Глоток воздуха

      Уён сегодня не мог сомкнуть глаза. Тяжелый туман наполнял голову, хотелось глубокого сна, но мучили бессонница и тихое, злое кипение нервов. Ночью, ложась в кровать и готовясь поспать пару часов, поминутно вздрагивая, точно от внезапных толчков, он все-таки довольно скоро забывался беспокойным, нервным сном, но просыпался спустя полтора-два часа, совсем разбитый, обессиленный и раздраженный. Да, это совсем неудивительно, такое периодически повторяется день за днём, несмотря на то, что он глотает таблетки больше положенного, и, как Сан говорил, занимается спортом, заставляя своё тело уставать. Отчасти, спорт реально помогает, Уён иногда дремлет, когда ложится отдыхать после тренировок, но, сильно дергаясь, просыпается каждый раз, будто его подбросили вверх.       И да, Уён снова взялся за свои карандаши. Радость Сана от этого факта заставила его начать гордиться собой. Правда, Уён теперь не пишет картины, лишь делает наброски на плотной бумаге, но хотя бы может отвлечь себя, нежели весь день сидеть и ничего не делать. Он сходит с ума и начинает разговаривать с самим собой, если не отвлекает себя каким-то делом. Особенно имеет свойство заниматься всякими мелочами по ночам, когда его мучает бессонница. Читать тоже хороший вариант, но когда книга за книгой заканчивается, а порой они заканчиваются не очень хорошо, охватывает странная грусть, пустота, которую он не может заполнить. Ночью не хочется никого тревожить, поэтому он не смеет пойти и сесть за фортепиано, предпочитая играть на нем в дневное время.       Что только Уён не делал, чтобы отключиться, бессонница стала его постоянным спутником. Но скоро тело привыкло и к этому режиму, и страх смерти появился снова, — правда, не такой острый, но еще более нудный. Уён не может объяснить словами, что чувствует. Ему приходится силой заставлять себя кушать, мыться, заниматься уборкой в комнате. Тело тянется к постели, но Уён прекрасно знает, что ему не удастся поспать. Если бессонница и позволяет, то спустя минуту паническая атака вырывает из сна. Самое обидное - что это никогда не закончится. Этому не будет конца. Теперь никаких снов до обеда, никаких «я посплю немного, не будите меня» после школы. Перед глазами смываются картины, всегда мешки под ними; нередко кружится голова, а иногда безостановочно болит несколько часов, требуя отдыха; кожа потеряла естественный цвет, смотря на зеркало, Уён не видит того самого красавчика, а ведь он всегда любил себя.       Бессонница будет мучать его до конца, пока Уён полностью не ослабеет и не даст судьбе победить его. Она последние дни, а может и последние месяцы, выматывала физически: ноги подкашивались, его шатало, но спать ночами он всё-таки не мог. Правда Уён уже не хочет с ней бороться, но у него есть весомая причина. Сан. И мама тоже. Но Уён может признаться себе, что прямо сейчас ему хочется доказать Сану свою силу и упорство, к тому же показать, что он не зря остался с ним. Он ведь не остался, чтобы смотреть на угасающего Уёна, который теряет жизненные силы? Уён так не думает.       Да, в последние дни у него участились ночные кошмары и панические атаки, а днём иногда нервные срывы давали о себе знать. Он начинает нервничать по пустякам, что совсем не похоже на него. Когда волосы не лежат как нужно, когда персонаж книги или фильма тупит, когда одеяло соскальзывает с плеч. Каждая мелочь. Но как показать Сану, который так надеется на лучшее, всё это? Как объяснить ему, что совсем скоро он не сможет узнать Уёна, ведь прямо сейчас Уён сам себя не узнает, но силой пытается быть прежним, быть тем, с кем Сану правда будет комфортно. Но, главный вопрос, – сколько это сможет продлиться?       Каждое следующее утро, видя измученное бессонницей лицо Уёна, Сан только и может поджимать губы и обнимать его. Он знает, что бессонница не пройдет, знает, что с этим не справится, потому и не говорит ничего, просто физически оказывает поддержку, пытаясь отвлечь его разными способами. Удивительно, но только у него получается сделать это.       Уён научился говорить ему о своей болезни. Это радует не меньше, ведь Сан горд собой, что ему удалось разговорить его.       «Тебе нужно выговориться, не держи в себе ни чувств, ни мыслей. Делись со мной, я тут чтобы быть твоим вторым Я, просто говори обо всем».       Сначала Уён не хотел загружать его своей болезнью, портить ему настроение, а то и делать больно, но каждый раз, когда он говорил о своих чувствах, в груди становилось так тепло и приятно. И Сан всегда дарит такие теплые объятия, что Уёну совсем не хочется расставаться с ним, но и держать его круглые сутки рядом тоже не может.       Он так привязался к нему… Боже, Уён правда не узнает себя.       Обычная ли это дружба?.. Разве дружба бывает такой? Уён не помнит, чтобы он тосковал по Ёсану сразу после его ухода, не помнит, чтобы скучал по нему так сильно, желал проводить с ним всё свое время. Бывало ли раньше у него такое, что человека мало, даже если он с тобой с утра до ночи? Даже после того как Сан уходит, они долго переписываются, пока оба не вырубятся от усталости. Ему всегда хочется остановить Сана, попросить остаться рядом и переночевать в его постели, чтобы, проснувшись, Уён увидел его, спящего и милого, рядом, а потом долго пялился на его лицо, рассматривал веснушки на шее, трогал его щёку и слегка щекотал по ней. Сан, кстати, спит довольно крепко, он бы не заметил ничего и дал бы ему любоваться им. Боже, разве такой бывает дружба?       — У тебя такое возмущенное лицо, — слышит он чужой голос рядом и чуть не падает на пол от неожиданности.       — Долго ты здесь? — хватаясь за бедное сердце, спрашивает Уён.       — Нет, только вышел, — смеясь, Сан отходит в сторону зеркала, двумя руками поправляя мокрые волосы.       Белая майка стала прозрачной, открывая доступ ко всей спине и к каждому изгибу его тела. Сан, как назло потягивается, заставляя Уёна пялиться на него. Какие у него сильные руки, а какие широкие плечи, и просто огромная спина. Когда они вместе занимаются спортом, Сан с легкостью мог отжаться сто раз без остановки и еще сто раз покачать пресс, после, даже не чувствуя усталости, наоборот, становясь бодрым и активным. Вот это спортивный человек. Ноги крепкие, ровные, каждая мышца выглядит так, словно по-настоящему может убить любого, кто приблизится. И почему Сан боится маньяков и ночных бандитов с таким-то телом? Он ведь может положить всех одним махом! Уён почему-то уверен, что тот не сможет побить кого-то, боясь причинять боль. Уж слишком добрый он для этого.       