Глоток воздуха

      Глубокая ночь, уличные фонари, город шумит, несмотря на позднее время. Как всегда, Лас-Вегас в своей привычной красе. Бурные вечеринки, казино, где проходят насыщенные игры олигархов, клубы и гремящая музыка — этот город оживает ночью, за что с легкостью получил звание «города грехов». Иногда Вегас называют именно так. В этом месте сложно удержать себя в руках и многие приезжают сюда только ради удовольствия, чтобы поддаться соблазну. Вот уже многие годы Лас-Вегас считается центром азарта, ведь именно здесь находятся крупнейшие казино с многомиллионной прибылью в год.       Но этот сумасшедший город всегда был и будет любовью Сана. Первой и сильной, где он получил огромный опыт жизни и научился самостоятельности, независимости, борьбе со своими страхами и жизни в кайф. Именно тут он чувствовал себя в своей тарелке, комфортно и уютно, несмотря на то, что иногда боялся активности этого мегаполиса. Тут он встретил настоящих друзей, гулял как не в себя, напивался в хлам. Ощутил молодость.       И вот он сидит сейчас в машине Сонхва, вот-вот готовясь к своему перелету. К своим родным, к семье, которая очень сильно ждёт его возвращения. Сан не удосужился купить им подарков, не смог заставить себя выйти из комнаты, предпочтя тишину. Он хотел понять, правильно ли он поступает, но так и не смог получить хотя бы один ответ. Сан медленно сходил с ума, когда собирал вещи, а сейчас он совсем не горит желанием возвращаться. Он словно не хочет ничего, что тут еще можно добавить.       В голове появляется противная мысль, чтобы эта пробка не кончалась, чтобы они не успели на рейс, но куда так. Сонхва предусмотрительный человек, потому и, зная ночную жизнь Вегаса, они вышли пораньше, чтобы успеть. Они несомненно успеют.       Да, Сан исполнил пожелание Тэйлор, и не пришел попрощаться с Уёном. Может быть, так будет правда лучше. В последний раз он выглядел таким уставшим, что даже перед тем, как уснуть, не сказал Сану ничего, лишь вяло улыбнулся. Сан прочитал в его глазах намного больше благодарности, что он вероятно никогда не мог бы передать словами.       Уён ведь будет в порядке, верно?       Сан не хочет снимать розовые очки. Хочет подумать и пофантазировать, что того ждёт блестящая жизнь. Он вылечится, наконец-то, для его болезни придумают лекарства или аппарат, удаляющий неполадки мозга. Он вновь возьмется за карандаши и кисти, творя чудеса своими золотыми руками, а в будущем откроет огромную школу искусств. Он найдет свою любовь и проживёт отличную жизнь.       Но когда перед глазами всплывает лицо обессиленого Уёна, лежащего на кровати — мир рушится. Даёт знак, что времени осталось совсем мало. Уён умирает. Сан бы не хотел, чтобы его жизнь прошла на кровати до конца смерти. Ему нужен тот, кто помогал бы развеяться, кто заставлял бы заниматься спортом и вовремя мыться, кушать, принимать лекарства. Пить витамины, чтобы увеличить свою силу, не сдаться так быстро и успеть насладиться жизнью.       Но кто может ему помочь? Если бы Тэйлор справлялась сама, Сан бы никогда бы не познакомился с ним, никогда не узнал бы о его существовании. Она не справится с Уёном, ведь тот не хотел бы, чтобы она видела его тяжёлое состояние, и он закроется от нее, предпочтя страдать в одиночку, чем показывать это матери. Этот прелестный Уён никогда не хотел бы доставлять людям хлопот, потому и изолировался от всего мира в своей комнате.       Всё, о чем думает Сан — Уён. С Сонхва, с соседями Максом и Бэном, с однокурсниками и, заодно, с хорошими друзьями Джереми и Ларри, он успеет провести время. Им придётся быть рядом с Саном ещё три года, пока он не окончит университет и не получит диплом. А Уён — он один, и он чертовски нуждается в нём.       — Мы на месте! — громко говорит старший. Сан удивленно оглядывается по сторонам, и правда, огромный аэропорт смотрит на них всеми своими огнями.       Чхве не спешит выйти из машины. Он смотрит на большое здание, пока Сонхва открывает багажник и неторопливо вынимает его чемодан, насвистывая незнакомую мелодию. Что-то Сану подсказывает, что чудесное настроение хёна скоро испортится и причиной будет точно он.       — Выходи уже, через сорок минут твой рейс, мы не можем опоздать.       Через сорок минут за Саном закроются двери самолёта и он попрощается с этим городом на некоторое время. До начала следующего учебного года. Может, в Корее все будет лучше..? Может, его одноклассники и друзья, живущие по соседству, помогут ему забыть об Уёне и он освободит себя от тоски по нему.       Только позавчера они виделись, но Сан уже скучает по нему. По тому, как они проводили день, играя друг с другом, как ладили и улыбались вместе.       Дверь с его стороны открывается, и пара недоуменных глаз смотрят на него с неким подозрением. Сан лживо улыбается и заставляет себя выйти, но Сонхва всё равно не отрывает от него взгляда, будто учуяв неполадок.       — Не смотри на меня так, будто я убил твою девушку, — все же комментирует Сан, чтобы не вызвать ещё больше недовольств.       — Твое лицо мне не нравится, — тычет в него пальцем старший, — Сан, выключи свое грёбаное сердце.       — Я в порядке, — только и говорит Сан, но в голове, как назло, крутится момент, когда Уён в тот дождливый день просил его остаться и обнимал перед тем, как он ушел.       — Точно?       — Да, — но сердце до боли сжимается также, как он сжимает ручку своего чемодана.       Он хочет выключить сердце, как и попросил Сонхва, хочет забыться и уйти, но будто невидимые цепи держат его на одном месте. Словно ноги парализовало, черт, почему Уён так глубоко проник в его голову? Он под кожей Сана, сколько бы тот не пытался, не получается думать о другом, мысли всегда возвращаются к Уёну. Сан никогда в жизни не чувствовал такого влечения к человеку, и уж тем более такую ответственность за чью-то жизнь. Это из-за болезни Уёна или из-за самого Уёна, - непонятно, но точно что-то идёт не по плану. Сан искренне дружил с ним, ему всё это правда нравилось, но в душе он понимал, что нужно сдерживать свои эмоции, нельзя привыкать к нему, хотя он просил Уёна об обратном. Он уверял его, что нет ничего плохого в том, чтобы подпустить кого-нибудь ближе к себе, что люди приходят и уходят, и это этап жизни. Судьба, мать его, так он и говорил ему уверенно, а сейчас сам даже двигаться с места не может.       Если он Уёна не мог тогда убедить, как и себя, значит прямо сейчас и Уён загоняет себя мыслями. Наверное, он жалеет, что вообще согласился общаться с ним, ведь расставание после таких ярких дней делает несомненно больно. А если Уён снова закроется в себе? Что, если он теперь никогда не подпустит никого к себе?       