Последний корруниец: Пустоголовые.

Патрули - это всегда тяжело. Но, чтобы настолько… Рон вернулся из очередного, еле волоча ноги зашел в комнату, и тут же оказался обременен объятиями Эвелин. – Наконец - то.На час задержались, я уже и думать что не знала. – Она повисла на Роне, положив голову на плечо. – Крюк небольшой сделали. Все в порядке, в десятый раз говорю: не изводи себя. – Под тяжестью брони и повисшей Эвелин Рон был готов рухнуть прямо на пол, и теперь не знал, как мягче намекнуть, что ему тяжело. – Снова весь в крови. У меня сердце останавливается, когда вижу тебя таким. – Так не моя же кровь. В дороге ухаживать за броней нет возможности. – Не в силах дожидаться, когда Эвелин належиться на нем, Рон мягко выкрутился, скидывая элементы брони прямо на пол. Хорошо бы и ванну принять, да сил не осталось вообще. Все, о чем Рон мог думать - это сон. – Завтракать будешь? Ванну набрать? – Она плелась за Роном, собирая сброшенную им броню. – Спасибо, но я устал…правда. Просто хочу лечь. Взгляд наткнулся мольберт с незавершенным рисунком. Отчетливо различалась змея, обвивающая розу. Змеи теперь всегда привлекают Рона, в силу его веры, и он не мог не спросить: – Что рисуешь? Красиво смотрится. – Рисунок тебе на щит придумываю. Хорошо, что тебе нравится. – Девушка подошла сзади и заботливо приобняла, помогая снять подлатник. Рон улыбнулся, заглядывая за спину, в попытке посмотреть на любимую, но взор тут же оказался перекрыт снимаемой через голову одеждой. Вообще, до трясучки приятно, что Эвелин смогла проглотить злобу и обиду. И теперь встречает Рона с нежным трепетом и заботой, пытаясь помогать даже в раздевании. Молчаливая благодарность была ответом на доброту и участие. На большее не было сил и времени. Хоть и хотелось ответить равноценно. Успокаивала лишь мысль о том, что так не будет всегда. Рано или поздно Рон перестанет брать на себя сержантские обязанности и возглавлять патрули. И тогда он сможет показать свои искренние чувства в полной мере. Лишившись одежды, Рон плюхнулся на кровать, даже не убрав одеяло, и теперь пытался выковырять его из-под себя, не вставая. – А я ласки хочу… – Эвелин смотрела с наигранной застенчивостью, перебирая пальцами сложенных внизу живота рук. Рон жалобно промычал, наконец оказавшись под одеялом. Несколько секунд молчал, боясь отказать. Заговорить заставило лишь понимание, что секс в таком состоянии не принесет удовольствия никому. – Я устал, правда…посплю, помоюсь и я весь твой. – Как всегда? Проснешься, помоешься, и опять убежишь по делам, оставив свою красавицу не обласканной? – Ни голос, ни взгляд не отдавали обидой. Лишь игривостью, но, Рон знал, что на самом деле чувствует его любвеобильная девушка. – Нет, честно. Вот увидишь. – Веки сами смыкались, а тело отказывалось шевелиться, почувствовав еще холодную, но мягкую кроватку. – Ты можешь просто лежать. Я все сделаю сама… – Я грязный. Правда, давай после сна. – Даже короткая фраза покинула уста с трудом. Сознанию не терпелось отправиться в мир грез. Изможденное состояние не осталось незамеченным. Эвелин больше не тревожила разговорами. Просто легла рядом и обняла. Взяв ее за руку, и прижав к круди, Рон наконец смог отдаться сновидениям. Продлилось счастье не долго. Сон оказался прерван стуком, на который Рон до последнего пытался не реагировать. Пошла открывать Эвелин, и сквозь сон, удалось услышать шепот: – Спит он! Зайди потом. – Прошипела Эвелин. Доминик же не был столь чуток, и говорил в полный голос: – Встает пусть…Рон, вставай! Там около сотни коррунийцев пришли! – Где? Куда