Когда Сан поворачивается к нему всем телом, мокрая ткань прилипает к торсу, очерчивая линии пресса и накачанную грудь. Нет, конечно, мускулатура не выпирает слишком явно, но силой он точно обладает. Побелевший шрам ниже груди - этого Уён совсем не замечал, но его сейчас видно даже под майкой. Сан стоит, словно статуя, от него не отвести глаз. Когда взгляд Уёна останавливаются на его лице, на его самых добрых глазах, его пронзает неведомое чувство. Желание встать, подойти, рассмотреть поближе все оттенки его зрачков, увидеть в них свое отражение. Уён приходит в себя, увидев ухмылку на губах Сана.       — Попробуй только что-то сказать, — предупреждает Уён, неохотно отводя взгляд.       — Я собирался, но ты сейчас смутишься и будешь отмахиваться, — говорит Сан, подходя к нему. Боже, Сан, стой на месте. Но он даже не собирается останавливаться. — Я чертовски красив, не так ли?       — Вообще-то нет, — врёт Уён, но, когда Сан берет его за подбородок и заставляет посмотреть в свои глаза, замирает, проглатывая ком, что внезапно встал поперек горла.       — Повтори-ка, — ярко улыбается Сан, прекрасно понимая, как грязно он играет сейчас. — Я хорошо распознаю твою ложь, когда ты смотришь на меня.       — Са-ан, — тянет Уён, пытаясь убрать его руку, но Сан качает головой, блокируя все протесты.       Так близко… черт тебя дери, Чхве Сан. Буквально пару жалких сантиметров. Такой самоуверенный, совсем не сомневается в своей неотразимости. Но такая прекрасная возможность рассмотреть его ещё раз вблизи. Может, зрительный контакт заставит Сана почувствовать себя неловко и тот первым сдастся?       Но Сан так не думал. Он смотрит в ответ, он никогда не сдастся просто так, он даже не чувствует никакой неловкости. Вот настолько он привык к нему, а Уён наивно полагает его победить в этом? Смешно.       — Я красив, — ухмыляется Сан, — Просто признай.       — А что мне за это будет? — сам того не понимая, переходит на шепот Уён.       — Перестанешь краснеть хотя бы, — когда взгляд Сана опускается на его губы, Уён невольно подается назад на несколько сантиметров. Нет, он не выдержит такого давления.       — Хорошо-хорошо, ты красивый, и у тебя отличное тело. Всё, не смотри на меня так, словно хочешь съесть!       — Ты тоже, — подмигивает ему Сан, прежде чем сесть рядом.       — Что я? — недоуменно спрашивает Уён.       — Красивый, что же ещё? — невозмутимо отвечает Сан, улыбаясь ему.       — Боже, можешь заткнуться? — закатывая глаза, Уён падает на кровать обратно. Это пытка.       Сегодня тот остался ночевать у него. Странно, это их первая ночевка вместе, после того, как Сан сказал, что останется в Вегасе. Они будут спать вместе? Кажется, да. Вот только если раньше Уёну это не казалось чем-то странным, учитывая, что он вообще любитель спать с кем-то вместе, обсуждая всякое в темноте и дремать, чувствуя чужое присутствие, сегодня он ощущает себя неловко. Какая, блять, неловкость между друзьями? И почему он всё время сравнивает Сана с Ёсаном? Ведь когда они вместе спали раньше, смотря сериалы по ночам, Уён всегда забирался ногами на него, а то и целую ночь не отпускал, прилипая. Это было «нормально» для него, нет ничего плохого в тактильности, когда никто не возражает. Интересно, будучи влюбленным в Уёна, чувствовал ли себя Ёсан также неловко, как сейчас Уён себя с Саном? Стоп, это не тот вопрос…       А может и тот?       Нет, снова ерунда!       — Да не возмущайся ты в своей голове, делись со мной, о чем думаешь с таким нахмуренным лицом? — смеется Сан, ложась на бок, упираясь локтем в постель.       — Сан, ты можешь хоть бы ненадолго заткнуться? — недовольно бурчит Уён. Как ему делиться-то этими мыслями? Сан в ответ лишь качает головой, весело следя за ним. — Эй, никакого личного пространства с тобой, перестань!       — Милашка, — взрывается смехом Сан, падая спиной на кровать и прикрывая глаза.       Уён несильно пинает его по колену, раздраженно цокая, но Сан не перестает смеяться.       Когда раздается знакомый рингтон, оба перестают смеяться. Уён тянется к телефону, на секунду читая имя абонента, прежде чем протянуть вещицу Сану. Сонхва, вроде Сан сейчас живет с ним. Правда Уёну хотелось попросить его жить у них, некоторые комнаты пустуют, и ему определенно были бы рады в семье Чон. Но, наверное, Сану нужен перерыв и от него тоже, да и Уён не смеет просить о таком…       — Он сейчас будеть сразу орать, — не спеша поднять трубку, говорит Сан.       — Что ему нужно-то в 23:30, почти полночь же. Неужели, дела не могут подождать до утра? — не понимает Уён.       — Я знаю, что ему нужно. Поверь, если я не успокою его сейчас, он меня убьет.       — Ты не говорил ему, что ночуешь у меня? — предполагает Уён.       — Минутку, — Сан садится на кровати и, сосчитав до трех, поднимает трубку. — О, хён, привеет! — резко тон голоса меняется. Это же надо так бояться своего старшего. Уён смеется с него, прикрывая рот кулаком. — Что ты так снова! — ноет Сан сразу же. — Я завтра обязательно выпью с тобой пару бокалов вина.       Уён слышит как с той стороны слышится гневный голос парня. Что-то вроде «Ты всегда так».       — Хён, Бэн давно ушел к себе, Макс тоже не в городе. Эти двое ублюдков, Ларри и Джереми, просто ищут повода выпить и потанцевать с тёлками в клубе. И к тому же, я сегодня с ночевкой останусь у Уёна! Не ной, завтра хорошенько отметим этот день, какая разница, главное, чтобы я успел, пока сутки не подошли к концу.       Какая-то важная дата ожидается? Уён внимательно прислушивается, и ясно слышит как незнакомый голос орет ему, что двадцатилетие не наступает каждый день. Что… у него день рождения? У Сана? Уён смотрит на него выжидающе, пока тот успокаивает своего старшего и дает многочисленные обещания.       — Хорошо! — возмущенно отвечает Сан. — Не будь букой, понял я, завтра буду дома ближе к десяти! Всё, я отключаюсь. И ты тоже ложись спать, будь добр!       Сан блокирует телефон и кидает его рядом, бормоча под нос, что Сонхва хуже его матери. Да даже его родная сестра не беспокоится за него так, как делает это Сонхва.       — У тебя день рождения? — нетерпеливо спрашивает Уён.       — Что? — как ни в чём не бывало смотрит на него Сан, на что Уён закатывает глаза. — А, да, ну стукнет через полчаса, — смеется тот.       — Что ты тогда тут делаешь?! — почти что взрывается Уён, сразу же садясь на кровати, а лицо Сана остается мягким, как и всегда. — Тебе с друзьями нужно быть, сидеть с ними, да веселиться. Двадцать лет! Это что, шутка для тебя?!       — Ой, я хочу с тобой остаться.       — Сан, перестань нести чушь, это твой день, твой личный праздник, который нужно отметить со своими близкими! Почему ты всё время заставляешь меня чувствовать себя плохо? Я и так чувствую вину, что позволил тебе остаться, и ты делаешь не лучше!       