Во время его панических атак кто мог бы ему помочь? Сан своими глазами видел, как Уён мучился, он забыть не может их объятия тем днём: прижатое к нему маленькое тело, непрекращающиеся слезы и его испуганное лицо. Как Уён успокаивался постепенно, стуча зубами и всхлипывая от нервов.       «Ты совсем скоро вернёшься к своей кошке, – сказал он тогда, – Время так незаметно проходит». Прошло оно и правда очень быстро.       Будто только вчера они познакомились, и уже сегодня стали близкими людьми. Очень близкими. Это не простая дружба, это — взаимопонимание и привязанность.       «Спасибо, что появился в моей жизни».       Сан громко вздыхает. Теперь ноги сами несут его вперед. Он быстро шагает, игнорируя старшего, зовущего его по имени. Наверное, Сонхва не заслужил такого отношения к себе, Сан никогда не смел его обижать и ни за что не сделал бы это специально, он ведь — его брат. Последний год Пак не давал ему чувствовать себя одиноко, все время был рядом, не давал его в обиду и помогал.       Сан уважает его и любит, но…       — Здравствуйте, — начинает Сан вежливо, когда подходит к кассе. — Я хочу сделать возврат билета.       Сан чувствует острый взгляд за спиной и не смеет оборачиваться, понимая, что получит сразу же кулаком по лицу от Сонхва. Женщина за стеклом проверяет его документы, хмурясь, и быстро печатает что-то в своем компьютере.       — Сан? — терпеливым голосом зовёт его старший. — Ты сейчас серьезно?       — Ваше удостоверение лично…       — Я задал тебе вопрос, — повышенным тоном говорит Сонхва.       Сан протягивает документы женщине и наконец поворачивается к старшему всем телом, делая совершенно спокойное лицо. Хотя у него бешено колотится сердце, непонятно почему. Из-за страха за свое будущее рядом с Уёном или из-за предвкушения вернуться к нему. Сейчас, как бы не было обидно, Сан совсем не думал о Сонхва…       — Я решил так и ты меня не переубедишь.       — Ты шутишь сейчас? — рычит Сонхва и уже обращается к женщине за кассой. — Никакой отмены, верните ему билет.       — Хён, нет, — сжимает его за локоть Сан. — Не надо, у меня свои причины.       — Причина по имени «Уён»? Так тебе и поверил!       — Сэр, вы задерживаете очередь, и пожалуйста, будьте спокойны, вы…       — Ты вернёшься. Сегодня же.       — Я останусь, — уверенно и твердо говорит Сан, поворачиваясь к кассе. — Сделайте это.       Женщина косо смотрит на них, особенно на психующего Сонхва, но всё же кивает, приступая к своей работе. Сан пытается игнорировать Пака, делает вид, что не слышит, пока тот на корейском посылает его на три буквы и ворчит о том, что зря он не посадил его в самолёт сразу после окончания учебного года. Пока ему объясняют правила возврата, Сонхва злобно уходит, нервно таща чемоданы Сана в сторону огромного окна, откуда видны посадки на самолёты и активно работающий персонал.       Когда дело решилось и Сан с довольным лицом идет к нему, Сонхва чуть ли не налетает на него, благо Сан успевает его остановить и сильно цепляется обеими руками за его плечи.       — Хён, что ты так… Успокойся, — смеётся он, чувствуя, как легко становится дышать.       — Ты ещё и смеёшься? Да ты просто издеваешься надо мной, — стискивает зубы Пак, но всё же успокаивается немного, сбрасывая с себя чужие руки. — Надо было сразу сказать мне, зачем мы притащились сюда, да и с вещами, если собирался вернуть билет? Раз решил, надо было сразу оформлять возврат онлайн.       — Хён, я правда не думал, что откажусь. Эта идея пришла ко мне неожиданно.       — Сан, это идиотизм. Ты тут останешься из-за того больного па…       — Да, — серьезным тоном отвечает младший, — Я собираюсь остаться тут ради него. И хватит ставить факты перед моим лицом, называя его больным.       — Сан, хватит, ты хоть о себе думаешь? Я тебя миллион раз предупреждал, героизм не поможет в этом случае. Ты губишь свою жизнь, понимаешь?       — Ты хочешь, чтобы я оставил его одного, после всего, что было между нами?       — У вас был договор, думаю, и парень прекрасно знал об этом. Он не может обижаться на тебя, да и не имеет право, — Сонхва начинает по-настоящему злиться, но прекрасно понимает, что уже ничего не изменить. Сан уже сдал билеты и выглядит упрямым, так что вряд ли они смогут сегодня договориться. — Открой свои чертовы глаза.       — Я хочу остаться с ним.       — Этого хочешь ты или твое тупое сердце? — раздражается старший, желая избить Сана до того, пока он не начнет думать головой.       — Какая разница? — искренне не понимает Сан.       Да, Сонхва волнуется, он шире видит картину и понимает, как всё потом все закончится. Сан бы хотел, чтобы ничего не заканчивалось.       — Друзья нужны в трудностях, но Сан, я не вытру ни одну слезинку, когда ты будешь сидеть на могиле своего «дружка», понял? — огрызается Сонхва и садится на диван неподалеку, с нахмуренным видом продолжая смотреть на Сана, который стоит неподвижно, задумчиво засунув руки в карманы и смотря в сторону готовящихся к вылету самолётов. — Ещё не поздно всё исправить.       — Я и не хочу ничего исправлять, — Сан вздыхает, набрав в легкие побольше воздуха, и поворачивается к старшему всем телом. — Прости, хён, если доставил тебе много неудобств. Но это мое решение, прошу принять его таким, какое оно есть. А если не можешь, то хотя бы не пытайся переубедить меня. Я знаю, что поступаю неблагоразумно, понимаю, к чему эта дорога приведет, какая пустыня меня ждёт, но это выбрал я.       — Ты убьешь себя.       — Я просто хочу быть с ним.       Сонхва смотрит на него ровно пять секунд и устало кивает. Точно, как он только мог переубедить Сана? Он тот еще упрямец, и всегда поступает по-своему. Он не станет церемониться и не будет думать ни о чем, кроме своих желаний. С одной стороны, Сонхва боится, с другой, не хочет дальше обсуждать эту тему, это его выбор и его жизнь, главное, он предупредил его.       — Позвони родным и скажи, что не вернёшься. Они, наверное, уже накрывают для тебя стол.       Сан молча берет телефон, послушно открывая контакты и ища отца. Маму набрать морально тяжелее, ведь она всегда добра к нему и так сильно ждёт его, услышав её голос, Сан боится, что заплачет тут, как ребенок. Мысли съедали его изнутри, он уже каждым органом чувствовал боль, Сан устал думать, представлять свое будущее, волноваться. В прошлом мягкие ладони матери на его щеках и её теплые объятия решали все его проблемы; стоило оказаться рядом с ней и увидеть мамину улыбку, Сан обретал силу и не отчаивался. Вспоминая, каким уставшим он всегда подходил к матери и принимал ласку, лежа на её коленях, Сан понимает, как ему прямо сейчас этого не хватает.       Учитывая запоздалое время Вегаса, там скорее всего уже день сменился вечером, и они один за другим собираются за столом, чтобы поужинать вместе и рассказать, как прошел день. Это каждодневная обязанность его семьи: ты можешь завтракать, обедать, перекусить где угодно, но к ужину ты должен сидеть за большим столом. Вот уже целый год Сан пропускает ужин с ними.       