Последний корруниец: Пустоголовые.

Жизнь, наконец, вошла в спокойное русло. Рон ежедневно тренировался, даже в выходные приходилось уделять время оттачиванию навыков ближнего боя, а по вечерам ждала учеба в сержантской школе. Тут и ждало множество открытий. Обучали командовонию разношерстными отрядами, от десяти до пятисот человек. Рассказывали про стратегию и тактику, учили держать строй и пробивать вражеский. Разжевывали до мелочей особенности ведения боя других рас, дабы эффективно противостоять им. Это все невероятно полезно и итересно, но омрачалось одним печальным фактом. Как Рон и боялся времени на Кайлессу практически не оставалось. Не виделись по несколько дней. И от этого встречи становились лишь жарче. Кайлесса не скрывала того, как сильно скучала, и целовала любимого, порой, по несколько минут, пытаясь насытить тоскующие сердечко. Рону тоже безумно не хватало тех частых встреч, что были раньше. И Рон понимал необходимость, в отличии от Кайлессы. Она негодовала. Ведь скоро маги закончат с порталом на планы богов, и тогда…Рон с большой долей вероятности отправиться туда. И неизвестно, вернется ли. Это пугало девушку. Рон понимал, сколько ошибок он совершил в прошлом, и собирался четко исполнять приказания Реликанта, чтобы получить руку Кайлессы. Да, возможно это произойдет ни через месяц, и даже ни через год, нужно всего лишь вернуться с войны. Но, не только это заботило Рона. Тело жаждало женской ласки, невольно, частенько даже засматривался на прохожих, сам того не желая. И Кайлесса подпитывала его похотливую часть постоянными разговорами о близости, о том, как жаждет этого. И, казалось, что Рон медленно сходит с ума, сдерживая в себе постыдные желания. Ариан-Нун продолжала жить у Рона. С Беллой у них сложились теплые отношения. И каждый день они проводили на полях, где обе могли чувствовать себя в безопасности. Было уже поздно. Рон, как всегда, вернулся около полуночи. Рот не закрывался от постоянного зева, а ноги требовали уже лечь на кровать, избавить их от тяжелой ноши, в виде остального тела. Этим он планировал заняться. Плюхнувшись в кровать, даже не успев почувствовать всю прелесть мягкого, свежего постельного белья, Рон мгновенно уснул. Но, не надолго. Разбудил непривычно громкий стук. Рон с трудом разлепил глаза, громко втянув носом воздух. Мама с Ариан-Нун похоже тоже умаялись на полях. Их и рев тролля не разбудит. Придется открывать самому. Лениво потянувшись, он вразвалочку направился к двери. Наверняка у рабов что-то случилось. Эта мысль подтверждалось раз за разом, все с большей настойчивостью повторяющимся стуком. Однако, Рон ошибся. На пороге стояла взволнованная, улыбающаяся Кайлесса. В руках беззаботно болталась корзинка. Беглым взглядом удалось разглядеть нарезанные ломтики сыра и бутылку вина. – Ты чего не зашел? Сегодня же день заблудших душ!...и год нашим отношениям. – Возбужденно приподняв брови она бесстыдно бегала по голому торсу Рона, и остановила заинтересованный взгляд на трусах. Рон как мог прикрыл тела руками, обнимая себя, прячась от прохладного ветра. – На учебе снова допоздна. Не стал беспокоить. Да и год отношений у нас с тобой через два месяца. Наконец глаза девушки обратили внимание на глаза Рона, и оба застыли. Кайлесса выдохнула через нос и опустила плечи, наклонив голову. – И что? Через два месяца тебя уже тут не будет. Портал откроют и ты уйдешь. Так что отметить надо сейчас. Тем более, что сегодня такой праздник. Сходим на песнопения посмотрим! – Детская непосредственность в голосе слегка смущала. Будто Кайлесса не знала, что на песнопения потерянных душ никого никогда не пускали. Даже случайно забредших смертных разрывали на части те толпы демонов, что охраняли празднество. – Ты точно про те песнопения говоришь? Где собираются души, которые при жизни не подчинялись богам, в этот день они обретают физическую. форму и воспевают былую жизнь? Кайлесса поставила корзинку на крылечко и сложила руки на груди, осуждающе смотря. – Благодарю за ликбез, а теперь пойдем уже. Времени мало. Рон нахмурился, пристально смотря в глаза любимой, пытаясь разобрать, что же она задумала в этот раз. – У каждого места собрания шныряют тысячи демонов. Убивают любого…да и места эти сами по себе окутаны множеством суеверий. Даже коррунийские армии обходят их стороной. Кайлесса охнула, вскинув голову, оценивая время. – Расслабься. Я знаю способ как туда проникнуть. На работе подслушала. – Похоже, отказываться от плана она не собиралась. Такое рвение беспокоило. Встречаться с множеством озлобленных демонов никак не входило в планы Рона. Как и расставаться со своими кишками. А демонические твари непременно растаскают их по всему лесу. – А я на работе слышал, что если сожрать десяток детских сердец - то станешь бессмертным и ни одно оружие тебе не повредит. Тоже пойдем проверять? – Не говори ерунды. Это точно сработает. Вот прям-прям-прям точно. Одевайся, я жду за воротами. – Не дожидаясь ответа она схватила корзинку и беззаботно насвистывая направилась к воротам, вертя обтянутой приталенным платьем попой. Своенравная, упрямая, бесстрашная…в голове Рона подбиралось множество эпитетов и ни один из них не звучал в осуждающей форме. Придется идти и отговаривать от этой затеи уже по дороге. Наверняка, как