пришли? – Рон рыпнулся, скидывая с себя одеяло и протирая слипшиеся от сна глаза. – У замка, хотят с тобой поговорить. – У замка? Да ты рехнулся? Пустил их за стены? – Рон спрыгнул с кровати, начав быстро одеваться. Королевский крик, похоже, застиг генерала врасплох и он некоторое время молчал. – Но, ведь мир для всех…ты говорил пускать всех… – Промямлил он. – Где у тебя мозги, Ник? Если они сейчас начнут резню? Представляешь что будет? Бегом искать Мирабель! И стражу собирай, только незаметно! Из коридора послышался энергичный топот убегающего генерала. Голову Рона заполонили вопросы. Что за коррунйцы? Что им тут вообще надо? А если нападут, как отбываться? И “около сотни” это сколько? Больше ста или меньше? Каждый корруниец, даже не из элитного подразделения, стоит трех-четырех воинов Бесомота. Если начнется бой - то умрут многие. Уповать придется на Мирабель. Заковав еще не выспавшееся тело в броню, Рон со всех ног отправился вниз. И прямо на площади у замка наткнулся на отряд. Простые вояки. Не из элитных частей, что позволило слегка расслабиться. Да и видок у гостей говорил о тяжелых испытаниях в дороге. Много раненных, некоторые даже передвигались самостоятельно с трудом. Кровь на повязках и доспехаха еще не превратилась в сухую корку. А значит, они совсем недавно вышли из боя. Вперед вышел воин, с сержантской повязкой. Похоже, их командир. Он размахивал окровавленной булавой перед собой. – Мирабель тут. – Раздался шепот доминика из-за спины. Рон на секунду обернулся, убеждаясь в его словах. Волшебница с серьезной физиономией оглядывала пришедшее войско. – Слава Изумрудному Владыке, друг. - Сержан стукнул кулаком в грудь, отдавая воинское приветствие. – И тебе привет. – Рон ответил жестом, но восхвалять погибшего императора Коррунила не стал. На мгновение Рон даже повеселел, понимая, что теперь не должен славить эту расистскую тварь, что сдохла в катастрофе. – Чудом добрались..-- Корруниец сгорбился, с облегчением выдохнув. – теперь-то отобьемся. Собирай своих прилипал, сюда за нами три сотни инквизиторов идет. Вот теперь-то и размажем этих богопоклонничьих тварей! Лишь одна реплика ответила на большинство вопросов Рона. Коррунийцы пришли сюда за помощью, а не грабить и убивать. Правда легче стало от этого не на много. Помогать им Рон не собирался, а отказ будет воспринят коррунийцами как повод устроить бойню. – Чьи там инквизиторы? – Лишь каким-то чудом, или из-за усталости сержант не видел на груди Рона брошку, говорящую о его вере в Инуэм. – Лариола - бога удачи, Инуэм - богини женщин, Нефтирис - богини ветров…да какая разница? Собирай рабов, через пол часа тут будут. Мы с ними схлестнулись в нескольких километрах отсюда. Они раненых соберут и опять за нами пойдут. – Корруниец огляделся, обращая внимание на стягивающихся к площади и окружающих отряд воинах. Судя по настороженному взгляду, начиналл понимать, что помощи тут не дождется. Но, Рон мог помочь. И хотел, неукоснительно следуя главному правилу Бесомота: мир для всех. – Я не буду сражаться с инквизиторами Я сам инквизитор… Речь была прервана вскриком сержанта: – Ах ты божья подстилка, предатель! К оружию! Лязг стали извлекаемого из ножен орудий прозвучал подобно грому. Коррунийцы выстраивались в боевой порядок. Однако, переходить в атаку не спешили. Даже в ярость ни один воин не впал. И не желая тратить драгоценные секунды тишины Рон заговорил: – Подождите! Я приму вас тут, дам жилье и работу. Защиту от инквизиторов. Но, вы должны обещать соблюдать законы, и относится к любому,даже самому тщедушному на ваш взгляд