Охотник

В один момент это всё стало настолько привычным, словно из этого жизнь всегда и складывалась. Полгода оказалось достаточно, чтобы измениться. Охотник не сломал и не смог переделать, но всё же девушка сейчас сидела на ступеньках у входа в хижину. В накинутой сверху огромной флисовой рубашке. И ей ничего не будет за то, что хозяин не обнаружит своей одежды, проснувшись. Первые теплые лучи уже грели лицо, подставленное солнцу. На бледной коже после зимы уже ярче проступали веснушки, а яркие рыжие волосы мягкими локонами спадали на плечи. Девушка больше не могла посещать парикмахерские, поэтому сама пыталась подстричь свои непослушные волосы. После нескольких неудачных попыток, она просто позволила им расти, все равно в этой глуши ее волосы постоянно видит только один человек, а девушка, когда умывается, даже не всегда заглядывает в треснутое зеркало. Вся их жизнь теперь была похожа на компромисс. Он не любит город, поэтому теперь Мейсон отвозит девушку на старом пикапе к окраине города, а через несколько часов забирает и увозит обратно. Домой. Взамен она тратит его деньги на прачечную, просто, чтобы почувствовать запах чистоты и дешёвого ополаскивателя для белья с когда-то знакомым запахом. Флори делала вид, что она обычный нормальный человек, когда ходила от одного продуктового в другой, не чтобы выбрать овощи подешевле, а просто чтобы посмотреть на людей. Они живые и они по-прежнему есть. Она уже давно не следила за новостями, поэтому с каждой поездкой старалась все меньше общаться, уже не в силах поддержать даже короткий разговор. Она одичала. И каждый раз, когда она жаловалась мужчине на это, он лишь громко смеялся. Охотник не любил брать ее с собой в деловые поездки, будь то часть аукциона или сделки с другими браконьерами, но девушке слишком нравилось ощущение езды, чего-то нового, к тому же она всегда молча сидела в машине, притаившись и практически не вызывала к себе внимания со стороны других мужчин. Даже зимой, пока не становилось слишком холодно, девушка ехала, открыв окно со своей стороны до упора и высовывая мордашку, подставляя ее быстрому потоку ветра. Чтобы быть окончательно похожей на собаку, ей не хватало бешено виляющего хвоста и языка, торчащего наружу. —Когда я буду проезжать мимо фуры и хоть какая-то ее часть снесет твою крохотную головку, я буду ни при чем, -голос низкий, но не строгий. Девушка даже спиной чувствует гулкий рокот в его словах, означающих лишь то, что он сейчас улыбается. За полгода они достаточно изучили повадки друг друга. И Флори откидывается обратно на спинку сидения. Есть шанс, что она и в этот раз уснёт, пока мужчина будет работать, и не проснётся даже на обратной дороге. Но ему все равно нравилась её компания, даже если за всю поездку никто из них не проронит ни слова, а девушка будет рада даже чувству лёгкого потряхивания после поездки. Это уже что-то новенькое среди серых лесных будней. Девушка открывает глаза, лениво потягиваясь на ступеньках. Она улыбается, видя как вдалеке, прихрамывая, пробегает лисица, за которой тут же бегут ещё несколько самцов. Весна как-никак. Она встаёт и подходит к пню, на котором видны многочисленные отметины от топора. Охотник многому учил девушку после того, как, как иронично, они закопали топор вражды. Или топор охоты и вечной погони? Но не всегда у нее получалось все с первого раза. Тогда она предпочитала оттачивать навыки, когда мужчина не мог ее видеть. Тяжёлый топор всё ещё неудобно было держать даже двумя руками, всегда складывается ощущение, будто только замахнувшись, девушка могла быть прибита обратно к земле этим же топором. По сравнению с Мейсоном, она все делала в разы медленнее, зато гораздо аккуратнее. От этой городской привычки всё ещё никак нельзя было избавиться. Иногда она специально медлила, словно наслаждаясь