только они подойдут к месту песнопений, когда Кайлесса услышит ужасные завывания демонов, она и сама откажется. Одевшись, Рон вернулся к Кайлессе и они отправились в путь. Место ритуала располагалось относительно недалеко. Несколько переходов через порталы, полтора часа пути и они на месте. Все это время Рон надоедал, иногда не выдерживал безрассудности и переходил на крик, пытаясь достучаться до любимой. О чем она вообще думает? Всерьез надеется проскочить через демонов? На случай нападения одного-двух демонов у Рона есть меч, и, вероятно, если это будут низшие демоны, то он даже отобьется. А если повстречаются высшие? И больше, чем два? Все же, они дошли. Далеко впереди виднелся каньон, окруженный густым, древним лесом. Небо освещало белое зарево. Там, вдали, в каньоне, уже собираются души,готовятся к песнопениям. Чтобы попасть туда необходимо преодолеть лишь лес. Лес с демонами, что собирались для охраны праздника. Теперь Рон с двойным упорством предпринялся отговаривать. Хватал за руки, в попытке утащить обратно силой. Но, Кайлессу не пугала ни темнота, ни рев страшных созданий впереди. Она смело шагала вперед, периодически со смехом убегая вперед, защищаясь от попыток Рона схватить ее вновь. Догнать, взвалить ее на плечо и просто унести мешала тяжелая латная броня. Из-за этого приходилось выслушивать насмешки в свой адрес…она еще и издевается… – Все. Я не пойду дальше. Хочешь идти-иди одна. И пусть тебя там съедят, изнасилуют и черт знает что еще… – Рон поставил корзину на землю и остановился, используя свой последний козырь. Вокруг раскинулась небольшая мшистая полянка. Первое открытое пространство в лесу. Несмотря на глубокую ночь, местность тут просматривалась, наверно, на десяток метров. Благодаря лунному свету. – Эх ты, бросаешь…а обещал быть со мной до конца жизни… – Кайлесса тоже остановилась, прислонившись к поросшему причудливыми грибами дереву. Сложив руку в локте, она манила Рона указательным пальцем. Со всех сторон послышалось шуршание, усиливающиеся с каждой секундой. В темноте, в раскидистых кустах, замелькали огоньки. Кто-то пыхтел там, будто свора собак собиралась в стаю, но не решалась выходить. – Кайлесаа! Иди сюда! – Рон тут же достал из ножен меч. – Вот что ты как школьница? Трусишка! Даже я не боюсь! – Кайлесса медленно зашагала к нему навстречу. Не стерпев подобной опасной медлительности Рона сам рванулся к ней навстречу. Схватив за запястье завел ее за спину, вертя головой, в ожидании, когда выскочит первая тварь. Огоньковы становилось все больше и они окружали. Теперь пути назад не было. Рон в панике открыл рот, пытаясь насытиться воздухом перед предстоящей, заведомо проигрышной битвой. Затрещали ветки, и на полянку выскочило нечто. Похоже, высший демон. Тварь на четырех лапах с рыбьей головой. Под холодным лунным светом блестели десятки тонких и острых, точно иглы, зубов. – Вам тут не место. Уходите. Второго шанса я вам не дам. – Прорычал он, словно пролаил. Страх поглотил коррунийца. Рон понимал, что это, скорее всего, уловка. И стоит им уйти, повернуться спиной, и эти твари непременно нападут. В голове вспоминались уроки из сержантской школы о том, как вести битву с этими тварями. Хотя, исход казался очевидным. Рону низачто не справится с таким количеством демонов. – Мы хотим посмотреть песнопения. Вы не против? - Теперь и в голосе Кайлессы чувствовался страх. Она тоже пожалела, что пришла сюда. Но, слишком поздно. Демон засмеялся, тряся рыбьей головой. Из отвратительной пасти полетели вязкие слюни. – Знаешь сколько таких как ты мы сжираем каждый год? – Давайте так: мы сыграем в загадки. Если я выигрываю - вы пропускайте нас, а если проигрываю - я отдаю вам свою душу. Рон повернул голову к Кайлессе, остановив дыхание. Что она делает? Рискует своей душой? И ради чего? Ради песнопений? – Я же могу разорвать на части вас обоих. К чему мне твои игры? – Демон медленно приближался. То и дело останавливаясь он рыл могучей собачей лапой землю, выбрасывая ошметки за спину. – Я Ама-Тае. А он корруниец. Порвать вы можете. Но, души наши не получите. А ведь это для вас самое важное? – Кайлесса взяла себя в руки и теперь выглядела…обычной. Будто не с демоном о продаже души разговаривает, а с соседкой о погоде. Зверь развернулся к кустам и что-то рыкнул. В ответ оттуда раздался протяжный, волчий вой. – Мы сыграем. Но, скрепим договор кровью. – Глаза существа горели все ярче, а дыхание становилось все быстрее, горячее. Из пасти вырывалась легкая дымка. – Идет. – Невозмутимо ответила Кайлесса. Рон пытался взять себя в руки. Теперь он бессилен. Нужно довериться любимой, что бы она не задумала и как бы бредово это ни звучало. Он опустил меч. Тогда демон ускорил шаг, но не сводил красных, как тлеющий уголек глаз с Рона. Приблизившись к Кайлессе он высунул длинный зеленый язык. Девушка задрала рукав по локоть и протянула ему руку, ладонью вверх. – Клянусь отдать свою душу, если проиграю. – прошептала она. Демон слегка прикусил запястье отвратительными зубищами. Из небольшого разреза мелкой ниточкой потекла кровь. Зеленый язык смаковал каждое прикосновение к нежной коже, а тело создания будто забилась в экстазе, или в конвульсиях. Наконец зеленое помело скрылось за длинными зубами. В блаженстве опустившись на живот