Только после этих слов, Сан становится серьезным и садится, некоторое время изучая лицо Уёна. Первое, что хочется сделать, так это дать тому по затылку. Вместе с этим и обнять.       — Уён…       — Просто молчи, — вздыхает Уён, качая головой. — Сан, я знаю, я понимаю, что тебе хочется помочь мне. Но это не означает просто забыть о себе! Ты тоже человек, тебе тоже нужны друзья, веселье, отдых. У тебя долгожданные каникулы, у тебя день рождения, тебе нужно идти в бар со своими товарищами, пить и танцевать. Забудь о своих проблемах, обо мне, рядом с которым совсем не весело. Нужно видеть и другие лица, а не только меня каждый день, понимаешь? Ты просто забываешь о себе, чертов ты Чхве, будто тебя самого не существует.       — Всё сказал? — спокойно спрашивает Сан, поджимая губы и смотря на него выжидающе.       — Нет, — складывает руки на груди Уён. — Смотри, да, ты остался со мной, ради меня, чтобы мне не было одному плохо и одиноко, да, я принял тебя, но я не думал, что все станет слишком серьезно. Что ты буквально забудешь о самом себе, потеряешь голову в надежде быть удобным для меня. Что это вообще? Ты мне ничего не должен. Черт, тебе нужно жить, а не зависать всё время рядом со мной. Конечно, я очень рад тебя видеть, но ты тут каждый день с утра до ночи, Сан, ты буквально забываешь о своей личной жизни. Перестань жертвовать собой, прошу тебя.       — Теперь всё? — Сан будто совсем не слушал его, но, как раз-таки, наоборот.       Хмурясь, Сан тяжело вздыхает. Почему это так сложно понять?       — Да, — сухо бросает Уён, прежде чем встать и отойти в сторону окна. Сан нетерпеливо следует за ним, прекрасно понимая, что сейчас ему тоже нужно высказаться.       — Мне это нравится, Уён, и я ни в коем случае не вру об этом. Мне нравится быть здесь, с тобой, неважно, хочешь этого ты или нет. Быть удобным? Почему ты всегда думаешь так? Будь для меня важен этот день, я бы ушел, как это делаю каждый вечер. Я бы пошел выпить, как ты и сказал, но что, если я этого не хочу? Просто нет желания и весомой причины для этого? Если я хочу просто быть тут, если это мое желание? Почему говоришь, чтобы я забыл о себе, если я делаю то, что мне самому хочется? Почему думаешь, что я остался тут только ради тебя, не хочешь, например, думать, что я хочу остаться с тобой «ради себя», а не «ради тебя»?       — Сан, я совсем не понимаю тебя, это…       — Ты принижаешь себя, Уён, — твердо говорит Сан, — И делаешь это так очевидно. Почему ты думаешь, что я не могу хотеть этого просто так? Быть с тобой потому, что я хочу, а не потому, что нуждаешься в этом ты. Я живу и тут, зависая с тобой, что в этом плохого? Будь ты не болен, я бы всё равно был тут, потому что я не думаю о твоей болезни, когда думаю о тебе.       Уён молча стискивает зубы, опуская плечи и позволяя Сану обнять себя со спины. Тот мягко прижимает к себе ближе, и это совсем не дружеский жест, и проводит рукой вверх по телу, пока не касается плеча. Бог, храни Уёна от ужасных мыслей о нём…       Может быть, Уён правда импульсивно думает, а может, Сан подыгрывает ему, но когда он чувствует его тело физически своим — ничего не имеет значения. Уёну стоит быть попроще, и не думать о всяком. Но почему ему хочется плакать сейчас?.. Его разрывает на части, его мучает что-то неизвестное, ведь он никогда в жизни не испытывал такой благодарности.       — Всё, отпусти меня, — Уён быстро выпутывается из его объятий, — Отметим сами тогда. Я принесу вкусняшки.       — Это необяза…       — Заткнись, обязательно, — слегка отталкивая Сана, Уён спешит выйти из комнаты перед тем, как слезы катятся по щекам.       Когда дверь закрывается и Сан остается внутри, Уён бежит вниз по темной лестнице. А когда наступает на последнюю ступеньку, не сдерживаясь, садится на неё, прикрывая лицо двумя руками и беззвучно плача. Его плечи трясутся, он надрывается, пытаясь подавить боль, сжигающую сердце.       Он так счастлив с Саном… Он счастлив так, что ненавидит эту жизнь, которая идёт ко дну. Он ведь только нашел свое счастье, почему он не встретил Сана раньше? В Корее? Тогда бы у них было больше времени…       Уён плачет, потому что он не хочет умирать. Не хочет ничего этого: бессонных ночей, боли во всем теле, перепадов настроения, кошмаров. Не хочет прощаться с Саном… Он что, так много просит? Он просит невозможного? Просит богатства, больших денег? Всего лишь жить… Уён хочет всего лишь быть живым.       Он хватает волосы у корней и сильно сжимает их, крича изнутри в пустоту.       «Спаси меня, Сан, прошу спаси меня из этого ада».       Уён прикрывает уши и плачет больше, но понимает, что нужно остановиться. Сейчас же. Но слезы текут сами, ни за что не останавливаются, сколько бы Уён не пытался. Он обнимает свои колени, утыкается лицом в них, прикрывая глаза.       Пора собраться. Сан, наверняка, начнет переживать и сам спустится, если он задержится тут. Собрав силы в кулак, Уён встает с места и направляется на кухню. Возвращается он с газировками и одним кусочком пирога, к которому прикрепил найденную свечку.       — Решил устроить нам праздник? — усмехается Сан, поднимаясь с места.       Сан прекрасно видит его заплаканные глаза. Видит по мокрым прядям волос, что тот отчаянно пытался смыть их. Вот только смыть следы боли невозможно. Подойдя ближе к нему, Сан на несколько секунд заглядывается на чужое лицо, но, замечая, как опускаются глаза Уёна, решает не мучать его. С улыбкой, он забирает с его рук колу со стаканами, чтобы не доставлять неудобств.       — Еще не 00:00? — смотрит на часы Уён, кусая щечку изнутри. — Хорошо, что я не зажёг свечку ещё.       — Дай попробовать пирог, — тянется рукой Сан, но Уён сильно ударяет по ней, качая головой. — Я же не маленький ребенок, чтобы задувать свечи.       — Подожди десять минут, и ты обязательно задуешь, — твердо говорит Уён, садясь на кровать и подзывая Сана к себе. Когда Сан выполняет его просьбу, Уён оборачивается к нему всем телом и продолжает, — В нашей семье день рождения — это ценный праздник. Каждый раз, когда у кого-то наступает день рождения, мы устраиваем вечеринку, либо идём гулять всей семьей. И обязательно дарим подарки. Это день, когда ты впервые открыл свои глаза, и когда в твоей семье все радовались. Задувать свечи - это, по-твоему, звучит по-детски?       — Ну, мы обычно не задуваем свечи.       — Ты сейчас в нашем доме, значит будешь, — хмыкает Уён, не отрывая глаз от настольных часов. — Ты придумай, что будешь загадывать.       — Загадывать? Ты веришь в эту чушь? — улыбается Сан, но затыкается, виновато поджимая губы, когда Уён бросает на него злой взгляд. — А что ты загадывал? И был ли хоть один раз, когда твоё желание исполнялось?       — Эмм.. нет? — задумчиво отвечает Уён. — Может это потому, что я прошу невозможных вещей?       — А мне говоришь загадывать.       — Это как обряд. Перед тем, как задуть свечи, нужно загадать желание. В моем доме так делают, и ты будешь, — не найдя никакой весомой причины, Уён начинает злиться, умиляя Сана своим бурчанием.       — Хорошо-хорошо, — соглашается парень, принимая поражение.       Сан включает телефон, настраивая на нем камеру, чтобы запечатлеть этот милый момент, благо, Уён не возражает, наоборот, машет на камеру, когда тот запускает видео и ставит телефон на тумбочку так, чтобы было видно их обоих.       Когда цифры на часах достигли 23:58, Уён спеша пытается зажечь свечи, чтобы успеть вовремя. Сан еле сдерживает свой смех, когда тот матерится, не справляясь с зажигалкой. Предлагая свою помощь, чуть не получает по рукам ещё раз. Уён грубо отталкивает его руки и, наконец, справляется, то ли стряхивая, то ли прокручивая колесо для искры сильнее.       — 00:00, загадывай желание! — подносит к чужим губам пирог со свечкой, смотря на Сана выжидающе.       — Пусть мои…       — Закрой глаза и загадывай про себя! — упрекает Уён его сразу же, на что Сан, закатывая глаза, послушно закрывает их.       Сан загадывает желание, в надежде, что когда-нибудь мир увидит такого таланта, как Уён. Когда-нибудь, все узнают о нем, о его работах, прекрасных творениях. О таком талантливом человеке.       Когда он открывает глаза, пара карамельных глаз смотрит на него теплым взглядом. Прямо в душу. В голове Сан думает, что ничего красивее этих глаз он никогда не видел. В его зрачках отражается огонек свечи, Уён то и дело указывает на неё подбородком, вот только Сан не спешит, любуясь сиянием перед собой.       — Давай же, — тихо шепчет Уён ему.       «Пусть мое желание исполнится», думает Сан, прежде чем слегка подуть на огонёк.       — С днём рождения! — весело говорит Уён, — Прости, что без подарка, но в следующий раз обязательно… — он обрывает самого себя, понимая, что говорит ерунду. Сан спешит его остановить, сжимая его крохотные ладони своими руками и ярко улыбаясь.       — Будет. Следующий раз обязательно будет и ты мне подаришь свой подарок.       — Подарю, — только и говорит Уён, снова переходя на шепот.

***

      «Как понять, что ты влюбился?»       «Каждый человек чувствует это по-разному. Для кого-то это внешность, а для кого-то манера, кто-то предпочитает серьезных и воспитанных, а кому-то нравятся открытые и готовые на всё люди. А иногда это происходит против воли. Любовь - это непонятная вещь, ты её почувствуешь, когда найдешь «своего» человека. Для меня влюбленность - это комфорт с человеком, перед ним ты можешь оголить душу, не боясь осуждения. Он поймет тебя и твои чувства, он разделит эти чувства с тобой. Глаза говорят многое, если долго на них смотреть. В них ты можешь найти ответы на свои вопросы. Когда ты влюбляешься, твой мозг перестает принимать чужие факторы: кто вы друг другу, что будет если не получится, что нужно делать? Ты не можешь не думать о нём, начинаешь фантазировать, придумывать, представлять. Отныне все становятся чужими, кроме одного человека. Те самые пустяки, которые он делает для вас и любой другой смог бы, делают вас счастливым. Это — моя версия влюбленности.»       Уён перечитывает ответ Ёсана на вопрос его подписчиков. Боже, оказывается, его друг эксперт по отношениям! Пишет такие интересные мысли и делится своим опытом, а Уён даже не знает, как понять подобные чувства. Это так раздражает, потому что с ним «что-то» происходит. И это что-то совсем не похоже на прежние чувства, совсем другое, что-то иное, словно такое впервые происходит с ним. Уёну нужно найти ответы как можно быстрее, ведь время на исходе.       Глубоко вздыхая, он отрывается от телефона, задумчиво смотря назад, в сторону спящего Сана. Ещё немного и наступит утро. Тусклый свет настольной лампы освещает его лицо, он спит в одной позе, крепко закрыв глаза и обнимая подушку. В полумраке кожа его тела сияет, создавая ощущение уюта. Сан не храпит, лишний раз не двигается, лишь ровно дышит с приоткрытыми губами.       Уснул он почти сразу, как только они легли на кровать, после празднования его дня рождения. Его телефон до двух часов не переставал вспыхивать, оповещая о сообщениях друзей и близких, которые поздравляли его. У хорошего человека и друзей много, Уён даже не удивился, увидев целых тридцать шесть уведомлений, когда собирался выключить телефон Сана, чтобы тот не разбудил его.       Принятые снотворные не дали никакого эффекта. Он бодрствует уже два дня, что ужасно пугает его. Такое участилось в последние дни. Но, чтобы ужасные мысли не поедали его, Уён решил отвлечься. Прочитал пару страниц книги, потренировался, начертил набросок, используя линейку и строя композицию. Но каждый раз, каждый гребаный раз Уён отвлекался на спящее личико парня позади себя. Он не помнит, что читал, не понимает, что чертил, даже не знает, почему тренировался, но, черт возьми, хорошо помнит, сколько раз Сан нервно смахивал во сне челку и как перевернулся с боку на бок дважды. И как объяснить это? Так Уён и начал читать «актуальные», которые были собраны на аккаунте Ёсана.       Сам того не понимая, Уён сразу же обратил внимание на то, где Ёсан писал о своих чувствах. Иногда он понимал с полуслова, что его давний друг пишет о нём, особенно когда он говорит о своей первой влюбленности. Уёну стало искренне жаль, ведь он совсем не замечал его чувств и игнорировал их, а Ёсан всё время боялся признаться ему. А когда он собрался с духом, Уён не был в состоянии подумать над ними и дать ему нормальный ответ. Так он и ранил чувства своего друга, вместо того, чтобы подумать и возможно, дать ему шанс. Но что поделать, Уён никогда не чувствовал ничего рядом с ним, кроме чистейшей дружбы и искренней братской любви. Никаких искр и неловкости. А с Саном ведь… намного иначе.       Всё, что описывает Ёсан, похоже на его настоящие чувства. И это чертовски необъяснимо.       — Если это то, что я думаю, что мне делать?..       Может быть, Уён думает о нём так, потому что Сан единственный, кто сейчас рядом с ним? Он ведь правда единственный, кто пытается быть с ним большое количество времени. Они интересно проводят время вместе и им легко найти общий язык друг с другом, может, это и есть причина такой привязанности? Но разве с Ёсаном не было так же? Ёсан и Уён также были много чем похожи, они практически никогда не ссорились, Уён был настолько тактильным, что никогда не убирал руки с его. Почему тогда с Каном он не чувствовал таких ярких эмоций?       