Последний корруниец: Пустоголовые.

Дождь не прекращался, лишь усиливаясь с каждой минутой. Вода будто единым полотном лилась с неба, заставляя захлебываться. Но, Рон не намеревался уходить, не собирался ждать милостей от погоды. Он бревно за бревном, загребал то, что осталось от дома Хемах. Жители не разбирали завалы, просто потому, что были задачи поважнее. Под руинами дома Хемах нет выживших. Люди слышали предсмертные крики девочки…а значит торопиться с разбором нужды нет. Сгоревшие доски превращались в труху прямо в руках. Из-за этого особенно большие балки поднимать было невероятно трудно. Ночная темнота и дождь делали задачу лишь сложнее. Эвелин молча стояла рядом, закутавшись в промокшую шаль и тихо всхлипывала. Никто не решался заговорить. Голову Рона слова заполнила пустота… произошедшее высосало все эмоции, желания. Кроме одного: откопать тело маленькой подруги и предать его земле. – Господин, готово! – Раздался голос стражника, сквозь бесконечный стук капель о железную броню. Бросив очередную деревяшку, Рон выпрямился. Около пепелища, на коленях, со связанными руками, стояли одиннадцать пленных пустоголовых. Из за их спин вышел стражник и бросил связку железных копий. Рон кивнул в ответ и вернулся к разбору завалов. Отдирая очередную деревяшку, рука наткнулась на металлическую дугу. Кровать девочки, которая и стала местом ее гибели. Рону рассказывали, что один из снарядов угодил в дом, обрушил большую часть и вызвал пожар. Оттуда и доносились крики. Хемах не могла выбраться. Но, и помочь ей никто не мог. Уставшие руки принялись с двойным упорством раскидывать мусор, тяжелое дыхание переходило на стоны, Рон упал на колени, подобно собаке разгребая пепел. На железном скелете кровати лежал уголек, в котором не просматривались черты личности. Лишь человеческий силуэт. Добравшись, Рон взял его на руки, поворачиваясь к пленным. В рот попадала вода, но не только дождевая. Губы чувствовали солоноватый привкус. – Ей было одиннадцать, мрази! – Тихонько сказал Рон смотря на обугленную головку, лишенную и глаз и волос. Просто черный, сморщившейся шар. Но, Рон видел больше. Он помнил это непосредственное, беззаботное и улыбающиеся личико, что видел ежедневно, когда приходил навещать и подкормить свою маленькую подружку. Рон скинул нагрудник, и сняв с себя подлатник бережно положил на него мертвое тельце. Подойдя к связке с копьями, он вытащил одно и воткнул острием вверх. Оружие ушло в промокшую землю почти на половину. – Кто ты и кто твой король? Где ваши владения и почему вы напали на нас? – Холодно произнес Рон и схватив пленного, волоком, потащил к оставленному оружию. – Я просто наемник! Отпустите, гильдия заплатит за мою жизнь! - испуганно протороторил но даже не пытался противиться пленный. – Ты пришел убивать моих людей, и теперь говоришь про деньги? Кто наниматель? – Рон усадил пленника около копья. – Я не знаю! Сказали взять штурмом Бесомот! Я не враг вам! Просто выполняю контракт! – Он косился на острие оружия. Наверняка в его голове уже строилось множество предположений на счет его возможного использования. – Не враг? Ты пришел убивать людей за деньги! – Схватив за прилипшие к лицу космы, Рон развернул наемника к изуродованному телу девочки. – Ее звали Хемах, мразь! Ей было одиннадцать! Она любила жизнь и улыбалась! Постоянно улыбалась! Она знала цену жизни, и повидала то, что не должен видеть ни один ребенок! И вы убили ее! Убили! Приподняв пленного за волосы, Рон слегка одернул назад и с размаху насадил на копье, пробив череп насквозь. Тело наемника безмолвно повисло, окрашивая древко копья красными вкраплениями. Эвелин в ужасе вскрикнула, попятившись назад и закрыв рот ладонями. Это