Последний корруниец: Пустоголовые.

Согревающий солнечный свет едва пробивался через покачивающуюся от ветра шторку, падая на торчащие из под одеяла ступни. Сквозь еще не сошедшую пелену сна слышалось щебетание птиц, а в раскрытое окно доносился чуть ощутимый запах свежести. Дождь бушевал всю ночь. Но, сейчас светило заступило на дежурство, обещая принести теплый, солнечный денек. Пробуждение в такое время, да еще и в такую погоду, всегда заставляло улыбаться. Но, не теперь. Едва сознание пробудилось, как его тут же охватили ставшие привычными переживания, что будто выворачивали организм изнутри. Рука напряглась, прижимая к телу нагое тело Эвелин. Пытаясь внушить, что вот она, рядом, в его власти, и никуда не денется. Девушка болезненно охнула, просыпаясь от чересчур крепких объятий. – Ты чего? – Сонно пробурчала она, укладывая голову на плечо Рону. – А давай сегодня никуда не пойдем? Целый день пролежим в кровати? Займемся любовью, потом сходим полежим в ванне…потом снова поспим. И будем повторять это до тех пор, пока в у сегодняшнего дня не кончится время. – Рон вытянул голову и поцеловал взъерошенную, темноволосую макушку. В ответ Эвелин тяжело вздохнула и сжала обеими руками ладонь Рона. – Мне работать надо, ты же знаешь… – Я не могу так…не могу! Меня терзает понимание того, что ты с другим. Я места себе не нахожу, еле борюсь с желание прийти в “Мечту Агнела” и перерезать там всех, кто смеет даже просто посмотреть в твою сторону! Состояние ухудшалось. Те приступы безумия, что вспыхивали не так давно, теперь будто кристаллизовались, очистились. Лишились всего постороннего, оставив лишь ненасытную злость. Девушка выскользнула из объятий и села на коррунийца, выпятив вперед обнаженную грудь. Брови кокетливо дернулись, заставляя засмотреться на завитые стрелочки, в уголках глаз. – Я итак отказалась от самого прибыльного занятия: работы ночью, и провожу это время с тобой. Не за деньги, а по зову сердца… Рон метался между долгом и любовью. Отдавал свою зарплату на нужды государства. Денег не хватало катастрофически, но даже такая мелочь могла спасти чью-то жизнь. Однако, лишив себя дохода, он не мог даже на часок выкупить Эвелин. Помогая другим он истязал себя. – Обещаю, я буду предоставлять только традиционный секс клиентам. Живот к животу и ничего больше. – Она наклонилась, дабы подкрепить свои слова поцелуем но, Рон резко закричал. – И это меня успокоить должно? Эвелин, черт…ты же знаешь, что я чувствую к тебе! Она вновь выпрямилась и закатив глаза вздохнула. – Я должна работать. Раз в несколько месяцев среди барделей проводится ротация. Ту девочку, что приносит меньше всех денег, переводят в другой бардель. Не буду работать - переведут меня, и тогда мы с тобой вообще не увидимся, понимаешь? – Теперь кричала и Эвелин. Этот разговор происходил уже не первый раз, и, как всегда, на повышенных тонах. Рон затевал это от бессилия, пытался исправить положение хоть как-то. – Бросай все, переезжай ко мне. Потерпи немного и у меня появятся деньги. Много денег, я дам тебе все, что ты только попросишь! – Рон схватил ее за запястья выплескивая закипающую внутри энергию, что снова овладевала им. На болезненные прикосновения девушка ответила рывком, освобождая руки. Сев на край кровати она принялась спешно одеваться, заставляя Рона лицезреть лишь ее спину. –Я не могу так, Эвелин! Неужели тебе важны только деньги? – Значит так… – Голос стал раняще-холодным, и в то же время строгим… – Ты мне нравишься, но всему есть предел. С этого момента я клянусь: если ты еще хоть раз поднимешь тему моей работы - я уйду. Навсегда. Так далеко, где ты меня не найдешь…ты говоришь про любовь. Тебе придется принять меня такой, какая я есть. Либо придется выбросить из своей жизни. Быстро одевшись, не став даже расчесываться, она ушла, громко хлопнув дверью, будто крышкой гроба, в котором пребывал Рон. Он неподвижно лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, захлебываясь в страданиях. Душа металась в поисках выхода, будто в мрачном, холодной лабиринте. И куда бы она не пошла: везде натыкалась на бесконечную стену. Тьма и пустота, одиночество, невозможность что-то изменить, да просто с кем-то посоветоваться, сводили с ума. Хотя, казалось бы, вот он. Выход. Казна принадлежит королю и вряд-ли кто-то даже узнает, если он будет брать оттуда деньги на Эвелин. Но, не только совесть не давала Рону сделать это. Каждый раз, когда он просто задумывался об сием грязном поступке, в голове звучал голос Кайлессы: – Я люблю тебя не за красоту, не за подаренную ласку. Я люблю тебя за то, что ты настоящий мужчина, и не поступился принципами, даже осознавая всю тяжесть последствий. Ее первое признание в любви, что останется в сердце навечно. И сейчас, если Рон начнет брать деньги себе, оставляя кого-то без куска хлеба - он предаст любовь Кайлессы. Обманет ее доверие, осквернит память. А ведь государство, что он сейчас строит - он строит в память о ней. В муках и терзаниях прошло еще какое-то время. Позже была предпринята безуспешная попытка заняться делом. Но, мозг не воспринимал перебирание бумажек важнее, чем происходящее сейчас в барделе. Необходимо как-то привести уровень стресса в привычное русло, когда отчаянье не застилает собой все остальное. Общение должно помочь. С Домиником говорить бесполезно. Он лишь осудит, не попытается понять чувств Рона. А кроме него была лишь Хемах. Да, ей тоже не пожалуешься, но ее непосредственная легкомысленность позволит