Отец поднимает трубку спустя пару секунд и удивленно фыркает. Веселый тон отца радует Сана, значит, у них все в порядке.       — Ай, сынок, я думал мне купить билеты в США и слетать проверить, не сдох ли ты там, а если да, то привезти с собой останки, — шутит отец, с той стороны слышатся возмущенные слова матери, просящей не нести чушь. — Ты как?       — Чувствую себя правда отлично, — врёт Сан, чтобы они не переживали. Если отец волнуется, он точно приедет сюда, чтобы лично убедиться. — И у вас, кажется, тоже?       — Конечно, все отлично, — тем же тоном отвечает отец. — Как обычно, мама с утра до вечера с внуком сидит, пока Ханыль и зятёк работают, я тоже целый день на работе.       — А Бёль как? — не может не спросить Сан.       — Звонит нам раз в месяц и спрашивает о кошке? — ругает его отец. — Она тоже в порядке, вот щас кушает с нами, правда внизу, я дал ей кусочек печеньки.       — Рад слышать, что у вас всё хорошо, — Сан ждет, пока отец сам начнет спрашивать, боясь начать разговор первым.       — Как твоя работа? Лиюн сказала, что ты остался там работать, какой самостоятельный сейчас наш сын, горжусь тобой.       М-да… Работает Сан. Но ради душевного покоя родителей, он готов соврать.       — Да, работаю в одном баре, каждый день завалы, — говорит он и Сонхва разочарованно ахает, благо, больше не открывает рот. — Потому и не могу в этом году вернуться домой, надеюсь, вы поймете меня.       — Ой, да ладно тебе, сынок, — смеётся отец и Сан облегченно вздыхает, не услышав никакой агрессии. — Ты молод, молодость так и проходит, подработки и учеба, веселая жизнь во временном коллективе и с друзьями. Не обязательно тебе приезжать домой, ты, наверное, и так много учился, и не успел городком насладиться. Поэтому дума… Эй, Лиюн!       — Как это ты не вернёшься? — голос матери не такой уж приятный, она явно не в восторге от новости. Рядом с ней отец говорит не слушать маму, что она всегда излишне волнуется, и жить так, как сам он того хочет, что наполняет Сана ещё большей смелостью.       — И тебе доброго времени суток, мама, — поджимает он губы и устало протирает глаза. — Мне нужно работать и копить деньги для следующего учебного года. В другой стране жить труднее, у меня даже стипендия небольшая, а на следующий год придется много чего покупать для учебы, что мне…       — Я бы могла дать тебе денег, если это то, что тебе нужно! — ворчит мать обиженно. — Ты обещал вернуться в июле. Я даже готовилась к этому, понимаешь?       — Мама, я обязательно приеду к вам на зимних каникулах, — пытается успокоить её Сан.       — Что, деньги важнее семьи, что ли?       — Нет, конечно, мне они нужны чтобы жить в чужой стране, попытайся меня понять, мама, я же не делаю так со скуки, — Сонхва чуть ли не смеётся в голос от такого профессионального тона младшего, который спокойно мог уверять родителей в своей лжи. — Просто дай мне жить своей жизнью, пожалуйста.       — Ты вообще ничего не…       — Ой, хватит с тебя драм, — забирает из рук матери телефон отец и Сан этому чрезмерно рад. С отцом поговорить всегда легче. — Работай, сынок, копи деньги, главное, чтобы не звонил мне и не просил одолжить тебе, — смеется тот, — А то я сам сейчас коплю на новую машину.       — Я не буду у вас ничего просить, — отвечает Сан мягким голосом. — Могу даже скинуть тебе и помочь с накоплением.       — Ой, не нужны мне твои деньги, главное, живи здорово и будь в достатке сам. А если уж правда что-то сильно нужно, я всегда рядом, набери мой номер, сынок.       Сердце Сана теплеет после слов отца и он улыбается, понимая, как ему повезло с родителями.       — Я знаю, что могу рассчитывать на тебя, пап.       — Но только на самые нужные вещи. Твои вечеринки, походы по клубам я не стану спонсировать, — со смехом заявляет отец.       — Ничего такого я просить и не собирался, — сразу же отчитывается Сан, кидая взгляд на старшего, который еле сдерживает свой смех, наслаждаясь его шоу. Он скорее нервный, чем весёлый, потому Сан, сжимая губы, отворачивается от него в другую сторону. — Спасибо, папа.       — Обращайся, малец, не влипни только в неприятности! Если у тебя будут проблемы с законом, забудь, что я твой отец.       — Не будут, все в порядке, — уверяет его Сан. — Хорошего вам вечера, приятного аппетита.       — Ты тоже нормально кушай там, боюсь, ты вернешься к нам весом ниже Ханыля.       — Папа, я, наоборот, набираю вес и активно занимаюсь спортом, — возмущается Сан, — Ты много болтаешь, я отключаюсь.       — Это ты наоборот много болтаешь, — злится отец игриво. — Гуд-бай, Сан, — прощается он на английском языке.       — И тебе пока, папа.       Сбрасывая звонок, Сан вздыхает. Отец успокоит маму, главное, что он на его стороне и поддерживает. Мама всегда излишне волновалась, даже когда Сан получил грант за границей, она сначала радовалась, но потом, когда пришло осознание, что ему придется уехать, долго переживала и не хотела отпускать. Благо и тогда отец заступился за него. У него есть отличное умение убеждать маму, и Сан уверен, что он справится на этот раз тоже.       — Ты ужасно упрямый, знаешь? — закатывает глаза Сонхва. — Идём, я подвезу тебя.       — Спасибо, не надо, я пойду к Уёну, — улыбается Сан.       — В такое позднее время? — удивляется старший, вскидывая бровью.       — Ты забыл, какой болезнью он страдает? — вздыхает Сан, — Он наверняка не спит, а если и спит, то проснется через пару часов. Да и комендант меня ни за что не пустит ночью, нет желания выслушивать его возгласы. И к тебе не хочу, уж не надо предлагать, хён, я тебя и так побеспокоил.       — Ты серьезно собираешься к нему домой? Прямо сейчас?       — Прямо сейчас, да, — поджимает губы Сан. — Можешь пока подержать мой чемодан у себя, я завтра вечером заберу его.       — Давай хотя бы подвезу тебя до его дома? — крутя ключи на мизинце, спрашивает Сонхва.       — Ты иди к себе и отдохни, завтра с утра у тебя работа, забыл? — подходя к старшему, Сан кладет руку тому на плечо и улыбается. — Ты правда очень ценный друг, хён, я очень тебе благодарен. И, надеюсь, этот инцидент не повлияет на наши с тобой отношения.       — Все хорошо, — отвечает тот, слегка приподнимая уголки губ и в ответ обнимая младшего. — Но слова свои я не забираю обратно. Я не стану помогать тебе с тем парнем, и уж тем более когда всё станет хуже.       — Я понимаю тебя, спасибо.       Сан бы ни за что не обиделся на него, ведь Сонхва никогда не желает ему зла. Это вина Сана и только он несёт ответственность за все. Он первым отпускает его и слегка похлопывает по плечу, благодаря и прося прощения одним жестом. Сонхва понимает, он ведь всегда его понимает.