не тронуло Рона, не заставило даже повернуть головы. Он направился за следующей жертвой. Пленные было попятились, отползая на коленях назад, но их движения тут же остановили стражники Бесомота. – Прошу, пощадите! Мы не знали, мы просто выполняли приказ! – Жалобно взревел мужчина, которого Рон поднял на ноги и поволок к следующему копью. – Ей было одиннадцать. И в память о ней тут сегодня останется одиннадцать трупов тех, кто пришел разрушить дом и убить ее саму…и лишь открытость к диалогу сделает твою смерть менее мучительной. – Но, мы пленные! Мы сдались! – Кричал он, упираясь ногами, пытаясь хоть на секунду задержать приближение к месту казни. Но, Рону было все равно. Плевать на общепринятые правила обращения с пленными. – Кто вас послал? Почему вы напали? – Иссиа! Король пустоголовых! Не знаю зачем, сказал разрушить все и убить всех! – пленный брыкался, дергая плечами пытаясь вырваться, убежать. Но, коррунийская хватка оказалась сильнее. – Молю, меня ждет дома жена и двое детей! Пощадите! – Вы убили моего ребенка. Хоть я и не был отцом Хемах, она была моей дочерью. А сколько еще родителей лишились своих детей из за вас? А сколько детей стали сиротами? Дернув за ворот вниз, Рон встретил падающее тело ударом ноги в живот. Выбивая из легких протяжный стон и заставляя прекратить сопротивление. Корруниец швырнул пленного лицом в грязь, едва тот попытался перевернуться, как был прижат к земле ударом ноги в спину. Задрав голову врага, Рон засунул руку ему в рот. Схватив за верхнюю челюсть дернул, прижимая ногой шею. Вместе с хрустом позвоночника тело покинула и жизнь. Натужный стон переходил на отчаянный крик. Голова оторвалась, пропитывая землю кровью. Пнув замученное тело, Рон насадил голову на копье. Эвелин истошно закричала, отворачиваясь от отвратительного зрелища. – Остановись, Рон! Зачем ты это делаешь? Ты поступаешь не лучше их! – Я не стремлюсь быть лучше их. Я просто несу месть. И каждый торговец приезжающий в Бесомот будет видеть это. Разнесет по всем землям судьбу посмевших напасть на Бесомот. Предостережет других от этой глупости… – холодно и медленно проговорил Рон. – Но, так же нельзя! – Я - Рон Коррунийский, король Бесомота. В мой дом пришла война и я встречу ее принося смерть. Враги захлебнуться в крови, и я не буду играть в рыцарей. Я буду воевать. Беспощадно и кроваво. Серия убийств продолжалась, под предсмертные вопли и мольбы о пощаде остальные пленные заняли свое место на копьях, образовывая безобразное ограждение из растерзанных тел и их частей. Самые прыткие были не просто убиты. Рон казнил их коррунийской казнью, обрекая на вечные страдания в коррунийском аду. Эвелин, не в силах смотреть на зверства, вскоре вернулась в замок. Но, пришло много других людей, простых людей, что привлекли вопли от происходящих здесь издевательств. Даже ночью уставшие жители вышли из домов, лишая себя драгоценного сна. А после, когда кровавая расправа достигла финала, все вместе разобрали завалы, доставая остальных членов семьи Хемах. На месте дома осталось лишь почерневшая земля. Люди вынесли все, до последней досочки. И уже под утро Рон выкопал три могилы, где и нашли последний приют малютка и вся ее семья. Дождь не прекратился даже с первыми лучами солнца превращая все вокруг в болото. Будто само небо плакало по так рано покинувшей мир Хеммах. Беззаботной, нагловатой девчушке, что так бестактно ворвалась в жизнь Рона и заняла там свое место. Нашла уголок в сердце Рона ранее нетронутый никем. Вызвала незнакомые для него, почти отцовские чувства. Рон ведь хотел переселить ее в замок…она бы осталась жива, если бы задуманное было исполнено раньше. Снова Рон винил себя. Ведь все было в