существу, как к равному. – Ты охренел? Мы должны править всеми и будем! А ты не корруниец, ты позор нашей расы! Мы лучше умрем, чем подчинимся такому как ты! К оружию, братья! Покажем как умирают настоящие коррунийцы! И заберем с собой как можно больше этих уродов! – Только сержант начал набирать воздух, дабы изрыгнуть чудовищный коррунийский рев, как за его спиной раздался голос. – Мы согласны! – Около десяти корруницев покинули общий строй, разворачиваясь к имперцам спиной и готовясь дать бой своим братьям по крови. – Трусы! Ничтожества! Убить их всех! Рон дернул головой, закрывая забрало шлема. Вооружившись щитом и “отчаянием” он взревел, пробуждая зверя. Крик слился с десятками похожих, превращаясь в жуткую симфонию. Хор криков обратил в паническое бегство нескольких имперцев. Остальные дали бой, несмотря на страх, что неизбежно обуял их. Сержант бросился на Рона, с бесхитростной атакай, беря напором. Рон успел лишь вскинуть щит, с которым и встретилась булава, а позже и ее обладатель, в попытке задавить. Лишь уперевшись ногой, Рон сумел остановить натиск. Моментально последовал единственный возможный сейчас удар: под щит, в попытке повредить ноги. Но, противник играюче подпрыгнул, и сделав шаг назад нанес мощный удар ногой в щит. Рон попятился и тут же был настигнут еще одним ударом булавы сверху вниз. Удалось принять устойчивое положение, и Рон встретил этот удар ударом щита, наотмашь, агрессивно отражая. Противник попятился. И только Рон хотел перейти в наступление, как сквозь него прокатился прозрачный, будто из кристально чистой воды, шар, высотой метра полтора. Сержант, в попытке избежать надвигающейся угрозы, отпрыгнуть. Даже почти успел. Лишь рука оказалась задета этим нечто. Враг тут же замер, испуганно вопя. Рука остекленела, превращаясь в столь же прозрачную, как и сам шар, ледышку. Затем неожиданно вспыхнула, холодным синим пламенем. Таяла, стекая на землю. Воспользовавшись беспомощностью противника, Рон добил его, вгоняя меч в голову. Оружие пробило шлем, и вошло почти по переносицу. Пытаясь выдрать клинок, Рон обратил внимание на продолжающий смертельное шествие шар. Он катился сквозь коррунийцев и имперцев, не трогая защитников, замораживая нападавших. Коррунийцы превращались в ледышки, после чего таяли, становясь бесцветными лужами. Вслед за шаром на поле боя обрушилось и множество других заклинаний, разной природы. От простых огненных шаров, до замысловатых радужных плетей и вырывавшихся из под земли духов, что останавливали сердца врагов, поверивших в эту иллюзию. Мирабель поймала кураж, сея смерть и собирая урожай в виде коррунийских жизней. Враг быстро понял, что чтобы иметь хоть призрачный шанс на победу, нужно убить мага. И двое ринулись в сторону Мирабель. Волшебница не замечала их. Понадеявшись на защиту, она готовила какое то сложное заклинание, закрыв глаза. Волшебники часто закрывают глаза, пытаясь сосредоточиться. И в этот раз подобная беспечность может кончится плохо. Помочь мог лишь Рон. Он бросился на перерез и сумел перехватить одного, связав боем. Даже не пытаясь атаковать, лишь блокируя щитом, Рон при любой возможности оборачивался, надеясь, что кто-то догонит, остановит второго. Но, никто даже не смотрел в ту сторону, заботясь лишь о себе. Слишком долго задержав взгляд на приблежающимся к Мирабель коррунийце, Рон прозевал мощный выпад и едва успел выставить щит. Удар топора вывел из равновесия, и Рон попятился назад, едва не упав. Чудом удалось сохранить вертикальное положение. Слух сотряс еще один удар в щит, Рон не имел возможности