демон пробормотал: – Клянусь пропустить обоих, если проиграю. Начинай и считай, что твоя душа уже моя. Кайлесса демонстративно проигнорировала угрозы и прижалась к Рону, но, не от страха, а пытаясь успокоить его самого. – Это есть не у всех. Это причинят нестерпимую боль, редко принося радость. И тем не менее, тот, у кого это есть, очень бережет и гордится этим. А тот, у кого этого нет - презирают и смеются над этим. – Девушка бесстрашно смотрела в глаза тому, кому вот-вот может достаться ее душа. Демон медлил, облизывая огромные рыбьи губы и вертел головой. Затем сел, словно собака, и почесал ушную раковину задней лапой. – Ты права. Это есть не у всех. У меня, например, нет. И я рад этому. Это совесть. – Допустим... – Спокойно ответила Кайлесса. Во рту у Рона пересохло, язак присыхал к небу. Вернулись воспоминания от игры “обрежь или умри” и то, чем тогда кончилась самоуверенность Кайлессы. Он оглядывал кусты вокруг. Огней там становилось все больше и больше. Демоны собирались посмотреть на смертельную игру. – Мой черед, крылатая. Этим вымощена дорога к смерти. И это хуже самой смерти. Это приходит к тебе когда ничего другого не остается. Это пожирает твою душу и твой покой. Это делает сильнее того, кто дает. И беспомощным того, кто получает. Весьма абстрактная, но простенькая загадка. Даже Рон, казалось, знал на нее ответ. – Отчаяние. – Не секунды не раздумывала Кайлесса. И произнесла ровно тот ответ, о котором подумал и Рон. Демон обернулся к кустам и фыркнул, извергая желтую массу из широких ноздрей. – Загадывай свою загадку, пташка. – Это приходит и уходит неожиданно. Никто не может ни спастись, ни укрыться от этого. К этому невозможно подготовиться. Это делает тебя счастливым и несчастным. Этим прикрывают самые страшные поступки и совершают самые прекрасные во имя этого. Это имеет невероятную силу, пред которой не устоит ни бог, ни демон. Однако, она беззащитна, и может быть убита одним словом. – Справедливость? – Прорычал демон, оскалившись. Кайлесса еще крепче прижалась к Рону и облегченно выдохнула. Лицо окрасила расслабленная улыбка. – Нет, демон. Пропускай нас. – Ты обманываешь, крылатая! – Демон присел, будто готовясь к прыжку и зарычал. Губы завибрировали, а глаза налились первобытной яростью. Рон тут же выскочил вперед, прикрывая Кайлессу, готовясь к нападению. Да, демон, скорее всего погибнет за нарушение договора, прежде чем его зубы вопьются в плоть, но не хотел допустить чтобы даже тело мертвой твари долетело до любимой. – Мы заключили договор, когда ты испил моей крови. Ты правда не угадал, я не могу соврать. И ты это знаешь. – Крылатая сука… – Демон протяжно взвыл. Вместе с ним в унисон заревело все вокруг. Не только волчьим воем, но и холодящим кровь рыком, и еще десятками непередаваемых звуком. Рыбоголовый сиганул в кусты. Захрустели ветки и один за одним из кустов начали пропадать огни. Лишь теперь Рон расслабился, убирая меч в ножны. Но, лишь на секунду. Его поглощало возмущение, даже злость. – Ты хоть понимаешь, что могла проиграть душу? Умереть? – В голове он уже ни раз похоронил ее, представляя самый удачный из плохих исходов. А ведь не похоронил бы. Демоны разорвали бы его, и растаскали потроха по всему лесу. Кайлесса мило заулыбалась и закинула руки ему на плечи. Последовал отрывистый поцелуйчик. – Не злись… – Тоненьким голосочком сказала она. – Да что значит не злись? Ты в своем уме? – Рон негодующе развел руками. – Не могла я проиграть. Я выпила зелье, которое позволяет видеть ответы на любой вопрос. – Оно стоит как хороший особняк. Ты где взяла его? – Он опустил руки, ошарашенно смотря в безмятежные глаза любимой. Кайлесса закачала головой, загадочно улыбаясь. – Ну-у-у-у…скажем так: повезло. Даже не расспрашивай. Все равно не отвечу. – Она кокетливо подмигнула и схватив Рона за руку потянула в чащу. – И ты потратила его чтобы выиграть в загадки у демона? – Рон не мог унять бьющие через край эмоции. Поступок казался настолько глупым, настолько расточительным. Девушка остановилась и обиженно прищурилась. Губы надулись и запястье Рона выскользнуло из ее руки. – Нет, Рон. Я потратила его не чтобы выиграть в загадки у демона. Я потратила его чтобы посидеть с любимым под ночным небом, побыть вдвоем и послушать песнопения, отметить годовщину. Ведь тебя вот - вот заберут у меня! А ты редкостная зануда и сухарь! – Фыркнув, она и направилась прочь. Рон серьезно обидел ее. Наверно впервые за все время отношений. Желая исправиться он нагонял ее, окликал, пытался остановить, даже извинился. Но, Кайлесса не слушала, не хотела слышать и просто шла вперед, игнорируя даже взглядом. Остановилась лишь тогда,когда Рон преградил ей путь и схватив за руки прижал к себе. – Ты могла бы хоть предупредить…ты не представляешь что я испытал…уже похоронил нас обоих… – Руки, перестав чувствовать сопротивления, скользнули ей на бедра, притягивая ласково притягивая себе. – Могла…ты бы тогда был спокоен. И демоны могли бы догадаться о зелье…а так, твои бешеные зеньки не давали им даже подумать об обмане. – В голос возвращалась мягкость. Телесный контакт вновь пробуждал чувства, которые не способна разрушить мелкая обида. Весьма хитро, конечно. В договоре оговаривалось лишь игра. Про хитрости не говорилось ни слова. — Прошу, не