Мутный

— Давай скорее! Они уже ждут! — Дазай кинул шлем в Чую. — Да подожди ты! Никуда они не денутся! — Чуя расчёсывал распущенные волосы. От обоих несло табаком за километр — они привыкли. Чуя надел чёрную футболку с черепом и джинсовые шорты чуть выше колена. Дазай — рубашку в чёрно-серую клетку и чёрные обтягивающие джинсы. Рубашка — любимая одежда Дазая, её ему подарил Чуя. Они надели белые, но уже давно серые кроссовки. Розовый цветочек на шлеме Чуи смешил Дазая уже несколько лет. Дазай посмеялся очередной раз: — Хах! Что ж ты его никак не ототрёшь? — Потому что его ты нарисовал! — Чуя в очередной раз поморщил нос. Оба они знали, что тот розовый маркер, которым когда-то Дазай нарисовал цветочек на шлеме Чуи много лет назад, уже никогда не ототрётся. Взяв ключи от мотоциклов, Чуя закрыл дверь в квартиру, и они рванули вниз по лестнице, перепрыгивая ступени. — Ещё дольше не могли?! — послышался из-за двери как всегда раздражённый голос Рюноске. Дверь открылась. — И тебе привет, Аку! — сказал Чуя. — Привет, Гин! — Дазай прикрыл дверь подъезда. Девушка помалаха рукой в ответ. — Куда сегодня? — спросил Чуя, потирая руки. — Да наверно, как обычно, — сначала «наш» круг… — начал Акутагава. — Я, кстати, новый клуб классный нашёл! — высунулся Дазай, доставая шлем из-под мышки. — Решено! — не сговариваясь, сказали четверо. Надев шлема, они завели байки и сорвались с места. Они набирали и набирали скорость. Проносясь мимо грустных одиноких людей и влюблённых парочек на бешеной скорости, они видели, как течёт жизнь. У каждого она своя! Вечер пятницы — завтра никуда не надо. Видели они и людей, успевших хорошенечко напиться сразу после начала выходных, родителей, орущих на детей за плохую оценку. У каждого была своя жизнь. И вот, светофор. Долгие девяносто пять секунд, и они снова едут. Это их жизнь, это их счастье, это их воля! Каждые девяносто пять секунд кажутся вечными. Они на бешеной скорости проносятся мимо машин, дорог, людей — всё сливается в одно пёстрое пятно. Дазай и Гин стараются вести хоть и быстро, но аккуратно, Чуя и Рю просто ебашат (даже не на полной скорости), ни о чём не думая. А мотоциклы у них мощные, скорость, на которой они сейчас едут, даже не четверть максимальной. Дазай и Гин часто вытаскивают их из какой-то жопы. Все четверо позволяют себе иногда нарушать правила. Круг сделан — клуб, найденный Дазаем, ждёт. — Ну, Дазай, показывай, где там твой клуб. Интересно, что там будет нового! — спрашивает Рюноске. Дазай кивает и показывает дорогу. Все знают, что ничего нового не будет: все нажрутся так, что не то что байком управлять не смогут, а даже ходить. Трезвее всех будет Чуя, он закинет всех на свои плечи и разнесёт по домам. Всю субботу они будут лежать дома и лишь вечером заберут байки. В воскресенье будут кататься. Дазай останавливается. Они заходят в бар-клуб. Там на маленькой сцене поёт песню и танцует афроамериканка (мы не расисты). Четвёрка проходит дальше. Они видят высокие столы, за которыми спят успевшие напиться мужики. Явно уже не очень живые. Остальная часть выживающих танцует около сцены. Быстро под медленную музыку. Они подходят к барной стойке, Рю, успевший чего-то нанюхаться, изрядно шатается. — Дазай, а мы точно сюда приехали? — подаёт голос обычно молчаливая Гин. Если она говорит, значит, причина действительно серьёзная. — Да, здесь очень вкусные напитки, — отвечает Дазай. Гин редко много напивается, обычно, когда жизнь у неё тяжёлая, а после третьей рюмки все узнают, какая же у неё тяжёлая жизнь. — Они, по-моему, не дышат, — замечает Чуя, показывая на спящих мужиков. — Ага, — говорит Дазай. — Бедняги, — подтверждает Гин. — Угу, — Рю, наконец, доходит до них. — Как думаете, бедняги доживут до утра? — спрашивает Гин. — Сомневаюсь, — отвечает Чуя. Дазай заказывает коктейли. После того как каждый выпил по паре коктейлей, все наконец соглашаются, что они реально вкусные. После первой рюмки Чуя решает: — Сегодня по домам всех растаскивает Дазай! — и выпивает ещё две. После третьей начинается: — И вот, никто даже понять меня не может! — Гин начинает рассказывать спящему мужику о своей тяжёлой жизни. — За ваше здоровье! — она смотрит на друзей и выпивает ещё рюмку — Ага, только завтра это здоровье будет ломать нам все кости, — говорит Дазай и старается не пить. После ещё двух рюмок Гин отрубилась и легла рядом с уже давно спящим Рю. Чуя, свистнув, отправился в туалет, как он сказал: «По очень важным делам!». Дазай же, находясь уже под действием алкоголя, подошёл к мужику. У которого одна рука как пол Дазая (неплохо так накачанного Дазая). И решил (гениально!) сказать, какое у того стрёмное лицо. И тут же получил по своему лицу. Пока Дазаю били ебальник, Чуя стоял на улице, уперевшись на стену у чёрного входа, и курил. Какое-то неприятное ощущение посетило его. Он выдохнул очередное облако дыма, как дверь открылась и около стены кто-то упал. Чуя повернул голову и увидел уже сидевшего Дазая. По его губе текла кровь, под обоими глазами заплывали синяки, руки горели красной краской. — Кто так тебя? — спросил Чуя. — Не важно, — сказал Дазай. — Идти можешь? Дазай отрицательно помотал головой. — Пойдём домой, — Чуя поднял Дазая, перекинул его руку через плечо и потащил. Дазай постоянно падал, спотыкался о свои же ноги. Через часа три они, наконец, дошли. Чуя просто кинул Дазая на постель, после чего достал заранее стоявший в холодильнике стакан молока и окатил им Дазая. После чего пошел за друзьями. Рю и Гин по-прежнему спали. Рыжий кое-как расшевелил их и отправил домой (естественно, под своим руководством). Два или три раза их чуть не сбила машина. Они пристали к столбу и рассказали ему, что: «Ещё никогда не видели настолько красивого человека!». Прошли мимо своего подъезда, поднялись на пятый этаж вместо второго. Но всё же попали домой! (Спасибо Чуе!) Ну, в принципе, ничего нового! Вернулся рыжий под утро, раздел Дазая, вымыл его покрытое синяками и шрамами тело и уложил спать. У самого же сил хватило только на то, чтобы упасть на кровать. Руки и ноги Чуи гудели. Он ненавидел друзей, но при этом дорожил ими. Последняя его мысль была: «Всегда вместе «∞»!»