атаковать, задавленный напором врага. Но, даже не это самое страшное. До Мирабель осталось всего несколько шагов, и противник уже занес меч, для решающего удара. – Мирабель! – Прокричал Рон, уворачиваясь от вражеского выпада. Но, за агонирующими предсмертными криками его голос затерялся. Волшебницу ждет смерть, если в ближайшие секунды не случится чуда. Но, лишь Рон видел происходящие и лишь он может помочь, явить чудо. Позабыв про себя и свою защиту он бросил меч. “Отчаянье” устремилось вперед, разрезая воздух. Через несколько мгновений клинок угодил точнехонько между шлемом и латами, пронзив шею. Ювелирный, мастерский бросок не оставил шанса на выживание даже выносливому коррунийцу. Но, тело продолжало двигаться на Мирабель, теперь уже по инерции. Труп врезался в волшебницу, и вместе они свалились на землю. Те мгновения, что Рон потратил на слепой, неподготовленный бросок, дали возможность противнику подготовится к атаке, которую Рон уже не мог отразить, а тяжелая броня не позволяла увернуться. Получилось лишь дернуть головой в сторону. Лишь поэтому топор не раскроил голову Рона. Лезвие с лязгом скользнуло по щеке и и погрузилось в плоть, прорубив наплечник. Тяжелый удар почти не причинил боли. Те страдания, что сейчас приносит коррунийская ярость куда сильнее. Однако, рука будто стала чужая. Повисла не могла совершать даже элементарных действий. Единственным оружием оставался щит. Рон неплохо им владел, вполне мог победить противника один на один даже одной рукой со щитом. Но, это не бой один на один. Это массовое сражение. И сейчас Рону просто необходима помощь. Но, ждать ее неоткуда. Сражение в самом разгаре, и воины с обеих сторон не видят ничего, кроме своего противника. Надежда лишь на Мирабель. Однако, похоже, и ей досталось. Она с трудом скидывала с себя поверженного королем врага, держась за голову. Рон выжидал, блокируя удар за ударом, пытался атаковать, но вырубить коррунийца ударом щита не такая простая задача. Да, за спиной висела еще и “Безысходность”, но рука по прежнему не принадлежала телу. Отражая очередную атаку, и отбрасывая от себя противника на пару метров, Рон снова приготовился, но, корруниец замер. Рука медленно разжалась, бросая топор на землю. Сержант упал на колени, захлебываясь кровью. Лишь когда противник упал лицом в грязь, Рон увидел сидящую у него на спине кровавую сущность, что хагнала состоящий из крови клинок в коррунийца по самый эфес. Среди хаотично сражающихся людей, за ними, там, до куда битва не дошла, Рон увидел девушку. Подол облегающего страстно-красного платья почти волочился по земле. Глаза незнакомки закрывала черная, кружевная повязка. С прикрывающих руки перчаток по локоть, капала кровь. Девушка медленно приближалась к месту битвы, произнося страшные заклинания, что уничтожали нападавших, без шанса на спасение. Это маг крови, а от магии крови нет защиты, никакие антимагические приблуды просто не работают. Поле боя охватывалась двумя волшебницами с двух сторон. Бездна спустилась на землю. Воспроизводились массовые заклинания, что благодаря таланту к концентрации двух волшебниц, действовали лишь на врага, не трогая имперское войско. Мирабель и неизвестная координировали действия, будто бы общаясь телепатически, соединяли два заклинания в одно, превращая их в разрушительную силу, что уже через несколько минут уничтожила коррунийцев. Всех до единого. Рон даже вмешиваться не стал, ибо от него с травмированной рукой толку будет не много. Как только пал последний противник, Рон осмотрел поле боя. Неподвижно лежало множество имперцев, что не