отвлечься. Болезнь так и не отпускала девочку. Выздоровление шло очень медленно. Несмотря на достаточность лекарств и ухода. Сутками напролет Хемах лежала в кровати, позволяя организму отдавать все силы на борьбу. И сегодня просто отнести ей любимого вяленого мяса казалось недостаточным. Хотелось сделать больше. Не столько для нее, сколько для себя, дабы подавить чувство своей ничтожности. Подарок поспособствует этому. Но, что подарить ребенку, с учетом того, что у Рона нет и медяка? Впервые придется воспользоваться своим положением и добыть подарок бесплатно. Ну…или, в крайнем случае, пообещать расплатиться за него позже. Это “позже” становилось все ближе. Золотая шахта готова к работе, и хоть сейчас может обеспечить постоянный приток золота в Бесомот. Проблема заключалась лишь в том, что дороги слишком опасны для перевозки таких ценностей. И Доминик сейчас занимался этим. Отлавливал бандитов в тех краях. На рынке встретилось много доброжелательных улыбок. Ожидаемо, посыпалось множество вопросов. И от торговцев, и от простого люда. Такое случалось, и до этого момента Рон пытался не отвечать. Ибо стоит ответить на один - и отвертеться от остальных уже не получится. Сейчас ситуация иная, и Рон решил поговорить. Присмотреться к торговцам и их прилавкам. Вопросы охватывалю жизнь от самых ее низов. Про льготы и материальную помощь тем, кому не хватает зарплат, дабы построить нормальную жизнь. Такими были, в основном, многодетные. Если поесть можно и бесплатно, то одеть детей, обустроить дом…на это требовалось много денег, платить достаточно не получалось не только самому себе, но и другим людям. Закончилось все вопросами от заезжих торговцев, что жаловались на опасность дорог и их качество. Тут и ответить особо нечего. Над безопасностью Доминик бился уже долгое время. Но, не хватало людей, чтобы организовать достаточное количество патрулей. А с качеством…тут уж что греха таить: заниматься этим пока даже в планах не значилось. Во время спонтанной встречи короля и народа, Рон разглядел в толпе улыбчивую эльфийку. Она молчала, но постоянно смотрела на короля. Определенно из местных. Судя по обилию свежесотканной одежды на прилавках – портниха. Среди прочего выделялось детское платьице. Беленькая, в оранжевый цветочек, оно идеально подойдет под непоседливый характер Хемах. Из разговора с торговкой Рон узнал, что шитьем одежды она занимается уже ни один десяток лет. И никогда не было так просто, как сейчас. Если раньше она перебивалась с манетки на монетку, искала деньги на материалы, иногда покупая их вместо еды, и потом с трудом продавала результаты своих трудов…то теперь жизнь стала заметно легче. Бесомот выделил ей землю, под строительство швейного цеха. Да, этот цех не принадлежал самой эльфийке. Он принадлежал государству, и в связи с этим поставлять материалы для работы тоже обязалось государство. Бесплатно. Эльфийка шила подлатники для формировавшейся армии, на чем неплохо зарабатывала. Бельше нет нужды влачить существование. Теперь она может заниматься любимым делом. Появилось свободное время. Выходные. Но и это не было поводом бездельничать. Сидя дома эльфийка покупала ткани для себя, и шила одежду, которую продавала на рынке Бесомота, и все деньги доставались ей. Такая жизнь позволила девушке задуматься о ребенке. Теперь она сможет его содержать и не бояться, что он умрет с голоду. В благодарность за это эльфийка таки подарила Рону платье. Хоть он и отказывался поначалу. Согласился лишь после того, как торговка начала подыскивать еще что-нибудь, дабы подарить королю. Состоявшийся разговор приподнял настроение и вернул веру в свое дело и правильность решений. Ничто так не вдохновляет, как наблюдение за результатами своих трудов. Рон создал цепочку. Крестьяне выращивали хлопок, не платя за семена и инструменты. Урожай они бесплатно отправляли на переработку, где люди превращали его в ткани. Получая все необходимое для работы бесплатно. Ткань отправлялась в мастерские, бесплатно. Где портные шили подлатники для своих защитников. И передавали их в войска. Бесплатно. Каждый работник получал зарплату и у него не болела голова о том, что если завтра, вдруг, у портных станет недоставать ткани, то послезавтра будет не на что купить поесть. Обеспечить рабочих всем необходимым - это головная боль Рона, и его государства. Простые рабочие получают свои деньги даже если сидят без работы. Ибо виноват в этом Рон, а не они. Безусловно, работало все кое-как. И то и дело где-то что-то ломалось. Совершенствоваться есть куда, но, пока, Рон тратил все время на залатывание дыр, а не на улучшение экономического костяка..да и Эвелин заставляет переживать, что не могло не сказаться на работоспособности. Но, в Бесомот переезжают новые люди, среди которых непременно найдутся альтруисты, что готовы отдавать свое время и себя во благо других. Рону необходим умный, грамотный помощник, который способен огранить бриллиант, созданный по заветам Ла-Аэры. В доме Хемах, у порога Рона встретила Мелия. Облачившись в белый сарафанчик и коричневый передник девушка намывала полы в прихожей. Приход короля застал девушку врасплох. Она испуганно подпрыгнула, выронив швабру и покорно опустила голову, исполняя реверанс. – Господин, добрый день. – Добрый, Мелия. – Рон в очередной раз обратил внимание на завязанную на шее тряпочку. Она вызывала двоякие чувства. Среди девушек, особенно богатого происхождение, имеет место ношение на шее тряпочки, специально скроенной