его руках. Одна мелочь могла спасти жизни…и сейчас, оставшись один, он сидел преклонив колено, пряча слезы за каплями дождя, нашептывая раз за разом: – Каждый кто причастен к твоей гибели, к гибели твоей семьи…к гибели каждого жителя Бесомота встретит свою смерть, без надежды на пощаду… Нужно становиться сильнее, мудрее, решительней. Да, от ошибок это не спасет, но уменьшит их количество…наверно Рон слишком молод…а многому в жизни учит лишь время. Горизонт уже освещало пробивающиеся сквозь тучи солнце, когда Рон оставил могилу. Есть еще множество жизней, которые пока можно спасти. Не заходя в свою комнату, не повидав Эвелин, Рон пошел проведать Доминика, точнее его врача. Состояние не сильно изменилось, но, смерть все приближалась с каждой минутой. А, значит, медлить нельзя. Нужно будить Мирабель. По дороге, в холле, встретилась Магда, отправляющиеся по своим делам. Даже, казалось бы, изнеженная спокойной жизнью девушка, сейчас понимает важность ее обязанностей, и встала в такую рань, желая приступить к государственным делам. И Рон дал ей задание: донести до жителей, что любой, кто попытается убрать трупы с могилы Хемах - займет их место. Жуткий памятник будет стоять там еще долго, а площадка, где раньше был дом, никогда не будет застроена. Позже Рон планировал обустроить могилу. Мирабель, к удивлению, уже встала. Надела синее платье до пола, которое, похоже, у нее ни одно. Встретила Рона за косметическим столиком, который уже успела откуда-то притащить. Комната заполнялась мебелью, и уже появилась кровать и комод. И когда она успела? – Когда готова будешь? Нужно спешить. – Рон прислонился к стене, нетерпеливо поглядывая в окно. – Не торопи-и-и-и… – лениво протянула она. – Магия - это тебе не мечом махать, нужно настроиться… Рон вздохнул в ответ, но, торопить не смел. Пока можно обсудить некоторые дела. – Волшебные палочки. Существуют ли такие, которые могут стрелять железными конусами? – Арбалет… – Невозмутимо ответила волшебница, грациозно зачесывая податливые волосы в хвост. – Да я болтов арбалетных не видел? Маленькими конусами, с ноготь размером. – Рогатка? – Столь же отстраненно сказала волшебница. В зеркало Рон смог разглядеть, что закончив с волосами, она принялась прятать бледную шею под слоем косметики. – Нет! Я не зря волшебной палочкой назвал. В ней нет того, что может стрелять. – Палочки могут концентрировать энергию…но, чтобы металл…не встречала. нужно посмотреть на эту палочку. Тогда и скажу. Справедливо, наверно. Но, сейчас нет времени этим заниматься. Первоочередная задача - зелья. Несмотря на понимание этого Рон не мог настроиться на рабочий лад. Смерть Хемах не давала сконцентрироваться. Все мысли о ней…отсутсвие нормального сна долгое время серьезно усугубляли происходящие. Любой человек бы уже слег. Но, не корруниец. А Рон ведь не продумывал план похода в храм. Ну придет он, что скажет? А если не дадут? Или зелий там и вовсе нет? Рон громко вздохнул, шевеля слипшиеся, еще не высохшие после дождя волосы. – Нападение покоя не дает? Смерть генерала маячит перед глазами? Тяжело, наверно…ты довольно неплохо выглядишь, учитывая произошедшее. – вновь заговорила Мирабель. Желание высказаться одолевало. Хоть кому - то. Невыносимо держать боль в себе… – Да и не только…Хемах, дорогой мне человек…ребенок, погиб при нападении. – Дочь? Или родственник? – Мирабель виновато приглушила голос, и Рон поймал на себе ее пристальный взгляд, через зеркало. – Формально - нет…но, в душе…моя дочь – Глаза сами закрылись а рука потянулась к переносице, массируя ее. Очередная попытка собраться с мыслями и думать о делах. – Сочувствую… – Знаешь, Мирабель, я даже не вспомнил про нее, когда мы