встретят сегодняшний закат. Выжившие помогали раненым, к площади сбегались лекари. Одна из них, низенькая эльфийка, подбежала к Рону, желая помочь. – Господин, позволите? – не дождавшись разрешения, она начала осторожно снимать прорубленный наплечник. Кровь неугомонно текла. Красная дорожка обвивала руку, доходя до самых пальцев. Мелкими каплями на землю падала кровь. Но, боли почти не ощущалась до сих пор, да и контроль над собственной рукой понемногу возвращался. – Доминик, твою мать! – прокричал Рон, желая высказать ему все, что он о нем думает. Генерал откликнулся на зов и тут же бросился к королю, вытирая окровавленный ятаган тряпкой. Он с честью прошел эту бойню, не получив ранений. – Брат…ты как? – Он снял железную маску с лица, рассматривая уже лишенное одежды плечо Рона, что второпях обрабатывала эльфийка. – Это ты как? Как такое могло случиться, что коррунийцы подошли к самому Бесомоту, дали бой инквизиторам, а я узнаю об этом только тогда, когда они уже в замок мне стучатся? Где патрули? Почему не предупредили заранее? – Это не оплошность, это серьезная ошибка Доминика. Прозевать такой отряд - непростительно. Генерал опустил голову, сгибаясь под гневным криком Рона. – Коррунийцы пришли с севера…а все патрули на западе. Там, откуда враг пришел в прошлый раз. – Ты дурак? – Рон постучал щитом себе по шлему. – Патрули должны ходить везде, а не только на западе! Скажи, вот чем ты думал? Бегом переделывать! Рон был в бешенстве от преступной халатности. Вот уж от кого, а от Доминика он не ожидал подобной глупости. Но, нужно успокоиться. Сейчас придут инквизиторы, и наверняка будут требовать выдачи тех, кто переметнулся на сторону империи. А Рон обещал их защищать. Сейчас те коррунийцы, что пережили бой, как и все помогали раненым. – Кость повреждена…похоже, трещина…не больно шевелить? – Спросила девушка лекарь. – Конечно больно! Мне в плечо топор всадили! – Вспылил Рон, взмахнув щитом. Но, быстро остыл, понимая, что срывается на человеке, который пытается помочь и не заслуживает грубостей. Пытаясь сгладить свой порыв, он не стал заострять на этом внимание и огляделся, в поисках кого-то рангом выше простого солдата. – Сержант! – Прокричал он. Мужчине тоже досталось, не так сильно. Похоже, небольшой порез бедра не угрожающий жизни. Сержант тут же бросил перевязку и заковылял к королю. – Прикажи солдатам насадить на копье пару коррунийских тушек и поставить за воротами. Ворота запереть. Инквизиторов внутрь не пускать. Пусть видят, что мы сделали за них их работу и проваливают. Сержант стукнул себя в грудь и подозвал к себе одного из подчиненных, давая указания. Рон же продолжал стоять,позволяя перевязать рану. Теперь внимание привлекла та загадочная волшебница в красном. Она вышла в середину заваленного трупами поле битвы и вскинула руки. С обезображенных сталью и магией тел, в ее сторону потянулись отрывистые струйки крови, что собирались в кровавый торнадо вокруг мага. И Рон не знал, можно ли к этому относиться как к осквернению павших? Ведь она собирала кровь не только с коррунийцев, но и имперцев. Как только кровь была собрана, торнадо с хлопком исчезло, будто впитался в волшебницу. Люди вокруг с опаской смотрели на происходящие, кто-то даже взялся за оружие, но, саму волшебницу, похоже, это не сильно волновало. Гордой походкой, перешагивая через трупы, она направилась к Рону. Только Рон начал мучать себя предположениями, как за спиной раздался голос Мирабель. – Ты мне жизнь спас, как я понимаю? Спасибо…а это…моя альфа. Милки. – Мирабель осторожно засунула “Отчаянье” в ножны