пугай меня так больше. – Так - больше не буду. Обещаю. – Она ехидно заулыбалась, и шмыгнув Рону за спину вновь взяла за руку и потянула в темноту древнего леса. Вскоре лес внезапно оборвался, открывая перед влюбленными огромный каньон, невероятной глубины. Внизу, в непонятном, но завораживающем танце слились тысячи душ. Белая дымка походила на бурлящий, живой туман, озаряющий все вокруг мягким светом. Из общего потока то и дело вырывались отдельные силуэты, брались за руки, кружась в медленном танце, и вновь погружались в пучину. Песни становились все громче. Несмотря на это не удавалось разобрать хоть слово, да и вообще происходящее больше напоминало мелодичное завывание, нежели какой-то определенный текст. Сам воздух вокруг излучал безмятежность, спокойствие, заставляя чувствовать себя в раю, или в сказочном сне. Завороженные зрелищем, Рон и Кайлесса сели на край обрыва, свесив ноги. Кайлесса не отрывая взгляда от происходящего, придвинулась, обнимая руку Рона и положив голову ему на плечо. Никто долгое время не говорил и слова. Разговоры сейчас казались лишними. Все внимание забрал фееричный танец потерянных душ. Заставлял выпасть из реальности, позабыть обо всем. – Оно того определенно стоило. – Восхищенным шепотом произнесла Кайлесса, спустя полчаса молчания. В ответ Рон лишь согласно закивал, мимолетно чмокнув любимую в макушку. – А знаешь, я хотела потратить зелье на то, чтобы узнать, действительно ли ты меня любишь… – У тебя есть сомнения? Люблю, конечно. – Интересно, способно ли зелье ответить на этот вопрос? Ведь любовь есть что-то неопределенное, и у каждого она своя. Кайлесса подняла голову, игриво изогнув бровь. Руки рванулись к затылку Рона. – А знаешь, ведь зелье еще действует… – губы влюбленных обрели друг друга в медленном, тягучем поцелуе под яркие, протяжные голоса тысяч душ. Будто по велению стучащих в унисон сердец дымка выплеснула несколько разноцветных вспышек. Посиделки продолжались еще долгое время, и, казалось, что наскучить подобное не может. Души удивляли все новыми и новыми танцами, разннообразными песнями, что проникали в в сердце Рона. Даже его душа будто рвалась наружу, желая присоединиться к празднеству. Рон с Кайлессой пытались разглядеть их лица, рассуждали о прошлом потерянных. О их жизнях, о их чувствах. Кем эти души были при жизни? Чего добились? О чем мечтали? И как смерть настигла несчастных? От руки недруга, болезни или голода? В любом случае, сейчас потерянные тоскуют по своему телу и воспевают прекрасные моменты из своей жизни. Ведь если бы не тосковали - то не пришли бы сюда. – Рон, а давай сделаем это традицией? Каждый год будем приходить. – Кайлесса подняла голову расслабленно улыбаясь. – Где мы каждый год будем брать зелье? Хотя, идея мне нравится. Кто знает, что будет через год…Рон уходит на войну, с которой не известно вернется ли. И бойня на планах богов изменит этот мир…в том, что изменит сомнений не оставалось. Вне зависимости от исхода сражений. Победят боги или коррунийцы, но мир больше не будет таким, каков он сейчас. – Наверняка есть и другой способ. Я попрошу у папы пропуск в королевскую библиотеку. Быть может там что-то найду. – Попробуй… – Завороженно вздохнув, Рон снова устремил взгляд в калейдоскоп душ, отдаваясь всепоглощающиму спокойствию. Кайлесса покинула объятья Рона и отодвинулась, беря с травы уже опустевшую бутылку вина. Затем взяла из корзины свой серебристый кинжал и принялась выцарапывать что-то на бутылке. – Ты чего делаешь? – Он с интересом наблюдал за происходящим и еще не получив ответа понял, чем занимается его девушка. – Хочу запомнить этот момент. Кто знает, какими мы будем через год, когда придем сюда вновь. И придем ли вообще…вернешься ли ты с войны… – Она на мгновение замерла, прекращая царапать бутылку. По лицу скользнул намек на печаль. Затем она вскинула голову и, еле слышно хмыкнув, улыбнулась. – Вернемся, конечно. Даже думать иначе не смей. – Вот. Как памятник нашим чувствам. – Она, наконец, закончила и продемонстрировала свое творение. На всю бутылку растягивалась надпись, обведенная в сердечко: “ Рон и Кайлесса ”. Затем девушка воткнула кинжал в землю и несколько раз провернула, создавая узенькую лунку. Туда она погрузила бутылку, горлышком вниз, и присыпала землей, для устойчивости. – Знаешь, это ты выпив зелье, убедилась в моих чувствах. А я зелье не пил. – Рон наклонил голову. Но эта кокетливость лишь ширма, скрывающая переживания. За все время отношений так и не удалось услышать три заветных слова. Кайлесса говорила о симпатии, об уважении, об обожании и восхищении, но ни разу не сказала, что любит. – Тебе еще и доказательства моих чувств нужны? Слов недостаточно? – Не сказала и в этот раз. В пору бы переживать, возможно, даже поговорить, но громче любых слов кричали ее глаза. Каждый раз, стоило обратить взор на Рона, как ее зрачки расширялись. Будто она смотрела на что-то очень близкое, желанное, прекрасное. – Ну, тебе же оно было нужно. Развернувшись, Кайлесса навалилась на Рона, опрокинув его и прижав к земле. Перекинув ногу она оседлала возлюбленного и тут же одарила очередным пылким, затяжным поцелуем. Страсть внутри пробудилась подобно яркой вспышке, заставив подчиниться ей. Руки скользнули на обнаженные колени любимой, дерзко