Глоток воздуха

      — Вот так, жеребец, осторожно, — медсестра помогает медленно подняться с места, пытаясь не задеть больную руку. — Тебе подобрали лекарство. Как нужно его принимать и когда, - написано в твоей мед-карточке. Тебе нужно больше гулять, дышать свежим воздухом, и не стрессовать, даже если ситуация плохая. Пытайся принимать всё адекватно. А, ещё, твоя мама пришла, она тебя забирает.       Из всех сказанных слов Уён понимает только «мама», и кивает, не в силах больше спрашивать и заставлять её пользоваться переводчиком. Медсестра берет его вещи, собранные в отдельной сумке, вместе с его документами, и ведёт парня по коридору, вежливо улыбаясь коллегам и некоторым пациентам.       Внизу у входа стояла Тэйлор. И никого больше. На самом деле Уён ожидал увидеть кого-то другого. Заметив их, женщина спешит к ним навстречу, улыбаясь ещё шире.       — Сынок, как ты? — сразу же спрашивает она, приобнимая его за талию.       — Спасибо, всё в порядке, а ты как? — Уён борется с желанием спросить о Сане, но, боясь обидеть её, помалкивает.       — Супер, я рада тебя увидеть, — Тэйлор целует его в лоб и берет вещи с рук медсестры, которая с любовью смотрит на них. — Ты пока присядь, я с медсестрой поговорю, хорошо?       Кивая, Уён отходит в сторону дивана, стоящего в углу у окна, и опускается на него, наблюдая за тем, как мило беседует мама с медсестрой. Как подруги, смеясь и соприкасаясь локтями и плечами друг друга. Медсестра иногда трогает её заметный живот, с улыбкой спрашивая, наверняка, о ребенке. Уён не разбирается в их словах, поэтому прислоняется к спинке дивана, на минутку прикрывая глаза.       Пока женщины обсуждают его здоровье и медсестра объясняет, что ей нужно делать в порывах нервов и панических атак, голова Уёна забита лишь Саном.       Где он? Как он? Нормально ли всё с ним? Это уже второй день, как он не звонит, не отвечает на его сообщения и не появляется в больнице. В последний раз, когда они разговаривали, голос Сана был ужасно пугающим. Охрипшим, севшим, он говорил тихо, вперемешку с кашлем. Казалось, часто он несет бред, путаясь в своих же словах, но объяснил это тем, что у него лихорадка. Даже в такой период своей жизни, когда он буквально прикреплен к постели из-за собственной болезни, Сан не переставал извиняться перед ним. Просил не обижаться, что он не смог прийти к нему и быть рядом в такие моменты. Черт, это Уён не может быть рядом с ним, когда он болеет, тогда почему же Сан извиняется?       Уён волнуется за него. Он звонил, но телефон Сана всё время был выключен. Черт. Где он живет - даже неизвестно. Уён никогда не задумывался спросить об этом. Прямо сейчас ему приходит осознание, что он особо и не интересовался жизнью Сана, не пытался узнать о нем больше, о чем он говорит ему сам. А ведь именно он крутился вокруг него и был рядом всё это время. Когда теперь ему самому необходима забота, Уён не знает, где и как его найти.       Теперь придется только мириться с тем, что ты не такой уж хороший друг, которого волнует только свое состояние, и надеяться, что его друг, живущий по соседству, хорошенько позаботится о нем. Сан всё время говорил о нём только хорошее, а его старший, звоня, каждый раз отчитывал его, как маленького ребенка, и пытался таким образом показывать свое волнение. Он, видимо, отличный друг. Уён хочет верить в то, что в такой момент рядом с ним есть, кто сделает ему холодный компресс и подаст лекарства.       — Идём, вернёмся домой, попьем теплого молока и отдохнем.       — Да, хорошо.       Встав с места, парень следит за своей матерью, мысленно витая в облаках. Где-то там, рядом с Саном, слушая его шутки, его самовлюбленные подколы. В машине он не сказал ни слова. Сидел с прикрытыми глазами, игнорируя вопросы матери. Уён бы никогда не подумал, что будет терять настроение из-за отсутствия рядом Сана, ведь он ждал, как тот будет стоять на первом этаже со своей привычной улыбкой и смеяться ему, обнимая. На самом деле, кажется, только его он и ждал.       Опершись щекой о ремень безопасности, он с грустью смотрит куда-то вдаль, а лёгкий ветерок треплет его волосы. Были бы вместо ветра пальцы Сана… Уён кусает щеку, он с каждым днем всё сильнее цепляется к Сану, как к спасательному кругу, и желает получать больше его времени, его внимания и его самого. Ему начинает не хватать Сана. Что Уён вообще делает? Куда делось всё самообладание? Как он может требовать больше, когда Сан относится к нему просто как к другу?       Интересно, когда-нибудь узнает ли Сан о его чувствах? О его самых чистых и таких же грешных чувствах к нему? Уён бы в любое время своей жизни мог отрицать, не мог бы поверить в любовь к своему полу. Но Сан не просто парень. И Уён сейчас не в состоянии отрицать правду.       — Ты позвонила Сану? — наконец озвучивает он свои мысли.       — Нет, а должна была? — недоумевает женщина, останавливая машину позади автобуса на светофоре. — Я думала, он уже тут будет. Не пришел к тебе?       — Последние дни Сан болел, не мог и слова сказать, — говорит Уён, вновь смотря в сторону окна.       — Боже, этот паренёк, — цокает мать, берясь за руль. — Как он заболел в такую прекрасную погоду?       Знать бы Уёну тоже. Может, он простудился? Лег после холодного душа под кондиционером или после пробежки пил ледяную воду? От него можно всё ожидать. Уёна сейчас волнует только одно: стало ли ему легче хоть немного?       — Уён-а, не волнуйся, видел же, какой он сильный, он с легкостью справится, ты чего так грустишь? — Тэйлор шуточно тыкает пальцем в бок парня, но тот продолжает хмуриться дальше.       — Просто, — кратко отвечает Уён, но вскоре добавляет, — Он сделал для меня многое, а я в такое время не могу быть рядом с ним.       Его здоровую руку накрывает ладонь матери. Подняв на нее взгляд, Уён видит, с какой добротой и лаской она смотрит на него. Почему все вокруг так любят его? Когда Уён видит маму, он хочет сбежать настолько далеко, пока его ноги просто не смогут больше двигаться. Он не хочет видеть в глазах матери грусть, слёзы, которые она всегда отчаянно пытается сдерживать, улыбку, за которой скрывается такая же сильная боль, как и в ее глазах. Уён не хочет быть причиной ничего из этого.       Он любит маму, сильно любит её. Но ему легче, когда её нет рядом. Когда она не страдает и живёт своей жизнью. Со своим будущим мужем и прекрасным малышом под сердцем. Принцесса никогда не оставит маму одну, Уён верит, что она даст ей больше любви, она будет звать её на свою свадьбу, а не на похороны, подарит ей сладких внуков. По крайней мере, мама не будет одна…       — Мама, ты знаешь, что тебе нельзя напрягаться и стрессовать? — задает Уён вопрос.       — Со мной и с малышкой все в полном порядке, не волнуйся, милый, — женщина продолжает сжимать его ладонь, другой рукой управляя машиной.       — Я хочу, чтобы ты родила здорового ребенка, — всё таким же серьезным тоном говорит парень. — Не надо обо мне волноваться, плакать, бегать повсюду, пытаясь меня защитить от этой болезни. Живи ради себя. Пожалуйста.       — Уён-и, сынок, что ты…       — Пожалуйста, мама, — Уён смотрит на неё таким требовательным взглядом, желая услышать только положительный ответ, а не тысячу причин, чтобы не делать этого. — Я хоть и был в состоянии нервного срыва, но я видел и слышал, как ты плакала, как тихо истерила. Оставь меня просто одного. Тебе нужна опора — ребенок. Здоровый ребенок.       — Не говори о себе так, — отрезает Тэйлор, убирая руку и нервно выруливая машину.       — Прими правду уже. Ты не спасешь меня. Единственное, что ты можешь сделать, - это начать жить для себя. Хотя бы ты меня послушай.       — Хватит учить меня, как надо и как не надо, Уён, я твоя мать, ты не виноват, что родился таким, перестань себя так огораживать от меня. Хватит, просто хватит. Я буду заботиться о тебе так, как подобает мне, твоей матери, — тон женщины становится высоким, в нем слышатся нотки горечи и боли, которые так ненавидит слушать Уён. Она останавливает машину у ворот дома, и парень решает поставить точку такого неприятного разговора сейчас, надеясь, что хотя бы так он сможет заставить её задуматься.       — Ты не делаешь лучше, — качает головой Уён. — Хочешь, чтобы я до конца жизни чувствовал себя обузой и виноватым перед тобой? Тогда смелее, мама, — с этими словами он громко хлопает дверью и быстрыми шагами заходит во двор, краем глаза замечая, как мать прижимается лбом к рулю. Внутри так ужасно от этих чувств, но это когда-нибудь должно было быть сказано.       Бабушка обнимает его у порога и целует в щеки, говоря что-то на английском. Он ничего не понимает, но чувствует, как она рада его видеть. Она протягивает ему фрукты на тарелке и, крепко обнимая, говорит нежным голосом несколько слов, прежде чем отпустить. Уён ловит такие же добрые взгляды домработниц и, отвечая всем с мягкой улыбкой, поднимается к себе.       Войдя в комнату, улыбка стирается с лица, как будто её никогда не было. Пустота, но такая родная пустота, и тишина. Долгожданный покой. Ни сине-белых стен, ни врачей со шприцами в руках, ни больных людей повсюду. Никого, кроме него самого. Как Уён это любит.       Уён опускается на кровать слишком резко и от такого внезапного рывка травма дает о себе знать. Уён шикает от боли и хватается за руку, на секунду морща лоб, пока боль не проходит. Как он только мог повредить руку? И почему именно правая рука? Он стал неуклюжим. Стало трудно переодеваться, если раньше на это уходило не больше двух минут, сейчас он надевает вещи в три раза дольше обычного; умываться ему было очень неловко, когда медсестры помогали ему протереть его тело, несмотря на то, что Уён категорически отказался от помощи; они делали ему гидромассаж, который, по их словам, снимает напряжение и усталость, избавляет от стресса; расчесывать волосы и собирать их, чтобы не мешались, и, боже, Уён впервые захотел побриться налысо, каждый раз, когда приходилось просить помощи с такими простыми вещами; пользоваться телефоном и попадать на буквы было трудно, и Уён был вынужден записывать голосовые или пользоваться голосовым вводом. Это ещё не говоря о принятии пищи. Вот что являлось реальной проблемой.       Уён смотрит в сторону своего мольберта и поджимает губы. Теперь и рисовать… не получится.       В больнице ему хоть как-то помогали, а дома? Уён пытается не забывать мазать руку и не напрягать её, чтобы побыстрее снять гипс и стать снова самостоятельным. За неделю он понял, каково это - быть инвалидом без рук. Это, оказывается, ещё и сильный стресс. Уён даже смущался каждый раз беспокоить медсестру, несмотря на то, что это её работа и она получает за это деньги.       Что его радовало, так это то, что в больнице у него не случалось панических атак и нервных срывов днём. Только ночью, и то, он этим никого не беспокоил: просыпался сам и успокаивался, не желая звать на помощь. Лежал на кровати и в одиночку дрожал от страха, прижимаясь носом к подушке и беззвучно плача, пока паника не отступала. Как бы не звучало это безнадежно, Уён постепенно привык к ночным кошмарам и паническим атакам, которые вырывают его из сна. Это страшно только до момента, пока ты не откроешь глаза. Когда он просыпается - все заканчивается. Первые три дня ему удавалось спать на пару часов больше обычного, но затем, к сожалению, всё вернулось на круги своя. Снова бессонные дни с двухчасовым сном.       Когда лежать становится скучно, Уён наконец поднимается с кровати. В комнате приятно чисто, видимо, совсем недавно сделали уборку. Он решает всё же хоть чем-то заняться. Раскрывает занавески в разные стороны, закрывает окна и включает кондиционер. Скидывает все вещи на пол, чтобы грязные отправить в стирку, а чистые сложить по цветам и по полкам, как он любит. Летнюю верхнюю одежду раздельно, теплые вещи в другой полке. Чтобы они не смешивались и всё было удобно найти.       Он включает музыку, чтобы забыться и не думать ни о чем. Но когда на глаза попадает футболка, которую часто носил Сан, когда приходил домой, останавливается. Долго смотрит на неё, с некой грустью, затем прижимается носом к ней. Ему так хочется увидеть его, почувствовать его физически рядом, хоть на короткое время, побыть только с ним. Вдруг тишина в комнате начинает давить на него тяжелым весом.       Сан пахнет так прекрасно. Уён продолжает нюхать свою же футболку, пропитанную его запахом, ароматом его одеколона. Внезапно его глаза начинают слезиться.       — Ты что? — смеётся он нервно и смахивает слезы, но тут же начинает рыдать, как маленький ребенок.       Сколько бы он не стирал слезы, они льются снова и снова, как вода из давно накопившегося родника. Почему он так плачет?.. Что, блять, в нём такого, что заставляет его так сильно скучать и плакать? Они не виделись всего четыре дня! Сан не оставил его, и он вернется к нему, полностью здоровым и живым. Но противное чувство, что Уён не заслуживает ничего из этого, напоминает о себе ещё раз. Вдруг он с неимоверной силой ударяет себя в грудь, это накипевшее горе рвется наружу и не в его силах скрыть его. Но вот он до боли кусает нижнюю губу и решает овладеть-таки самим собой.       — Соберись уже.       Уён кидает футболку в кучу других и пытается снова остановить поток слёз, как вдруг открывается дверь и на пороге возникает застывший Сан. Уён не хочет и никогда не хотел бы показывать ему свои слезы, не хотел бы заставлять его чувствовать себя плохо, но ноги сами несут в его сторону. Не успевает удивленный Сан закрыть дверь за собой, как Уён мигом вскакивает с места и, весь раскрасневшийся, весь в слезах, бросается ему на шею.       Сан бросает пакет на пол и обнимает его в ответ. Не задает ему вопросы и не пытается узнать, что с ним, а просто прижимает к себе и мягко проводит ладонью по спине до талии и обратно. Уён понимает, как сейчас заставляет его ещё сильнее волноваться и переживать за него, но не может остановить позорные всхлипы. Не может насладиться чужим телом, чужим и настолько родным телом напротив, ставшим для него намного больше, чем просто другом. Каково это - таять в объятиях человека, в которого ты влюблён? Уён сейчас понимает, как невозможно ему дышать, и как ему не хватает воздуха.       Сан по-прежнему молчит, не мешая ему выплакаться, пытаясь его спасти от внезапной и временной боли. Он охотно гладит его по волосам и плечам, утирает слезы до того, пока он не перестает плакать вовсе. Уён теперь, наконец, успокоившись, начал стесняться и скрывать свое лицо, прижимаясь лбом к плечу Сана и нервно смеясь.       — Полегчало?       Боже, этот родной голос… Как Уёну не хватало этого голоса последние четыре дня. Он так привык его слушать днями, совершенно никогда не был против его пустой болтовни о всяких мелочах. Но сейчас он сам удивлен этой ситуацией. Почему он так расплакался? И как он только мог позволить Сану увидеть его слезы в такое время? Разве он не должен был с улыбкой встретить его и сказать, что в больнице было не так уж плохо, и он рад был вернуться домой? Почему Сан видит его таким сломленным и бессильным сейчас?       — Ты как? — сразу же задает ему вопросы Уён, чуть отойдя от него.       — Я в отличном состоянии, — мягко улыбается ему Сан. — Принимал лекарства, меня нещадно кололи разными антибиотиками, зато сейчас я здоров, как бык.       — Я тоже, — пытается улыбнуться в ответ Уён.       — Ты просто дурашка, Уён, — смеётся Сан и снова притягивает его в свои объятия. — Я рад, что ты дома.       — Плачешь, а на душе не легче, всё тяжелее становится, — бурчит Уён куда-то ему в шею, на что Сан негромко хихикает. — Ты даже не дал мне нормально поплакать.       — Я опаздывал, не мог ждать ни минуты за дверью, — виноватым голосом говорит Сан. — Я должен был сам забрать тебя с больницы.       — С чего это ты должен? — закатывает глаза Уён, пытаясь выбраться из крепких объятий.       — Потому что, я обещал, что буду каждый день посещать тебя и не позволю скучать без дела, а в итоге кинул аж на четыре дня.       — Не кидал, у тебя были свои причины, заткнись, — парень с усилием выбирается из чужих объятий и морщит нос, смотря на самодовольную улыбку на лице Сана. — Собираешься издеваться надо мной?       — Хочу, но воздержусь, — смеётся Сан.       — Эй! — возмущается Уён сразу же, краснея ещё больше. — Просто заткнись, ещё слово и я выставлю тебя за дверь, даже не посмотрю на то, что ты меня успокоил!       — Ты не сможешь, — ухмыляется тот, поднимая картонный пакет с логотипом KFS. — Ты обедал?       — Пришел с куриными крылышками и спрашиваешь, покушал ли я? — Уён незаметно стирает последние капли слез и натягивает улыбку.       На душе правда стало легче, стоило только увидеть этого чудо-парня. Конечно, он немного надоедливый и слишком самоуверенный, самодовольный, но несмотря ни на что такой родной и любимый. С ним исчезают все плохие мысли, как будто их и не было. Рядом с Саном не можешь думать о плохом, он несет с собой лишь неописуемый покой. Вот Сан пришел, вот держит его немного в своих крепких объятиях, вот стирает его слезы. Всё пройдет. Остается только неловкость, но с шутками и улыбкой Сана исчезает и она. Минутой назад Уён краснел от своей выходки, а теперь стоит и улыбается ему.       Запихнув остатки вещей по полкам и оставив только сменную одежду, решая заняться этим после, Уён закрывает двери шкафа. Сан кладет пакет на тумбочку и, протирая лицо, снимает с себя тапочки.       — Я так волновался за тебя, когда услышал твой слабый голос, — все же говорит Уён, — Точно полностью выздоровел?       — Всё в полном порядке, — поднимая большой палец вверх, отвечает Сан. — Покушаем или примем душ? Тэйлор сказала, что вы только недавно пришли, наверное, ты ещё не успел помыться.       — Блин, Сан, эта рука меня конкретно задолбала, — найдя идеально момент, чтобы поныть, Уён показывает гипс. — Ни покушать, ни переодеться, ни принять душ! Адская жизнь у инвалидов оказывается, а не у меня.       — Не делай из мухи слона, — смеётся Сан, — Совсем скоро все станет как прежде. А так, я помогу тебе помыться.       — Ты? — глаза Уёна расширяются и он сразу же качает головой.       — Чего ты так сразу? — шутливо закатывает глаза Сан. — Голым тебя никогда не видел что ли? Если у тебя маленький размер, не волнуйся, я не из тех парней, которые будут насмехаться над теми, кого природа не наградила.       — Сан! — шипит Уён, желая швырнуть в него что-нибудь.       — Жаль в тот день я был ошеломлен и не смог рассмотреть, насколько большой маленький Уён.       — Да боже, заткнись ты уже!       Сан смеётся в голос и снова бросает:       — Что, правда маленький?       — Никакой он не маленький, и вообще, это тебя не должно волновать! — ругается уже Уён. — Даже не подходи ко мне, чертов ты извращенец.       — Да ладно, мы даже в школе в туалетах сравнивали, у кого длиннее и толще…       — Ты заткнёшься или нет? — Уён устало сводит брови к переносице, морщась от странной темы. Но Сан, кажется, этим только наслаждается.       — Знаешь что, я никогда не проигрывал, — ехидная улыбка играет на чужих губах.       И зачем Уёну такие подробности? Уён стоит, не зная, что ответить на такое заявление, даже не знает, как правильно сейчас нужно возмутиться. Конечно, с кем-то другим, может быть, обсудить было бы… намного легче, чем с человеком, к которому испытываешь чувства. Всё, он теперь никогда не позволит Чхве Сану помочь ему с ванной. Он лучше попросит у кого-то целлофаном прикрыть гипс, чем попросит его сделать это.       — Так что Сан не только телом большой, ну и…       — Сан! — Уён кричит ему, на что тот смеется еще больше, не сдерживаясь. — Кто просил тебя говорить о своем члене?       — Ну а что не так-то? — невозмутимо спрашивает Сан. — Мы оба мужчины, между мужчинами эта тема больная только тогда, когда у одного с этим проблемы.       — Нет у меня никаких проблем, боже! — Уён бросает на него злобный взгляд и, хватая сменную одежду, выбегает из комнаты. И Сан чертовски упрям, чтобы послушно оставаться в комнате.       И вот снова упрямство Сана победило.       Уён стоит у наполненного джакузи на нижнем этаже, в общей уборной комнате, и смотрит на то, как Сан осторожно одевает поверх гипса целлофан, пытаясь туго завязать его обычным бинтом, чтобы вода не попала внутрь.       — Какое большое джакузи, — говорит Сан, закончив с рукой и чуть отойдя от него, чтобы тот снял с себя одежду. — Ой, помочь?       — Сам, — фыркает Уён, здоровой рукой потянувшись к краю белой футболки и поднимая ее до уровня груди. Затем пытается снять рукав с правой стороны, но, заметив, как Сан любопытно осматривает его тело, вновь опускает одежду и смотрит на него с недовольством. — Сан.       — Всё-всё, я отвернусь, — парень неохотно разворачивается в другую сторону.       Уён пытается быстро закончить с одеждой и как можно скорее залезть в ванную. Со штанами легче всего было справиться.       — Вообще, принять ванну самостоятельно я смогу. Я сказал, что трудно, но я могу справиться с этим. Мне в больнице с этим не помогали.       — Совсем не понимаю, чего ты стыдишься, — бормочет Сан, — Я такой же мужчина, как и ты. К тому же мы скучали друг по другу в эти дни, и я должен следить, чтобы ты случайно не поскользнулся и не упал.       — Думаешь, я настолько неуклюжий?       — Если бы нет, то на твоей руке не было бы никакого гипса, дорогой, — смеется Сан. — Ты всё?       — Я всё, — устало вздыхает Уён, сев в джакузи.       Сан поворачивается к нему и с невозмутимым лицом подходит ближе, усевшись на краю джакузи. Уён напрягается под его взглядом, ведь смотрит он, конечно, очень странно. Или это странно одному Уёну, который вынужден скрывать свои чувства. Он сидит голым перед любимым человеком. Вот что случилось. Но то, как смотрит на него Сан, заставляет его покрыться мурашками.       Но Сан кажется расслабленным в такой атмосфере. Качает ногой в воздухе и тянется к шампуням, чтобы помочь ему помыть голову.       — Первая стадия как проходит? Сколько она уже длится?       — Где-то месяца три с половиной? — Уён хмурится, не понимая, почему внезапно Сан заговорил об этом, но всё же решает ответить.       — Появились какие-нибудь фобии?       — Разве что боязнь перехода на другие стадии, — усмехается Уён грустно, поджимая губы. Вот почему тема их разговора меняется так быстро? Это то поднимает, то, наоборот, портит настроение.       — Я думаю, ты справляешься лучше. Читал статью, люди уже на первой стадии начинают терять силу и не поднимаются с кровати. С такой выносливостью ты с легкостью проведёшь все оставшиеся стадии.       — Я попытаюсь, — Уён приподнимает уголки губ и прикрывает глаза, когда Сан слегка массирует кожу головы, даря приятные ощущения.       Его руки такие мягкие, Сан пытается быть аккуратным с его волосами, нежно проводит по каждой части. Наступившая тишина между ними не напрягает их, они в полном молчании слушают звук воды, ровное дыхание друг друга и негромкий шум телевизора за дверью.       Сан смотрит на расслабленного Уёна, понимая, как сильно он скучал по нему эти дни, которые он провел в постели. После гребаного эксперимента он спал больше полусуток, а проснулся уже рядом с Сонхва, который взволнованно смотрел на него. У Сана были проблемы с аппетитом, желудок пустовал, но заставить себя покушать он не мог, тем самым мучая себя еще больше. Не было сил подняться, Сан всё время лежал и спал, просыпался лишь для того, чтобы выпить и отлить. Он даже не мог взять в руку телефон, чтобы ответить Уёну.       Но сейчас всё хорошо. Уён в полном порядке лежит прямо перед ним, в горячей воде. У Сана тоже нормализовалось здоровье, теперь ему стало намного лучше. Вчера у него появился аппетит, он покушал стейк, принесённый Сонхва, и долго спал, из-за чего не успел на выписку Уёна. Решил сразу же прийти к нему домой, по пути захватив хрустящие крылышки. Но вот, зайдя в комнату парня, увидеть плачущего Уёна он никак не ожидал. Сан не паниковал, так как его сердце билось спокойно и тихо, - это никакая не паническая атака или, что ещё хуже, не нервный срыв. Это всего лишь эмоциональный выброс. Иногда такое происходит, когда сильно устаешь. Слезы помогают справиться со стрессом, немного освобождают душу от боли. Выплакаться важно, а то и нужно в таком состоянии.       