вернулись. Мне и в голову не приходило, что с ней может что-то случится…я забыл, что такое война. Забыл, что она не выбирает своих жертв. Просто идет, сплошной волной, погребая под собой всех, без разбора…и теперь…я чувствую, что виноват в ее смерти. Ведь могло все сложиться иначе. –Ты не знал о нападении и не мог его предотвратить. Ты не виноват в смерти Бесомотцев, и девочки в том числе. Но, если сейчас продолжишь приписывать себе вину за убийства тобой не совершенные, вместо того, чтобы попытаться предотвратить новые - то в новых будешь виноват ты. Ты король и не можешь предугадать все. Но, получив пощечину, ты обязан не допустить новой. – Поучительным голосом, проговаривая каждое слово и выделяя местоимения произнесла Мирабель. – Я понимаю…просто… – Без просто! – Перебила девушка, еще более строгим голосом. – Переживания не должны мешать королю выполнять свои обязанности, ведь у тебя еще целый город таких Хемах. Все они твои дети, нуждаются в защите, ибо поверили тебе и подчинились. И если ты не можешь отделить эмоции от государственных дел - то ржавый медяк цена такому королю. Рон закрыл глаза, прерывисто засмеявшись. Ясность в голове возвращалась. Мирабель, совсем не зная Рона и его мотивов, смогла найти нужные слова, поджечь огонек борьбы внутри, что заставлял его двигаться дальше. Выпустив пар, получив неожиданную поддержку, Рон воспрял, и перевел тему, боясь вновь погрузиться в нехорошие мысли. Теперь предметом обсуждения стали новые обязанности Мирабель. Слушала волшебница достаточно холодно, и Рон быстро понял, что объясняет очевидные вещи. Вскоре спутники отправились в путь. В этот раз почти без вещей. Лишь Мирабель взяла небольшой рюкзачок с записями для перенастройки портала. Дождь не прекращался, и пышные, синие тучи на небе не предвещали хорошей погоды. Только Рон и Мирабель дошли до ворот, как наткнулись на очередь из повозок и одиноких всадников. Дороги размыло настолько, что движение стало невозможным. Судя по рассказам вязли в грязи даже лошади, не обремененные грузом. И как быстро все просохнет предугадать невозможно. Да и в любом случае, времени ждать нет. Рон принял тяжелое решение: отправиться пешком. Не по дороге, а охотничьими тропами. Через леса. Там, наверняка, воды не сильно меньше, но, хотя бы нет столько грязи.. Верхом по дебрям просто не проехать, а желающих ходить пешком находилось не много. Казалось, что Мирабель, вся из себя такая важная и расфуфыренная, непременно запротестует, не желая пачкать голубенькие сапожки и утруждать себя тяжелыми переходами. Однако, к удивлению, она не выступала против. Лишь попросила вернуться в замок, дабы подобрать обувь поудобнее. И вскоре они уже пробирались сквозь нетронутую чащу, где лишь изредка появляются охотники. Земля и тут перенасытилась водой, образовывая местами не просто лужи, а целые прудики, преодолевая которые приходилось погружаться в воду чуть ли не по пояс. И вот, преодолевая очередную водную преграду, Рон не смог сдержать язвительных слов: – Сапожки - то совсем испортила…да и платьем теперь только полы мыть…а по мордашке и не скажешь, что чем-то недовольна. Волшебница выбралась из воды, придерживаясь за руку Рона, и не отпуская ее сняла сапог, выливая скопившуюся воду. – А что ты ожидал? Что я всю дорогу ныть буду? – Ну, примерно на это и рассчитывал…ты такая типичная белоручка. Все утро прическу наводила, одежду подбирала, косметику накладывала…а тут бац - и за полчаса все труды умножил на ноль дождь. Мирабель шутливо дернула бровями, мягко улыбаясь. – Я? Белоручка? Я же Этернильская, из Этернила. Дремучая деревня, не слышал про такую? Вот отрицательно завертел головой, наблюдая как она опорожняет второй