сжав их. Через секунду они ринулись вверх, скользнув под обтягивающие платья, и остановились лишь на ягодицах, прикрытых не самыми скромными трусиками. Из ноздрей Кайлессы вырвался горячий, жаждущий выдох, а тело изогнулось, с трепетом и нетерпением отдаваясь во власть сжимающих ягодицы рук. Осознавая, что все идет туда, куда идти не должно, Рон брыкнулся. И этого оказалось достаточно, чтобы губы Кайлессы покинули губы Рона. Она поднялась, продолжая сидеть на нем. – Вот тебе мое доказательство. Сделала бы и больше, да ты же у нас недотрога. – Несмотря на довольно неприятный отказ, на лице девушки не было и тени обиды. Она заправляла растрепавшиеся волосы за уши, и облизывала губы, будто пытаясь продлить то мгновение, когда они чувствовали губы Рона. В ответ он лишь усмехнулся и перевел тему. Достаточно долго пора продолжать наблюдать за танцами и песнями душ. Уходить решили лишь ближе к рассвету, когда потерянные начинали растворяться в первых лучах солнца. Лишь тогда Рон ощутил всю тяжесть последствий ночных посиделок. Даже поднялся с трудом. Усталость валила с ног. А поспать уже вряд ли удастся. Дорога домой не близкая, и по приходу, в лучшем случае, удастся не спеша перекусить. А затем отправляться на тренировку. Не легче и Кайлессе. Ее тоже ждет рабочий день. Несмотря на осознание тяжести последствий посиделок, оба ничуть не жалели о проведенном времени. Ведь так редко выпадала такая возможность, да еще и в таком прекрасном месте. По дороге домой Кайлесса сказала, что со дня на день найдет для мамы жилье и в очередной раз сердечно поблагодарила за помощь и заботу. Также девушка со стыдом призналась, что под действием зелья с трудом сдерживала в себе желание проверить изменял ли ей Рон. Так как по ее же признанию уверенности в верности не было. Кайлесса понимала, что молодому коррунийцу необходима близость, а с ней Рон не спешил проводить ночь. Сама бы давно наплевала на запреты отца и нашла бы способ скрыть. Рон же не понимал, чего тут стыдиться? Да, мысли бывали разные, но скрывать ему нечего. Он безоговорочно верен ей. И нисколько бы не обиделся, если бы Кайлесса убедилась в этом под действием зелья. Прибыв обратно в Коррунил.они с тяжестью на душе расстались, отправляясь на ненавистную, но так необходимую работу. Тренировки продолжались изо дня в день. Боевой потенциал Рона быстро рос, и вызывал зависть у многих. Он прекрасно сражался как и с мечом и щитом, так и с двумя мечами. С легкостью давал отпор любому из отряда. Реликант видел его успехи и несколько раз даже удостоил похвалы. А вот с Руфусом не слишком ладились отношения. В первую очередь потому, что Реликант во всеуслышание заявил, что Рон станет сержантом. Не проливавший крови птенчик встанет в один ряд с бывалом воякой Руфусом. Это несколько раз становилось причиной грубых, но, все же, словесных перепалок. Дальше ссоры не заходили, да и не могли зайти. Оба понимали, что драка между ними сейчас непозволительная роскошь. Это внесет разлад в ряды солдат, что недопустимо, учитывая близость решающей битвы с богами. Отряды “ красных грифонов” несколько раз ходили на вылазки. Напрашивался и Рон, пытаясь произвести впечатление на Реликанта, но, генерал считал, что он не готов. И вот, за неделю до долгожданной битвы, он вызвал Рона к себе. – Владыка окончательно утвердил план нападения. Мы идем вторые. И, несмотря на то, что ты не закончил обучение, я планирую, что ты войдешь туда в качестве сержанта. – В глазах грозного генерала читалось сомнение, да и вообще его вид говорил о крайней степени задумчивости. Он даже не смотрел на Рона. Отстраненный взгляд наблюдал за пером, что он крутил между двух пальцев. Все к этому давно шло. Рон проявлял себя при любой возможности и не заметить этого Реликант попросту не мог. – Я не подведу Вас, мой генерал! –Рон вытянулся, звонко приложив предплечьем себе в грудь. – А я сомневаюсь. Поэтому тебя нужно проверить… – Поковырявшись в густой бороде, будто выковыривая оттуда букашку, Реликант открыл стол, откуда вытащил бутылку коррунийского бренди. – Нам поручили сжечь храм Высшего бога. Доверяю это тебе и Руфусу. Пойдете вдвоем как сержанты. Он присмотрит за тобой… – Он откупорил бутылку и запрокинув голову сделал несколько громких глотков. Алкоголь мелкими струйками потек по аккуратно уложенной бороде. Лишь теперь Рон помимо задумчивости увидел на его лице переживание. – Деревню уничтожить. Дома и храм сжечь. Любого, кто поднимет оружие убить, остальных загнать в рабство. Если умрет хоть один корруниец - то считай что провалил экзамен. Особого сопротивления не ждите. Инквизиторов там быть не должно. Лишь землепашки и доярки… И еще… – Едва генерал поднес бутылку к губам, желая насладиться выпивкой, как резко замер. Через секунду взял со стола пробку и ударом ладони загнал ее обратно в бутылку и убрал спиртное в стол. – … пусть тебя это вдохновит. Если ты справишься, сожжешь деревню без потерь, то по возвращению я подам заявление на вашу свадьбу. И сыграйте вы ее как только мы вернемся с астральных планов богов. Даже если Кайлесса к тому времени не достигнет пределов роста. Свершилось. Рон сжал губы изо всех сил пытаясь не выказывать ликования. Терпение и труды, перешагивание через самого себя, усердие: все это наконец окупилось. Рон и