для этого. У Мелии же она невзрачная, даже немного драная. Рон списал это на не очень удачную попытку сойти за важную девицу. – Как Хемах? – Лежит все, господин. Вчера весь вечер докучала, просила почитать ей… – Щеки налились краснотой, а взгляд дернулся исподлобья, практически неуловимо скользнув по лицу Рона. – А у Вас как дела, господин? Тяжела служба государственная? – Ты даже не представляешь насколько. Пойду разбойницу нашу проведаю… – Он тяжело вздохнул и поплелся к комнате маленькой подруги. – Быть может, Вы чаю хотите? Или вина? – Раздался смущенный, немного трясущийся голос в спину. – Спасибо, Мелия. Не нужно. – Едва Рон взялся за ручку двери, как снова донесся услужливый, застенчивый голос. – Быть может, Вы голодны? Или подушечку Вам на стул принести? Рон засмеялся. Его всегда встречали подобным образом. Но, сегодня попытки угодить вызывали недоумение. – Я ненадолго. Не утруждай себя. – И он закрыл дверь, тут же замерев. Впервые не раздалось радостного возгласа Хемах. Рон медленно повернул голову. Девочка лежала на кровати, Уткнув взгляд в платье, висящее у него на руке. – Это Мелие? – Она вскочила, прислонившись спиной к скрипучему, железному изголовью кровати. – Почему Мелие? Тебе. Ты же принцессой хотела быть. – Рон положил подарок на край кровати и сел на стул, рядом. Лицо девочки не изменилось со вчерашнего дня. Все такой же уставший, больной вид. Правда глаза излучали восторг. Похоже платьице пришлось по нраву. – Да я успею…лет то мне еще. Подари его Мелие? – Девочка не могла отвернуться от платья. Сейчас выглядело так, будто она разговаривает с ним. – Ну, во-первых: оно ей мало будет… – Ну, тогда подарите что-нибудь другое. Она в вас влюби…ой…– Хемах оскалила зубы и громко застучала ими. Затем виновато отвернулась. – Чего? – Сквозь смех спросил Рон. От приступа хохота стул под ним заскрипел, и норовил вот-вот сложиться под тяжестью коррунийца в тяжелой броне. – Где мое мясо? – Хемах злобно прошипела. Хотя, эта злость была лишь попыткой перевести тему. Рон окунул руку в подсумок и достав оттуда сверток протянул ей. – Я знаю не так уж много слов, начинающихся на “влюби”. Рассказывай давай. – Она меня убьет….Влюбилась Мелия в тебя и Доминика. Я ее почитать который день прошу, а она мне про вас все… – Прям в обоих сразу? – Рон понимал, что Хемах с большой долей вероятности выдумывает. Но, становилось немного интересно. Когда человек, даже безразличные тебе, начинает испытывать теплые чувства - это всегда приятно. – Да. Так и говорила. С радость бы вышла за кого-то из вас замуж. Родила бы сильного наследника. Стала бы верной женой и примерной аристократкой, что станет уникальным украшением, подчеркивающим ваш статус, на любом мероприятии…кажется так она говорила… – Хемах хмуро сдвинула брови, устремив задумчивый взгляд в потолок, при этом не переставая разрывать бумагу, что скрывала под собой желанное угощение. Ни одна она такая. Пробежавшись по любой бедной деревне насобираешь с десяток таких, кто мечтает оставить суровый, деревенский быт и найти новую жизнь, став важной особой, под покровительством влиятельного, богатого мужчины. – Быть где-то и не важно с кем…это не любовь. Любовь - это не важно где, важно с кем. И я очень сомневаюсь, что она будет рассуждать так, если я стану бедным крестьянином. На мгновение это заставило задуматься. Впервые разум задался вопросом…а действительно ли Эвелин что-то чувствует к нему? Ведь если любишь - то сделаешь все. Даже умрешь. А она не в силах отказаться даже от простой работы. Стоит ли Рону и дальше пытаться вытянуть из нее клещами взаимность? – Ну, не знаю…она тут твою тряпочку позавчера потеряла. Так истерика была. По дому носилась. Все перевернула. –Хемах добралась таки до мяса и непривычно медленно, смакуя каждый кусочек, начала есть, с блаженством причмокивая. – Какую мою тряпочку? – В голове проносились обрывки воспоминаний и Рон пытался найти среди них момент про загадочную тряпочку. Но, не мог. Чавканье, наконец, усиливалось. Щеки раздувались, наполняясь едой. Хемах, перестав кокетничать, перешла к привычному набитию рта, по принципу “суй - пока суется”. Ответ последовал спустя, наверно, минуты две. – Той, что ты ей подарил тогда. Она ее под подушку на ночь кладет, а днем на шее носит. – Зубы снова с ненасытной кровожадностью вцепились в остатки мяса. Вместе с чавканьем вырывались и легкие постанывания. Повара в замке, похоже, сегодня отлично справились со своей работой. – Да когда? Не дарил я ей ничего. – Ну тогда, давненько уже…когда я тебя просила из свинарника монстра выгнать, из - за которого Мелия плакала. Лишь теперь Рон вспомнил. как вытирал кровь с губы Мелии, а после оставил кусочек ткани ей. На поясе всегда висела тряпка, еще в Корруниле приучили. Чтобы вытирать оружие после боя. Хоть мечи Рона достаточно давно не вкушали крови врага, но привычка осталась. На поясе даже сейчас висела чистенькая тряпочка. – Она, конечно, симпатичная…и хозяйственная…вон, дом в чистоте содержит…но, для создания семьи нужно…немного другое.. – Неловкость овладела им. Вот так оправдываться перед ребенком не самое приятное и привычное занятие. – Мелия также говорит. Ей просто приятно помечтать, как она идет по улице в красивом платье, держа короля за руку. А прохожие кланятся ей и называют ее своей королевой… – Неожиданно выражение лицо сменилось на гневное, и в этот раз не выглядело фальшиво. – Ой, ты сюда пришел о Мелие поговорить? Тогда иди, вон, на кухню. Она там