Сан не смел задавать ему вопросы. Не хотел заставлять его напрягаться и неловко придумывать ответы. Он должен относиться к нему с максимальным пониманием, учитывая, какие чувства к нему имеет Уён. Лишний вопрос может только заставить Уёна смутиться и никогда не показывать ему подобных эмоций, а Сану нужен настоящий он, а не тот, кого он пытается показывать.       После того, как Сан узнал о его чувствах, все стало намного труднее. То больница, то эксперимент Сана. Он не мог нормально подумать об этом, и решить, что делать дальше. Поговорить с Уёном и принять одно решение, или же, пока он самостоятельно не поймет свои чувства, игнорировать их. Самое странное, что после признания Сан и сам начал понимать, насколько странными и флиртующими были его действия. Уён не далёк от этой темы, и в него однажды влюбился его друг, да и он наверное теперь каждый день следит за отношениями своего друга и его нового парня. Его действия ведут к заблуждению. Было бы конечно ясно, если это только Уёна заставляет заблудиться, но теперь Сан ловит себя на том, что буквально не может свободно дышать без него. Когда Уёна нет рядом, его обхватывает волнение, тревога, он постоянно думает в порядке ли он, не успокоится пока не узнает позвонив ему. Обнимая его крохотное тело чувствует себя просто прекрасно, будто держит в объятиях ценность всего мира. Его прекрасная солнечная улыбка, согревающая даже в темноте. Сан так боится потерять его.       Может, Сан тоже чувствует к нему, но пока не может себе представить какого это? Ведь Сан никогда не был по настоящему влюблён и ещё не успел понять, как ощущается любовь. Но, пока он не будет по настоящему уверен во всем, не станет давать Уёну ложную надежду. Сан не может так безответственно поступить в отношению к нему. Никогда.       — Ты задумался или решил каждую волосинку отдельно мыть?       Вопрос, вырвавшийся изо рта Уёна, заставил Сана вернуться в реальность. Он ещё несколько раз сжимает его волосы и пенку шампуня мажет на шею и плечи парня, аккуратно собирая волосы назад. От его касаний тело парня заметно покрывается мурашками, несмотря на температуру воды. Сан мысленно ухмыляется и снова касается, заставляя Уёна сжаться податься назад, невольно упираясь спиной к краям.       — Я забыл свой бальзам для волос в комнате, — бурча под нос, Уён включает воду и протягивает Сану лейку. — Давай, работай активно, не отвлекайся.       — Я не отвклекся, просто решил, зачем спешить?       Тон голоса Сана стал необычно низким. Уён, решив, что тот снова решил поиздеваться над ним, поворачивает голову и встречается с таким же добрым взглядом Сана, каким он был в комнате. Уён молчит, все слова возмущения, которые он приготовил, внезапно испаряются и разум становится чистым. Сан подается навстречу, тем самым запугивая своей внезапной смелостью, но он не дергается, а стойко держится.       — Тогда, раз ты спешишь, я быстренько соберу тебе волосы в пучок, и оставлю. Пойду разогреть нашу курочку. А ты умойся и приходи на балкон. Посидим, покушаем.       — Да, хорошая идея, — кивает головой Уён.       — Точно справишься? Руку не…       — Справлюсь я, — ноет Уён, отмахиваясь, пока Сан смывает пенку с волос. — Я же не безрукий. Левая рука тоже рука, она тоже умеет делать те же вещи, что и правая. Хватит опекать меня, как ребенка.       — Хорошо, не возмущайся ты так, — смеясь, Сан быстро собирает его волосы, которые еще немного и отрастут под маллет. Сан не разбирается в прическах, может быть, эту длину уже можно назвать маллетом, но самое главное, что Уёну очень идёт.       Уён глубоко вздыхает только тогда, когда остаётся один. Каждый раз, стоит Сану коснуться его, тело будто прошибает током. В голове появляется мысль: «Вот он, мой шанс». Уён может воспользоваться им, или же упустить, но некий страх отправляет красные сигналы, чтобы он остановился. «Сан поймёт» – думает он иногда. Даже если это не будет взаимно, он поймет. Но с другой стороны, кажется, что он таким образом отпугивает его. Сан остался с ним, чтобы помочь, чтобы быть рядом и составить компанию, не для того, чтобы быть объектом любви. А ещё Уён может просто продолжать жить дальше, постараться забыть о том, что он влюблен в Сана, и вести себя так, как будто никогда не думал о нем в другом аспекте.       Чем больше они проводят времени вместе, тем сильнее Уён становится зависимым. Он не смеет рассказывать вслух о своих чувствах, так почему бы просто не наслаждаться тем, что делает для него Сан сейчас? Теплые объятия, прогулки в городе, долгие разговоры и все мелочи, которые он делает ради него, разве не таким же занимается обычная пара? Чем они отличаются от других? Уён может считать себя влюбленным, имея рядом Сана, но не имея никакого статуса в отношениях, не так ли?       Тем не менее ему чего-то не хватает. Уёну хочется что-то, что он не может даже сам понять. Хочется больше касаний, больше разговоров, больше ярких эмоций. Как он может объяснить то, что он мечтает ходить с ним долго за руку, переплетая пальцы? Спать до утра в его объятиях? Просыпаться и видеть его растрёпанные волосы? Кушать с ним и ходить на свидания? Целоваться с ним?       Мыслей становится всё больше и больше. Уён начинает думать, заметил ли Сан, или всё ещё нет? Если он заметил и прикидывается дураком, значит, просто не знает, что думать на этот счёт. Или же просто не хочет любить того, кто обречён на смерть. Не хочет отдавать сердце тому, кто забирает его вместе с собой под землю. Если так, то Уён его понимает.       Он отворачивается в сторону большого зеркала и кивает самому себе. Больше не задаётся вопросами, не спрашивает себя о Сане. Уён старается не упасть духом, он не станет стесняться Сана или заставлять его думать о другом. Всё останется так, как сейчас.       До того момента, как он закончил мыться, Сан уже всё приготовил. Уён выходит на балкон, переодевшись в чистую одежду, с мокрыми волосами, но в такую жаркую погоду никого это не смущает. Ни ветра, ни намека на дождь. Солнце висит в небе прямо над их головами. И благо на балкон не попадают его лучи, доходят только до перил, где и стоит Сан.       Уён останавливается позади него, смотря в сторону стола, где на тарелке лежит нагретая курочка и картошка фри, а ещё он принёс охлаждённую колу. Сан даже не замечает его присутствие, смотря вниз, на бассейн, наполненный нагретой солнцем водой. Интересно, что они никогда не купались там с тех пор, как его почистили и наполнили.       — Так хочется в воду прыгнуть? — отвлекает его Уён.       — О, ты уже вышел? — повернувшись, Сан улыбается ему.       — Только что, — в ответ слегка приподнимая уголки губ, Уён садится на диван, вспоминая, как Сан тут выпивал и как с трудом тащились они в дом. — Сегодня без алкоголя?       — Ой нет, спасибо, хватает и газировки, — смеётся Сан. — Не хочу, чтобы меня нашли в коридоре снова.       — Я всё ещё не понимаю, как так получилось, что ты вырубился в коридоре, — покачав головой, угарает Уён.       — Не будем вспоминать об этом, пожалуйста, — тянет Сан жалобно, открывая колу и наполняя их стаканы. — Нужно вспоминать только хорошее.       — Я тогда был готов принести ведро холодной воды.       — А потом я словил бы шок, и бог знает, как всё закончилось бы. Нельзя шокировать спящего человека, — умничает тот. Уён закатывает глаза от подобного заявления, но не говорит ничего в ответ. Сан же, сев рядом, сразу протягивает Уёну куриные крылышки. — Уже не такие хрустящие, но уверен, что они вкусные.       — Спасибо, я с тех пор, как пришел сюда, не ел курочку, — Уён с аппетитом пихает в рот крылышко, подмечая, что она на самом деле вкусная. И не сильно острая, как ожидал Уён. — Не смотри на меня и тоже ешь, — командует он Сану. Подонок, не перестает его бесить своим странным взглядом.       — Что с того, если я смотрю на тебя? — бурчит Сан, но всё же отводит глаза, чтобы приступить к обеду.       — Нет, значит нет. Не думаешь, что кому-то будет неловко? Если ты самоуверенный, - это не значит, что все люди такие.       — Я не самоуверенный.       — Ты что ли? — парирует Уён, усмехаясь.       — Может слегка да, но…       — Не слегка, ты ужасно самоуверенный, — отрезает Уён, побеждающе смотря на него. Обычно в спорах побеждает Сан, только иногда Уёну удается одержать победу. В такие моменты грудь наполняется прекрасным ощущением.       — Так ты тоже будь самоуверенным, кто мешает? — поверженный Сан бормочет под нос и тянется к стакану, чтобы скрыть свое разочарование.       — Тебе не к лицу быстро сдаваться, — издевается Уён ещё больше.       — Ты прав, ты прав, — задумчиво говорит Сан, и вдруг улыбается до ушей, заставляя Уёна поежиться. Эта улыбка не говорит ни о чем хорошем. — Как насчёт снова начать тему о… — пальцем Сан указывает вниз, и Уён не сразу понимает, что Сан направляет его в сторону его члена.       — Сан, — предупреждающе произносит Уён, на что тот невинно убирает пальцы и делает вид, что ничего не делал.       — Не такой уж он маленький, оказывается. Маленький Уён совсем даже не маленький, — всё же не может сдержаться Сан.       — Успел разглядеть, да, мерзавец? — шипит Уён и сильно щипает колено парня, заставляя того вскрикнуть.       — Эй, я тебе комплименты делаю же! — убирая ноги подальше от чужой руки, недовольствует Сан.       — Тогда спасибо за такие странные комплименты, мистер Сан.       — Сан хён, — поправляет Сан и в следующую же секунду Уён щипает его снова, на этот раз выше локтя. — Ай! Чего ты так?       — Какой ты мне хён, отстань, — угрожающе тычет в него парень.       — Мне нравится, когда ко мне обращаются так. В Намхэ ко мне всегда уважительно относились младшие, также как и в Сеуле. А тут все со своими «бро, чувак, хэй», никакого уважения, — ноет Сан, скрестив руки и забавно хмурясь. Уён еле сдерживает свой смех.       — Кто тебе говорил поступать в Америку, чувак? — дразнится он, в ответ ловя недовольный взгляд. — Ты не старше меня настолько, Сан, я не стану звать тебя хёном, даже не начинай.       — И на сколько же я старше?       — Около четырех месяцев, не больше, — задумчиво отвечает Уён.       — Так, значит твой день рождения в ноябре, или в декабре? — смотрит он вопросительно.       — В конце ноября. Теперь доволен? Хёном он хочет чтобы я его звал, — ухмыляется Уён, и заметив, как парень обиженно кусает губу, несдержанно смеётся. — Хватит с тебя драм, ну, боже, — толкая его локтем, он сразу же болезненно вскрикивает, поздно вспоминая о травме.       Теперь же смеется с него Сан. Каждый раз, когда он смеется, Уён забывает, что такое боль. Он забывает о своих переживаниях, что ему вообще не удалось поспать и что он слишком уставший для всего этого. Сан заставляет забыться, принося с собой яркие эмоции, такие сильные и такие же нежные чувства.       Уёну это доставляет очевидную радость, его глаза сверкают только с одного лишь вида смеющегося парня перед собой, а для Сана же каждый миг становится незабываемым моментом в его жизни. Ведь любой момент и любое мгновение может стать незаменимым, даже самый миллисекундный взгляд. Время стремительно несется вперёд, кропотливо собирая все их общие воспоминания глубоко в сердцах у обоих. И никому из них не хочется забывать ничего из этого. Каждое событие важно по-своему, в каждом из них хранятся свои особенности, ради которых они становились важными друг для друга.       Жизнь словно застывает, стремясь подарить двум крепко связанным парням больше времени побыть вместе. Но ведь всегда приходит момент разлуки. Их время исчезает ещё быстрее, чем они могут себе позволить. Они смотрят, боясь забыть друг друга, боясь никогда не увидеть этих глаз так же вблизи, как сейчас. Они улыбаются, потому что никто из них не знает, на сколько его хватит. Тут они нашли свой дом, обрели счастье. И тут же заканчивается их маленькая, незабываемая история.       Сан чувствует, как застревает ком в горле. Уён чувствует то же, куда без этого, когда смотришь на человека, ставшего твоим «всем» за короткое время.       — Погода сегодня совсем не щадит, да? — Сан разрывает зрительных контакт первым. Больше он не может выдержать подобное.       — Я смогу попросить у бабушки вентилятор и вытащить его сюда, если хочешь.       — И как ты это объяснишь ей? — усмехается Сан.       — Больница учила пользоваться переводчиком, — смеётся Уён, наливая себе колу.       — Есть идея получше, — хитро улыбаясь, Сан встает с места и подходит к балкону.       — Что, хочешь еще сильнее вспотеть, стоя у солн… Сан! — не успевает Уён остановить его, как парень с рывком прыгает вниз. Уён срывается с места и с облегчением смотрит на Сана в бассейне, рядом стоящие домработницы застыли от шока.       Только один Сан, кажется, забавляется ситуацией. Он разбрызгал воду по кругу, одежда прилипает к телу, а мокрые волосы, которые он заправляет назад, делают его ещё более горячим. Уён смотрит на него со второго этажа и качает головой, молча осуждая за такой поступок.       — Ты прыгнул, не думая, а если бы не рассчитал, то сломал бы себе что-то, придурок, — говорит Уён ему, но парень не слушает его, наслаждаясь водой и плавая туда-сюда. — Вода не холодная?       — Какая ещё холодная? Жара стоит не меньше ста градусов по фаренгейту, — громко отвечает ему Сан. — Присоединяйся, давай, не бойся.       — Ага, иду, — закатывает глаза Уён. — Я не такой безбашенный, как ты, чтобы спрыгнуть со второго этажа. Тем более с травмой, — указывает на руку он.       — Значит, когда заживет рука, мы с тобой вместе спрыгнем?       — Я не собираюсь в этом участвовать, — фыркает он в ответ.       — Мы посмотрим, — Сан хитро улыбается и погружается вглубь воды, но спустя секунду снова выплывает на поверхность. — Сфоткай меня, а, — просит он Уёна, который с удовольствием жрёт крылышки, упираясь локтем на перила.       — Ой, как сильно ты любишь фоткаться однако, — возмущением Уён, отходя в сторону стола в поиске телефона Сана.       — Ты чего, фотки хранят в себе воспоминания. Когда-нибудь я посмотрю на них и вспомню, как я с легкостью напугал тебя своим внезапным прыжком, — смеется Сан и начинает делать пафосное лицо для фото.       — Я на секунду забыл, что внизу есть бассейн, — хмыкает Уён и включает камеру, направляя её вниз. — Ты, конечно, позируешь классно, но Сан, сфоткайся с естественным лицом, не кривляйся.       — Я эти выкладываю в инсту, а фотки с естественной улыбкой оставляю себе на память. Фоткай уже, это же не в модельный журнал пойдет, чтобы меня учили, как стоять и позировать, — снова строя страстное лицо, Сан готовится к снимку.       Уён закатывает глаза от такого умного тона в голосе старшего и снимает его несколько раз, пытаясь как можно красивее взять фон. Сан позирует несколько раз, склоняя голову в бок или же пошире раскрывая свои узкие глаза.       — И после ты говоришь, что фотки не для модельного журнала? — фыркает Уён, от его заявления Сан смеется в голос, и тот быстро нажимает на кнопку, захватывая именно этот момент. Искреннее и естественное фото без всяких кривляний. Такой настоящий Сан.       Открыв фотографии, которые он заснял, Уён понимает, как красиво всё же фоткается Сан. Он умеет держать лицо в снимках, его лицо правда блестит и притягивает своей красотой. Сан, очевидно, высокий стандарт для многих, в том числе и для него тоже.       А вот и фото, где Сан смеется. Ямочки на щеках, блестящая кожа на солнечном свете, улыбка до ушей. Уён задумывается, что, пока Сан находится внизу, нужно отправить эти фотки себе и любоваться ими, когда его не будет рядом. Так он и сделает.       — Если достаточно полюбовался моими фотками, как насчет снять меня на видео, как я плаваю? — кричит снизу Сан.       — Может мне спуститься и сфоткать вблизи?       — Отличная идея, малыш, — хвалит его Сан прежде, чем снова погрузиться в воду.       Малыш. Отлично. Уён несколько секунд смотрит на него, прежде чем глубоко вздохнуть и направиться в сторону двери. У него нет такой смелости, чтобы спрыгнуть с балкона, как сделал это Сан. Уён никогда не сможет быть смелым, как он.