Кайлесса женятся. Осталось лишь вернуться с войны. Теперь, казалось, что не существует силы, способной остановить Рона. Он вернется, выживет. Любой ценой. Убьет любого, кто встанет на пути. После свадьбы Кайлесса будет принадлежать лишь ему, даже Реликант утратит свою власть. Счастье казалось так близко, практически в руках. На пути стоял лишь извечный враг любви: война. – Это огромная честь, генерал. Я сделаю все возможное. – Хоть и с трудом, но получалось сохранять каменное лицо, голос предательски дрожал. Реликант не мог этого не заметить и бросив на Рона надменный взгляд сказал: – Иди готовься, любовничек. И Кайлессу обрадуй. Она еще не в курсе. Стукнув себя в грудь он вышел. Едва за спиной хлопнула дверь, как он позволил эмоциям взять над собой контроль. Закрыв глаза и облокотившись спиной на стену он тихонько засмеялся, сжимая кулаки. Лишь война отделяет от мечты. Лишь боги стоят на пути. Предстояла подготовка к завтрашнему походу. В качестве сержанта. Все бы хорошо. Хоть сержантскую школу он еще не окончил но командовать умел. Проблема лишь в том, что Реликант запретил терять бойцов. Да, “красные грифоны” на голову выше любого вояки, но в бою случается разное. Даже огромный опыт и выучка могут не спасти от кинжала в спину, или выпущенной даже простым крестьянином стрелы. Раненые безусловно будут. Оставалось лишь надеяться на легендарную коррунийскую живучесть. На тренировочной площадке уже ждал Руфус. Перед ними ровными, красно-черными рядами стояли солдаты, что завтра перейдут под командования Рона. Опрятные, бравые солдаты с десятками, а то и сотнями сражений за плечами. Что нельзя сказать про их командира. Птенчика, что и крови-то врагам не пускал. Рон встал около Руфуса, оглядывая строй.Тот тут же наклонился, почти положив косматую голову на плечо. – От твоего вступительного слова будет зависеть четкость и беспрекословность выполнения отданных тобой приказов. Ни один из них не относится к тебе как к командиру, и считает тебя девочкой генерала. Прикрытием. Чтобы скрыть тот факт, что он крутит роман со своей дочкой. – Какие же вы животные… – Рон пихнул плечом, увеличивая дистанцию до больного ублюдка. – Многие не знают, что Реликанту яйца отрезали. И считают, что он так добр к своей дочурке потому, что прет ее. – Закрой свою поганую пасть! – Сквозь зубы прорычал Рон. Как этим тварям вообще может такое в голову прийти? Почему они только об этом и думают? Этот вопрос посещал изо дня в день. Ответа получить так и не удавалось… Руфус равнодушно пожал плечами и отступил на шаг в сторону. Рон же несколько секунд потратил на то, чтобы выбросить из головы отвратительные откровения, после чего заговорил: – Братья, я понимаю, что вы не признаете во мне командира. Не уважайте. Да и за что вам меня уважать? Но, это не важно, важно лишь то, что мы делаем общее дело. И завтра я, птенчик, встану с вами плечом к плечу в битве с теми, кто считает богов высшими созданиями. А потом я отправлюсь вместе с вами на решающую битву, в которой мы, наконец, обретем полную свободу. И наш великолепный Изумрудный Владыка займет трон Высшего Бога. – Ага, как же, петух напыщенный. Только узнал с какой стороны за меч держаться, а уже корчит из себя непойми кого, молокосос…– Раздался презрительный шепот в строю. Его тут же подхватили смехом остальные солдаты. – Прикрыли рты, шушера. Разойтись! – Гаркнул Руфус, хлопая в ладоши. И повернувшись к Рону сказал: – Речь не зашла. Рон закивал. В принципе, другого ожидать не следовало. Не умел он составлять и произносить красивые, вдохновляющие речи. – Да уж. Но, мне нужно чтобы меня слушали. Реликант обещал выдать за меня Кайлессу. – Везучий сукин сын! – Руфус привычно дебильно улыбнулся и с размаху хлопнул Рону по плечу. – Коль такое дело, я на время забуду какой ты мудак и в случае чего помогу держать бойцов в узде. – Спасибо… – Дежурно ответил он. Помощь уважаемого сержанта будет как нельзя кстати. Правда в искренность этой помощи верить не приходилось. – Когда она станет твоей, дашь мне ее на разочек? Давно на ее сладкие губки и худенькую попку заглядываюсь. – Он сложил губы трубочкой и завертел тазом, дергая рукой около причинного места. – Я тебе только в рыло твое свинячье дать могу… – Рон раздраженно закатил глаза. Нужно еще потерпеть. И когда Кайлесса станет его женой больше не будет подобных разговоров, пошлых предложений… На этих словах сержанты и разошлись. Остаток дня Рон провел пытаясь получить хоть какое-то уважение от подконтрольных ему людей. Самых дерзких даже вызывал на бой. Дабы показать кто он есть не словом, а делом. Даже несмотря на то, что в тренировочных боях он показал себя неплохо, отправил двоих самых прытких в лазарет с ушибами и сломанными носами, расположения бойцов добиться не удалось. Правда теперь они перестали над ним открыто смеяться. Хоть этого и определенно недостаточно, придется идти уничтожать деревню с тем, что есть. Вечером по плану должен был состояться семейный ужин. Рон, Кайлесса и Белла. Идеальный момент сообщить о завтрашнем отъезде. И обрадовать вестями о свадьбе. Хотелось исполнить это красиво. Не просто донести слова, а официально сделать предложение. С кольцом, стоя на колене. Другого шанса может и не быть. Да, Реликант подаст заявление только по