сидит. Я думала ты пришел меня проведать. – Да тебя, конечно. Моя принцесса. – Рон тепло улыбнулся, кивнув головой. – Тогда…все равно ты бездельничать опять у себя в замке будешь. Может, почитаешь мне? А то от сестры не дождешься. – Доев мясо она снова сползла на кровать, прячась под плотным одеяльцем от одолевающего беззащитное тельце озноба. Под кроватью Рон разглядел выглядывающие уголки двух потрепанных книжек. В принципе, почему бы и не почитать? – Только не долго. Мне идти надо. – Он поднялся со стула и опустившись на колени достал первую попавшуюся книгу. – Полежи со мной? Вы, коррунийцы, теплые…а мне так холодно. – Оно состроила жалобное личико. Но, Рон уже хорошо разбирался в ее мимике и мог отличить фальшь, которая присутствовала в большей части ее выражений и эмоций. От такого предложения, казалось, даже уши зашевелились. Но, отказывать он не стал. Вообще ей тяжело в чем-то отказать. – Ну, двигайся тогда! – Латы-то сними! С тем же успехом я и с железной бочкой полежать могу. – Она подвинулась к стенке и откинула одеяло, открывая взору кровать. Жар, сжигающий ее тело, оставил на белой простыни мокрый силуэт. И это слегка настораживало. Действительно ли у нее все нормально? Уж слишком долго и мучительно она болеет. Рон снял латы, оставшись в весьма неприятном взгляду, драном подлатнике и лег на кровать. Хемах тут же подползла к нему и улеглась на плечо, подложив ручки под щеку, и уставилась в раскрытую Роном книгу. Его рука будто сама легла на вспотевший затылок девочки. Ладонь скользнула по мокрым, спутанным волосам. – Норит Тририонский. Волк из пуховой долины… – Название можешь не читать… – протороторила Хемах. Тут его осенило. Рон совсем забыл сказать важную вещь. – Хемах. Я скоро уеду на недельку - другую. Так что приходить не смогу. Но, прикажу страже приносить тебе вкусняшек. Хемах дернулась поднимая голову. Лицо покрыла тень печали. Рон и подумать не мог, что она это вот так воспримет. – На недельку-другую? Куда? А можно мне с тобой? – Не думаю, что твоя мама одобрит это. Да и ты с кровати -то не встаешь… – Так а куда ты? Нельзя отложить? Я вот-вот вылечусь. Да даже если бы она была здорова, и мама бы разрешилаа, Рон бы не взял ее. Слишком далекий и опасный путь ему предстоит. – Мне нужен придворный маг. Откликнулась некая Мирабель. Вот за ней и поеду. – Ну, блин…буду скучать. Осторожней там…и привезешь мне мяса из той таверны, что ты мне первый раз давал? – Разве я могу тебе отказать… Удовлетворенная ответом Хемах снова улеглась и Рон начал чтение. Планировал прочитать пару страниц, затем уйти, но увлекся. Не хотелось прерываться. Атмосфера покоя овладела им, проникла в самые дальние закоулки души. Эта комната как нечто чистое, божественное. Тут нет проблем, нет обмана. Нет ранящей сердце любви. Лишь безмятежность. Райский уголок, в котором даже настроением Рона повелевала хамоватая, но до одури обаятельная Хемах. Хотелось остаться тут надолго, навсегда. Лишь бы не возвращаться в мир страданий и бесконечных проблем. – Пап, можно чуть потише? – Раздался отстраненный, сонный голос, от которого у Рона перехватило дыхание. Он и не знал что думать. Удалось успокоить кинувшиеся в бешеное перестукивание сердце лишь мыслью о том, что Хемах уснула, и ей снится родной отец. – Хорошо, моя принцесска. – Прошептал он, и продолжил чтение тем же шепотом. – А когда я выздоровлю, ты больше не будешь ко мне ходить? У тебя в замке много комнат. Можно мне хотя бы разок в неделю там ночевать, чтобы ты мне читал на ночь, пап? – Голос приобрел твердость и осознанность. Заставляя понять, что это не сонный бред, вызванный изнуряющим жаром. – Конечно, Хемах. Рон закрыл глаза и по щекам тут же скользнули ледяные струйки. Как Рон и думал. Дело не в еде, и даже не в дружбе. Просто маленькому ангелочку очень не хватает мужчины в семье. Того, кого бы она назвала отцом. И Рон знал, что делать, как подарить ребенку больше, чем просто вяленое мясо и разговоры. Когда с шахтой закончат, , наконец, появятся деньги, Рон обустроит в замке комнату, куда и поселит Хемах с мамой и сестрой. Всем им найдется там работа и достойный заработок…а для Хемах…возможно там ее душа найдет, чем заполнить ту пустоту, что осталась после смерти родного папы. Уже через минуту малютка засопела, пуская на плечо Рону слюни. А значит пришло время покинуть обитель спокойствия и вернуться в угнетающую реальность. Приступить к ежедневному разбору бумажек. Теперь, казалось, Рон готов. Хемах уже в который раз вернула его к жизни. Уже на улице Рон посмотрел на произошедшее с другой стороны, и задался вопросом: “Что, черт его возьми, он делал? Чем думал?” Что бы подумала мама Хемах, если бы застала свою дочь спящей в одной кровати с незнакомым коррунийцем? И ведь разъяренная мама бы и слушать не стала. Какой бы слух разлетелся по Бесомоту? Очередное подтверждение того, что Рон измотан и опусташен. А порой не отдает отчета своим поступкам. Рассудок теряет здравость, и еще годик такой гонки наперегонки со своими внутренними ресурсами и крыша поедет окончательно. Срочно нужен отдых. Без работы, без сердечных проблем. Лучше бы один на один с богиней. И хорошей возможностью будет путешествие к Мирабель. Долгое время будет лишь он и дорога. Вновь удалось дожить до вечера и не сойти с ума. Скоро должна вернуться Эвелин и Рон не представлял как смотреть ей в глаза, как говорить с ней…ведь она была с другим…да и стоит ли вообще пускать ее? Он поймал себя на мысли, что не сможет без Эвелин..