***

      — Ох уж этот Чхве Сан чертов, — усталый, раздраженный стон вырывается с губ парня. — Ты дома? — снова тишина.       Конечно он не дома. Не поднимает трубку, не отвечает на звонки, даже элементарно не перезванивает ему в ответ. Внезапно появившийся парень стал для него более значимым, чем он. И дело не только ведь в его болезни.       Сонхва бросает сумку ноутбука на стол, затем кладёт туда же толстые папки. Сил нет больше их таскать. Ещё неделя, и долгожданная зарплата, не зря он всё-таки трудится. Оплата счетов, коммуналки, ипотеки, кредитов и прочее. Такова жизнь каждого взрослого человека. Потянувшись несколько раз, Сонхва снова берет свой телефон.       Давно стемнело. С тех пор, как Сан выздоровел, не прошла и неделя, как он снова начал исчезать допоздна. Сонхва просил его немного прийти в себя, полностью выздороветь и только потом заниматься, чем угодно, но вы только посмотрите на него. Стоило найти силы поесть и переодеться, как тут же умчался к своему дружку. Окей, не понимает заботу — так пошел он в задницу.       Расстроенный старший начинает снимать одежду. Это такое облегчение: приходя домой, избавляться от офисной одежды, классической и строгой. Сонхва сам придирчив ко всему. В его рабочей одежде не должно быть ни одной складки, он каждый день гладит её, также он не может надеть то, что пахнет неприятно. Ему нравится, что Сан тоже держит дом в порядке и чистоте. Не оставляет свою одежду, где попало, принимает душ аккуратно, не разбрызгивая воду по всей ванной комнате, моет посуду за собой и убирает подушки с пледом после сна. А в остальное время он и так не бывает дома.       Сонхва надеялся, что раз они живут вместе, то начнутся интересные дни в соседстве с ним. Он представлял, что они каждый день будут ужинать вместе, иногда будут ходить в боулинг или теннис, ходить выпивать вечером после работы, устраивать ночные разговоры. Но никак не то, что происходит сейчас. Не заставать его дома при возвращении с работы, не разговаривать с ним днями, пересекаться только утром, и то, он либо сонный, либо просто не в настроении разговаривать. Ага, пожили вместе называется.       Все эти изменения ничуть не нравятся Сонхва. Да, может быть, для Сана тоже есть свои плюсы, ведь ему всегда хорошо от одной мысли, что он для кого-то полезен. Этот парень… Сан всегда пытается быть удобным для всех, джентльмен, ей богу, всегда там, где он нужен. Но у Сонхва чувство, будто Сан самому себе не нужен. Как можно не думать о своем будущем? Он вообще понимает, что дальше будет? Или он стал настолько странным, что готов терпеть всё?       Прошло не меньше полутора месяца, а Сана уже не узнать.       Где Сан, который в десять часов ночи звонил ему и просил забрать, потому что боится всех подозрительных лиц на улице? Сан, который каждый день названивал ему и просил посидеть с ним в библиотеке, кафе, парке, - да где угодно, лишь бы разделить с ним свое время? Сонхва обедал с ним, сбегая с работы, иногда даже опаздывал, лишь бы не обижать чудо-мальчика. Он будто взял за него ответственность, когда Сан пожал ему руку в первый раз в аэропорту Сеула. Теперь смотреть на то, как он постепенно исчезает из его жизни, ранит Сонхва. Не то, чтобы у старшего не было ещё друзей, они у него есть, но Сан другой. Он обычный, не пытается возвышать кого-то или, наоборот, скромный, всегда адекватно реагирует на какие-либо ситуации. Вместе с этим он хороший слушатель, а ещё умеет делиться, не держит какие-либо секреты. А возмущается он как... Боже, Сонхва действительно видит в нем своего сына, он как его мать…       — Делай, что хочешь, — ноет он про себя и открывает холодильник, чтобы достать продукты.       Как бы Сонхва не говорил самому себе не вмешиваться в чужую жизнь, он знает, что в конце концов он обязан сделать что-нибудь с Саном. Пусть Сан его возненавидит, но когда все закончится и этот парень попрощается с жизнью, младший будет благодарен ему. Но Сонхва правда должен делать что-то, чтобы он не убил себя из-за этого парня. Учитывая Сана, он с легкостью пойдет на этот шаг, будучи так зависим от него.       Сонхва готовит им ужин, очищает овощи, тщательно моет их и нарезает на большие кусочки, подготавливая их, прежде чем отправить в духовку на двадцать минут. Что-что, но ужин по расписанию.       Он оставляет Сану голосовое сообщение:       — Я приготовлю ужин. Запеканку из овощей. А ещё макароны с сыром. Если не явишься за час, я все кину в мусорку. И мне плевать, что ты вернешься голодным.       Угроза, кстати, сработала. Спустя ровно минуту и тридцать семь секунд вошел Сан, с натянутой улыбкой на лице и с двумя бумажными стаканами кофе на вынос. Глупыш такой, Сонхва не мог не улыбнуться ему в ответ. Снимая обуви, Сан подходит к накрытому столу и ставит кофе.       — Молодец, успел вовремя, ужин ещё горячий, садись, — говорит старший, пока Сан активно моет руки у раковины. — Что за кофе?       — Мне американо, а тебе капучино, как ты любишь, хён.       — Ты умеешь подлизываться, Сан-и, — смеётся Сонхва и берет кофе, благодарно кивая ему. — Как прошел день?       — Отлично. Сегодня Уён был уставшим, мало спал видимо, но всё равно пошел со мной гулять в ближайший парк. С тех пор, как его выписали из больницы, прошла неделя, он стал активным после неё. Или его настолько наскучило лежать в больнице… Не знаю, за неделю мы с ним уже пять раз вышли погулять, ему нравится гулять, и мне от этого легче.       — Ясно, вы молодцы, — приторно улыбается Сонхва, ему все равно не нравится, как бы хорошо не звучала ситуация. — Нашли вы, конечно, время гулять, в по такой-то жаре. Сам только недавно встал с кровати.       — Ничего страшного, прогулка мне на пользу, хён.       — Ну да, ну да.       У Сана хорошее настроение. Это немного успокаивает старшего, но все равно странное беспокойство не отпускает. Сонхва даже не пытается не переживать, всё-таки его друг сейчас в такой паршивой ситуации, но сам того не замечает. Сколько бы Сонхва не пытался взять над ним контроль, одно слово Сана ставит его на свое место.       Дальше они обсуждают его рабочие моменты, и общих друзей, соседей Сана, с которым тот перестал общаться, ведь реже пишет им в ответ. Но Сан обещал сегодня же позвонить им и узнать, как у них дела, успокаивая Сонхва и прося не волноваться. Разговор плавно переходят от одного к другому, пока на столе не остается ничего. Они до последней крошки доедают ужин и с сытым желудком смотрят на посуду, которую нужно убрать. Конечно, этим будет заниматься Сан, Сонхва ведь всё готовил.       Пока Сан борется с посудой, Сонхва сидит на диване, чтобы посмотреть ночной шоу Джимми Фэллона, в гостях у которого знаменитый американский актер. Сан тоже изредка бросает взгляд в сторону телевизора, обсуждая с Сонхва всякие фильмы с его участием. Настроение Сонхва стремительно поднималось, - эти простые разговоры, голос Сана постепенно успокаивали его. До того момента, пока он не начал искать зарядник Сана по его же просьбе и случайно не наткнулся на странные рисунки на полке с надписями под ними. В тумбочке лежит ещё блокнот. Сонхва подавляет желание посмотреть, что там, и быстро берет зарядник, чтобы Сан ничего не заметил.       Вернувшись обратно на диван, Сонхва с интересом наблюдает за Саном, который активно работает в стороне кухни. Шоу внезапно становится неинтересным. Конечно, рисунки не могут вызвать подозрение, - как помнит Сонхва, Уён рисует, поэтому может и Сан пытается научиться. Но вот надписи под ними: «3 день, 00:17», «4 день, 01:46», и с корявым почерком, который совсем не похож на его. И рисунки немного страшные для обычного… пончика. Он лишь терпеливо ждет, пока Сан не закончит свою работу на кухне и не скроется за дверью уборной, чтобы избавиться от усталости посредством принятия душа.       Сонхва снова что-нибудь упустил?       — Хён, я закончил, — Сан снимает с себя майку и открывает шкаф, чтобы забрать полотенце. — Есть, что нужно ещё сделать?       — Ты что, сегодня полон энергии? — усмехается Сонхва и качает головой. — Всё в порядке, иди мыться.       — Могу сходить в магазин за энергетиком после душа, — всё же предлагает Сан. — Конечно если тебе нужно будет работать.       — Нет, я рано лягу сегодня, завтра у меня конференция.       — Хорошо, — коротко отзывается Сан и, наконец, заходит в уборную комнату.       Сонхва ждет, пока в душе не начнёт слышаться шум воды, затем сразу же начинает шарить по чужим вещам в тумбочке. Он отдал её Сану, чтобы тот хранил в ней свои мелочи, как так основные вещи у него лежат на рабочем столе и в полках под ним. Как же всё-таки он неправильно поступает, трогая чужие вещи, но утолить свое любопытство он может только так. К тому же… Сан все равно его немного пугает.       