работой, не слыша ничего вокруг и полностью погрузившись в свои мысли. Кошмары прекратили ее преследовать, когда она поселилась в хижине, хотя Флори всегда шутила про себя, что просто не может расслышать шепот, лежа под боком у храпящего мужчины. Несколько дней она еще побаивалась его, но со временем это стало казаться таким…до жути обычным, как будто не было тех ужасных дней, проведенных на холодной природе, не было бессонных ночей, проведённых в норе. Не было могильника, который она так часто навещала в те времена. Охотник вообще отрицал, что он там есть. Пожалуй, девушке даже нравилось рубить дрова. Как будто это был способ выплеснуть гнев, не прибегая к насилию над живыми существами, но вслух она об этом никогда не говорила, не метод это для мужчины, который уже убил столько людей. Под лезвием топора дерево раскалывалась, практически гипнотизируя, лишь изредка приходилось делать несколько ударов, чтобы окончательно расколоть очередное полено. Она даже не заметила, как охотник подкрался к ней, и успела лишь выронить топор, когда он поднял ее, обхватив за талию. Тонкие пальцы цепляются за большую мужскую руку, но не так, как раньше. Не чтобы выбраться и убежать, а чтобы чувствовать его, держаться крепче. —Господи, ты напугал меня. —Слишком громко шумела. Ты не приготовила завтрак, Златовласка, -мужчина плавно опустил девушку обратно на землю, и принялся заканчивать начатую работу. —О, так вот почему медведь вышел из берлоги, -звонкий женский смех раздался над поляной.-Ну извини, я устала готовить, до этого же ты как-то справлялся без бытового раба. Флори отошла на несколько шагов от мужчины. Он так быстро и легко замахивался топором, словно не прикладывал к этому никаких усилий. Но если хоть какая-то часть раскрывшегося полена отлетит в неё, он явно не побежит помогать ей и оказывать первую помощь, всё-таки иногда ему нравилось смотреть, как она страдает. —Убираться в хижине-твоя прихоть. Там и до тебя было чисто. Мужчина говорил громко, не отвлекаясь от работы. Время от времени он останавливался, позволяя девушке подкрасться и унести получившиеся дрова. Было забавно наблюдать за тем, как она, стараясь не мешать, специально набирала дров больше, чем могла унести, и каждый раз тихо ойкала, когда очередной кусок дерева падал на землю рядом или ей на ногу. Она быстро озиралась, пытаясь узнать, видел ли это мужчина, но он всегда отводил взгляд вглубь леса, словно пытался увидеть там какое-то животное. Он шел за ней, неся оставшиеся дрова и присаживаясь, чтобы поднять упавшие. За хижиной девушка складывала дрова в ряд к остальным насколько хватало ее роста, а потом держала дрова в руках, пока мужчина брал их и складывал на верхний ярус. Приятный запах нагревающегося под солнцем дерева дурманил, заставлял забыть обо всем. Легкий ветер развевал волосы девушки и приятно щекотал лицо и руки. В этот раз она даже позволила мужчине закинуть себя на плечо. Девушка обнимала охотника со спины, животом ощущая как передвигаются мышцы под его кожей и тонкой рубашкой, на ее лице появилась непроизвольная улыбка, довольно приятный массаж. —Как будто косулю несу. —Но ты же не собираешься есть косулю на завтрак, правда? —Не знаю. Мне кажется, я достаточно голоден. Громкий шлепок, женские возгласы. Её пальцы блуждали по животу мужчины, щекоча и щипая его. Холодные пальцы пролезают под флисовую рубашку, прикасаясь к разгорячённой коже поясницы, заставляя девушку сильнее вздрагивать на плече у Мейсона. —И с чем ты собираешься ее готовить? —С чем бы она сама хотела? —С олеандром? Мне кажется мы довольно похожи, -девушка приподнялась, поворачивая голову к мужчине. —Чем же? —Мы ядовитые? -она тихо хихикнула. —Да ладно. Серьёзно? —Конечно, медвежонок! Ты даже не замечаешь, как я уже полгода отравляю твою холостяцкую старческую жизнь!