***

      «Ты не заслуживаешь смерти, сынок мой, прости глупого отца».       Огромные руки отца на этот раз не обнимают, они сжимают, они медленно убивают.       Уён чувствует, что ему не хватает воздуха. Снова. Это снова происходит. Он спит, но понимает, что уже пора проснуться. Если он сейчас не встанет, паническая атака убьет его. И на этот раз он не успеет проснуться.       Но, сколько бы он не брыкался, как бы не пытался открыть глаза, тело не слушалось. Поздно, уже началось. На нем сидит отец, с окровавленным лицом, сильно душит, выбивая из лёгких весь воздух. Мозг Уёна понимает, что это кошмар, ему всё снится и скоро все закончится, нужно только успокоиться, пока паника не прошла. Тело невольно пытается вырваться из этого кошмара.       Его поглаживает чужая рука, Уён четко чувствует, как его касается кто-то другой, кто-то живой, и он тоже явно пытается разбудить его. Обычно паническая атака блокирует возможности вернуться в реальность, долго управляет разумом человека, но когда его обнимает чужое, твердое тело, прижимая к себе и шепча на ухо: «все в порядке, подожди, сейчас все закончится», он непроизвольно распахивает глаза и сильно дёргается, цепляясь за этого человека как за спасательный круг.       Паника не ослабляет хватку, он видит перед собой, как взрываются фейерверки, и в ушах звенит, Уён дрожит, дышит с трудом и комкает ткань чужой одежды.       — Вдыхай, — тихо диктует ему знакомый голос.       Будучи ослабленным и потерянным, Уён не может понять, кто это, но пытается взять себя в руки.       — Ты должен понять, что это всего лишь выброс адреналина, ты в полном порядке, нужно лишь сосредоточиться на своем дыхании.       Уён делает глубокий, медленный вдох через нос, не имея способности открыть свой рот, и выдыхает также медленно. Воздух потихоньку наполняет грудь, чувство затрудненного дыхания постепенно исчезает, и выдыхать становится легче. Но шум в голове не стихает, также как и затуманенное зрение.       Его отпускают и заставляют сесть ровно. Сильные руки сжимают его локти и слегка трясут, Уён видит перед собой силуэт в тусклом освещении, крупный и большой. Он пугается этого и неосознанно пытается отстраниться, но его удерживают на месте силой.       — Смотри на меня, только на меня. Хочешь, чтобы паническая атака остановилась? Тогда сфокусируйся на мне.       — Отп… отпусти меня, — дёргает он руками, но когда зрение фокусируется на «нём», он замирает на одном месте.       — Да, да Уён, это я. Это Сан, — говорит он самым мягким голосом.       Уён больше не двигается. В сознании он понимает, что можно доверять ему, Сан быстро избавляет его от этого кошмара и помогает его забыть, но ещё он понимает, что что-то не так.       — Дыши. Вдыхай носом, выдыхай ртом.       Большие ладони касаются его щек и стирают капли слёз. Уён плакал? Дальше Сан опускает руки на его плечи, ведёт вниз по спине и мягко массирует, не отрывая своих глаз от чужих.       Да, что-то не так. Сан не должен быть здесь. Уёну что, правда мерещится? Галлюцинации начались…?       — Нет… Нет… Только не галлюцинации, пожалуйста, — тихо шепчет Уён, прикрывая глаза и молясь. — Бог, пожалуйста, храни меня.       — Успокойся ты, это реально я, — Сан поднимает его слабые руки и подносит к своему лицу. Уён резко открывает глаза, уставившись на него с таким испугом, что сердце снова начинает стучать в груди. — Чувствуешь меня? — Уён несколько раз шокировано кивает. — Это я. У тебя не галлюцинации, это действительно Я.       — … Сан?       — Так точно, Уён-а, это я, — улыбается Чхве нежно, отпуская его руку и быстро наливает ему воды. — Попей немного, остудись, ты весь горишь, — протягивает ему стакан.       Уён не верит своим глазам. Не противясь, он залпом осушает стакан, но больше не отводит взгляда от него. Сознание медленно приходит в себя, он начинает осознавать реальность целиком, такой, какая она есть. В полумраке его лицо отчётливо не видно, но это он.       Вчера мать сказала, что Сан, должно быть, уже улетел к себе. Что он делает тут?       Посидев несколько минут, медленно дыша, он убирает стакан на тумбочку, ставя его рядом с графином. Сан наблюдает за ним, Уён чувствует его взгляд, даже не смотря на него.       — Ты пришел попрощаться? — голос охрипший после сна и мучения панической атакой, довольно тихий, едва слышный, но он уверен, что Сан его слышит.       — Нет, — отвечает он низким тоном, слабо улыбаясь ему.       — Сан, что ты тут делаешь?       В этот самый момент Сан оказывается к нему ближе. Настолько, что, протяни он руку ещё немного, она бы коснулась его. Но Сан не отходит, наоборот, заставляет Уёна нервничать. Что он хочет сказать? Почему он всё ещё здесь? Ему становится не по себе: будто Сан изменился, его глаза другие, он смотрит по-другому, загадочно улыбаясь.       — Сан?       — Я не уйду никуда, — тихо говорит он. — Останусь с тобой.       «Останусь с тобой».       Он шутит что ли? Но в его глазах ни намека на шутку. Прежде чем Уён успевает озвучить свой вопрос, Сан догадывается сам и говорит:       — Я не шучу. Я останусь и буду с тобой. До конца.       — Сан, ты что говоришь вообще? — он совсем не понимает. Его словно окатили ледяной водой.       — Ты все правильно понял, Я останусь в Лас-Вегасе, буду с тобой рядом. Мы будем бороться с этой болезнью вместе, хоть в конце и проиграем. Но мы…       — Стой-стой, — останавливает его Уён.       Первая мысль, которая приходит в его голову: «это неправильно». Уён расплывается в лукавой улыбке, но понимает, что должен остановиться. Сан не может остаться с ним, даже на минутку. Хотя мысли его уходят далеко, Уён хочет радоваться этому и крепко обнять Сана. Нет. Ему льстит решение Сана, но нет. Это он просто эмоционально привязался и из-за жалости хочет остаться.       — Ты не останешься тут, Сан, мы договорились так, — уговаривает Уён себя произнести эти слова.       — Это не ты решаешь, забыл? — ухмыляется Сан, поднимая брови поочередно.       Он что, сошел с ума за пару дней? Да, с первого дня Уён сразу понял, что этот парень довольно непростой и лучше держаться подальше от него, чтобы не забрать с собой в пропасть или, потерявшись, не утонуть самому в неизвестности. Но, похоже, он не зря волновался. Куда хуже от того, что этот глупец выбирает первое — хочет позволить Уёну забрать его с собой ко дну, и никак не второе, где с ним будет все хорошо. Нет, Уён не позволит ему испортить свою жизнь.       Как же трудно смотреть на него сейчас: губы изогнулись в милой улыбке, на щеках виднеются ямочки и кожа непривычно сияет; его глаза светятся искренним и добрым взглядом, что от них невозможно оторваться. Бессмысленное желание быть рядом с ним, боязнь потерять, играют с Чоном злую шутку уже некоторое время, но Уён отчаянно боролся с ними, пытался доказать себе неправильность этих мыслей, пускал в ход свое хладнокровие, приводя в пример себе то, что он отпустил Ёсана, а Сан с ним и рядом не стоит. Месяц с Саном не сравнится с годами жизни с Ёсаном, а, значит, ему будет намного легче забыть его, и Сану будет только лучше. Уён даже убедил себя в этих мыслях, но с чего сейчас снова появилось глупое чувство радости на душе?       — Я хочу, чтобы ты ушел.       — Ты скрываешь нечто большее за этими словами, — и он снова смотрит на него.       Сан почти уверен, что Уён хочет того же. В его испуганных глазах так много эмоций, Уён открыт и его легко читать, просто смотря на него и глубоко вникая в его разум. Он не хочет, чтобы Сан уходил, он хочет другого. Уён хочет, чтобы тот остался с ним, чтобы был с ним до конца жизни, и чтобы Уён всегда мог на него положиться. Но озвучить этого не может, боится своих же желаний, боится за жизнь Сана, которую может сломать своей смертью. Сан не отрицает, он тоже ужасно боится. Невозможно даже представить концовку всего этого, но он не хочет уходить. Не желает оставлять его одного разбираться со всеми этими трудностями наедине с жестокой судьбой. Сан в один день сломается, он прекрасно знает, что это произойдёт когда-нибудь, но пока у него есть силы, он будет бороться. До конца.       