сапог. – Рыбацкая деревня. Захолустье страшное…так что, к грязи я приучена с детства…ты не об этом думай. Мой макияж смылся. И в дороге, как и в храме, у суеверных дурачков могут возникнуть вопросы к цвету моей кожи… – Надев сапог и несколько раз пнув сырую почву, она продолжила путь. Действительно, проблемы могут возникнуть. Благо по людным местам проходить придется не так часто. Разве что в храм могут не пустить. Но, задача Мирабель перенаправка портала. В храме Рон и сам поговорит. – Да и вообще…что за проклятие такое? Неужели проявляется только в цвете кожи? Мирабель развернулась, скривив недовольное лицо. Убрав прилипшие к щекам золотистые пряди, она развела руки и несколько раз фыркнула, сдувая бегущую с носа дождевую воду. – Вот ты прямо сейчас об этом поговорить хочешь? Лес сменился полем. Как ни хотелось избежать этого, но, некоторую часть пути придется проходить по дороге. К счастью, местность позволяла не переться прямо по дороге, идти по обочине, по полю вокруг. Но, не только Рон и Мирабель решили так поступить. Да и вообще, поле позволило почувствовать все прелести разгулявшегося ненастья. Сильный ветер, разгоняющий капли дождя настолько, что прикосновение их к коже приносила неприятные ощущения. И это сбивало волшебницу, мешало, когда она принялась разрывать связь порталов. Хрупкое, нежное тело не защищало ничего, кроме робы. Рон даже попытался укрыть ее своим телом, загораживая от ветра. Но, эффекта это возымело немного. Старания оказались вознаграждены: и спутники вошли в портал, максимально близкий к храму Высшего Бога. Мирабель будто снова, за секунду, десяток киллометров пробежала, сгорбилась и зазевала. Даже несмотря на усталость нашлись силы на улыбку. Погода тут контрастировала с той, что изводила их в пути. Ласковое солнышко и столь же нежный ветерок. Волшебница мгновенно разделась, позволяя телу насытиться теплом. Теперь ее прикрывало лишь нечто похожее на цветастую сорочку. Довольно откровенный, пошловатый вид не смущал девушку. Она шла впереди, напевая какую-то песни и махала над головой мокрой робой. То ли танцевала, то ли сушила одежду, но выглядело это весьма завораживающе. Рон даже и слова не обронил, наблюдая как мертвецки-синее тело радуется солнцу, подобно ребенку. Как звучно волшебница смеется, петляя по сухой, твердой дороге, будто флагом размахивая робой над головой. Казалось, что песнями и танцами она отпугивает усталость, наступившую от магических ритуалов. Приятные мысли Рона были связаны лишь с Мирабель. Он не имел возможности раздеться, просушить одежду. Промокший подлатник скомкался, натирая везде, где мог натереть. Подходя к деревне, Рон уже немного косолапил, из за натертого паха. Завидев первые дома оделась и Мирабель, утрачивая детские нотки в поведении, вновь становясь серьезной. Лишь короткие взгляды на Рона говорили о том, что былая игривость все еще бушует внутри, и тело рвется в пляс. Пройти по деревне удалось без приключений, хотя взгляды местных на Мирабель заставляли насторожиться. Казалось, что проблем было бы не избежать, если бы не брошка в виде кобры на груди Рона. Знак инквизитора жены того, кому поклоняется деревня. Впереди возвышался храм. Никогда не приходилось встречать столь величественных, богатых сооружений. Главный храм бога богов выглядел так, как подобает. На огромное здание не пожалели изысков: Даже не позолоченные, а золотые статуи двух шакалов будто стражи возвышались у входа. Стены храма скрыты дорогущим поучьим шелком, на которых блестящим, серым металлом были выведены молитвы. Рон был готов спорить, что это платина. Там же, но драгоценными камнями, изображались какие-то битвы. Битвы Высшего Бога с неведомыми врагами. У