***

Солнце заходило, окрашивая небо в багряно-оранжевый цвет. Большой костер, разведённый у реки, согревал тело, обжигал лицо, неосторожно приближенное к пламени. Люди, сидящие на раскладных стульях у огня, держались за мизинцы. Охотник, в отличие от девушки, не был настолько же тактильным, отвык от человеческих прикосновений. Иногда он разрывал их прикосновения, переворачивая жарящуюся тушу. —Пустая трата денег и жара. —О, кто бы говорил, -девушка, смеясь, убрала от костра тонкую ветку с нанизанными на нее подгорелыми маршмеллоу. Горячий зефир плавился и тянулся, словно сыр, при каждом укусе. —Ты же даже не наешься этим. —Нет. Но я просто наслаждаюсь тем, что готовлю, сидя с мужчиной, охотившимся за мной, на дурацких раскладных стульях для рыбаков, далеко от цивилизации, в самом сердце леса. И если этот мужчина продолжит кряхтеть о моих «неправильных» городских привычках, то во время следующей поездки я позвоню в «Зеленую птицу» и сдам его туда надолго. В ее зеленых глазах были видны искры от костра. Девушка, пряча руки в рукавах куртки, нанизывала белый зефир на новую ветку, широко улыбаясь. Эта улыбка не была глупой или загнанной, в некоторой степени она была спокойной и…счастливой? —Куда? -мужчина нахмурился, но не казался напуганным. —Это дом престарелых, -девушка залилась громким смехом, смотря на расслабившееся лицо Мейсона. —А мне казалось, тебе нравилось оказаться здесь и бегать по лесу туда-сюда. —Ты следил за мной? -Флори действительно казалась удивлённой. —Ты даже не замечала, насколько очевидные следы оставляла за собой. И ты была такой до беспомощности милой, когда пыталась развести костер или поймать рыбу. Иногда даже казалось, что тебе здесь веселее, чем мне. Девушка прижала к себе ноги, упираясь подбородком в колени. Несколько минут она молча смотрела на мужчину, прикрыв руками лицо и отведя несколько пальцев от глаз. —Ты же…мог убить меня в любое время, -ее голос казался приглушенным, несколько дрожащим. —Мог бы, но не стал, -охотник ухмылялся, глядя прямо в щели между пальцами девушки, слегка наклонив голову.-Позволь мне быть с тобой честным. Если бы я действительно собирался поймать тебя…то сделал бы это. И я бы не стал оставлять тебя в своей хижине. Я бы не позволил тебе ни одной поездки, если бы знал, что ты могла бы сбежать от меня, попытайся ты скрыться или прибежать прямо в полицейский участок. Флори неожиданно резко распрямилась, устремившись к мужчине. Она залезла к нему на колени, сжимаясь и кутаясь в его расстёгнутую куртку, словно пыталась спрятаться. Девушка скрипела зубами, злобно завывая, ее пальцы цеплялись за воротник мужской рубашки. Она упиралась лицом прямо в его грудь, отчего собственное дыхание казалось обжигающе горячим. Она плакала как маленький ребёнок на коленях у взрослого, который мог бы решить все ее проблемы, стоило лишь только пожаловаться. —О, Златовласка, уже начался брачный сезон? Мужчина потрепал одной рукой девушку по голове, превращая ее в лохматое гнёздышко для птиц, другую положив ей на спину. Он не собирался ее успокаивать, да и человеческие срывы теперь для него снова в новинку. Мейсон сидел молча, смотря на громко потрескивающий костёр, на то, как сгущаются сумерки вокруг них, на черные стволы деревьев. Даже сейчас он прислушивался не только к успокаивающемуся сердцебиению девушки и ее шмыганью носом, но и журчанию реки, звуку ломающихся веток под пробегающим мелким зверем позади. —Не засни там, я не собираюсь тебя обратно тащить, -хриплый мужской шепот, казалось, вывел девушку из полудрёмы. —Я ненавижу тебя. Лучше бы ты выследил и убил меня ещё тогда, полгода назад, при первой же возможности, -она говорила таким же тихим шепотом, повернув голову в сторону костра. —Ну, -охотник медленно гладил девушку по голове, приглаживая рыжие локоны и переходя к мокрой щеке, -в конце концов, разве я не выследил твое сердце, Златовласка? А теперь идем, уже поздно. Быстрый поцелуй в макушку, больше похожий на неосторожный удар подбородком о голову девушки, после чего крепкие руки поднимают девушку и не отпускают до тех пор, пока она не встанет на землю.

***

Затушив костёр, они погрузились в полную тьму. Охотник запрещал пользоваться фонарём, желая, чтобы девушка научилась ориентироваться даже ночью. Или хотя бы идти, не упав. Флори шла впереди, все время смотря себе под ноги. Каждый раз, когда она цеплялась ботинком за выступающий корень или упавшее дерево, она тихо чертыхалась, и каждый раз, когда она падала, пара рук сзади хватала ее за плечи, поднимая. —А ты веришь, что съев сердце животного, можно обрести его качества? -Флори первой нарушила тишину, полуобернувшись к мужчине. Он подтолкнул ее в рюкзак на спине, заставляя продолжать идти вперёд. —Это глупо, девочка, всего лишь легенды. Съев сердце орла, у тебя не появится его острое зрение, а съев хоть десяток медведей целиком, ты не станешь такой же сильной. Человека делает таким умелым охотником только он сам. Оттачивай свое мастерство и ты станешь лучшей в том, что делаешь. К тому же, что станет с лисой, съевшей сотню куриных сердец в чьем-то курятнике? Не обрастёт же она перьями и не начнет кудахтать? —Подумаешь. Я просто спросила, -пробурчала тихо девушка, заправляя прядь волос за ухо.-Откуда-то же появляются эти легенды. Я могла бы убить тебя и проверить это, съев твое сердце, знаешь ли. —Ну конечно, -ледяные пальцы обхватывают тонкую девичью шею, заставляя девушку поёжиться.-И чего хитрая лиса хочет добиться, съев сердце охотника? Она вырывается, вжимаясь спиной в ствол дерева. Её лицо кажется напуганным и беспомощным, когда мужчина нависает над ней, смотря прямо в глаза. —Она хочет стать человечнее? Хочет обладать его разумом, способностью думать, как человек? -улыбка Мейсона становится шире, когда он наклоняется ближе.-Его силой и ловкостью…в постели? Его губы дотронулись до крошечного носа обжигающим касанием. Он поднял девушку за подмышки так, чтобы ее ноги едва отрывались от земли. Лицо Флори подсвечивалось лунным светом из-за чего её кожа казалась ещё более бледной. —И, может быть…просто, может быть…его любовь к ней? Губы мужчины опускаются ниже, накрывая её собственные. Щёки девушки покраснели, словно пара помидоров. Она дотрагивалась до его щёк с колкой бородой, шеи и плеч, прижимая его ближе к себе.