Сан много думал. Сможет ли он сам продержаться? Достаточно ли он силён? Потом задумался: судьба же не просто так столкнула их, это испытание для Сана. Либо он докажет миру, что он не слабак, либо он сдастся, сбежав. Нет, Сан не хочет сбегать, он будет держаться до тех пор, пока его не сломают окончательно. Может, Уён и есть его судьба.       Эта внезапная мысль заставляет Сана протрезветь. О чём он только что подумал?       — Сан, я ждал этого дня. Дня, когда ты уйдешь. Мы ведь дружили из-за…       — Научись врать, Уён, пожалуйста, — улыбается Сан и встаёт с места, наконец, отрывая взгляд от Уёна, который всё ещё был в шоке от случившегося.       Сан, вероятно, заметил, как он дрожит от волнения и выбит из колеи, отчего не может элементарно ответить ему. Сан в это время открывает занавески, чтобы посмотреть на ночной сад, подарив Уёну время поразмышлять над сказанными словами. Готов ли Уён принять поражение и согласиться с ним или они снова начнут спорить? Сана устраивает оба варианты, он скучал по спорам с ним, да и он все равно останется, Уён ничего не решит.       — В любом случае я останусь, — повернувшись к нему, заявляет Сан. — И буду с тобой.       — Не будешь, — кратко отвечает Уён.       — Буду, — упрямится Сан, — Ещё как буду. Ты не можешь мне противостоять.       — Тогда я буду тебя просто игнорировать.       — Сколько сможешь? — спрашивает Сан серьезным тоном. — Час? День? Неделю?       На этот раз Уён не отвечает, потому что да, Сан сможет заставить его говорить. Черт возьми, он хорошо справляется с этим.       — Я нужен тебе, — Сан снова подходит к кровати и, слегка согнувшись, опирается ладонями о колени и смотря на него. — Ты не можешь быть один, ты терпеть не можешь одиночество. Тебе нужен тот, на кого ты можешь положиться, с кем ты можешь быть слабым и кому ты можешь рассказать о своих страхах и чувствах. Я хочу подарить тебе самые яркие воспоминания, хочу, чтобы ты жил, боролся, доказал свою силу. Ты сильный, тебе просто нужна опора, рука помощи, которая поддержит тебя.       — Да, я в тебе нуждаюсь, но не ты во мне, — глубоко вздыхает Уён, чувствуя, как Сан прожигает в нём дыру. — Ты не обязан.       — Возможно, я нуждаюсь в тебе также, раз сейчас я здесь.       — Это жалость, Сан, — мотает он головой, — Больше ничего.       — Нет, это не жалость, — уверяет Сан его. — Я также думал поначалу, поэтому хотел уйти. Но сейчас я уверен, что нет. Это искреннее желание. Ты вдохновляешь меня, с тобой комфортно, ты хороший собеседник и мне не стыдно признавать, что ты умнее меня. Ты талантлив, к тому же, очень быстро приспосабливаешься ко всему. Мне просто нравится быть с тобой рядом, это, по-твоему, жалость?       — Сан…       — Ты мне неравнодушен. Я хочу быть полезен тебе, также, как и ты мне. Я открыл глаза рядом с тобой, теперь твоя очередь, — Сан говорит так уверенно и твердо, что Уён не находит никаких слов, чтобы ответить, переубедить, огородить от совершения будущей ошибки. — Уён, посмотри на меня, — просит Сан, беря его за руку. Уён теряется от физического контакта с ним, но послушно поднимает взгляд. — Не думай о своей сраной болезни, забудь о ней прямо сейчас и подумай, принял бы ты меня?       Уён задумался. Конечно, да. Уён даже боялся потерять его, как когда-то Ёсана. Хотя кому он врёт, он и сейчас боится потерять Сана, просто озвучить это не может из-за своего положения. Уён хочет оттолкнуть его для его же блага, но вместе с этим хочет обнять, плакать в его сильных плечах и просить не оставлять его наедине с жестокой реальностью в этих четырех стенах. Прощаться с ним - последнее, чего хотел бы Уён.       Сан прав, Уён нуждается в сильном человеке рядом, прямо сейчас и все последующие дни, но как признаться в этом? Как быть с человеком счастливым перед тем, как ты сломаешь его своей смертью? Как можно так эгоистично поступать с тем, кто хочет помочь тебе?       Сан смотрит, ждёт ответа на свой вопрос, и как Уёну сказать ему правду? Если Уён соврёт — Сан ему не поверит, ему ни разу не удалось обмануть его. Он пытался казаться безразличным, только бы не выдать себя и своих истинных мыслей. Но Сан никогда не верил и докапывался до правды.       — Позволь же мне, — тихо шепчет Сан. — Я справлюсь, я такой же сильный, как и ты, я осознаю, что делаю и это не эмоциональный выбор.       — А если ты ошибаешься? — также тихо спрашивает Уён, не имея сил больше спорить.       — Если дружба, по-твоему, ошибка, то я просто промолчу.       — Сан, это не шутки, — Уён трет лицо, чувствуя, как напрягается.       — Я не шучу, — улыбается он, и, боже, почему он так мило улыбается? — Я останусь с тобой и тебе не избавиться от меня до самой смерти. Черный юмор, но ничего страшного.       Возможно, Уён никогда не научится говорить "нет", возможно, это Сан имеет магию воздействовать на него так. В любом случае, с первого дня было понятно, что это не обычный парень. Молчание разоблачает его, но уже поздно. Сан принял решение, а он довольно упёртый, потому и всё ещё тут. Его не переубедить. От отчаяния лицо Уёна приобретает сердитое выражение, но больше он не говорит ничего. Он отводит глаза в сторону, избегает чужого пристального и ожидающего взгляда. Потому что ему тупо хочется улыбаться.       Потому что глубоко в душе Уён рад, что жизнь подарила ему шанс на счастье.       Рад, что именно Сан будет рядом с ним.

***

      — Мама сначала обиделась, но отец, как всегда, поддерживает и будет прикрывать меня. Но все проблемы решены, сейчас я очень рад оказаться здесь.       — Ты глупыш, — пораженно мотает головой Уён, когда Сан открыто рассказывает обо всем. О том, как его пытался уговорить его старший друг, как они ссорились в аэропорту, как он обманул родителей, чтобы остаться тут.       Уёну нравилось, что он не пытается приукрасить, а говорит ему чистую правду. Сан же наслаждался разговором, с легкостью признавая, как ему было непросто принять такое решение, какие были трудности и кто пытался ему помешать. Уён, к счастью, не выглядел грустным после откровенного разговора, целью Сана никогда не было заставить его почувствовать вину. Они смеялись над всем этим, хотя Уён всегда, после каждого слова Сана называл его глупым и качал головой.       Солнце плавно поднимается над горизонтом. Уён поправляет волосы, путающиеся из-за несильного ветра, и поворачивается к Сану, который разговаривал без умолку. Честно, Уён уже не разбирал, о чем он говорит, Сан перепрыгивает с одной темы на другую, вообще непонятно, как и когда разговор зашел о столице Франции. Рядом с домом проезжает почти пустой автобус, Сан весело поднимает руку и машет, на что водитель подмигивает фарами.       — Боже, Сан, перестань, — смеётся Уён, сунув руки в карманы толстовки.       — Это доказывает, что у меня прекрасное настроение? — играя бровями, спрашивает он.       — Я и так вижу, в каком ты настроении, — фыркает Уён. — Если перестал болтать и успел отдохнуть, давай продолжим бегать?       — До того знака на повороте, — указывая на треугольник в конце дороги, говорит Сан. Уён решительно смотрит туда и кивает, настраиваясь на забег. — Про дыхание не забывай, не говори во время бега и желательно вообще не открывай рот, — уже в сотый раз предупреждает Сан. — Сделаем там небольшой перерыв, а потом до супермаркета без остановки.       — Хорошо-хорошо, я понял, — Уён поворачивается боком к нему и настраивается на бег.       