Взяв в руку блокнот и рисунки, он осторожно косится в сторону душа. Сан громко поет песни Maroon 5, значит, пока не спешит выходить. У него есть минимум десять минут, чтобы всё рассмотреть.       Рисунков всего четыре. Везде нарисовано одно и то же: пончик. Почему пончики? Сонхва хмурится, повторно читая то, что написано внизу.       «1 день, 00:00»       Пончик нереально миленький. Под пончиком тарелка, украшен он разной глазурью и маленькими кругляшами в виде сладостей. Так и хочется съесть. Сам пончик нарисован ровным кругом, будто циркулем.       «2 день, 00:13»       Пончик стал немного неровным, где-то линия толстая, а где-то наоборот. Тарелка исчезла, но вот сам рисунок украшен так же, как и первый. Только линии явно напрягают.       «3 день, 00:17»       Сан будто рисовал, будучи пьяным. Пончик уже напоминает больше овальную форму, нежели круг. И также Сан забыл нарисовать внутреннее отверстие в сладости. И украсил изображение он только лазурью, и то, это больше похоже на неровные волны.       «4 день, 01:46»       Это уже не пончик. Сонхва смотрит на два кружочка перед собой, и больше ничего.       Что это значит? Сонхва бы подумал, что он учится таким образом рисовать, каждый день изображая одно и тоже. Но вот почему его рисунок за первый день выглядит куда круче, чем за четвертый? Почему его рисунки будто нарисованы психопатами, или малолетними детьми?       Он спешно открывает блокнот и увиденное заставляет его ахнуть.       Супер, блять, Чхве Сан. Теперь всё стало намного яснее. На середине листка написано «7 дней без сна». Этот подонок не болел, а страдал хуйнёй! А Сонхва так волновался за него… Как он мог не заметить этого? Может потому, что он прекрасно справлялся, изображая из себя человека, который всегда ложится спать?       Сонхва хватается за волосы, увидев, как даже птички на квадратиках изменились. Первые два дня они были ровными и более красивыми, а вот потом стали похожи на букву V. Да он издевается! Сонхва мгновенно начинает злиться, и листает дальше. Наткнувшись на таблицу, ему на секунду захотелось сейчас же пойти к Сану и дать ему по лицу сильным кулаком.       Сонхва читает всё. На самом деле он может разобрать только то, что написано до третьего дня. Четвертый и пятый день просто уже не понять. Не разобраться в его почерке. Он читает о том, как Сан устал и сильно хочет спать, как у него появились проблемы с желудком и рвотой, а ещё ему начало мерещиться всякое. А также о том, как Сана однажды чуть не сбила машина. Сонхва охреневает от каждой строчки.       — Придурок… Да ты чертов псих, Сан, — шепчет он тихо, нервно дрожа.       Это зашло уже слишком далеко. Сонхва снова смотрит на рисунки. Он своими собственными глазами видел плохое состояние Сана, но глупо верил в его слова про отравление и грипп. Сонхва таскал ему всякие лекарства, искренне переживал за него, а этот младший…       В нем уже давно кипит злость. Вскочив, старший сильно бьет рукой по столу, и сразу же слышит обеспокоенный голос Сана.       — Хён, что творится?       — Проиграл в игре, — врет он, подавляя желание избить этого глупое создание до смерти. Он быстро кладет вещи обратно и закрывает тумбочку, затем обратно ложится на диван.       Если начать всё решать с Саном сейчас, то дело может стать только хуже. Сан не послушает его. Наоборот, будет злиться и попросит не вмешиваться. Тем более, Сонхва бы не хотел, чтобы Сан узнал о том, что он рылся в его вещах.       Нужно найти другой вариант. Сан должен уйти. Как можно скорее.

***

      Сонхва не смог придумать ничего лучше, чем прийти к Уёну. Вот он и стоит, скрываясь за чужой машиной и ожидая, пока Сан уйдёт. Свою машину он оставил на другой улице, чтобы не вызвать подозрений. Сегодня он настроен серьезно. Сан потерял рассудок, кто-то обязательно должен сделать с этим что-нибудь.       Сан долго говорит с тем парнем, ожидая такси, они правда выглядят счастливыми. Много смеются, улыбаются. Сан раскрывает свои объятия, когда к ним подъезжает серый форд с наклейкой Uber, и парень со смехом обнимает его, не переставая болтать. Внешне, конечно, парень реально очень красивый. Сонхва оценивает свои шансы, ему правда Уён кажется умным и понимающим. Он лишь надеется, что он пойдет на уступки и сделает, что попросят.       Сан даже следит за тем, как он возвращается домой, держа дверцу машины открытой. Только когда Уён, наконец, скрывается из виду, Сан с довольной улыбкой садится в машину и она трогается с места почти сразу же. Когда форд исчезает за поворотом, Сонхва спешит в сторону дома.       Открывает ему ворота охрана. Конечно, ясное дело, что тут работает куча домработников, учитывая большой объем дома. Чтобы позволить себе такое жилье, Сонхва должен пахать как минимум двадцать лет 24/7, как робот, не зная что такое отдых и сон. Он улыбается мужчине и вежливо здоровается.       — Вы к кому?       — Я к Уёну, он сказал, что живет тут.       — К внуку миссис Скотти? — уточняет охрана.       — Да-да, — Сонхва и понятие не имеет, о ком говорит охранник, но делает вид умника. Кажется, вопросов больше не возникает, его пускают внутрь.       Большой, просторный двор сразу бросается на глаза. Сонхва чувствует себя не в своей тарелке. Конечно, эта мадам могла позволить себе платить Сану кучу денег, с таким-то большим имуществом. Три классные тачки стоят на одной линии, большой бассейн под балконом и просто огромная терраса, где как раз-таки сидит пожилая дама. Она смотрит на него с милой улыбкой и, не задавая никаких вопросов, указывает на дверь. Странные они все однако.       Это не обычный дом, а дом культуры. Исторические ценности, дорогие картины и скульптуры из чистого мрамора. Каждый уголок дома кричит о богатстве. Его встречает милая девушка с длинными собранными волосами и спрашивает, к кому он приехал.       — Э… К Уёну, он сказал, что я могу приехать в любое время, — врёт он, чтобы войти в доверие к девушке. К счастью, она даже ничуть не сомневается в нем и просит идти за ней.       Но долго ему так не везет и их останавливает главная женщина этого дома. Та самая, с которой столкнулся Сан и из-за которой всё началось. Она стоит в сиреневом шелковом халате с длинными рукавами и собранными волосами. Выглядит, как аристократка, острые скулы и выразительные глаза. Сонхва даже слегка волнуется заговорить с ней.       — Он пришел к вашему сыну, миссис Тэйлор, — объясняет ей девушка.       — Кто вы такой? — с подозрением спрашивает она.       — Я новый друг Уёна. Познакомились недавно в Лас-Вегас стрипе.       — Интересно, мой сын не из тех, кто заводит новые знакомства сейчас, — она хмурится задумчиво, складывая руки на груди. — Как вас зовут?       — Я Сонхва, — представляет себя он.       — Вы знаете Сана? — кажется, она что-то уже заподозрила, но Сонхва пытается звучать более уверенно.       — Это же тот парень, который был с ним. Он тоже тут?       — А, нет, Сан ушел, — улыбается женщина. — Идите, Уён поднялся к себе.       — Спасибо.       Сонхва, поднимаясь по лестнице, ощущает за спиной пристальный взгляд женщины, но не оборачивается. Девушка его провожает до двери и, кратко улыбаясь, уходит.       Вот теперь время по-настоящему собраться. Сонхва знает, что он сильно болен, а также прекрасно понимает, что любое лишнее слово может плохо отразиться на психике парня. Ему, наверное, нужно будет намного мягче объяснить всё ему. Но как так? Сонхва даже не представляет как. Он иногда не следит за своими словами.       Он стучит в дверь с замиранием сердца. Спустя секунду её открывает парниша, Уён, с легким удивлением. Уён смотрит на него вопросительно, не зная, что сказать, позволяя Сонхва самому объяснить всё.       — Впустишь, парень?       — Вы кто такой? — спрашивает Уён и Сонхва оглядывается за спину, боясь, что их кто-нибудь может услышать.       — Нам нужно поговорить. О Сане. Прямо сегодня, сейчас.       — Вы..?       — Я Сонхва, — представляется он.       — Тот самый старший Сана, — кивает Уён, — Он много говорил о вас. Заходите.       Сан его правда не обманывал. В комнате Уёна развешано много картин, да и он сам выглядит порядочным, ухоженным. Только, конечно, тон кожи и мешки под глазами с опущенными плечами сдают его. Сонхва на секунду становится грустно за него. Связанная гипсом рука тоже не делает ситуацию лучше. Наверное, Сан ему много чем помогает в такие моменты.       Уён указывает рукой на банкетку и просит сесть, несмотря на такое богатство, парень он правда очень приличный и вежливый. Не зря Сан его так нахваливает. Теперь, увидев его, Сонхва даже не сомневается в его словах.       — Будете пить? Вода? Кофе или чай?       — Спасибо, Уён, садись, давай просто поговорим.       Уён садится напротив него, ногой отодвигая пуфик ближе. Его тоже настораживает этот разговор, но тем не менее ему нужно послушать то, что собирается сказать ему старший.       — Я знаю, что по простой причине вы бы не явились сюда просто так, верно?       — Ты оказывается умнее, чем я думал, Уён-щи, — мягким тоном говорит Сонхва, пытаясь не напугать парня.       — Незачем тянуть кота за хвост, рассказывайте, — Уён не может понять причину внезапного появления, но чутье подсказывает, что он явно пришел не просто познакомиться с ним.       — Я услышал о твоей страшной болезни, парень, мне жаль, — начинает Сонхва и дожидается реакции младшего. Тот мычит в ответ короткое "да" и кивает головой. — Это, наверное, очень трудно. Жить, зная о своей смерти.       — Вы же не пришли, чтобы соболезновать мне? — оживляется парень, смотря на него серьезно. — Пожалуйста, расскажите истинную причину вашего появления. Я уже принял снотворное, если оно начнет действовать, боюсь, вы не договорите. Так что приступайте быстрее, хён, все равно чужая жалость не излечит мою болезнь.       Что ж, паренёк полностью прав. Достаточно смелое заявление, этим он, наверное, и зацепил Сана. Сонхва усаживается поудобнее и смотрит на него, решая как есть начать разговор. Не хотелось бы, чтобы он прервался из-за сна парня.       — Ты знаешь, что Сан изменился?       — В каком смысле? — поднимает брови Уён. — Я не видел и не знаком с прошлым Сана, он сейчас такой, каким и был на день нашего знакомства.       — Ты прав, — соглашается Сонхва, — А я вот знаю его уже немалое время.       — Как же он изменился?       — Он стал закрытым к внешнему миру. Все время проводит тут, забывает о всех своих друзьях, и даже о родителях. Он должен был вернуться домой, ты знаешь? — вопросительно изгибает брови старший, смотря на него с ожидающим выражением лица.       — Да… — уже еле слышно отвечает Уён. — Но он остался тут. Так решил.       — И остался он ради тебя, — тон Сонхва становится серьезнее. Уёну от этого тона становится неприятно, но он остается молчаливым. — Знаешь, он сдал билеты прямо ночью.       — Да, той ночью он явился к нам домой.       — Ты понимаешь, что это неправильно? — старший чуть поддается вперед. — Уён-а, прости за такое сильное заявление, но Сан… он живет дальше. Это ему придется дальше жить, а с такой болью после потери такого человека, как ты, этот паренёк вряд ли вообще останется в живых. Что, если он уйдёт после тебя?       — Вы о чем? — голос Уёна уже дрожит.       — Он слишком зациклен на тебе и на твоем маленьком мире. Сан думает о тебе слишком много, да он даже ни с кем не общается, кроме тебя. Даже со мной все стало слишком трудно. Мне приходится все время угрожать ему, заставлять вернуться домой, поговорить с другими друзьями. И он всё это делает с явной неохотой, а раньше мог с удовольствием согласиться. Я не знаю, что ты с ним сделал, но это уже заставляет нас волноваться за него.       — Мы просто проводим время вместе, — говорит себе в защиту Уён. — Я ему говорю уделять себе время, погулять с другими и…       — Понимаю, Уён, — прерывает его старший, — Я всё понимаю. Ты не виноват, я ни в чём тебя не виню. Не понимает только Сан.       — Я…       — Можешь послушать меня? — просит Сонхва, и Уён, кусая губы, кивает. Сонхва боится, что не выскажет то, что ему нужно сказать, услышав слова парня. Ведь он тоже не бессердечный. Ему уже трудно говорить такое бедному смертному. — Никто в этой ситуации не виноват. Ни ты, ни Сан. Я понимаю, вы наслаждаетесь временем, которое проводите вместе. Но, Уён-щи, ты скоро сдашься этой болезни. Сейчас тебе хорошо и ты в силах бороться, а когда болезнь тебя победит и ты начнешь… блять, как трудно такое говорить.       — Говорите, я уже читал много раз и привык, — с застрявшим комом в горле говорит Уён.       — Когда болезнь тебя победит и ты окончательно сойдешь с ума, Сан будет страдать. Он не сможет оставить тебя, а то и будет переживать эти моменты вместе с тобой, взваливая все трудности на свои плечи. Ты знаешь, какой он человек, верно? Ты его вместе с собой убьешь, парень. Увидев тебя, он уже слетел с катушек, не знаю, какой магией ты обладаешь, но… пока у нас с тобой есть шанс исправить это.       — Я знаю… — тихо шепчет Уён. — Я и сам привык к нему, и знаю, какой он человек. За короткое время я узнал о нём больше. Я пытался его переубедить, но он…       — Упрямый, — дополняет его слова Сонхва. — Он слишком упрямый. Так нам нужно быть ещё упрямей, чем он.       — О чем вы? — Уён устало мотает головой. — Что я могу сделать и почему я должен?       — Если ты правда волнуешься о Сане, то ты должен, — поджимает губы Сонхва. Да, придется его заставить, и это вряд ли будет так просто. Поэтому он достает телефон и открывает галерею. — Смотри.       Уён смотрит на рисунки пончиков и хмурится, а когда Сонхва листает дальше, то увиденное заставляет его глубоко выдыхать и болезненно морщиться. Он читает всё, читает с таким хмурым и грустным лицом, а Сонхва старательно подбирает слова, чтобы давить дальше и наконец достичь желаемого.       — Он что… таким образом экспериментировал?       — Как видишь, — кивает Сонхва. — Он хотел почувствовать то, что чувствуешь ты. Хотел узнать, каково тебе. Парень, понимаешь, насколько серьезна сейчас ситуация?       — Блять, — тихо матерится Уён, тяжелым взглядом рассматривая фотки личного дневника Сана. Сан не мог так глупо поступить… ну не мог же?       — Не вини себя, — снова напоминает ему старший. — Это он глупит, снова действует импульсивно и не знает, что правильно, а что нет. Но нам нужно сделать что-то с этим. Иначе этот придурок будет вместе с тобой превращаться в живого мертвеца, а затем и умрет вместе с тобой, — слова звучат ужасно грубо, но Уёна, кажется, волнует не это, а ситуация с Саном. — Звучит это, конечно, романтично, но у него есть свои родные, цель на будущее и мечты, которые он не успел воплотить. Уён, пойди на уступки, не будь эгоистом и помоги мне.       Уён молчит.       В душе парня царапают острые когти, он чувствует себя таким слабым, виноватым перед Саном. Он понимает все опасения Сонхва, который явно желает Сану всего хорошего. Конечно же, в его глазах он настоящий эгоист, не видящий ничего выше своего носа. Уён сильно сжимает руку в кулак, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он не может винить Сана, ведь тот пытается только понять его, быть с ним на одной волне… Сан ни в чем не виноват.       Его дыхание замирает в легких, превращаясь из кислорода в жидкий азот. Наверное, если бы он не сидел, то непременно упал бы сейчас от бессилия. Голова звенит из-за всех мыслей, из-за представления Сана в будущем рядом с собой. И там нет никакого счастья. Уён с трудом сглатывает слюну, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло. Внутри все нещадно тянуло, словно кто-то выламывает ему каждую кость, разрывая сухожилия и мышцы. Сонхва не говорит ничего. Дает ему время осознать реальность.       Уён хочет рассказать ему всё. О том, кто для него Сан и почему он так важен ему. Но он не может найти силы в себе. Смотрит в стену перед собой, не чувствуя ничего, кроме странной пустоты, в которой бесследно исчезают любые мысли и эмоции.       Сан не заслуживает такой концовки. Он не заслуживает жизни, полной боли и страданий.       — Что я могу сделать?       — Уговори его вернуться, — выдыхает Сонхва. — Поговори с ним, завали его умными словами, будь убедителен и уверенным. Обещай ему, что вы будете на связи, как-нибудь, но уговори его вернуться. До начала учебы он так сможет отвлечься на другие вещи, а когда вернется, ты закроешь дверь перед ним и никогда не пустишь. Не объяснишь ему причины, оставишь его без ничего. Просто так оттолкнешь его от себя. Звучит как бред, но только так мы можем его успокоить.       — Но Сан не уйдет с легкостью, — шепчет Уён.       — Потому и нужен ты. Твои слова имеют силу, он тебя послушает. Тебе только нужно надавить на него, убедить. Остальное уже решится постепенно. Ты будешь во всю игнорировать его.       — А если он явится, то я?..       — Я уже говорил, ты его оттолкнешь, Уён-щи.       Уён не уверен, сможет ли он, не уверен ни в чем, но понимает, что должен.       — Хорошо, — тихо бормочет он. — Я сделаю это.       — Он не должен узнать о том, что я был у тебя. И ты не расскажешь ему, что знаешь о его гениальном эксперименте. Иначе он поймет, зачем ты пытаешься его отправить домой. Сан не глуп, мы должны быть умнее его.       — Хорошо.