Когда он в одной комнате с Саном, Уён сконцентрирован только на нем, а когда Сана нет, ему его не хватает. Даже сейчас эта ситуация вгоняет его мозг в граничащий с изумлением ступор. Они дополняют друг друга в стольких моментах, которых не сосчитать.       Получается, Уён влюбился?       — Черт, о чем ты думаешь, Уён? — бьет он себя по лицу, чтобы привести мысли в порядок. — Это ненормально.       Но, блин, почему? Что с ним? Что вообще между ними происходит? Почему Сан смотрит на него так? Почему, когда он касается его, Уён чувствует себя странно и внизу живота скручивается узел? Почему Уён не может получить ответа ни на один свой вопрос?       Проклиная себя и свои тупые мысли, он встаёт со стула и опускается на кровать. Осторожно, и как можно тише, чтобы ненароком не разбудить Сана. Тот спит крепко и вряд ли отреагирует на мелкие движения и звуки рядом. В полумраке Чон разглядывает чужое лицо. Красивый… можно повторять бесконечно то, какой он красивый. Прямой нос, об его челюсть можно порезаться, узкий подбородок, идеальная форма бровей, а длинные ресницы делают кошачьи глаза чуть шире. Родинки около глаз и на щеках, и на шее россыпь веснушек. Чистая кожа, без пор или всяких прыщей. Нереальный. Уён даже слегка удивляется, как такой человек сейчас лежит на его постели и просто спит?       Он же не проснется, если Уён коснётся его? Вряд ли.       Не долго думая, пальцы парня аккуратно касаются гладкой кожи чужой щеки. Такой мягкий на ощупь. Проводя кончиками пальцев от щеки до подбородка, Уён останавливается. Губы. У Сана не такие пухлые губы, но и назвать их тонкими тоже не получится. Их розоватый оттенок так и просит поцеловать, интересно, какие они? Мягкие или твердые? А каковы на вкус? Без вкуса или сладкие? Уён целовался раньше, но не помнит ничьи губы, поэтому… стоп! Почему он вообще думает о поцелуе прямо сейчас?       Он судорожно убирает руки, будто ударенный током, и полностью отворачивается от Сана, не желая больше смотреть на него.       «Возьми себя в руки, ну же! Он же твой друг. Что ты вообще делаешь?», — ругает он себя мысленно и машет головой, пытаясь сбросить лишние мысли.       Бросая на Сана секундный взгляд, Уён хватается за волосы. Он ловит себя на мысли о том, что смотрит на Сана совсем не как на друга. Потому что глаза сразу же находят чужие губы, а затем медленно скользят вниз, к оголенной груди.       «Уён, ты попался»       И попался он на этот раз крупно.

***

      Ох, как сияет этот город ночью.       И не верится, как только Уён мог говорить о нем столько всего, при этом, ни разу не проезжая по ночному городу и не видя эти знаменитые достопримечательности. Сан дает ему насладиться жизнью, взяв с собой погулять по центральной улице, где город максимально оживает. Что они только не видели по дороге: богатых людей, выходящих из казино с большой суммой денег на руках; пьяно танцующих девушек около клуба, держащих бокал шампанского; огненное шоу, которое заставило их остановиться и замереть на несколько минут; а также тачки люксового уровня.       Эта часть города определенно нравится Уёну. Шум, музыка, смех, радость в глазах каждого, азарт, накуренные и расслабленные жители. Да, может быть, грешно, а может и неправильно для верующих, но что плохого, когда на душе становится спокойно. Или ему спокойно потому, что рядом с ним Сан?       Сан открывает бутылку пива, купленную добродушным улыбчивым здоровяком за барной стойкой местного бара. Он бы мог допить в баре, но Уёну стало некомфортно в тот момент, когда пьяный до хлама старик начал лезть к молодой девушке прямо рядом с барной стойкой. Она сопротивлялась ровно до того момента, пока тот не выставил перед ней мятые купюры. Поэтому Сан увел Уёна оттуда, оставляя пару купюр бармену за хорошее обслуживание.       И ещё, Уён подарил ему рубашку. Они приметили ее на магазинной витрине, когда проходили мимо, Уён, не долго раздумывая, вошел внутрь и потащил Сана с собой, мол, я не знаю английский. Сколько бы Сан не пытался уговорить его, что не обязательно на него тратиться, ведь она стоила больше двух тысяч баксов, Уён был непоколебим. Тратит-то он мамины деньги, вряд ли ей будет интересно, на что Уён так потратился. Сан долго разглядывал себя в зеркале, мешкаясь, а Уёну настолько понравилось, как сидит на нем эта рубашка, что не принимал никаких возражений. Вот теперь на Сане дорогая рубашка, из непростого бренда, сшитая жаккардовой тканью. Гладкая и тонкая, без лишних принтов, лимонно-зеленого цвета, напоминающая лето. Лето Лас-Вегаса.       — Это мой первый день рождения в Вегасе, не думал, что отпраздную его, но я искренне рад.       — Я говорил, что тебе понравится. Все-таки, когда есть праздник, нужно отпраздновать его так, чтобы потом было что вспоминать, — мудро говорит Уён, не отказываясь от глотка свежего пива. — Надеюсь вместе с головокружением прийдет и сон.       — Тебе вообще-то нельзя алкоголь, — уже, наверное, в третий раз предупреждает Сан, на что тот отмахивается.       — Это созданные мною правила, потому что алкоголь часто вызывал бодрость, — отвечает Уён. — Но сегодня праздник, да и я уже, кажется, привык не спать.       — Эй, — дуется Сан сразу же, — Не говори так.       Уён мягко улыбается и кивает. Самому тоже неохота говорить об этом, но, если он сегодня не поспит, это будет третий день без сна. Такое только единожды было, и на четвертый день Уён чувствовал себя ужасно плохо, отчего хотелось пойти и порезать себе вены, но, раздумывая, как убить себя, лёжа на постели, уснул. «Может, это божий знак?» — проснувшись после пары часов, думал он. Но Уён бы не хотел, чтобы это повторилось. Нет. Лучше не надо.       — Ночной Вегас… это великолепно, — с воодушевлением говорит Уён, смотря на высокие, достигающие небо, здания. — Город правда полон изъянов. Мне нравится.       — Еще немного и мы увидим гордость Вегаса, — улыбается Сан ему, приобнимая одной рукой.       — Гордость Вегаса? — смотрит на него вопросительно Уён и замечает, как светятся чужие глаза от счастья.       — Гордость Вегаса, — только и твердит Сан, не унимаясь.       — Мы увидели Парижскую Эйфелеву башню, Египетскую пирамиду с Сфинксом, еще кучу казино и Стратасферу, — перечисляет Уён на пальцах. — И всё это за один вечер.       — Ты забыл апартаменты Нью-Йорка, и как ты вообще забыл про статую свободы?       — Погулять в Лас-Вегасе - это как увидеть весь мир, всё тут есть, и своя Эйфелева Башня, и свой маленький Нью-Йорк, — смеется Уён.       — Сейчас мы увидим Дубай, — добавляет Сан в список ещё одну страну. — Не думай, что в Лас-Вегасе нет своих особенностей, этот мегаполис, конечно, много раз копировал знаменитые черты других городов, но у него есть и свой собственный шарм.       — Я и не сомневаюсь.       — А, тут еще есть своя Венеция и свой Лондон, как-нибудь я свожу тебя туда. Покатаемся на лодке.       Долгие разговоры о городе расслабляют их. С теплой улыбкой они указывают на разные высокие здания, высказывая свое мнение, неустанно шагая по тротуару. Уён удивляется тому, как шумно всё же в этом городе. Многолюдно, везде грохочет музыка, вокруг туристы разных национальностей, на каждом шагу неоновые вывески. Ей богу, Уён впервые в жизни видит афроамериканцев и мексиканцев. Поэтому каждый раз Сан его стукает по голове и просит не пялиться. Но и другие косятся на них изредка, Уён не может понять, пялятся они из-за того, что они азиаты, или есть другие причины. На это Сан отвечает с легкостью, что это выходит чисто случайно.       Они покупают мороженое по пути, в обычных лавках ищут магнитики с рисунками Лас-Вегаса. Топая вместе, Уён понимает, как ему нравится проводить день вот так: гуляя по ночному городу, с любимым человеком рядом, пускай и звучит это странно. Так спокойно на душе, сонливость сама собой исчезла, оставляя за собой лишь небольшую головную боль, что даже порой не чувствуется. Сан очень внимательный, он думает о нем все время, останавливается почти на каждом шагу, чтобы спросить, не нужно ли Уёну что-то или не некомфортно ли ему находиться в тех или иных местах. Спрашивает так, будто он настроен уйти, если что-то Уёну не понравится. А сегодня ведь его день рождения.       Хорошо всё же иметь понимающего человека. Которому не плевать на твоё мнения и желания. А Сан именно такой. Думает о чужом комфорте больше, чем о своем.       Когда они, наконец, обходят большое здание, глаза Уёна удивленно раскрываются. Вау.       — Вот — это гордость Лас-Вегаса! — повышая голос, пытаясь перекричать громкую музыку, говорит Сан.       Первое, что приходит в голову — это восторг. Они ещё далеко от главной гордости города, но уже чувствуется атмосфера, парящая в воздухе вместе с громкой музыкой. Американские хиты, играющие повторно; танцующий народ рядом; шоу костюмированных артистов — косплеи знаменитых персонажей, клоунов; дети, шумно кричащие и бегающие повсюду; и городские огни, сочетающиеся со светодиодами в фонтане.       Фонтаны Белладжио. Танцующие, музыкальные фонтаны высотой 140 метров. Расположены прямо на бульваре Стрип, на территории одноименного отеля, и, естественно, очаровывают своей грациозностью и красотой всех. В Корее такой картины не увидишь, ведь это незаменимая достопримечательность Вегаса. Сан даже с уверенностью может сказать, что именно эти фонтаны были его первой любовью, когда он только начал знакомиться городом.       — Нет слов, одни эмоции, — удивлённо говорит Уён, поднимая глаза, ища грань высоты фонтанов.       Вместе с недавним хитом Джастина Бибера фонтан окрашивается в фиолетовый цвет, толпа кричит и танцует теперь активнее. Уён на минуту забывает о головной боли, мысленно уходя в сказочный мир. С каждым шагом красота перед глазами становится ярче, а музыка громче. Фонтаны танцуют вместе с людьми, создавая шоу для зрителей. Аж глаз не оторвать.       Сан несколько раз был тут, поэтому сегодня он хочет полюбоваться не фонтаном, а горящим взглядом Уёна, стоящего рядом в открытом шоке. Давно Сан не видел такого восторга в его глазах, а, может, видит и впервые. Он сжимает руку Уёна у запястья, чтобы тот не потерялся в толпе, и ведёт ближе к фонтану. Благо, многие отошли от него, предпочитая наблюдать издалека. Но всё же в людных местах нужно держаться вместе.       Цвет фонтанов напоминает Аврору, северное сияние, розовым и фиолетовым цветом играя в разных направлениях. Сначала низкие, которые по сравнению с самыми высокими такие крохотные, но достигают 2-3 метров. Уён тянется рукой, чтобы ощутить этот миг, а Сан тянется за телефоном, лишь бы запечатлеть момент.       — Как классно, я будто попал в радужный, сказочный мир, — восхищённо заявляет Уён, когда холодная вода морозит руку. — Мне так нравятся эти фонтаны… Готов сидеть тут вечность, если они будут все время так сиять.       — Да, фонтаны танцуют круглые сутки, — соглашается Сан, вспоминая, как раньше ему хотелось того же, сидеть тут на скамейке и круглосуточно наблюдать за ними.       — Шум воды, музыка, атмосфера, даже большое здание самого Белладжио на фоне…       — Хочешь зайти? — улыбается Сан. — Увидишь фонтан с высоты.       — А можно? — распахивая глаза, Уён поворачивается к нему, смотря с оживлением. — Конечно хочу. Но сначала дай ещё немного полюбоваться этим местом, — с улыбкой он вновь переводит внимание на струи воды, исполняющие неповторимый танец.       — В отеле Белладжио есть самый огромный казино-клуб в городе, так что вход бесплатный, разве что только нужно комнаты оплачивать. На самом последнем этаже расположен ресторан, покушаем там.       — Там, наверное, ужасные цены, — смеётся Уён, не веря в происходящее. Он стоит перед большим пятизвёздочным отелем с огромным фонтаном, и скоро поднимется на последний этаж здания, чтобы увидеть Вегас с высоты. Уён точно не спит?       — Естественно, но что-нибудь из десертов и сладостей можем себе позволить, — подмигивает ему Сан, кладя руку на его талию.       Уён шумно вздыхает, хорошо, что громкая музыка скрывает его удивление, он отказывается смотреть на Сана. Что он вообще делает?.. Интересно, как они выглядят со стороны? Как молодая пара?..       Сан, кажется, сам не замечает, что делает, любуясь огнями и красками перед глазами, но Уён остро ощущает его прикосновения под тонким слоем одежды. Из-за вчерашних мыслей ему даже смотреть прямо на него не хочется. Он каждый раз опускает глаза, краснеет от любого физического контакта, несмотря на то, что тело кричит и визжит буквально от радости. Глупыш. Уён чувствует себя таким глупым…       А если и Сан чувствует то же самое? Порхающих бабочек в животе, туманность в сознании и никакой приличной мысли в голове. Может, Сан первым осознал, но не может ничего сделать с этим? Иначе зачем ему оставаться? Никто ведь не жертвует собой из-за простого друга, не так ли?       Уён совсем не уверен. Не знает, что думать и делать, замирая в чужих руках. А когда ловит взгляд Сана, вовсе теряется, моргая безостановочно и кусая губы.       Сан улыбается. Конечно, он ведь не глуп. Чтобы убедиться в своих мыслях, он чуть подается вперёд, и Уён ошарашенно отводит взгляд в сторону фонтана и начинает нести бред о песне, о которой даже не знает. Сан мотает головой, перед тем как лукаво улыбнуться. Очаровашка. Но Сану нужно время поразмыслить над всем, что происходит сейчас.       Потом. Когда он останется наедине с собой.