без стрелочек в уголках глаз…они, будто тараном, выбили плохие мысли из головы. Дверь с грохотом распахнулась и хлопнула об стену. От мощного удара, с полок рядом с дверью, посыпались книги. В комнату влетел Доминик, с бешеным, лишенным рассудка взглядом. Генерал держался за голову обеими руками и тут же плюхнулся на диван. – Брат, я возьму пару сотен человек… – Что стряслось? – Рон приподнялся из-за стола. Впервые приходилось видеть Доминика таким. Казалось ничто не способно заставить его перестать дебильно улыбаться. – Там…на караван из Бэйфала напали…он к нам шел, с новыми поселенцами…там…там…там…была Магда. – Крича в истерике, не в силах усидеть на месте, Доминик вскочил и схватил первый попавшийся под руку предмет. Им оказалась ваза с цветами, что тут же полетела в стену. – Успокойся, расскажи нормально. Кто? Где? Когда? – Рон поднялся и направился к другу, желая остановить разрушительный порыв ярости. – Остатки каравана пришли…из ста человек всего двадцать. Среди них нет Магды…выжившие сказали, что…бандиты…напали…тех…кто не убежал они либо убили…либо угнали в рабство…– Он уперся головой в стену, и долбил кулаком, безжалостно разбивая свои же пальцы в кровь. – Дай мне людей, Рон! Я должен найти сестру! Они собрались, но не пойдут без твоего приказа. – Ты не в себе, тебе надо успокоиться! – Рон положил руку на плечо друга, но тот моментально избавился от нее резким рывком. – Конечно я не в себе, мать твою! Моя сестра, мое солнышко, возможно убили! Или в рабство угнали! Такой командир не доведет людей до добра. Да и Магде может сделать хуже. Доминику нельзя доверять командование. Для подобных походов нужен человек с холодной головой и лишенный всяких эмоций. – Оставайся тут. Я найду твою сестру. – Рон схватил шлем со стола и ринулся на улицу. – Я не могу просто сидеть! – Раздался слезный крик в спину. – Сиди, Ник. Сиди. Молись Прекрасной Матери. А я верну Магду и убью каждого, кто посмел прикоснуться к ней! Бегом спускаясь по лестнице, Рон надел шлем, открыв забрало. Проверил мечи, что висели за спиной. Предстоит догнать бандитов, вне зависимости у них ли Магда или нет. Нужно спасать тех, кто доверился Рону и решил переехать в Бесомот. На улице уже ждали люди, готовые выступать. Около сотни человек. Неплохо бронированных и вооруженных. Проблема лишь в том, что многие из них, хоть и обучались, но в реальном бою не участвовали. Усложнялось все тем, что Рон и примерно не представлял численность бандитов. С целью разузнать он поговорил с одним из спасшихся. Мужчина рассказал про неожиданное нападение, совершенное в лесу. Большинство из тех, кто мог дать отпор, даже не успели достать оружие. Их засыпали стрелами, обратив в бегство еще до того, как враг перешел в ближний бой. Рассказ усиливал тревогу. Маленький отряд бандитов не стал бы вступать в бой с караваном большой численности. А значит это не просто шайка, а, вероятно, целое сообщество бандитов. Похожее на то, что Рон с Домиником выбивал из Бесомота. И если у напавших на караван есть такое же укрепленное жилище….то это вызовет серьезные проблемы. В любом случае это не повод отказываться от плана. Рон с небольшим войском отправился в дорогу. Впервые получилось увидеть дороги воочию. Разбитое повозками месиво, в которое ноги тонули, будто в сладком сиропе, и, порой, покидали грязь, позабыв в ней ботинок. Не удивительно, что торговцы жалуются. Рону пришлось куда тяжелее, чем им. Большинство людей шли пешком, к тому же закованные в тяжелую броню. Даже Рон, с его коррунийской выносливостью, быстро наелся путешествием. Про остальных и говорить нечего. Но, Рон не давал приказ на отдых, даже несмотря на недовольные перешептывания. Лишь добравшись до места нападения войско смогло ненадолго присесть, пока Рон осматривал поле боя. Чудовищная трагедия. Десятки тел и далеко не все нашли свою смерть от стрелы. Кого-то убили уже после того, как караван прекратил сопротивление. Сдавшимся перерезали горло. В сумме с тем, что все до одного трупы лежали обнаженные, лишенные даже нижнего белья, можно с уверенностью сказать, что это не работорговцы, а простые бандиты. Они редко берут пленных. Лишь тех, кого можно хорошо и выгодно продать. Рон достаточно долго осматривал тела, с замиранием сердца всматриваясь в каждое бездыханное тело черноволосой девушки. Он не видел Магду, но помнил рассказы Доминика. Черноволосая, смуглая, кареглазая коротышка. Осмотрев всех не осталось сомнений, что ее увели с собой. И это стало поводом двигаться дальше. Поисковый отряд Бесомота, так и не успев нормально отдохнуть и даже поесть, под недовольное бурчание вновь отправился в путь. Их вел следопыт, который вскоре свернул в чащу. Пробираться по лесу было немного легче, но лишь немного. И каждый шаг усиливал недовольное бурчание за спиной. Люди устали и хотели есть, все чаще и все смелее напоминая об этом. Но, сейчас нельзя останавливаться, пока след еще свеж. Да и Рон отлично изучил разбойничьи повадки. Знания большинства бандитов о работорговле ограничиваются тем, что рабов можно продать и получить за это деньги. Эти звери наверняка, добравшись до своего оплота, начнуть “ пробовать товар”. И лишь богам известно какие издевательства и извращения предстоит пережить пленникам. Это и заставляло Рона идти…ведь там Магда. Сестра Доминика, из за которой он и встал на путь Инуэм. Ник любил свою сестренку и не переживет если ее изнасилует шайка бандитов. – Нагоняем! Сбавили скорость. Похоже почти