на спине Рона и встала рядом с ним, добродушно улыбаясь. Только Милки подошла, как Мирабель бросилась обнимать подругу, радостно пища. – Наконец то! К удивлению, кровавая волшебница не разделяла эмоций подруги. Даже не обняла, да и вообще выглядела раздраженной. – Давай без вот этих нежностей, а? Видимо, для Мирабель такое отношение привычно. Грубость Милки нисколько не умалили ее улыбки от радости встречи. – Ты как всегда вовремя. Рон, это Милки. Милки, это Рон. Повязка на глазах волшебницы дернулась, у ярко накрашенные губы скривились, в подобие садисткой улыбки. – Приветствую, леди. Благодарю за помощь. И в бою и в постановке защиты на город. – Рон попытался быть вежливым. Но, покоя не давала повязка. Она слепая что-ли? Тогда как видит? – Мыслями вижу, пентюх. Твоими в том числе, изварещенская ты скотина. Рон аж поперхнулся, оказавшись обезоружен таким началом беседы. – Ты неисправима… – Устало пробормотала Мирабель. – Давай, бери у него кровь и пойдем уже защиту ставить. Рон посчитал, что лучше молчать. Хотя, так и не понял, с чего вдруг она назвала его извращенцем? Быть может, Мирабель рассказала ей в письме про тот случай, что произошел при первой их ночевке, по дороге в Бесомот? – Это я неисправима? Это ты неисправима. Опять с придурком связалась… Мирабель цокнула языком, закатив глаза. – Не обижайся, Рон. У нее все придурки, идиоты, болваны… Милки ядовито улыбнулась, повернув голову в сторону Рона. – Не все. Этот увалень, например, не просто придурок. Он еще и слезливая бабенка. Под стать тебе. Рон закрыл глаза, пытаясь сдержать накатывающую злость. С чего к нему столько ненависти? Чем он заслужил это? – Хватит!..Рон, дай руку. Коррунийская кровь имеет силу только когда отдана добровольно…и мы пойдем уже. Он снял перчатку и бросил на землю щит, после чего протянул ладонь. Милки запустила руку в разрез платья и достала костяной кинжал. – Я могла бы и из раны взять, но мне до жути нравится резать таких сопляков, как ты. – Она тут же полоснула по ладони коррунийца. Кровь неестественно быстро покидала рану, угрожая за считанные секунды залить собой всю ладонь. Через мгновение она перестала растекаться, собираясь в вихрь, наподобие тому, когда быстро размешиваешь в кружке чай. Еще через секунду он схлопнулся. – Ну веди, дылда… – Произнесла Милки, получив свою предоплату. Мирабель дернула ее за руку, уводя прочь. Рону удалось услышать обрывок их разговора. – Ты, вот, когда-нибудь научишься элементарной вежливости? – С осуждением говорила Мирабель. – Научусь, когда встречу человека, достойного моей вежливости…но кругом одни придурки…и ты дура, опять связалась с каким-то олухом… Рон лишь покачал головой. С характером у Мирабель подруга. Причем с отвратительным характером. Хорошо, что эта короткая беседа оказалось короткой. Сдерживать себя вечно он бы не смог… Дождавшись, когда эльфийка перевяжет рану, Рон начал собирать людей. Готовить к приходу инквизиторов. Вряд ли они пойдут на штурм. Если, как говорили коррунийцы, среди них есть последователи Инуэм - то все должно пройти мирно. Но, лучше приготовить защитников, на всякий случай. Так же получилось перекинутся парой слов с новыми граждами империи, коррунийцами. Похоже, они осознали бедственность своего положения и их было не узнать. Никакой завышенной самооценки, надменности, ненужных угроз и оскорблений. Вообще, если убрать огонек из их глаз, то от обычного человека не отличишь. Они еще раз подтвердили намерение соблюдать законы империи, и Рон обещал им к вечеру найти жилье. Сам он, конечно, этим заниматься не будет, поручит