не чувствовал себя таким свободным и легкомысленным.       Сан взволнованно накрывает ладонью его лоб и, не ощущая ничего, кроме холода, недовольно качает головой. Но не может ничего сказать, увидев звезды в глазах Уёна.       — Иди первым, я пока тут поищу себе одежду, — отпустив его, Сан роется в упавших вещах.       — Там все чистые, найди то, что подходит, — напоследок говорит Уён, перед тем, как скрыться за дверью душевой комнаты.       На руку попадает серая майка с неглубоким вырезом и штаны темно-зеленого цвета. Пока Уён моется, Сан принимается складывать вещи и аккуратно кладет их в шкаф, затем приводит волосы в порядок, проводя по ним пальцами несколько раз.       Вот поиграли они конечно. Сан обычно не любит в дождливые дни ходить по улице, предпочитая любоваться погодой из окна за чашкой кофе. Но сегодня он сам не заметил, как мчался за Уёном, которого даже не остановила гроза и сильный ливень. Несмотря на погоду они правда хорошо провели время, играя друг с другом. Уён порой улыбчивый, открытый и хорошо спорит, но это впервые, когда Сан видит его таким ярким, веселым, счастливым настолько, что он светится от радости так, словно является солнцем. И причиной этого является обычный дождь.       Уён научил Сана смотреть на мир другими глазами. Глазами ценителя. То, что казалось ему скучным и повседневным делом, сейчас кажется совсем другим. Всё вокруг приобретало смысл, каждая вещь имела свою цену. И это всё благодаря Уёну. Лишь своим существованием он дал понять, насколько важна жизнь на самом деле.       Когда Уён выходит из душевой, протирая лицо мягким полотенцем, вслед за ним в ванную заходит Сан, желая как можно быстрее избавиться от мокрой одежды. В то время Уён нежно массирует кожу головы, чтобы расслабить мозг и уменьшить боль. После теплого душа он чувствует себя совершенно бодрым, свежим, спокойным, несмотря на небольшую усталость, охватившую тело. Но в целом всё было великолепно, как в фильме, они бегали по улице, весело крича друг-другу, держались за руки. Такое трепетное ощущение, вызывающее приятные эмоции.       Сан выходит через минут десять, с висящим полотенцем на шее и удовлетворенным лицом, улыбаясь до ушей. Собственная одежда на теле другого парня смотрится идеально. Хоть Уён и привык видеть его в ней, потому что Сан никогда не приносит с собой свою одежду и ему приходится делиться собственной, но всё равно не может не чувствовать себя странно, просто смотря на него и желая видеть его таким чаще. Несмотря на то, что он думает о неправильности подобных вещей, ему из-за этого совсем не стыдно. Так приятно видеть его рядом с собой.       — Хороший душ всегда расслабляет, — говорит Сан, протирая шею. — Особенно, когда вода горячая.       — Я предпочитаю холодный душ, но сегодня всё же принял теплый, чтобы не заболеть.       — Я тоже люблю холодный, правда не знаю, есть ли вред от этого или нет, но в летние дни - это чистейший кайф, учитывая жару в Вегасе, — отзывается Сан, заправляя волосы за ухо. — Но и горячий душ тоже хорош, расслабляет мышцы, особенно помогает уснуть. Кстати, предлагаю тебе принять его перед сном, может хоть немного поможет?       — Попробовать стоит, — Уён не спешит его разочаровывать, говоря естественные вещи, что ему всё равно ничего не поможет. — Холодный душ тоже полезен много чем. Улучшает кровообращение, помогает поднять иммунитет, и вообще холодная вода - это лучшее средство для сохранения кожи. Если хочешь выглядеть в старости красивым, это очень хорошо помогает.       — Тогда я делаю всё правильно, — ухмыляется Сан, подходя к нему со спины и кладя руки на плечи парня. — Помочь тебе?       — С чем? — слегка удивленно спрашивает Уён.       Эти случайные или внезапные касания действуют на него непривычно, скорее очень странно и правильно. С каких пор Уён стал таким? Раньше он был тактильным и сам просился в объятия, но сейчас даже обычные прикосновения ощущается остро и ярко. Это потому, что он отвык или потому, что это Сан?.. Хотя, какая разница, кто перед ним? Наверное, на это повлияло одиночество и нехватка внимания в последние месяцы. Но он не скрывает того, как приятно получать заботу и ласку от Сана.       — С сушкой волос, с чем же еще? — добро улыбается Сан уголками губ.       — Ну тогда бери фен и приступай, — соглашается Уён, усаживаясь поудобнее и чувствуя, как прижимается к спине тело Сана. Обязательно стоять так близко?       — Обычно как сушишь, прохладным воздухом или теплым?       — Прохладным, — отвечает Уён, когда Сан запускает пальцы в его волосы и мягко сжимает.       — Да ты у нас любитель холода, — смеется Сан, — Но при этом предпочитаешь сидеть, кутаясь в одеяло.       — Ну и что? — фыркает Уён, вертя на мизинце резинку для волос.       — Это мило, — подмигивает ему Сан, прежде чем включить фен и приступить к сушке волос.       Уён привычно закатывает глаза на такое поведение парня, и опускает взгляд на свои пальцы, не оставляя бедную резинку в покое. Иногда Сан делает или говорит такие вещи, которые Уён воспринимает не совсем в дружеском русле и естественно не так, как нужно.       Сан очень хорошо ладит с феном, Уёну казалось, что он всегда был немного неуклюж. Не держит близко к волосам, аккуратно помогает себе пальцами и сушит каждую прядь.       — У тебя очень мягкие волосы, приятные на ощупь, — подает голос Сан, чуть наклоняясь. — У меня они немного жесткие.       — Это все хорошо подобранные средства, — в ответ объясняет Уён. — Пользуйся бальзамом для волос, должно помочь.       — Я пользуюсь, правда, но, наверное, это от природы у меня так, — говорит Сан пожимая плечами.       — Значит, неправильно пользуешься, — поднимает на него глаза Уён в зеркале и видит, как от наклона оголяется грудная часть тела. Он на несколько секунд замирает, но потом всё же отворачивается, благодаря Господа, что Сан занят сушкой и совсем не смотрит на него.       — Проведи мастер-класс тогда, полезным нужно делиться.       — Интернет для чего? — Уён отбрасывает пряди с лица и вопросительно мычит, когда ловит обиженный взгляд парня.       — Я хочу, чтобы ты учил, это так трудно? — театрально дуется Сан, заставляя Уёна смеяться.       — Ты иногда ведёшь себя, как маленький ребенок, — говорит он, качая головой.       — Кто бы говорил, — в ответ усмехается Сан.       Закончив с волосами, парни, наконец, упали на кровать. Открыли окна, позволяя холодному ветру проникнуть в комнату вместе со свежим воздухом. Вновь начавшийся дождь не спешит утихнуть, большими каплями стуча по крышам, окнам, создавая некую атмосферу уюта. Они в полной тишине слушали шум природы, не спеша начать какой-либо разговор. Шелест листвы деревьев, рёв грома, шум ветра успокаивали их.       Сан прикрывает глаза, обнимая подушку, сохранившую запах волос Уёна, такой приятный и сладкий, что он несдержанно утыкается носом в неё, пока тот не замечает. Если бы это не было так странно, Сан бы понюхал его волосы. У него всё запуталось по отношению к нему, и такое впервые, раньше у него не было подобного рода желания, даже с самыми близкими друзьями, как Сонхва, например, тактильным он не был. Наоборот, это старший к нему клеится и лезет обниматься, целоваться, когда напивается.       Сегодняшний день чудесный, несмотря на ужасный ливень и плохую погоду. Уён был в восторге, что само по себе было крайне редким событием, этому Сан не может не радоваться.       Тишину прерывает вибрация телефона.       — Это твой? — спрашивает Сан, не желая открывать глаза.       — Ты шутишь? — повернув голову к нему, негромко усмехается Уён. — Мой телефон всегда выключен.       — Ну тогда все в порядке, сам утихнет, — продолжает Сан лежать, как ни в чём не бывало.       — А если там что-то важное? У тебя что, нет никого, кто бы волновался за тебя, например?       — Я уже не маленький ребенок, могу и не оправдываться, — не пытается даже посмотреть Сан, а бедный телефон все звонит и звонит. Уён поднимается, чтобы заглянуть в экран вместо него.       — Дороти, — читает имя абонента он. — Может, это всё-таки важно? Она звонила уже три раза и ещё написала сообщение.       — Прочитай-ка, — в голосе никакого интереса.       — Сан, ты исчез, если в городе, как насчет того, чтобы встретиться и выпить вместе? — с интонацией читает Уён, явно издеваясь над ним. — Твоя девушка?       — Ты не думаешь, что девушку я сохранил бы немного ласковее? — игривым голосом спрашивает он, приподнимаясь на локтях.       — От тебя не ожидаю никакой милоты, Сан, — смеется Уён.       — А когда я называю котика своей звездочкой, то становлюсь милым? — он закатывает глаза, вновь падая на кровать и прикрывая лицо одеялом. — Я само очарование, Уён-а.       — Может, ответишь ей? Если не поедешь, хотя бы напиши нет, это же не так сложно.       — Нет необходимости, — подает голос из-под одеяла Сан. — Я её и так всё пытаюсь отшить, в последние месяцы учебы она стала слишком прилипчивой.       — Оу, тогда понятно, — Уён блокирует телефон и обратно кладет его на свое место. Как бы не хотелось признаваться открыто, после сегодняшнего, да и не только, Сан заслуживает этого. — Ты очень красивый, не удивительно, что за тобой бегают. Может быть, она не единственная, кто…       — Что-что? — сразу же выпрямляется Сан с хитрой мордашкой.       Уён назвал его красивым? Это предел милоты за сегодня. В самом начале дня Уён играл ему Моцарта, пока не пошёл дождь. Потом он от радости выбежал на улицу, где они громко кричали и играли, обнимаясь и держась за руки. Затем они сушили друг другу волосы, шутили, издевались. И вдруг Уён назвал его красивым? Как романтично звучит всё это, и совсем не похоже на них, которые любят больше спорить и прикалываться друг над другом.       Уён закатывает глаза и сбрасывает чужие руки со своих плеч. Вечно он так. Стоит побыть с ним немного серьезным, начинает шутить и заставлять сожалеть. Даже нормально делать комплименты невозможно.       — Все, беру свои слова обратно, — произнес Уён, поджимая губы.       Сан садится рядом с ним, напротив окна, касаясь голыми ступнями паркета и наблюдая за садовником, что вновь пытается прикрыть растения колпаком для защиты от дождя. Старик без зонта, еле открывает глаза из-за ливня, и сопротивляется силе природы, чтобы защитить цветы. На этот раз он закрепляет их сильнее.       — Уён? — негромко произносит Сан. Уён вопросительно мычит в ответ. — А у тебя были любовные романы в Корее?       — Поверь, нет, — повернув голову в его сторону, отвечает Уён серьезным голосом. — У меня не было и никаких свиданок с кем-либо. И не смотри на меня, сморщив нос.       — Не верится, — говорит Сан, смеясь. — Не может быть, что тебя никогда не любили.       И правда, это звучит нереально. Богатый, талантливый, дружелюбный, открытый, и ещё куча плюсов в нём, невозможно, чтобы всё это осталось без внимания.       — Я рос в окружении парней, учился в школе для парней, дружил с парнями и тусил также с ними. На наших вечеринках девушки были, но не всегда я имел с ними что-то общее. Знакомство длилось не больше трех дней, — Уён прикусывает губу и опускает взгляд на свои пальцы, будто бы скрывает что-то и не осмеливается рассказывать об этом.       — Не знаю, почему-то возникло чувство, будто ты врешь, — скрещивает руки Сан, бросая на него недоверчивый взгляд.       Почему он всегда читает его мысли?       Если посмотреть под другим углом, что такого может быть, если Уён поделится с ним? Сан же его друг, не так ли? Делиться секретами это не так уж плохо. Да и что скрывать, когда ты на шаг ближе к своей гибели? Уён невесело хмыкает и поворачивается к нему всем телом.       — Вообще-то да, был единичный случай.       — Вот это совсем другой разговор, — Сан выглядит заинтересованным, — Расскажешь?       — Это был не совсем любовный роман, в принципе, я даже не успел на это как-либо отреагировать, — хмурится Уён, но, увидев вопросительный взгляд Сана, решает продолжить. — Это был мой друг. Лучший друг с детства.       — Друг?       — Да, тот, кто подарил мне этот цикламен, — говорит Уён, морщась от воспоминания. Сан не спешит сказать что-либо, лишь смотрит на него в ожидании продолжения истории, и выглядит слегка удивленным. — Мы росли вместе, учились вместе в средней и старшей школе, также и время проводили вместе. У нас были общие друзья, с которыми мы тусили, общие интересы. Ёсан был хорошеньким парнем, — выдыхает он тяжело, — Красивым, милым, добрым, умным. Мы ни разу в жизни серьезно не ссорились, он всегда был со мной рядом, в беде, ярости, радости, и никогда одного не оставлял.       — И как ты узнал, что он в тебя влюбился?..       — Он сам признался, вот и все.       Такой разговор обычно стоит начать с бутылкой в руке и на пьяную голову, чтобы все мысли и воспоминания разом вышли наружу и не осталось никакой недосказанности. Но Уёну нельзя пить, да и прерывать откровение на самом начале не хочется.       