добрались до их логова! – Прошептал укрытый зеленым плащем следопыт, присевший на землю и рассматривая очередной след. – Разведай все. Узнай что за укрепления, сколько человек, как вооружены. Осмотри пути подхода и возможные засады. – Произнес Рон и повернулся к остальным. – Остальные - привал. Отдохните. Перекусите, но не нажирайтесь. Предстоит бой, помните об этом! Раздались довольные охи, а от кого-то даже ликующие крики. Пока следопыт разведывает можно передохнуть и поесть. В худшем случае часок - другой у них есть. Расставив часовых, люди усаживались. К счастью, не нашлось умников, пытающихся разводить костры. Опасность понятна даже вчерашним крестьянам. Но, есть и отрицательный момент. Придется есть холодную, а в некоторых случаях и сырую, еду. К своим бойцам присоединился и Рон, чем вызвал хлипенькое, но одобрительное приветствие. Командир, наравне со всеми, заедает сушеное мясо сырыми яйцами и овощами. Правда нашлись и совсем отчаяные: что ели сырую рыбу, с таким надменным и гордым видом, что можно было подумать, что они делают что-то выдающиеся и гордятся этим. Атмосфера создалась дружеская. Мужчины и женщины не сразу, но открыто начали разговаривать с королем. Задавать вопросы, даже шутить. И Рон поддердивал их в игривом настроении, пытаясь не загружать себя мыслями о Магде. Приходилось отвечать на разные, но уже привычные вопросы, каждый из которых сводился к одному, но интересующему всех: “что дальше?” Были и вопросы и личного характера. Рон даже немного рассказал про Кайлессу. Но, один вопрос изменил все: – Господин, а правда ли что Ваша фаворитка - Эвелин, шлюшка из барделя? – Произнес мужчина в подбитой кожанке,слегка придурковатой внешностью. – Вот тебе какое дело? Это моя личная жизнь! – Пытаясь сохранять дружелюбие ответил он. Но, чувствовал, что нутро закипает, начинает бурлить. – Да никакого, в принципе. Ваше дело. Просто вкус у Вас хороший. Ротик у Эвелин творит чудеса. Сам проверял. – Он довольно захихикал, не осознавая какую ошибку совершил. Это понимали все, кроме него никто даже не посмел улыбнуться. Чернота, словно стена рухнула на подсознание. Нутро не горело, оно пылало. Что-то нечеловеческая, чужое, голодное и слепое захватило разум. Изо рта, вместе с подобием собачьего лая, вырвалось облако пара. Кровь в венах будто подменили бурлящей лавой. Тело пронзила страшная, бескрайняя боль, что не приходилось ощущать никогда прежде. Рон поднялся, пытаясь понять, что происходит. Сердце неистово колотилась, он терял контроль. В голове что-то кричало, требуя крови. Торчащие из за спины рукояти “Отчаянья” и “Безысходности” охватило демоническое пламя. Он вытащил их из ножен. Клинки горели, полностью. Красным и белым светом. Заключенные в металле души ответили на зов коррунийского нутра. Грудь на секунду сковал спазм, лишающий воздуха. Рон рванулся вперед, за два шага настигнул неразумного бойца, и отдавшись новому ощущению, требующим крови, он загнал мечи под ребра бедолаге. Длинные клинки вошли в него по самую рукоять. Но, солдат не умер, он кричал, повиснув на оружии. И в этот момент из гортани Рона вырвался страшный, почти медвежий рев. – Я выпью твою душу, и выложу твоими кишками ее имя! – Прокричал он столь же страшным, медвежьим рыком, заполняя пространство перед собой немыслимым количеством пара. Лицо жертвы корежила боль, уродуя, заставляя принимать не естественные формы. Челюсть вело на бок, а череп будто вытянулся, сплющился. Душа насильно вырывалась из тела, для отправки в коррунийский ад. Цеплялась за свое пристанище в мире смертных, не желая его покидать. Принося телу нечеловеческую боль. Звуки умолкли. Лишь рычание остатков коррунийской ярости разрывало тишину, заставляя дрожать парализованных страхом солдат. Бездыханное тело соскользнуло с окровавленных, уже потухших клинков и рухнуло, подобно полупустому мешку. Рон чувствовал как успокаивается, как чернота отступает, забирая с собой сжигающую боль и свирепую жажду крови. Рон попятился, не отрывая взгляда от убитого им коррунийской казнью солдата. Пальцы разомкнулись, роняя мечи на поросшую травой землю. Коррунийский зверь пробудился. Не просто забрав жизнь верного Рону человека, а вырвав душу, отправив в коррунийский ад, обрекая на вечное рабство. Люди вокруг будто превратились в статуи, застыв в позах, в которых прибывали на момент казни. Ни один человек не решался даже шелохнуться. Рон упал на землю, спрятав лицо за руками. От боли, от стыда, от чувства вины. Разве заслуживал этот человек такой печальной участи? В чем он виноват? В том, что делал с шлюхой то, что положено делать со шлюхой? Во что Рон превратился? И с чего ярость таки проснулась? Ответы на эти вопросы корруниец найти не мог. Наверно, больше всего пугало то, что жгучая боль, что требовала крови и, казалось, способно испепелить тело, принесла удовольствие. В этом сложно даже признаться даже самому себе, но не так много вещей более приятных в жизни, чем вызов коррунийской ярости и утоление ее жажды крови. Мотивы тех, кого так глубоко ненавидел и презирал теперь становились понятны, и больше не вызывали той ненависти, что раньше. Рон превращался в обычного коррунийца, для которого нет ничего желаннее крови и смерти. Он осознавал это, и не собирался подчиняться желанию. Быть может, есть способ укротить, подчинить ярость…придется искать. А пока, предстоит бороться один на один. С самим собой, зверем, спящим внутри. Скоро вернулся следопыт и принес хорошие новости. Лагер бандитов