Сан усмехается и также становится рядом с ним. Всё, за спиной остался месяц. Если тогда Сан не был уверен в себе, сейчас он настроен серьезно. Уёна вылечить невозможно, но он сможет прожить немного больше других, если будет хорошо следить за собой. Не сходить с ума так легко, если много работать над собой и не лениться, отдаваясь во власти боли. А Сан не позволит ему так просто сдаться.       Уён, оказывается, спал чуточку больше обычного, аж три часа, чему они оба были удивлены. После спора Сан погнал его принимать душ, а пока тот был там, Сан принес им теплое молоко с медом. Уён был приятно удивлен этим жестом, они посидели на полу, опираясь спинами о кровать и смотря на небо через большое окно.       К счастью, Уён перестал с ним спорить и согласился, хотя и с большим сомнением, и не переставая твердить о том, что он в любой момент может уйти, продолжить жить ради себя. Сначала они обсудили его кошмары, которые закончились панической атакой, а затем обсуждение дошло до самой фатальной бессонницы. Оба рассказали то, что прочитали в интернете, снова поспорили, потом снова сошлись во мнениях, и в итоге Сан заставил Уёна заниматься активным спортом. Теперь в число утренней рутины добавился бег, а вечером тренировки перед сном. Сан будет его тренером, звучит неплохо, не так ли?       Вот, они вышли на улицу раньше, чем солнце поднялось высоко в небе, и устроили утренний забег. Уён не был уверен, что Сан справится, все же он не спал ночью, но Сан уверял, что с ним все в порядке и он поспит, когда они вернутся с утренней пробежки и тренировки. В общем, Уён уже давно понял, что Сан — хороший соперник в споре. И Уён проигрывает чаще.       Сан бегает быстро. Ужасно быстро. Уён отстает, а тот насмешливо смотрит на него, бегая задом вперёд, мол, это всё, на что ты способен? А когда Уён вообще последний раз бегал? Хорошо, совсем недавно под дождем, но тогда он был в порыве эмоций и не осознавал скорости своего бега. Но сейчас стало намного труднее, может, это из-за толстовки, которую Сан заставил надеть, чтобы не простудиться из-за утреннего холода. Он щурится и останавливается, выравнивая дыхание.       — Эй, пару метров и ты у цели! — кричит Сан, похлопывая по знаку у поворота. На улице ни единой души, а они бегают тут как сумасшедшие, гоняясь за ветром. — Не думал, что ты физически слабый.       — Сан, я вообще-то не занимаюсь бегом, это сильное давление для моего тела и я ужасно вспотел! — в ответ ругается Уён и начинает снимать толстовку, на что Сан, выругавшись, бежит обратно к нему.       — Не снимай, дурак что ли?! — останавливает он тяжело дыщащего Уёна, хватая за руку и вновь опуская подол толстовки вниз.       — Сам-то в футболке щеголяешь!       — Я изначально бегал в ней и мое тело уже привыкло к холоду. А ты вспотел, сейчас, если снимешь толстовку, твое нагретое тело сразу…       — Ой, заткнись, я понял, — обиженно ворчит Уён и больше не пытается сопротивляться, шагая рядом.       — Ты прямо сильно устал? — спрашивает Сан, ведя его в сторону огромного супермаркета, который, благо, работает круглосуточно. Район, где живет Уён, правда отличный, Сан даже немного завидует ему. — Мы можем остановиться сегодня на этом.       — Давай до супермаркета пройдемся немного, а после того, как мое дыхание нормализуется, мы снова сможем… ой! — Уён спотыкается о свой шнурок, и чуть ли не падает на Сана.       Тот удивленно зависает, но затем громко смеется, придерживая Уёна за плечи и помогая ему выпрямиться. Уён давит на его руки, и, выругавшись себе под нос, опускает их вниз.       — Кто так завязывает шнурки? — ухмыляется Сан и садится на корточки, убирая руку Уёна. — Ты на пробежке, а не на прогулке, нужно потуже завязывать, чтобы они не развязались и не привели к травме. Дай покажу.       Уён чувствует себя маленьким мальчиком, смотря на умелого Сана, что так мастерски завязывает шнурки. Когда Сан крепко затягивает их, Уён невольно подается вперед и чуть не падает на него снова, теряя равновесие. Их взгляды снова встречаются, на этот раз пара жалких сантиметров заставляет сердце Уёна быстро забиться, но он не хочет казаться смущенным, поэтому не отрывает взгляда.       — Ты сегодня ужасно неуклюж, знаешь? — говорит Сан шепотом.       Уён, закатывая глаза, встает с места и замечает, как на них пялится мужчина средних лет, которому они перекрыли дорогу. Тот обходит их и продолжает оборачиваться, будто никогда не видел людей в своей жизни. Вскоре и Сан замечает это.       — Наверное, он думал, что мы целоваться решили посреди улицы, — смеется Сан, следом выпрямляясь.       Уён после его слов слегка краснеет, но хорошо, что Сан не обращает на это внимание и тащит его в сторону супермаркета, говоря о том, как ему не терпится выпить энергетик и перекусить чем-то. Если так подумать, Сан ничего особенного не сказал, чтобы заставить Уёна смутиться, но после того дня, как Чон узнал о новом бойфренде Ёсана, то начал следить за ними, часто открывая фейковый инстаграм-аккаунт. То, как они смотрятся со своим парнем, подобно искусству. Их взгляды, объятия, даже простые разговоры в сторис, - всё выглядит так нежно и мягко. Уён стал даже слегка завидовать им. Может поэтому на обычные жесты Сана он стал реагировать странно?       Нельзя подавать виду, иначе он заставит Сана подозревать его. Поэтому, максимально собравшись с силами, Уён заходит следом за ним в таргет. Это один из знаменитых сетей супермаркетов в США, если верить стендам на стенах — здесь самые доступные и низкие цены. Кассирша, с виду очень уставшая, натянуто улыбается им и приветствует, желая удачной покупки.       Они закупаются снеками и газировками, Сан покупает себе энергетик, а Уён еще и йогурты со вкусом клубники. Когда Уён протягивает ему мамину кредитку, которую забрал перед выходом из дома, Сан любезно отказывается и оплачивает всё сам, ссылаясь на то, что он и так много кушает у них дома и позволяет себе слишком многое на чужой кухне.       Расплатившись, они выходят из супермаркета с пакетами, полных снеков. Желание продолжать бег полностью исчезает, никто из них не желает дальше заниматься тренировкой, предпочитая ходьбу и разговоры.       — Ходьба — тоже полезно, поэтому не сопротивляйся, когда я прошу выйти погулять, — говорит Сан, открывая упаковку чипсов.       — Ты решил стать моей мамой? — цокает Уён, повернув к нему голову и замечая, как мило улыбается Сан после его слов.       — Хочешь, буду тогда папочкой? — хмыкает тот, хитро щурясь.       — Да отстань ты, — морщит лоб Уён, облизывая губы и отворачиваясь от него. — Назову тебя своим тренером.       — Личным врачом тоже можно, — смеясь, Сан сжимает его плечо. — Я ведь буду для тебя полезен.       — Хорошо, личный врач тоже звучит неплохо, — пожимает плечами Уён. — Но какой врач позволяет своему пациенту есть всякие снеки и пить газировку? Это якобы вредно для здоровья, умник.       — Ну, это последний раз, сегодня я тебя побалую, — Сан не находит других слов для оправдания, неловко протирая лоб. — Вообще, я и сам любитель чипсов, трудно от них отказаться.       — Я это заметил, учитывая, с каким интересом ты рассматривал витрины с ними.       Пока они шагали мимо частных домов, город постепенно просыпался. Первые машины покидали территории своих домов, уличные фонари один за другим выключились, на остановке теперь сидят несколько подростков.       Когда тишина затянулась надолго, Уён решает спросить у него:       — Какие планы у нас на завтра, господин доктор?       — Тренировки с самого утра, и правильное питание, я поговорю с Тэйлор, чтобы она поручила вашей поварихе приготовить тебе полезные блюда, а вечером прогуляемся, может, купим тебе новые витамины, прошарим интернет и поищем нужные вещи.       — Кстати, о маме, она видела тебя? — спрашивает Уён, склонив голову набок, смотря на Сана. Боже, какой же всё-таки красивый профиль у Сана. Уён ловит себя на том, что уже который раз восторженно смотрит на него.       — Не, мне открыл дверь ваш дворецкий, — отвечает Сан, встречаясь с ним взглядом. Кристально чистым взглядом, от которого Уён не хочет отрываться, но неловкость побеждает и он отворачивается в другую сторону. Сан хмыкает, заметив это, но решает промолчать. — Думаю, она будет рада мне.       — Как и я, — тихо шепчет Уён.       — Что-что? — пытается пошутить Сан, чтобы разбавить атмосферу.       Но вместо того, чтобы смущаться и отмахиваться, Уён останавливается. Удивленный этим, Сан тоже тормозит, повернувшись к нему телом. Уён выглядит серьезным, а внутри же он себя буквально заставляет говорить эти слова, несмотря на свою гордость и стыд, чтобы Сан хотя бы немного почувствовал себя хорошо.       — Спасибо, что остался, это много значит для меня и я очень рад тебе.       Сан моргает, не веря своим ушам. Вот и Уён признался! Конечно, в душе Сан давно понял, что Уён очень рад, что ему не придется остаток жизни провести одному, да и они уже друг к другу привыкли. Когда он твердо озвучил свое решение, заметил блеск в его глазах. Уён явно был на седьмом небе от счастья, но думал о нем, о его жизни, что не мог показать своих настоящих чувств.       Сан шире улыбается и делает один шаг к нему, сократив расстояние между ними. Уён слегка теряется, но когда Сан его обнимает, сразу же ответно сжимает его в своих объятиях, желая выразить слова действиями. Это все, что он может сделать. А ведь Сан делает для него всё.       Сан крепко прижимает его к себе, блуждая по чужой спине, проводя ладонью вверх и вниз, наслаждаясь ароматом чужого тела. Уён не может понять своих чувств. Когда он в его объятиях, чувство такое, будто в животе порхают бабочки. Такое трепетное и одновременно непонятное чувство, но ему определенно нравится. Сан обнимает долго, словно знает, что этого не хватает Уёну.       — Спасибо, — шепчет Уён снова и слышит едва различимую ухмылку. Сан кладет руку на его голову и позволяет положить её на свое плечо.       Прямо в этот момент в голове Уёна мелькает одна мысль, которую он не может озвучить.       «Не отпускай меня».

***

      — Интересно, что стряслось? Раз она собирает всех нас внизу, значит, есть важное дело для обсуждения?       Сан пожимает плечами, он тоже стоял в недоумении, как и сам Бэн, но ничего говорить не собирался, желая сначала услышать от самого коменданта, что поздним вечером написала им сообщение в общий чат общежития и попросила спуститься вниз.       — Спустимся?       — Конечно же, ты что, — смеется Бэн, накидывая на себя серую майку и ища телефон. — Ты тоже быстро одевайся, что, в полотенце собираешься выйти?       — Может, наконец, миссис ведьма в меня влюбится и перестанет называть корейцем.       — Хоть китайцем не называет, радуйся, — ухмыляется товарищ ему.       — О да, меня целый семестр препод по астрологии называл китайцем, — смеется Сан, кидая полотенце на пол и ища свою одежду.       — И ты не промах, ты ее вроде тоже звал африканским негром? — щурится Бэн, смеясь. — Какие расисты у нас живут.       — Слушай, я не расист, такому же чернокожему преподавателю по физике я отношусь очень даже хорошо, и называю его «Мистер Винт».       — Потому что он тебя зовет по имени?       — Ещё круче, — хмыкает Сан. — Чхве Сан, самый упорный студент в группе, который учится и знает английский лучше самих американцев.       — Твой девиз: «какой привет — такой ответ?» — игриво тычет его в бок Бэн, когда тот натягивает дымчатую рубашку. — В любом случае, поторопись, а? Уже двадцать минут прошло, как она написала.       — Да-да, давай, выходим, — Сан поправляет волосы напоследок и следит за Бэном, который бурчит под нос, что устал от волос и хочет их сбрить налысо. — И да, ты угадал мой девиз.       — Это не так уж трудно, вообще-то, азиат, — ухмыляется Бэн, хватаясь за перила перед тем, как спуститься вниз.       — И ты называешь меня расистом?       — Я люблю азиатов, — угарает тот с его слов, — Окей, азиатик.       — Не волнуйся, я не из тех, кто осудит тебя, — хитро улыбаясь, проходит мимо Сан, пока Бэн отмахивается, прося не нести ерунду.       — Ты веселый в последние дни, тебя я таким уже месяц не видел, — подозрительно смотрит на него сосед. — Особенно последняя неделя, улыбаешься, как придурок. Ты вообще остался тут, чтобы работать, но, блять, ты как влюбленный мудак. Признайся, девушку тут нашел? Поэтому остался? Ты поздно вернешься.       — О чем ты вообще? — возмущается Сан.       Влюбленный мудак? Нашел же Бэн, с чем сравнивать!       Но да, любой человек бы думал так. Уже прошла неделя, как он тут остался, каждый день он с утра идет к Уёну, а вечером возвращается счастливый с головы до пят, с улыбкой до ушей. Сан и раньше был веселым, но на этой неделе сам понял, что это крайне подозрительно выглядит со стороны.       Каждый день они вместе проводят время, то гуляя по городу или в парках, то просто сидя дома, играя в настольные игры или занимаясь всякой всячиной, наподобие чтения, просмотра фильмов, игры на фортепиано. И каждый день у них полон смеха. Они настолько привыкли друг к другу, что могут спокойно лечь вместе, прижимаясь и обнимаясь, и при этом никто из них не возразит. Доверие переросло на новый уровень, теперь Сан может без разрешения Уёна носить его вещи и брать их, тот даже не обращает на это внимания, видимо, любит делиться вещами.       Но выражение «влюбленный мудак»… Неужели он правда похож на влюбленного?       Не задавая лишних вопросов, они вместе спускаются вниз, где стоят другие студенты общаги. Комендант косо смотрит на них и они оба понимают, что пришли позднее всех. Быстро поздоровавшись со знакомыми, они спрашивают, говорила ли она причину срочного собрания.       — Пока ты, Бэн Тэн, и кореец, спустились, все уже узнали новости и успели возмутиться, — кидает на них острый взгляд женщина.       — Возмутиться? — не понимает Бэн, переглядываясь с Саном.       — До воскресенья все соберите свои вещи и освободите общежитие, всем понятно?! — повышает голос женщина.       — О чем вы? — не понимает Сан, шагая вперед. — Нам летом разрешено тут жить.       — Мы с Максом жили тут на летних каникулах в прошлом году, — также возражает Бэн.       — Эй, вы двое, опоздавшие, — ругается женщина. — В общежитии условия изменились. Те, кто живёт на нижних этажах, чувствуют запах сырости, а еще некоторые на кухне увидели тараканов. Поэтому из-за массовых жалоб общежитие временно закроется на ремонт, и заодно проведут дезинфекцию по всему зданию.       «Вот дерьмо», — думает Сан, кусая губы. Лицо рядом стоящего Бэна повторяет те же слова.       И где им жить? Нет, где Сану жить? Оставшихся студентов в общежитии и так было мало, и многие из них не были против, переговариваясь между собой, что арендуют вместе квартиру, или же возвратятся домой. Пока они летают в мыслях, комендантка уходит, еще раз повторяя им освободить комнату до выходных.       — Что мы будем делать с вещами Макса? — нервно вздыхая, Бэн тянет его в сторону комнаты.       — Это все, что тебя волнует сейчас? — поворачивает голову к нему Сан, явно недовольный таким поворотом.       — Мой родной город не так уж далеко отсюда, мне не трудно свалить, — пожимает плечами Бэн, тем самым отбирая всю надежду у Сана жить с ним временно в квартире. Значит, придется одному жить. Прекрасно, Сан, тебе нужно искать работу. Реальную работу, хотя бы чтобы оплатить аренду. — Что ты будешь делать? Вернешься к себе?       — Нет, — мотает головой Сан. Черта с два он вернется домой. Он ни за что не оставит Уёна, может даже жить на улице, если понадобится. Все-таки лето, если спасаться от насекомых, можно даже жить в палатке! В США много бездомных.       Но все же последняя надежда — это всегда Сонхва. Да, Сан правда любит доставлять ему неудобства. Он не специально, всегда так получается, что в конце концов он все равно будет нуждаться в нём.       Все-таки, Сонхва никогда не оставит его в беде.