Сан не хочет казаться гомофобом, которым никогда и не был, кстати, поэтому пытается мягко улыбнуться, несмотря на свое удивление. Да, он знает и понимает, что ориентации плохой не бывает, это выбор человека и его личности, но когда с этим сталкиваешься лицом к лицу, удивляешься невольно своим мыслям. Ибо не всегда эти люди открыто объявляют о своих чувствах, они часто закрываются в себе, не зная, как признаться. А в данном случае - лучшие друзья, что делает эту задачу ещё сложнее. Потерять дружбу или стать самым счастливым человеком? Всё это решает всего один волнующий ответ.       — Расскажешь об этом? — тихо спрашивает Сан.       — Я даже не знаю, как объяснить, у меня самого не получается найти в своей голове ответы, — мотает головой Уён. — Но всё было довольно… ай, почему так сложно говорить об этом?       — Если ты думаешь, что я не пойму вас, уверяю в обратном, — все же уточняет Сан, мало ли, что он там себе надумал.       — Если бы я так думал, я бы даже не начал эту тему, — улыбается Уён, в этой же улыбке Сан замечает всплеск боли. — У меня просто неприятные воспоминания об этой ситуации.       — Дай угадаю, ты отверг его чувства и после этого вы перестали общаться?       — Вообще-то нет, — снова тяжелый вздох, — я поступил неправильно с ним. После того, как я узнал о болезни отца, я стал вести себя по-другому. Много оставался один, все время читал о болезни и сходил с ума. Приходил в себя довольно медленно, думал, может, и ко мне смерть постучит в дверь в таком же возрасте, как и к отцу? Да и интернет твердил, что болезнь обычно даст о себе знать в возрасте от сорока лет до шестидесяти, потому и я пытался забыть и жить дальше. Но все то время, пока я был наедине с собой и читал всякие сайты, Ёсан думал, что я узнал о его чувствах и пытался оттолкнуть его своим молчанием. Он не сказал мне об этом, я сам узнал немного позднее.       Уён сгорбился и побледнел от одного только упоминания чужого имени. В глубине души болит сердце от чувства вины и от собственного бессилия.       Может, ему полегчает, если он выскажется Сану и немного освободит себя от оков прошлого? Ведь всегда это помогало. Когда он был обижен и зол, когда не мог решить некоторые вопросы и бился в истерике, всегда был рядом Ёсан. У него всегда был тот, с кем он мог быть откровенным, и это помогло ему освободить душу. Обычно о своих проблемах он забывал сразу же после разговора.       — Мы вновь вернулись к прежней жизни, веселились, тусили, играли, гуляли до утра. Снова обычные дни за книгами в читальном зале, школа, его курсы по английскому и мои по рисованию. Дни шли беззаботные, пока я не начал замечать бессонницу. Это не началось внезапно. У меня тогда были пробные экзамены, поэтому я сам мало спал, пытался много готовиться, потому и не замечал совсем никаких странностей. А когда пробники закончились и я снова вернулся в свою былую жизнь, я обратил внимание на то, как мало сплю. Сначала шесть часов, потом пять, потом ещё всё меньше и меньше. Я стал нервным и не мог не думать о болезни, мы с мамой как могли отрицали это, пока это не стало серьезной проблемой и мне не пришлось пойти к врачу за ответами. Ответ, как видишь, оказался не очень положительным. В то же время Ёсан признался мне, так внезапно и неожиданно, что сбил меня с ног этой новостью. Я даже не знал, как реагировать…       — Это нормально, Уён, — кладет руку ему на плечи Сан. — Тебя можно понять.       — Я много думал об этом. Мне не было от этих мыслей плохо, отвратительно, но и хорошо тоже. Потому что он не знал о моей болезни, потому что совсем скоро я должен был оставить его навсегда. Я не мог рисковать так, особенно со своим лучшим другом, который был со мной всегда рядом и был дорог мне, как никто другой.       — Ты его любил?       — Нет, — твердо отвечает Уён, пустым взглядом смотря в сторону окна, где безостановочно льет дождь. — Я не любил его в романтическом плане. Но глубоко в душе я хотел бы любить, хотя бы один раз, прямиком до самой смерти. Хотел бы почувствовать тот самый огонек любви. Но это невозможно, — улыбается он сломленно. — Я не мог любить его, потому что, черт, он был моим другом. Не мог представить себе его в роли своего парня, да и было очень… очень странно. Но не было бы этой болезни, может быть я бы попробовал понять его и попытался бы открыть свои чувства? Полюбить человека не так уж трудно, особенно когда он так хорош, не так ли?       — Почему ты тогда не дал ему шанс? — Сан знает, что копается в его самых болезненных воспоминаниях, но он всё никак не может утолить свое любопытство, и вместе с этим в груди появляется странное чувство, особенно когда Уён говорит, что хотел бы почувствовать любовь. Жалость ли это или что-то другое – Сан понять не может.       — Я должен был уйти. Мама твердила, что врачи в США смогут помочь, да и она не хотела больше жить в Корее после смерти отца. Я давно понял, что мне не помочь, но не сопротивлялся. Это был единственный способ… оставить Ёсана. Я написал ему одно сообщение, «я улетаю в США», а в день, когда мы с мамой собирались уже выходить с чемоданами из дома, он появился на пороге. Мама ушла, оставив нас наедине, и первое, что спросил Ёсан, было: «Ты оставляешь меня, потому что я тебе противен?..» — Уён на этот раз не может сдерживаться и встает с места, избегая зрительного контракта с Саном, и движется в сторону окна. Спасибо, что Сан не следует за ним, продолжая оставаться на кровати. — Как думаешь, как я ему ответил?       — Как же? — он не пытается даже угадать.       — «Да», я сказал ему «да».       — Блин, Уён, — качает головой Сан. — Тебе стоило рассказать ему правду.       — Чтобы он знал о моей смерти и плакал? Чтобы ему было больно?       — Уён, больнее всего будет от мыслей, что тебе и правда он противен, — голос Сана становится серьезнее и он хмурится. — А если бы он узнал о твоей болезни, он бы понял, что у тебя свои причины и не считал бы себя «ошибкой». Поверь, умничать я не люблю, но когда признаешься в чем-то важном, как, например, в своей ориентации, услышать от самого близкого человека такие слова — это большой удар.       Уён задумчиво смотрит в окно, проникает в свою голову и прикрывает глаза, долго и молчаливо стоя неподвижно. Не зря ли Сан говорит ему такие слова..? Может, стоило, наоборот, поддержать его, типо как: «У тебя не было другого варианта и нужно отпустить прошлое, избавиться от чувства вины»? Сан виновато кусает губу, не смея больше говорить ни слова, боясь сделать ещё хуже.       — В тот момент я поступал так на эмоциях и не думал об этом, — признается Уён тихим голосом. — И до этого момента считал, что поступил правильно. Думал, он возненавидит меня и продолжит свою жизнь.       — Ты…       — Нет, я правда поступил неправильно, — вздохнув, Уён вновь поворачивается в его сторону, — Ты прав, черт, правда прав.       — Посмотрим, как у него сейчас складывается жизнь? — пытается Сан наладить ситуацию, Уён вскидывает бровью. — Не думаю, что у него нет аккаунта в инстаграмме. Сейчас каждый второй выкладывает что-нибудь о себе.       Уён знает, как ему будет больно видеть его снова, но… после слов Сана и правда хочется узнать о нём. Всё ли в порядке у него, как он живет сейчас спустя долгие месяцы?.. Он кивает головой и подходит ближе, вновь опускаясь рядом, пока Сан тянется к телефону. Ёсан раньше любил эстетичные сторисы и выкладывал всё самое интересное, а ещё всегда сохранял их в актуальное для своей маленькой аудитории.       Да, Сан знает, что это не лучшая идея, ведь возможно и то, что сейчас они увидят лишь пустые ячейки и никакой информации о нем. Но всё равно нажимает на инстаграмм и открывает поисковик в нем.       — Напиши "Кан Ёсан" на корейском, само появится.       Сан делает, как сказано. Уён листает то, что показалось в поиске и очень быстро находит его аккаунт, но не спешит нажимать на него, лишившись смелости. Как волнительно вернуться в прошлое. Ноги даже стали мелко дрожать, как и пальцы. Если подумать, то что это изменит? Он просто увидит его и его жизнь…       Увидит его.       Уён протирает глаза и, решая не думать слишком много, нажимает на аккаунт Ёсана. Всплывает мир Кан Ёсана. Сан протягивает ему свой телефон и Уён благодарно кивает, беря его и смотря неверящими глазами. Подписчиков стало в два раза больше, теперь их превышало двадцать тысячи, и больше двухсот публикаций. Он открывает сторис и видит его с большим букетом цветов и милой улыбкой. Ёсан поменял цвет волос, стал блондином…       Руки невольно прижимают телефон к груди. Уён чувствует, как нарастает болезненное чувство внутри и глаза начинают слезиться. Каким же красивым стал его друг. На его плечи падает чужая рука и Уён так благодарен ему за всё, что он делает для него.       — Ты можешь поплакать.       — Пошел ты, — шипит Уён тихо и пытается шутливо отмахнуться, но Сан прижимает к себе, прикасаясь своими плечами к его.       — Ты можешь, правда.       И Уён не сдерживает слез, не сдерживает тяжелых вздохов, позволяя всем чувствам вырваться наружу. Ёсан правда стал в разы красивее, старше. И этот блонд ему идет великолепно. Был бы он рядом, Уён бы сильно обнял его, обнял и не отпустил бы, делал бы комплименты и долго не отходил от него, да хоть никогда не бросил бы. Если бы у него только была возможность, Уён бы сделал всё…       Он пересматривает сторис. Большой букет и широкая улыбка.       — Он очень красивый, — комментирует вместо него Сан, рассматривая Ёсана вместе с ним.       — Красивый, — улыбается Уён.       Дальше они смотрят публикации, не спеша листая каждую фотку. Ёсан не изменяет себе, теперь эстетика не только в его сторисах, но и в постах. Под постами пишет английские цитаты, наверное, уже он неплохо говорит на нём. На фотках наложены кинематографические фильтры и отличное качество, и вот и он сам, снимает себя в зеркале с последней моделью дорогого телефона, стоя в кардигане гуччи и тепло улыбаясь.       В другом посте Уён немного тормозит, не веря своим глазам. Рядом с ним стоит высокий парень, такой крутой, в смокинге, целует его в щечку и обнимает за талию одной рукой. Ёсан… встречается с ним? При виде них Уён не может никак реагировать, также как и Сан, хмурящийся после увиденного.       — Ого… — только это и может произнести он.       — Это точно «ого», — поднимает на него такие же удивленные глаза Уён. — Он всерьёз начал с ним встречаться?       — Нам два месяца, — читает Сан текст под постом. — А парень ничё такой, красивый.       — Они так хорошо подходят друг другу, — соглашается Уён, смотря на счастливое личико друга. Он счастлив, он продолжает свою жизнь. От этого облегчение накрывает его.       — Ты же не ревнуешь?       — С чего бы мне? — возмущается он сразу же. — У меня и в мыслях не было его ревновать.       — Точно?       — Стопроцентно!       — Хорошо, — смеётся Сан.       На других фотках вайбы эстетичной и правильной жизни: спортзал, питательный ужин, учеба, билеты в кино, прогулки со своим новым пареньком, шоппинг, университет. Судя по фоткам, он перекрасился сразу же после ухода Уёна. Может, таким образом он хотел изменить себя, а ещё Уён слышал, что новый цвет волос влияет на человека эмоционально хорошо и позитивно. Под одним постом они узнают, что Ёсан и его новый парень начали собственный бизнес, открыли цветочный магазин. Так мило.       Уён останавливается на одном фото, опубликованном недавно, с его скетч-тетрадями. Обычно Ёсан забирал его блокноты и черновики с набросками, говоря, что если Уён станет знаменитым, он будет продавать их, как начальные работы художника. Под этим постом Ёсан написал: «То, что мне не хватает для полноценной жизни. Я скучаю, дебил».       — Это мой набросок, — тихо произносит он, когда Сан замечает его грустный взгляд.       — Значит, он не держит на тебя обиду и наоборот-таки скучает, — говорит Сан весьма позитивно. — Он живет своей жизнью, Уён, видишь? У него всё хорошо, он цел, здоров, счастлив со своим парнем, хорошо живет и даже имеет свой бизнес. Это же здорово!       — Ты прав, — мягко улыбается Уён, накрывая руки Сана на своих плечах ладонью, заставляя смотреть на себя. — Спасибо тебе, Сан, мне правда стало легче.       — Мне в радость, Уён, если ты правда чувствуешь себя лучше.       Стук в дверь прерывает их разговор и заходит Тэйлор, на секунду замирая у порога, увидев их.       — Сан, ты всё ещё тут? — в её голосе звучит радость. — Как хорошо, мы можем поужинать все вместе!       — Ужин готов? — спрашивает Уён, не убирая руку с Сана, тем самым радуя бедную женщину ещё больше.       — Пять минут и все будет готово, спускайтесь, — с этими словами она закрывает дверь, и Уён вновь встречается с теплым взглядом Сана.       С его самым искренним и чистым взглядом.