красной, деревянной двери, помимо золотых стражей, стояли и вполне себе живые. Два человека, закованные в металл с ног до головы, не оставляющий возможности разобрать даже их пол. Увидев Мирабель они выпрямили уставшую стойку, вцепившись в оружие. – Мы на аудиенцию к первосвященнику! –Не дожидаясь когда заговорят они заговорил Рон. – Она проклята? Ей туда нельзя! Ожидаемая реакция. Рон повернулся к волшебнице, не намереваясь перечить требованиям стражи. – Подожди тут. Я один зайду. – Счаз! – Мирабель дернула головой, демонстрируя свое несогласие. – Ты же мой король. Одного не отпущу. Мне кровь твоя нужна. Затем она повернулась к страже, с надменным, самоуверенным взглядом. – Мы пришли просить об избавлении меня от проклятия. Мое присутствие необходимо. Стражи переглянулись. Недолго промолчав мужской голос снова заговорил: – Боги не помогут тебе. Они не снимают проклятия. Тем более, ты для Высшего Бога никто. – Откуда стражнику знать о намерениях Бога Богов и том, что я могу предложить ему? И ты уполномочен обсуждать что будет делать Высший Бог а что не будет? Я хочу видеть первосвященника. Или главный храм охраняют такие дохлики, что не сможете отбиться даже от проклятой девушки? Из под глухого топхельма раздалось недовольное цоканье. – Проходите… – сказал он и потянул ручку ворот открывая глазам убранство храма. Спутники вошли внутрь, но, не успел Рон насладиться красотами, как Мирабель заговорила. Шепотом. – Ты дурачок? Собирался один идти в главную святыню тех, кто атаковал Бесомот? Рон уже и не думал об этом. Пришел к выводу, что это подстава, или ошибка, да что угодно. Высший Бог не мог пойти против своей жены. – Если бы они имели к этому отношение - то напали бы еще тогда, когда мы в деревню вошли…да и вообще, думаешь ты сможешь меня защитить? – Поверь, я могу разнести тут все еще до того, как эти хмыри поймут насколько они глупы, что связались с Мирабель Этернильской. В ответ Рон лишь завертел головой. Очередной маг, что верует в безграничность своей силы и непобедимость. Главные храмы прекрасно охраняется. И не только простой стражей, но и спрятанными божественными тварями. И те статуи у входа, с некоторой вероятностью, и есть одни из них. Внимание вновь обратилось на изучение храма. В глаза бросилась еще одна статуя, скорее алтарь. Плечистый мужчина, в хрустальной броне, правой рукой заботливо прижимал к груди кобру. Несложно догадаться, что это символизирует Инуэм. На левой же гордо восседал сокол. Похоже, Грэм. Бог правосудия и их сын. Непонятным оставался лишь бегемот, стоявший у ног бога. И Рон непомедлил спросить. – Простите, а что за бегемот? Первосвященник, в серой, неброской, но вылизанной тунике обратил взор на пришедших гостей. – Хэсмут. Или “скорбящая мать”...а с какой целью Вы явились в храм? – Подозрительный взгляд изучал проклятую волшебницу, заставляя ее отвернуться и скрестить руки на груди. Рон не знал никакую скорбящую мать. Хотя, она, похоже, и имеет непосредственное отношение к семье его богини. Следует расспросить служителей Инуэм. А сейчас нужно перейти к главному. – Я пришел за помощью. Инквизитор Инуэм нуждается в помощи. А этот храм ближе всего к нашим землям…Высший Бог любит и чтит свою жену, и наверняка будет не против помочь зельем. – Уходите. Приказ нашего господина предельно ясен: никаких зелий смертным. – Строго и вызывающе ответил он, заставляя Рона на секунду захлебнуться вдыхаемым воздухом. – Но, послушайте… – Хватит! Я позову сражу! – Перебил первосвященник, властно взмахнув рукой. – Давай решим все спокойно. Мы не уйдем отсюда без зелий. – на выдохе прошипела Мирабель сквозь зубы, закрыв глаза. – Ты не посмеешь, проклятая. Бог богов покарает тебя! – И