в киллометрах десяти отсюда. Не защищен стенами, лишь обнесен ловушками. Сокрытие лагеря делалось с опорой на незаметность. Основная часть находилось в пещере, под водопадом, что скрывал не только от любопытных глаз, но и от ушей. Вода летела вниз с огромной высоты, полностью заглушая звуки жизнедеятельности в лагере. Рон снова повел людей в бой. Хоть и все делали вид, что ничего не случилось, Рон ловил на себе взгляды. Испуганные взгляды. Он понимал, что с этого момента к нему не будут относиться как раньше. Людям страшно. Но, боялись они не Рона. Боялись потерять надежду , что корруниец дал им. Лучшее будущее, без голода и нищеты. Наверно, каждый сейчас с ужасом представлял, а что если король станет таким, как и все коррунийцы? Забудет про свои обещания? Вряд-ли у кого-то хватит смелости и силы сделать то, что сделал Рон. Что тогда…вновь бедность и страдания…? Следопыт неожиданно остановил, сказав, что до лагеря несколько сотен метров и если пойти дальше - то их раскроют. Однако, Рон не видел ничего, кроме бесконечного леса. Но, прислушавшись, можно было различить журчание воды. Лагерь действительно хорошо замаскирован, и даже проходя совсем рядом с ним, заметить логово сможет далеко не каждый. Рону нужно увидеть его, чтобы составить план атаки. Вдвоем они подкрались поближе и залегли в кустах. Грабители собрались на небольшой полянке, прям у водопада. И все до одного, увлеклись разделом добычи. Даже часовые покинули свои посты, уверенные в своей защищенности. А делить, безусловно, было что. Люди переезжали в Бесомот, вместе со всеми своими пожитками\ Чуть поодаль, в деревянной клетке, сидели пленные. Не так много. В основном дети, которые, в отличии от взрослых, не приносят проблем. Да и ценились на невольничьем рынке куда больше. Особенно в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Потому, что уже могли работать, а неокрепший, детский мозг позволял вселить в него, на уровне инстинкта, чувство подчиненности. Рон решил не мудрствовать, придумывая хитрые тактические ходы. Жар подступал к гортани, предчувствуя очередную бойню. И Рон даст ярости волю. Он приказал следопыту отступить к остальным, а сам же встал, и едва вышел из скрывающих его кустов, как уши ощутили приятный лязг стали, исходящий от вытаскиваемых из-за спины мечей. Коррунийский рев стал приказом к атаке, и он же привлек внимание бандитов. Даже одиноко идущий корруниец, с насмешливо-провокационно расставленными в стороны горящими мечами, заставил врагов на секунду впасть в ступор. Каждый из них знал кто такой корруниец. В чувство их привел крик предводителя, отправляющий в атаку. Десятки людей кинулись на Рона, но уже через несколько мгновений у него из-за спины, с радостными воплями, выбежали защитники Бесомота, с оружием наготове. Начался бой, который поглотил Рона с головой. Он видел лишь противника, с которым собирался сойтись в смертельной схватке. В этот раз ярость не была такой жадной и необузданной. Словно примирилась с Роном, не мешала, а помогала. Жуткий тандем, которого боялись даже боги. Безукоризненное владение оружием, которое оттачивалось с самого раннего детства подкреплялась чудовищной, лишающей страха, яростью. Остановить такого воина способна лишь смерть. И Рон, подобно факиру, исполнял смертельный танец, разрезая опускающийся на лес вечерний мрак горящими клинками. Бандиты продержались не долго, и немногие попытались сбежать. Подпертые рекой сзади и защитниками Бесомота спереди, они падали на колени, признавая свое поражение, надеясь на милость победителей. Рон бросился к клеткам с пленными, еще издалека пытаясь разглядеть среди перепуганных людей черноволосую девушку. – Магда? Магда ты тут? — Он бегал около клеток, даже не пытаясь их открывать. Первостепенная задача найти сестру Доминика. Пробежав один раз мимо всех клеток, он развернулся и побежал в обратную сторону, не получив ответа. В этот раз гораздо внимательней взглядывался в лица. Рон не хотел верить, что подвел друга. В одной из клеток Рон заметил низенькую, смуглую девушку, больше походившую на девочку. Но, внешность обманчива. Она старше Рона больше чем в два раза. – Магда? – он остановился, схватившись руками за прутья. Девушка испуганно завертела головой, пытаясь спрятаться за спинами людей, что сидели в этой же клетке. – Да не бойтесь вы. М ы из Бесомота. Я от Ника! Рот девушки раскрылся, а брови с радостным удивлением дернулись. – Он тут? – Произнесла она. Страх с ее лица медленно сходил. – Нет. Он остался в крепости. – Рон упер “Отчаянье” в ушко замка и резко дернув вырвал его из деревянных ворот. Люди не спешили оставлять статус узников, и с некой опаской смотрели на коррунийца. Наверняка не все верили в его слова. Рон Коррунийский, король Бесомота -птенчик, и это общеизвестный факт. В бою с бандитами же участвовал не птенчик, а настоящий корруниец. Но, доказывать кому-то что-то Рон не собирался. Теперь нужно держать Магду рядом с собой. Было решено заночевать в разгромленном лагере бандитов. Хоть это и выглядело немного опасно. Некоторым удалось сбежать. Да и кто знает, все ли были тут во время нападения? Быть может, кто-то находился в рейде. Но, люди Рона устали. Им требовался нормальный отдых и еда, коей в лагере нашлось предостаточно. До глубоких сумерек Рон раздавал и организовывал обороны на ночь. Все это время Магда ходила с ним чуть ли не за ручку, не отходила ни на шаг, хоть ее усталое лицо кричало, требовало отдыха. Удалось нормально поговорить про нападение, и в очередной раз ужаснуться печальному положению дел. Бандитский лагерь находился на землях, что Рон считал своими. Необходимо заняться безопасностью прямо сейчас. Но, слишком уж много дел, которыми “необходимо заняться прямо сейчас”. Для этого просто нет ресурсов. В очередной раз придется сказать: “ Волей богини потерпит до лучших времен”...