***

      После плотного ужина за столом остались лишь Уён и Сан. Тэйлор спешила закончить работу, бабушка к своим телепередачам, что обычно транслируются в такое время, а работники по делам.       Стейк был довольно вкусным, после такого активного дня желудок опустел и требовал хорошей еды. Тэйлор попросила дать им теплое молоко с медом, чтобы горло не болело. Они с большим аппетитом поели, обсуждая разные вещи на непонятном для других языке, кроме мамы на них никто и не обращал внимания.       — Веселый сегодня выдался денёк, — говорит Сан, попивая молоко и облизываясь. — Не думал, что во время такой хмурой погоды можно повеселиться.       — Повеселиться можно всегда и везде, — отвечает Уён, расслабленно откинувшись на спинку стула.       — Ты прав, это точно.       — Тебе нужно домой? — вопрос звучит так, будто он бы хотел, чтобы Сан остался. Ему даже не приходится долго думать, как Уён сам твердит его ожидания. — Может останешься?       Сан бы с удовольствием остался. Не только сегодня, но и в дальнейшем, если только он сможет быть рядом с ним и делить веселые воспоминания вместе. Но не получится всегда жить этой иллюзией. Вот и ещё один день подошел к концу.       Ещё один день рядом с Уёном, и ещё один день ближе к их расставанию.       Сан не может остаться, как бы душа не хотела, верно? У него есть будущее, да, признать нелегко, но у него правда есть своя жизнь, которую ему предстоит прожить. Уён медленно потеряет способность спать, затем превратится в живого мертвеца, не отличающего реальность. Потеряет частичку себя, а потом и всего полностью, пока смерть не постучит в его дверь. Сан не может видеть ничего из этого.       Он не может быть рядом и умирать от своей неспособности помочь ему, ведь это убьет и его тоже. Потому и ему нужно, наверное, медленно пытаться отвыкнуть от него и вернуться в свою былую жизнь. Сонхва прав, это сломает Сана… это ведь ему жить, а не Уёну.       — Мне нужно к себе, — поджимая губы, говорит Сан, и, заметив, как блекнет надежда в глазах напротив, не может не отвернуться.       — Да, конечно, — вновь пытается улыбнуться Уён и протягивает ему телефон. — Вызови себе такси.       Сан молча берет телефон и ищет нужное приложение, игнорируя щемящую боль в груди. Он пишет адрес и заказ на удивление быстро принимается.       — Будет через три минуты, — вновь встречается с ним взглядом Сан и неловко улыбается.       — Прекрасно, я тебя провожу.       Укутавшись в кардиган, Уён выходит вместе с ним. На улице уже стемнело, после дождя стоит прекрасная погода. Свежий, холодный и влажный воздух, вокруг деревья стряхивают с себя оставшиеся капли дождя и лужи на асфальте сияют от света уличных фонарей.       Они не говорят ничего, будто чувствуя все мысли друг друга, лишь смотрят на пустую улицу, ожидая приезда такси и слушая шум ветра. Завтра всего этого уже не будет, если верить прогнозу погоды в телефоне, что твердит о солнечном дне. Да и небо уже стало чище, облака далеко ушли.       Когда на горизонте появляется машина желтого цвета, Сан поворачивается к Уёну, желая попрощаться. Он никак не ожидает того, что тот бросится у нему с объятиями. Он замирает на месте, чувствуя тепло чужого тела, но прежде, чем неуверенный в своих действиях Уён отпустил его, Сан обнимает в ответ, прижимая к себе маленькое тельце парня. Пахнет он… как дом. Как самый настоящий дом. И обнимать его так приятно, он мягкий и маленький, словно ребенок.       Сан ловит себя на мысли, что не хочет отпускать его. Хочется лишь прижимать ещё крепче к себе, утыкаться носом в его волосы, защищать от этой чертовой жизни и ужасной болезни. В груди появляется ужасное чувство, а такси рядом сигналит, прерывая эту нежную связь между ними.       Когда они отпускают друг друга, Сан успевает заметить, как опасно слезятся чужие глаза. Сердце снова пропускает удар.       — Иди уже, тебя ждет такси, — смеётся Уён, отталкивая его от себя. — Спасибо тебе за сегодня, хорошо повеселились.       — Это тебе спасибо, — мягко улыбается Сан и тот несколько раз кивает, держа себя в руках, чтобы оставаться максимально веселым.       Сан садится в такси и в стекло заднего вида замечает, как долго смотрит Уён им вслед.