тебя. За то, что ты осквернил священное место своей кровью. И вообще позволил разрушить главное убежище своего господина одной чокнутой волшебнице. – Мирабель вздернула брови, без капли страха в глазах угрожая одному из самых влиятельных людей в мире. По телу Рона пробежала дрожь от понимания, что он совсем не знает Мирабель…она тратит много сил на то, чтобы навести красоту, при этом совсем не расстраивается, если все труды уходят впустую…как ребенок танцует, радуясь солнышку, при этом держала в подчинении демонов…а теперь вот так огрызается в главном храме самого страшного существа, что только можно представить. Первосвященник с отвращением прищурился, но молчал, будто пытаясь понять серьезность намерений волшебницы. – Проклятая, я вижу на тебе метку Эрасуна. Но, твоя ноша не дает тебе особых сил. С чего ты взяла, что сможешь противостоять мне? Два тяжелых взгляда сошлись в битве, соревнуясь, кто первый покажет неуверенность и отвернется. – Ты ошибаешься. Мое проклятие дало мне многое. Например ненависть. Ровно такую, которую испытывают ко мне простые люди…поэму цена человеческой жизни для меня ничтожна. – Ты в храме Высшего Бога, его доме в мире смертных. Тебе не справится со всеми стражами. – Священник начал щуриться, выдавая сомнение в своих же словах. Рон не собирался вступать в этот разговор, лишь наблюдал. Неотрывный, строгий взгляд волшебницы с каждой секундой угнетал первосвященника. – А еще мое проклятие лишила меня страха. Живя такой жизнью ни один десяток лет - перестаешь бояться, понимаешь, хуже, чем проклятие все равно не будет. Воцарила полная тишина. Взгляд мужчины наконец не выдержал дуэли и метнулся на дверь, затем и вовсе уткнулся в пол. – Вы ответите за это! Высший бог покарает вас! И тебе, инквизитор, предстоит объясняться перед своей госпожой! – Он развернулся, и с звериным оскалом направился в подсобное помещение. Объясняться придется не только Рону, но и Инуэм. И этот инцидент корруниец планировал сгладить как раз тем, что Высший Бог виноват в случившемся…но, вот с Мирабель не все так однозначно. Ее некому защитить. – Ты понимаешь кому ты угрожала? Да и вообще, по тебе не скажешь, что ты способна на такое. Девушка снова невинно заулыбалась, расчесывая пальцами слежавшиеся уже подсохшие волосы. – С волками жить, Рон… – А ты жила с волками? – С волчицей. С альфой, которая не боится совершенно ничего...именно она и научила меня добиваться желаемого. – И где эта альфа сейчас? Подозреваю, в земле, где обычно и оказываются слишком самоуверенные… Мирабель засмеялась, а глаза загорелись радостью, ностальгией. Воспоминания определенно доставляли ей удовольствие. – Здравствует. И я уверена, эта сумасшедшая стерва переживет нас всех... Первосвященник вернулся с небольшой, лишь наполовину заполненной сумочкой. Сыпя угрозами о скорой и неотвратимой каре он отдал ее Рону. То, как просто отдал то, чего в мире теперь с каждым днем будет становиться все меньше, объяснялось отнюдь не страхом. Его вера сильнее страха смерти. Дело именно в храме - пролить кровь тут - значит оскорбить своего покровителя. И какие-то зелья просто не стоят этого. Однако, что помешает напасть когда Рон окажется на улице? Этого то и стоит бояться. Тем более, что вся деревня поклоняется Высшему Богу и стоит первосвященнику дать клич - каждый житель возьмется за оружие. Спутники покинули храм почти бегом. К счастью, опасения не оправдались и стража у входа не препятствовала. Первосвященник не поднял тревогу. Как думалось, потому, что по его мнению Инуэм все равно вытрясет душу из инквизитора. Рон только познавал веру, но уже понимал, что действует так…как непозволительно действовать инквизитору. По пути домой