***

Вот они и на высоте самого знаменитого отеля Белладжио. Большие панорамные окна открывают вид на, казалось бы, бескрайний город, целых полтораста метров над землей. Как Сан и сказал, фонтаны танцуют прямо перед ними. С высоты видно все красоты города: такие же высокие апартаменты, билборды огромных размеров, потоки машин, которые не останавливаются ни на секунду, вывески разных неоновых цветов. Самое важное — небо. Совсем темное небо. Внизу из-за огней города не заметишь, какое оно на самом деле глубокое и красивое. В углу стоит даже бинокль, но уставшие парни не спешат смотреть в него, предпочитая сидеть на креслах-мешках и отдыхать с холодными алкогольными коктейлями в руках. Сан купил себе маргариту, и угостил Уёна пино-коладой. Вокруг намного тише, чем на улице. На стенах лампы горят слабым и тусклым светом, придавая максимальный уют. Темно. Комфортно. Рядом почти никого нет, люди внизу играют в азартные игры, а остальные покоятся в своих гостиничных номерах, некоторые кушают в кафе этажом ниже. Но тут очень тихо. На этот раз между ними нет никаких разговоров. Нет слов, шуток, споров. Лишь взгляды, которыми они часто сталкиваются, и неловко их отводят. Глаза Сана задумчивы, каждый раз когда Уён их ловит, думает, что в его голове сейчас. Почему такой пристальный взгляд? Но спросить не хочет. Глаза Уёна, наоборот, загадочные, может поэтому Сан долго смотрит в них, пытаясь разгадать тайну в глубине карамельных глаз, сверкающих от блеска за окном. Уён мило держит соломинку между губами, что аж хочется улыбнуться ему в ответ. Да, Сану точно нужно ещё раз подумать обо всём этом. А, может, и одного раза не хватит, чтобы всё понять. Уён сегодня выглядит по-другому. Нет, черты лица те же, он такой же милый и очаровательный, но что-то в нем изменилось за одну ночь. Уён стал таким… мягким? Нет, другое слово, но он стал избегать зрительного контакта и не спорит с ним, как это обычно бывает у них. Это даже забавляет Сана. И, вероятно, Уён сам прекрасно чувствует, как странно себя ведет. Они молчат до того момента, пока Уён не начинает зевать. Сан слегка улыбается, пододвигая своё кресло ближе к его, пока они не становятся ближе. — Ложись, придурочный, — хлопает он по своим коленям, — Спать он хочет. — Нет-нет, справлюсь, — вежливо отказывается Уён, заставляя Сана ахнуть разочарованно. — Это круглосуточное заведение, тем более, никто из нас сейчас не хочет домой. Просто ложись, если не получится поспать, то вернемся домой, ничего страшного. Или ты вдруг начал стесняться? Манипуляции сразу же действуют и в следующую же минуту голова Уёна опускается на его колени. Сан ведь все равно побеждает, спорь с ним или нет. Мгновение Уён думает, что не прочь бы прямо сейчас отправиться на тот свет. После отличного дня, прогулки с Саном и в прекрасном настроении. Он сейчас так умиротворен, полностью наслаждается сегодняшним днем. Алкоголь тоже, видимо, потихоньку начал действовать. Эх. Но это ведь день рождения Сана. Как он может очернить этот великий день, когда родился такой хороший человек, как он? — Давай поговорим? — тихо спрашивает Сан. Сердце Уёна пропускает удар. Он что, был слишком очевидным? — О чем? — недоуменно спрашивает он, но голос предательски ломается. — О чем угодно, — облегчение сразу накрывает Уёна. — В детстве я с Ханыль всегда разговаривали ночью, и мы засыпали с легкостью. — Ханыль? — Моя старшая сестра, она сейчас замужем, — объясняет Сан. — Так о чем поговорим? — О чем хочешь? — на самом деле Уён совсем не хочет говорить. Да, это впервые за три месяца, когда он медленно засыпает без снотворных. Хотя кто знает, уснет ли он или нет. Дома бывает так же, он радуется, надеясь, что на этот раз хотя бы не придется глотать таблетки, но бессонница играет с ним злую шутку, мучая уставшее тело активным мозгом. Как бы сильно он не уставал, как бы голова не болела и требовала сна, - нет. Ничего не получается. — Каково это, не спать совсем? — серьезным голосом спрашивает Сан. Как метко он угадал то, о чем думает Уён. Ему хочется даже засмеяться. — Я об этом, конечно, читал, и блоги всех болеющих и страдающих бессонницей, но всё равно ведь не удается так ярко понять. — Этого не удастся понять тем, кто этим не страдает. И не дай бог людям такое испытание, — отвечает Уён, закрывая глаза и надеясь, что он правда уснет во время разговора, как сказал Сан. — Может, опишешь? — трогая кончики отросших волос, настаивает Сан. — Усталость. Неописуемая усталость. Знаешь такое чувство, когда ты до утра готовишься к сессии, и утром едешь на пары, совсем не выспавшись? Весь убитый и сломанный. Будто кости переломаны и связаны бинтом, будто органы вообще не твои, а чужие, пересаженные, но ты шагаешь и шагаешь, каким бы трудным не был путь. А потом ты сидишь на самой сессии, перед тобой поверхность парты, и всё, что ты хочешь, опираясь об нее головой, так это вздремнуть. Освещение бьет по глазам, оно все красное и шипящее, глаза не могут сфокусироваться ни на одном предмете. Тело уставшее, его тянет вниз. Ты хочешь спать, но нельзя. Знакомо такое чувство? Если нет, то я рад за тебя. Потому что мне не только нельзя спать – мне невозможно сделать это. Сан молчит. Уён понимает его молчание. Перед глазами становится туманно. Он засыпает. Но не полностью, и нет вероятности, что его не разбудят кошмары. — Ещё как бы ты описал это чувство? — Пыткой. Адской пыткой, — голос Уёна постепенно становится невнятным, но он продолжает говорить, удивительно, что Сан его вообще