***

      — Блин, может, всё-таки ты будешь спать на кровати? — неловко трет шею Сонхва, когда Сан опускается на его удобный диван, устраиваясь там с удовольствием.       — Хён, я тут только ночевать буду, а порой оставаться у Уёна дома, не стоит стараться так ради меня. Это уже огромная помощь - что ты дал мне пожить у себя.       — Да я тебе же миллион раз говорил жить у меня, а ты никак не хотел бросать свое общежитие, — дуется старший, наливая им лимонад. — Ты можешь жить тут, сколько хочешь, зато будем тратиться вместе, я думаю, после учебы ты все равно останешься тут. Никто не хочет покидать Вегас.       — В общежитии легче жить, оно хотя бы расположено недалеко от университета, да и там много студентов, к которым можно обращаться за помощью, и там лучшие тусовки, — пока Сан перечисляет плюсы жизни в общежитии, Сонхва кривит лицо, смотря на него обиженным взглядом.       — Значит, со мной тебе скучно?       — Ты старик и много работаешь, — отвечает Сан с улыбкой, за что чуть не получает по голове.       Но Сонхва правда нужно идти работать. Он отпросился на пару часов, чтобы помочь Сану с переездом, обещая начальству, что будет на работе после обеда и закончит все дела до вечера. Поэтому, попрощавшись с Саном и отдав ему запасные ключи, Сонхва уходит, оставляя друга одного и обещая вернуться вечером.       Как только дверь за Паком закрывается, Сан устало плюхается на диван. Как же ему повезло с другом. Когда он звонил Сонхва и просил найти ему жилье за небольшую цену, где можно будет пожить до начала учебного года, старший сразу же вскипел и отругал его, говоря, что пока он жив и находится рядом, Сан не может жить в чужих квартирах. Несмотря на все отказы, он велел ему собирать вещи, и забрал сразу на следующий день, вместе с оставшимися вещами Макса. Вот Сан теперь здесь, в его квартире, а только вчера думал, какую палатку ему купить, чтобы жить на улице.       Квартира Сонхва однокомнатная, либо, можно сказать, студийная, но довольно просторная. Сан и раньше бывал тут нередко, тут очень комфортно жить. Небольшой кухонный уголок, барный стол с несколькими стульями рядом, огромный холодильник с разной выпивкой и фруктами, так как старший предпочитает есть в кафешках, не желая готовить еду только для одного себя; односпальная кровать, скрытая за занавесом, которая делит комнату; рядом с ней тумба со всякими вещами, такими, как будильник, лампа и игрушки, а также широкий, мягкий диван перед телевизором со столиком, где лежат рабочий ноутбук и папки старшего. Ничего лишнего, всё красиво и ничего лишнего. В квартире чисто и уютно, кондиционер работает отлично, пахнет цитрусом. Сан даже немного завидует ему.       Несмотря на ссору в аэропорту, Сонхва полностью остыл и простил его, теперь же ведет себя, как обычно. Сану немного неловко, но они ведь друзья, которые прощают друг другу любые выходки. Сделай Сонхва также, наверное, Сан бы на него даже не обижался.       Утром он написал Уёну, что переезжает и не сможет сегодня прийти к нему, так как после обеда он должен вернуться в общежитие и сделать небольшую уборку перед уходом. Кстати, Сан уговорил его поделиться с ним своим, якобы, фейковым аккаунтом в инстаграме, где он следит за отношениями своего друга. Теперь же у них есть возможность переписываться, созваниваться, даже говорить по фейстайму. Раньше Уён совсем не пользовался телефоном, он просто лежал выключенным в его тумбочке, а сейчас он хотя бы может отвлекаться благодаря ему, когда Сана не будет.       Они вчера вместе скачали туда пару игр и видеохостинги, чтобы Уён, проснувшись ночью, до утра не скучал, пока ждал Сана. Уён даже несколько часов подряд не отводил взгляд от экрана, играя в игры с жанром стратегии и приключений. Может, это полезно для мозга: много думать и напрягать его, так он не сразу потеряет память и будет более смышленым.       Когда мысль о болезни проскальзывает, Сан чувствует, как грусть накрывает его. Он обещал Уёну, обещал самому себе, что будет сильным, не будет ничего бояться и будет смелым до самого конца. Ему нельзя грустить, он должен оставаться хладнокровным, не позволять эмоциям играть с ним злую шутку. Сан не знает, на сколько его хватит, но он не слаб. Он не остановится.       Взяв телефон, он сразу же заходит в инстаграм, желая набрать Уёну пару сообщений, перед тем, как уйти убираться.       Сан: «Чем занимается наш маленький искусствовед? Принял витамины и занимался спортом сегодня?»       Сан: «Попробуй только соврать, я вижу всё, смотря только в твои глаза!»       Сан: «Я уже заселился, теперь пойду убираться в комнате общежития»       Сан: «Завтра рано утром пойду к тебе, и, надеюсь, что ты откроешь мне дверь, а то неудобно все время будить бедного господина Кэша»       Сан: «Я скучаю, пиши мне тоже!»       Сан ловит себя на том, что улыбается. И не может перестать делать это. Даже когда скидывает ему фотку, показывая квартиру, его улыбка чуть не достигает ушей. Наверное, он сходит с ума, но ему нравится «всё это», что он не берет в голову и действует так, как хочет. Хочешь говорить — говори, хочешь обнять — обними, хочешь прикасаться к нему — прикоснись. Самое главное, им комфортно друг с другом. Они есть друг у друга. Ничего больше не имеет смысла.       Быстро приняв душ, он выходит из него мокрым, и, не вытеревшись, одевается, ерошит волосы пальцами, стряхивая с них капли. Бэн тоже уезжает завтра, ему нужно помочь с уборкой и заодно встретиться с Джереми и Ларри, которые беспокоят его без остановки, прося выпить с ними.       Взяв телефон, Сан замечает сообщения от Уёна. Быстро разблокировав экран, он сразу нажимает на уведомление и натыкается на милое фото медитирующего Уёна. Сидит в позе лотоса, волосы туго собраны в хвост, голова приподнята, глаза закрыты. Милашка. Сан сохраняет фотку, с улыбкой тыкая по экрану.       Уён: «Удачи тебе с уборкой!»       Уён: «Я тоже… скучаю по тебе»       Даже многоточие поставил, как стесняется-то этот парень. Умиляясь, Сан отправляет ему сердечко. Боже, он впервые «парню» отправил сердце. Что-то определенно изменилось. Не только с Саном, вообще между ними.       И Сана пугает собственная довольная морда в зеркале.