обоих одолевала усталость. Теперь даже броня казалась тяжелой как никогда. Глаза закрывались и хотелось присесть, а лучше вздремнуть. Хоть часок. Правда, не то что поспать, даже сбавить шаг Рон не мог себе позволить. Ведь в сумочке за его спиной то, что спасет несколько жизней. Хотя, и неизвестно что там за зелья. Коррунийские познания в них слегка ограничены. Столь ценная вещь доставалась лишь в качестве редких трофеев, и в Корруниле их было не достать ни за какие деньги. Но, Рону и не обязательно разбираться в божественных отварах. Сам Доминик, как и любой инквизитор, все сами знают. Добравшись до портала, Мирабель вновь занялась непонятным рисованием. Нудное, однообразное занятие, подправленное усталостью от дороги до храма, вгоняло девушку в сон. Она клевала носом и зевота заставляла слезиться ее глаза. Несколько раз волшебница комкала листки и выбрасывала, начиная все сначала. Рон не мешал, надеясь лишь на то, что Мирабель справится и не зашвырнет неизвестно куда. В конце концов дело было сделано, и Мирабель раскрыла портал, подгоняя Рона гневными выкриками. В очередной раз доверившись мало знакомому человеку он шагнул внутрь.. На земле Рона до сих пор лил дождь. Тело передернуло от резкого похолодания и хлынувшей по латам воды. Возможно ли пройти теперь охотничьими тропками? Не залило ли там все водой окончательно? – Я… – Раздался угнетенный, затухающий голос Мирабель. Рон развернулся к порталу. Тело Мирабель обмякло, и потянулось вниз, подобно пустому мешку. Реакция не подвела, и Рон успел подхватить лишенную сил волшебницу. – Мирабель! – Рон легонько шлепнул ее по щеке, пытаясь привести в чувства. Но ответной реакции не получил. Голова девушки лишь податливо повернулась под прикосновением. Становилось немного тревожно. А нормально ли то? Не нужна ли ей какая - то особая помощь? Быть может дать зелье? Да если бы Рон знал какое зелье для чего… Он сел на землю, положив Мирабель себе на колени, пытаясь снова вернуть сознание. Тормошил, шлепал по щекам, даже водой окатил. Ничего не помогло достучаться до убывшей в царство снов. Приложив ухо к губам девушки, Рон понял, что она действительно просто спит. Очень крепко спит. В конце концов, если такое состояние было бы опасно - то Мирабель бы наверняка предупредила и дала указания. Легче от этого становилось не на много. Сколько она проспит? Сидеть и ждать нельзя. Нужно доставить зелья как можно быстрее. Выход из сложившейся ситуации напрашивался лишь один. Рон взял ее на руки и отправился в путь. На вид Мирабель казалась куда легче. Килограмм шестьдесят - семьдесят в ней точно есть. Сложности не ограничивались одной лишь тяжестью. Длинные ноги и болтающийся подол цеплялся за ветки и кусты, тело так и норовило свалиться с рук. А уж переход через броды стали и вовсе подвигом, достойным награды. Вода, в некоторых местах, достигала груди. Рон итак жутко устал, а кроме удивительно крепко спящей девушки, дорогу осложняла тяжеленная броня, два меча, щит за спиной и рюкзачек с зельями. Пришлось проявить всю коррунийскую выносливость, дабы не разбить по дороге спасительные эликсиры…или голову Мирабель… К счастью, сил хватило чтобы дойти до первых домов, где Рон взял лошадь у сельчан и остаток пути преодолел уже верхом. Мирабель проснулась ненадолго, и то, лишь для того, чтобы обхватить шею Рона руками и принять более удобное для сна положение. Прибыв к замку, он первым делом поинтересовался состоянием генерала, и с облегчением узнав, что тот еще жив, отдал зелья страже. Относить самому не было уже никаких сил. Нашлись они лишь на то, чтобы допереть Мирабель до ее комнаты, где уложить спать прямо в сырой одежде и уйти к себе, дабы заняться тем же…