***

      Уён принял снотворные и успокоительные, лишь бы снова не прервала и так маленького сна паническая атака. Похоже, они не хотят действовать — он не может заснуть, как бы не пытался. Сегодня даже оказалось сложным подобрать удобную позу, ноги были холодными, а тело, наоборот, горело, он не знал как накрыться одеялом. Голова болит, и ужасная пустота внутри не позволяет ему забыться и просто закрыть глаза.       Успокоительные делали его вялым, но не опустошали голову, не избавляли от воспоминаний сегодняшнего дня, бесконтрольно кружившихся внутри него. О Сане, о его милой заботе, улыбке, поддержке. О дожде, соединяющихся руках и об объятиях в конце дня. Все, о чем думает Уён в третьем часу ночи - это теплый взгляд Сана, что вспыхивает даже перед закрытыми веками.       Почему он думает о нём, когда нужно как раз-таки, наоборот, попытаться забыть его? Он ведь может отпустить его, правда? Он ведь отпустил отца, когда тот умер, отпустил Ёсана, своего лучшего друга. Отпустил свои мечты, цели, забыл о своем родном городе, вечеринках, праздниках. Это ведь не будет трудно сделать ещё раз..?       Уён обнимает себя. Руки такие же холодные и они неприятно чувствуются на нагретом теле, но его это не волнует. Мысли быстро мелькают в голове, отчего их трудно собрать воедино, сложно понять самого себя. Сейчас трудно даже просто подумать о предстоящей разлуке, не говоря уже о её последствиях.       Когда Уён понимает, что сегодня у него не получится поспать, он покидает кровать. Затем и комнату. Нужно отвлечься. Может, он посмотрит ролики по телевизору, или даже фильм, и эти непонятные мысли больше не будут тревожить его и наконец оставят в покое? Надеясь на это, он в полной темноте спускается вниз.       Телевизор горит и на экране пожилая пара танцует вальс. Кому не спится в три часа ночи? Пройдя в зал, Уён видит маму, сидящей за стаканом кофе. Если бы не беременность и дочка в животе, она бы предпочла сейчас выпивать, но пока не может позволить себе своевольничать.       — Мама, а ты почему не спишь? — спрашивает он, присев рядом.       — Сынок, — увидев его, она расплывается в улыбке. — Да вот, не спится совсем, наверное из-за того, что и так спала до обеда. А ты? Лекарства не действуют?       — Угу, — поджимает губы он. — Они уже не действуют, зря только принимаю.       — Нет, ты вчера спал два часа, Уён, значит действуют, — говорит Тэйлор убедительно. Она все ещё пытается, также как и сын, неизвестно почему. — Тебя что-то беспокоит, сынок?       Он что, слишком очевидный?       — Что же? — спрашивает он, хмыкая.       — Дай угадаю, Сан? — улыбается женщина, проводя ладонью по мягким волосам сына.       И как тут отрицать правду? Уён, выдыхая, кивает. Может, она успокоит его и даст понять, что все нормально. Сейчас так сложно держать в себе эти невыносимые мысли. Есть даже вероятность, что именно они не дают ему уснуть.       — Я не знаю, мама, как бы себе не твердил, что всё в порядке и мне нужно наслаждаться времяпровождением с ним, пока он тут, всё равно неспокойно на душе. Будто, уходя, он забирает у меня всё.       — Сынок, это ведь хорошо, не думаешь? Сан отличный парень, и как другу у него получается подбадривать тебя. С ним ты хоть немного пришёл в себя, вновь начал улыбаться, наконец, открыл новую страницу в своей жизни и пишешь свою историю дальше. Ты становишься чуточку счастливее рядом с ним, не так ли?       — Всё так, это меня и пугает, мама, — Уён трет лицо и хмурится, пытаясь собраться. — Я порой думаю, что мне будет тяжело отпустить его. С ним я чувствую себя так хорошо, будто вновь начал жить. Будто он стал моим глотком воздуха, понимаешь? С ним легко, хорошо, Сан словно согревает мое сердце и делает только лучше. Я тупо жду его прихода, а когда ему придется уходить, хочется, чтобы он остался. Когда я один, то думаю о нём. Боюсь, он перекроет мне весь воздух своим уходом.       Тэйлор понимающе гладит его по голове и кивает. Конечно, всё так и будет. Кто сказал, что расставание будет легким? Тэйлор отлично понимает всё, но факт, что Сан сделал его жизнь чуточку лучше — остается фактом. Никто с ней в этом не поспорит.       В этом городе будут последние месяцы жизни Уёна. Тэйлор никак не могла его развеселить, не могла вывести на улицу и упросить с ней погулять. Уён стал холодным и отказывал во всех предложениях. Но теперь он вновь начинает приходить в себя. Сан вернул прежнего Уёна, по которому она так скучала. Он вновь открылся, вот даже сейчас делится с ней своими мыслями и чувствами открыто, а не холодно закрывает дверь перед ней.       Даже если Сан уйдёт, Тэйлор теперь сама постарается найти к нему подход. Она уже планирует тур по городу, показать ему жизнь настоящего Лас-Вегаса и отвлечь от чувства потери. Сан вернул его к прежней жизни, а Тэйлор теперь ни за что не позволит ему вновь впасть в депрессию.       — Сан, также как и Ёсан, будет твоим прекрасным воспоминанием, сынок, — улыбается она мягко, — Мы не можем остановить его и изменить ситуацию, всё будет так, как велено судьбой. Он открыл тебе глаза, показал, что нужно жить. Ты жив, и ты должен жить, как настоящий человек, сынок. Будет нелегко снова потерять кого-то, но зато ты чувствовал с ним настоящие чувства и ощутил себя. Что может быть плохого в этом?       — Смогу ли я прийти в себя после его ухода, мам? — с надеждой смотрит на неё Уён. Она нежно берет его за подбородок и целует в нос.       — Я буду рядом, жеребёнок мой, я всегда рядом с тобой, — твердит она, целуя ещё раз, но уже в лоб. — Мы победим вместе.