понимает. — Подумай, что ты в плену или в рабстве. Тебя целый день изматывали физической нагрузкой, а когда пришла ночь, они пытают тебя. Не дают спать. Ты физически ощущаешь, как тебе мешают… и чувствуешь, что ты умрешь, если не поспишь… — Я так хочу тебе помочь, но, увы, у судьбы свои планы. Но будь хоть один путь к выздоровлению – я бы сделал всё возможное. — Я знаю, — тихо шепчет Уён, когда перед глазами появляются искры, и единственное, что он слышит - это голос Сана. — Ты делаешь больше, чем многие, — шепчет ему в ушко Сан, чуть наклонившись. Уён в ответ лишь кивает. Сан надеется, что он верит. Искренне верит в свою силу и ни разу не сомневается в ней. Да, он иногда слаб, но он никогда не был слаб духом. Он делает правда многое, ведь даже здоровые люди не могут похвастаться талантами, какими обладает Уён. — Ты засыпаешь? — снова кивок, сонный Уён даже не пытается открыть глаза. Сан где-то прочитал, что сонные и уставшие люди говорят только правду, и решается попробовать. — Уён-а? — парень только мычит ему в ответ. — Ты знаешь, что я не хочу тебя терять? — Да, — выходит неуверенно и невнятно, но Сан уверен, что это правда. — А ты знаешь, что ты мне нравишься? Почти с первого дня. Когда я увидел тебя, рисующего. Ты был таким дерзким, но слишком легко сломался, стоило мне немного надавить на тебя. Мило же. — Мгм, — Сан понимает, что тот бредит, но если сейчас не спросить важное, то он уже уснёт. — А ты любишь меня? — спрашивает Сан, подходя ближе. — Да, — шепчет Уён, его ресницы дрожат, но Сан уверен, что он правда уходит в царство сна. — Не так, как друга, верно? — Сан поджимает губы, ожидая ответ, почему-то боясь услышать его. — Да, — снова едва слышный шепот. Но Сан отчётливо слышит две буквы. Больше Сан не задаёт вопросов. Он просто проводит по чужому плечу до локтя и обратно, позволяя тому немного поспать. Сан прикрывает глаза. Что ему делать? Как сейчас поступить? Он, наверное, увлёкся Уёном, но любит ли его? Каково это вообще - любить его? Глупо ли или нет? Ведь он не будет с ним до конца, причинит ему боль. О какой любви может идти речь? Черт, а ведь Уён говорил, что хочет почувствовать любовь перед смертью, но считает это невозможным. Не будет ли слишком, если Сан отклонит его чувства, когда тот так нуждается в нём? Уён вряд ли будет признаваться ему, боясь его реакции. Но ведь не иметь возможности признаться убивает куда сильнее, чем признаться и получить отказ. Когда человек рядом, но ты не имеешь ни малейший шанс прикоснуться к нему, говорит о том, как на самом деле дорог он тебе. Сан боится не меньше. Потому что совсем не знает, как быть, он не знает, что чувствует по этому поводу. А вообще чувствует ли что-то? Сан никогда не считал себя геем, но и натуралом тоже, не имея сильных чувств к кому-либо. Он был ребенком семьянина, жил и любил свою семью, прожил жизнь в отцовском тхэквондо-зале, а когда был свободен, то предпочитал учиться. Друзей у него было много, да и сейчас тоже, но Сан прежде не ощущал себя по-настоящему влюбленным. Симпатия проходила через пару встреч с кем-либо, и все становились обычными людьми в его кругу. Несмотря на то, как бы кто не пытался его соблазнить, Сан не видел ничего в других людях, никаких особенностей, которые притягивали бы его. Вот и его взрослая версия. Гуляет, конечно, не редко, но также никто по-прежнему не оставляет никакого впечатления. Кроме Уёна. Этот талантливый парень с первого дня показался ему необычным. Его умение творить чудеса, его тяга к чтению и классике, к фортепиано, то, как он знает многое в любой теме. В ни одном из своих друзей он не замечал такого. Его друзья, какими бы они не были хорошими и не поддерживали его во всех смыслах, всегда были обычными людьми. Любители поспать, потусить, и предпочитающие не ходить на пары. Да, они живут моментами, но ведь это так скучно. Сам Сан нередко пытался склонить Сонхва к чтению, и не раз они встречались в библиотеках, но старший только и делал вид, что читает, но просто сидел в телефоне и публиковал сторисы о том, какой он умный, не прочитав даже описание книги. Сан не смеет его винить, ведь у каждого человека свои интересы. Раньше проводить время с Сонхва было очень интересно, они болтали о людях, о работе и учебе, вместе выпивали и танцевали, пока ноги крепко держали их, и таскали друг друга по домам. Но сейчас все иначе... Сану даже трудно самому себе признать, как на самом деле ему скучно рядом с Сонхва сейчас. Когда они встречаются дома вечером, старший зависает в телефоне и болтает о пустых вещах, а Сан так привык не держать телефон. Такое же с соседями в общежитии... И это очень пугает Сана. Когда всему этому придёт конец, не останется ли он один, с самим собой, настолько привыкнув к Уёну?.. С ним даже обычные разговоры интересны. Они начинают обсуждать одну тему, которая приводит к тому, что они весь интернет переворачивают верх дном, чтобы доказать свое мнение фактами, и не угомонятся, пока не докажут, что каждый из них прав. В нём много особенностей. Знания, любовь к искусству, желание узнать новое и получить радость от маленьких незначимых вещей. Ему хватает пару часов сна, чтобы быть счастливым, и дождя, и хорошего человека рядом. Сан опускает на него взгляд. Уён спит крепко, губы приоткрылись, лежит, словно безжизненно, совсем умиротворенно. Сан желает только одного сейчас. Чтобы он поспал подольше. И чтобы ничего не помешало ему спать. Пусть даже его ноги немеют и отваливаются. Он готов сидеть столько, сколько понадобится.