и отложить в переполненный ящик проблем, которые пока решить нет возможности. Магда, несмотря на усталость и перепачканные одежду, оказалась довольно симпатичной. Улыбчивой, будто бы не замечающей проблем, неунывающей девушкой. Ее только выпустили из клетки, спасли от нависшей смерти или рабства, а она уже улыбалась и искренне смеялась, рассказывая совсем незнакомому коррунийцу истории из их с Домиником жизни. Вообще, несколько волнительно находиться рядом и разговаривать с той, кто выжила исключительно благодаря воле Инуэм. Закончив с распределением обязанностей и легко перекусив Рон отправился спать. Вместе с Магдой. Местом ночлега было выбрано жилище главаря. В глубине пещеры. Там даже в случае ночного нападения, Магду не застанут врасплох. Несмотря на это Рону не показалось лишним остаться вместе с ней на ночь. Главарь, похоже, жил не один. Дамский столик, комоды с женскими вещами говорили о наличии, как минимум, пассии. Но, теперь это не имеет значения. Прежние хозяева наверняка лежат в куче трупов на улице. Отдав шикарную, двуспальную кровать под нужны сестры друга, рон кинул на пол несколько шкур и пристроился там, с обнаженным мечом в руках. Усталость позволила довольно быстро уснуть, а негромкий шепот Магды, и ее рассказы, заменили колыбельную. Рон ожидал пробуждения от чего угодно: от сигнала тревоги, от ворвавшегося в жилище убийцы, от очередного приглашении на беседу Инуэм, но, никак не ожидал проснуться от ощущения тепла и комфорта, мягкости и странной расслабленности. Он лежал не на полу, закованный в броню, и с мечом в руках. Рон лежал на кровати, полностью обнаженный. Спину немного пощипывало, но больше всего пугал тот факт, что его трусы валяются в противоположном углу комнаты. – Какого черта? – Рон вскочил, пытаясь понять, вспомнить, что произошло ночью, и как он оказался тут. Магда сидела перед зеркалом, не спеша расчесывая волосы. Услышав испуганный голос она повернула голову, загадочно улыбаясь, но не сказала ни слова. – Как я тут оказался? Почему я голый? – Мокрое мужское достоинство говорило о бурном времяпровождении, причем совсем недавнем. – Так я и знала. На попятную пошел! – Она хитро захихикал, возвращаясь к первоначальному занятию. – Стой, послушай, я правда ничего не помню…понимаю, как это выглядит..но я не помню. Клянусь Инуэм! – В голове возобладала мысль о том, что он переспал с сестрой своего единственного друга…и как теперь ему в глаза смотреть? – Даже Инуэм клянешься? Ладно, поверю. Да и мне ты показался каким-то странным… – Конечно, черт меня дери, странным! Я был не в себе! Как можно перебраться в кровать, заниматься любовью, и не помнить этого… – Прокричал Рон, но быстро осознав возможность быть услышанным кем-то посторонним, резко замолчал. Хотя, сказать было что. – У тебя глаза горели, как при ярости…и голос был немного странным, не таким..слащавым…как у стрептизера… – Девушка снова захихикала и повернувшись бросила игривый взгляд. – Но, как? Как я оказался тут? – Разбудил меня..стихами про некую прекрасную Магду, которые, судя по глупым рифмам, ты сочинял прямо на ходу…я сначала и не поняла, что это значит…пока ты не полез ко мне в кровать. – Черт… И ты вот так согласилась? Или я заставил? – Рон шлепнул себя по лбу ладонью, вертя головой. – Конечно нет! Я отказала, но ты продолжал читать стихи…и откуда в тебе столько убогой фантазии…потом предложил поговорить…и ушел. Я не поняла, что происходит, и уже спать планировала, как ты вернулся с бутылкой вина… – Я еще и по лагерю шаболдился… – Рон и представить боялся, как он мог начудить на улице. –Да…и вот мы просто разговаривали, выпивали. Ты продолжал говорить ласковые слова и восхищаться мной…обещал сделать королевой, сказал, что наш с тобой ребенок станет самым сильным и прекрасным созданием… – Я еще и ребенка тебе обещал? – Отчаянно воскликнул Рон, разведя руками. – Да, и планировал сделать его прям сегодня ночью. – Девушка снова подленько захихикала и развернулась к Рону полностью, откладывая процедуру прихорашивания. – Прости…я люблю другую…и я не знаю, что на меня нашло…это был не я…прости, если сможешь. – Рон хотел стать отцом…но не так, не от девушки, которую совсем не знает… – Да не слепая я. Тот ты, что ночью, и тот что сейчас - два разных человека. И ночной, определенно лучше. Ласковый и нежный, сильный и мужественный…а сейчас ты..как испуганный кролик. – Девушка надула щеки, скрестив руки на груди, и отвернула голову. – Я признаю ребенка… будем воспитывать его вдвоем. Но, жить порознь… – Да не будет ребенка. Я не конченная дура, чтобы забеременеть от непойми кого. Хотя, процесс был…весьма приятным…Расслабься. И хочу посоветовать: не ляпни брату о случившемся. Он тебе голову оторвет… – Магда подмигнула и вновь повернулась к зеркалу. Рон же погрузился в размышления. Неспроста это все. Сначала коррунийская ярость…теперь вот это. События определенно связаны, но, как - оставалось загадкой. Не приходилось ранее слышать о том, чтобы коррунийцы, под действиям ярости, клеяли девушек и не помнили этого. Рон менялся, и что еще изменилось и изменится оставалось лишь предполагать…