возвращению. Несколько дней займет поход на деревню, когда вернется - все время займет подготовка к отправке на планы богов, а уже через неделю сама отправка. Сегодня, наверно, один из последних свободных вечеров, когда можно не просто сделать предложение, но и провести время вместе. После помывки, переодевшись, Рон со всех ног побежал на рынок, подбирать кольцо. Выбор оказался не велик. Не так часто коррунийцы делают официальное предложение, да еще и с кольцом. Обычно просто берут и тащат, не спрашивая мнение Ама-Тае. Из-за невостребованности торговали обручальными кольцами весьма ограниченный круг торговцев. Из десятка колец Рон выбрал самое более-менее симпатичное. Широкое кольцо из белого золота, с наружной гравировкой, весьма специфического содержания: “ я люблю тебя сильнее, чем Изумрудный Владыка ненавидит богов”. Смешно, и откровенно недостойно такой девушки, как Кайлесса. Придется дарить что есть. Всю дорогу до дома Кайлессы Рон успокаивал себя мыслями, что куда важнее сам факт свадьбы, и произнесенные слова, чем какое-то там кольцо. А к свадьбе, когда будет больше времени и возможностей, можно приобрести и нормальное колечко. Спрятав приобретение в подсумок, Рон отправился за Кайлессой. Она встретила хмурым личиком и сразу же начала обвинять в опоздании почти на час. Конечно, ее злость больше наигранная, и выказывается лишь для профилактики..но, если бы она знала, почему он задержался. И всю дорогу до дома Рона он изо всех сил пытался не проболтаться. Вообще молчал, чтобы не ляпнуть лишнего. Кайлесса же уже через минуту забыла про не пунктуальность любимого и болтала без умолку. О чем угодно: о работе, о маме, о богах и Владыке. Да даже о прелестном белом шарфике, что видела по дороге с работы домой, но так и не решилась купить. Белла встретила гостей в строгом, но элегантном вечернем платье, что надевала на каждый совместный ужин, будто на великий праздник. На самом же деле просто не хотела выглядеть серой мышкой рядом с изящной, богоподобной Кайлессой. Хотя никто и не думал соревноваться, выглядело это именно так. И как казалось Рону побеждает явно Кайлесса. Дело далеко не в наряде, а в светлой улыбке и горящих жаждой жизни глазах. Этот яркий огонек давно потух в Белле. Стол, как и всегда, украшало с десяток блюд. Салатики, похлебки, соусы. На любой вкус и цвет. Несколько напитков, от крепкого коррунийского огненного эля до мягкого, сладковатого, белого вина. Без лишних слов все уселись, принимаясь ужинать. – Всего неделя до великой битвы…Изумрудный Владыка станет высшим богом и сделает нашу жизнь прекрасной, принесет нам процветание… – Белла подперла подбородок ладонью и мечтательно уставилась в окно, вертя в руках вилку, так и не принимаясь за еду. – Ну получит он больше власти, с чего его должны заботить мы, простые коррунийцы и Ама-Тае. Вы его и сейчас не интересуйте. А когда станет богом и подавно не будете. – Рон несколько секунд наблюдал за Кайлессой. Ее взгляд бегал по столу, не в силах определить что же она хочет скушать первым делом. – Ты плохо живешь, Рон? Почему ты жалуешься? Пожил бы ты в деревнях за пределами Коррунила. Посмотрела бы я как бы ты тогда запел…а Ама-Тае…да, нам станет легче. – Белла взяла кувшин вина, заставив Рона опомниться. – Давай я… - он протянул руки и мама отдала ему кувшин, позволяя ухаживать за собой. – …с чего ты взяла, что вам легче станет? Белла благодарно кивнула и сделала небольшой глоток, прежде чем заговорить. – Как бы мы не ненавидели богов, без них никак. Когда наша армия уничтожит богов и Изумрдный Владыка станет Высшим богом, он должен будет назначить новых богов. Конечно, большинство новых всевышних будут коррунийцы, его верные друзья и соратники. Но, корруниец не сможет стать женой Высшего бога. Корруниецй не сможет стать богиней женщин и материнства, как Инуэм сейчас. Придется искать кандидатуру среди Ама-Тае. И когда та счастливица возвысится, непременно не бросит нас, своих сестер. Будет заботится о нас. Взгляд Кайлессы наконец замер на одном из салатов. Рон тут же наполнил ее тарелку. Она лишь кивнула в ответ и неспеша жуя, молча, наблюдала за разговором Рони и его мамы. – Даже если и так, то на вас всем так и будет плевать. Изумрудный Владыка ничем не лучше, даже хуже Высшего бога. Высший бог, по крайней мере, не уничтожает по расовому и половому признаку. – В горле пересохло от волнения. И Рон налил себе огеннного эля, дабы успокотся, оросить высохшие губы. Нужно заканчивать этот глупый разговор и переходить к действительно важному: к предложению. – Как ты можешь так говорить? Ты боец элитного подразделения,сержант! Постыдись! – Пробурчала мать. – Да, я боец элитного подразделения…я должен кое что сказать…Реликант отправляет меня завтра на карательную операцию. Если проявлю себя достойно то и на планы богов отправлюсь в качестве сержанта. Белла восторженно охнула, схватившись за щеки, взмахнув крыльями она едва не уронила свой бокал вина. – Это невероятно! Твой отец бы гордился тобой! Кайлесса же не разделяла радости. Она совсем перестала жевать и замерла. Не поворачивая головы она скосила глаза на Рона. – Ты…ты завтра уходишь? Я думала…провести последние денечки с тобой… Печаль одолела любимую в долю секунды. Но, Рон понимал, что это ненадолго. Сейчас ее разорвет от счастье. Представляя бурную реакцию Кайлессы он не смог сдержать улыбки, чем вызвал еще большее непонимание. – Я дня на два-три…мы еще увидимся до отбытия…но не это главное. – Он поднялся со стула, расстегивая подсумок. – Кайлесса, твой папа дал разрешение. Сразу по возвращению с войны мы можем пожениться… – Он преклонил колено, и протянул ладонь с лежащим там кольцом. – Кайлесса, ты станешь моей любимой и единственной женой? Раздалось дребезжание бьющегося стекла. Краем глаза Рон заметил, что Белла выронила бокал, и обомлев, с открытым ртом, наблюдала за происходящим. Кайлесса тоже словно окаменела, смотря на протянутое кольцо. С каждой долей секунды молчание уничтожало душу Рона, в голове одна за одной пролетали мысли: “ А почему она молчит, почему не видно радости на ее лице?” Кайлесса вскочила, уронив стул, и бросилась в объятья Рона, едва не уронив его. – Да! Да! Да! Да, мое солнышко! Тысячу раз да! Я стану твоей женой! – Кайлесса уткнуалсь ему в шею и тихонько захныкала. Рон и сам едва не разревелся, как девочка. С шеи на грудь, проникая под рубаху, быстрыми холодными струйками мчались слезы любимой. Она вцепилась в жениха, будто боясь, что если отпустит то его заберут. Когтистые пальчики слегка поцарапывали спину, а мокрый от слез носик терся о шею Рона, добавляя сил и решительности. Ради таких объятий, ради слез счастьи и стои воевать. Неважно с кем. Остаток вечера семья обсуждала случившееся. Мама строила планы на организацию свадьбы. Хоть это просто мечты. Вряд ли ее допустят до планирования свадьбы дочери самого генерала Реликанта. Она просто мечтала и никто не смел ей мешать. Рон с Кайлессой перекидывали взглядами, улыбались друг другу. Все же, в улыбке девушки чувствовалась тревога. Несколько раз она неожиданно куксилась и глаза едва сдерживали слезы. После ужина Кайлесса решила не идти домой, переночевать у Рона. Первый раз за все время их отношений. Наверно, теперь можно. Ведь они официально обручены. На улице уже стемнело, и влюбленные лежали в кровати, готовясь спать. Кайлесса пристроилась на плече Рона и часто, коротко целуя праву щеку, водила пальцем от левого уха к подбородку. – Богов несколько десятков, милый…у каждого свой, а иногда и ни один, астральный план. Представляешь сколько времени займет захват каждого? Рон пребывал в задумчивости, и будто неосознанно поглаживал ладонью спину, между крыльев Кайлессы. – Месяцы. Возможно годы…Я не знаю. – А сколько там божественных тварей? Боги не могут посылать большой количество в наш мир. Но, сколько они накопили там, у себя? Да и вообще, почему они не пытьаются помешать коррунийцам? Почему позволили изучить божественную магию и открыть порталы прямо к ним в дом? Рон не знал ответа ни на один вопрос. Лишь одно было ясно: это не будет легкой прогулкой. – Как ты и сказала боги не могут отправить много своих созданий на штурм Коррунила. А без них инквизиторам не справиться. Так что помешать просто не могут. Видимо готовятся дать бой на своей территории. Но, у них не выйдет. Туда идут лучшие коррунийцы. Мы сметем их. Беззащитно вжавшееся в Рона тело Кайлессы едва ощутимо задрожало, а губы замерли на его подбородке. – Мне плевать на войну, плевать на богов, плевать на коррунийцев…просто вернись, Рон…как угодно..хоть без рук, хоть с позором, но вернись…заклинаю тебя. – На плечо вновь капнула ледяная капелька. Разлука будет долгой а раны от нее беспощадны. – Я вернусь, Кайлесса, что бы не случилось. Я вернусь. Обещаю. Ведь я люблю тебя, а перед настоящей любовью бессильна даже смерть. – И я без ума от тебя, Рон…ты…обещал стать моим первым мужчиной. Давай сделаем это сейчас. Ведь кто знает, что ждет нас завтра? – Ее рука соскользнула с щеки и молниеносно устремилась вниз. Рон даже осознать ничего не успел, как рука Кайлессы уже бесстыдно пробралась к нему в трусы. А шея вновь ощутила прикосновение влажных губ и горячий воздух, вырвавшийся из ноздрей Кайлессы с возбужденным выдохом. Дыхание на мгновение прекратилось, а живот втянулся, под натиском чувственных, пошлых прикосновений. Почти за год он уже и забыл каково это, обладать женщиной. Схватив Кайлессу за запястье, сам того не желая, он сильно сжал хрупкую ручонку и выдернул из трусов. – Мы не можем..прости… – Что? Почему? Мы помолвлены! Завтра ты уходишь жечь богопоклонников, а потом война! Никто не знает как она кончится! Ты обещал, Рон. Я хочу этого! Я хочу стать твоей полностью! – Девушка приподнялась злобно смотря в глаза и недовольно пыхтела. – Наше счастье как хрустальная ваза, стоящая на шатком постаменте. Одно неверное движение и она упадет, разобьется. Мы столько работали, терпели, чтобы получить дозволение твоего отца. Но, он ясно сказал: никакой близости до свадьбы. И мы должны терпеть, выполнять его условия, чтобы провести оставшуюся жизнь вместе! Ты же хочешь провести со мной всю оставшуюся жизнь? Кайлесса рыпнулась и плюхнулась на кровать, разворачиваясь к нему спиной. – Теперь уже не уверена, что хочу жить с таким ханжой. – Раздосадованно пробормотала она. Даже злость у нее невероятно милая. Рон расплылся в умиленной улыбке и пододвинулся, обняв со спины. – Спокойной ночи, любимая. – Спокойной ночи, Рон. – Проурчав как медвеженок, она схватила руку Рона с живота и обеими руками прижала ее к своей груди.