Магде. Лишь разобравшись с проблемами, Рон смог отдаться размышлениям, наблюдая как собирают и уносят трупы. Снова жертвы. Причем не обязательные. Резни удалось бы избежать, если бы Доминик не пустил коррунийцев в город. Стены бы они не преодолели и, скорее всего, просто бы ушли, не дожидаясь пока их нагонят инквизиторы…несколько десятков семей сегодня лишились отцов, матерей, детей… Случилось то, что случилось. И горевать времени нет. Необходимо сделать все, чтобы подобного больше не случилось. А ведь могло бы быть и хуже. Ведь раз коррунийцы так легко приблизились к Бесомоту, не подняв тревоги, то приблизиться мог любой. Сейчас предстояло решить проблему инквизиторов, и Рон уже почти час стоял на стене, над воротами и вглядывался в даль. У ворот образовалась очередь из негодующих торговцев и гостей, что хотели посетить Бесомот. Самые смелые откровенно хамили Рону, сокрушаюсь из за потерянного времени и невозможности попасть внутрь. Рон спокойно, раз за разом, повторял, что нужно лишь немного подождать. Рисковать снова Рон не собирался. Вскоре показался быстро приближающееся войско. Инквизиторы выглядели гордо, реяли знамена их богов. При Корруниле и Изумрудном Владыке они не позволяли себе такого пафоса. Увидев трупы, насаженные на копья у ворот, войско остановилось, довольно далеко от стен. Похоже, страхи Рона напрасны, и к конфликту они не тяготеют. Но, это пока. Они еще не знают, что Бесомот приютил у себя несколько коррунийцев. К стенам направились два всадника. Девушка, на черном бронированном коне, приметилась Рону. Точнее изображение обвивающей кобры розу на ее щите. Похоже, это и есть Хелен. Великий Инквизитор Инуэм. Второй же, гном, не имел приметных деталей внешности, из-за чего его принадлежность к какому-то богу распознать не получалось. – Приветствую, брат. – Хелен сняла шлем и завертела головой, расправляя каштановые волосы. – И тебе привет, сестра. – Спокойно ответил Рон. Девушка достаточно долго придирчиво осматривала трупы и о чем-то перешептывалась с союзником. Лишь через несколько минут она вновь подняла голову, обращая внимание на Рона. – Убил, значит? Хорошо. Избавил нас от лишних жертв… Рон не знал, стоит ли говорить, что убил не всех. С одной стороны: такое скрыть не удастся и слух о том, что в Бесомоте обосновались коррунийцы дойдет до каждого инквизитора. Да и просто скрывать что-то от “старшей сестры” будет неугодным Инуэм делом. – Почти всех. Некоторые перешли на мою сторону. Хелен некоторое время молчала, пристально смотря на Рона, и грызя нижнюю губу. Затем будто сама себе кивнула и заговорила: – Инуэм хочет тебя видеть. Помолись ей в храме…и удачи, брат. – Только она развернула коня, как взбесился гном, яростно взмахнув руками. – Как? Оставим их вот так? У нас четкий приказ: убить всех. Ладно этот, хотя тоже корруниец и заслуживает смерти..но, другие-то? Они не подчиняются богам. Или задумка такая, собирать тут всех коррунийцев, позволяя им восстановить свою мощь? – Успокойся, Гармел. Рон - инквизитор Прекрасной Матери. И я не подниму на него меч. Но, подниму на тебя, если ты попытаешься навредить ему. – Хладнокровно ответила девушка. Гном тяжело задышал. Его пузо поднималось вместе с обвисшей кольчугой. Похоже, намерения его были достаточно серьезны. Правда, если Хелен с инквизиторами заступятся за Бесомот - то шансов у него не то, чтобы мало. Их нет совсем. – Рон преклонил колено перед Инуэм и поклялся в верности. Если ты сейчас же не увидишь своих людей прочь - то я доложу своей богине о твоей враждебности к ее слуге. И тогда уже твой бог покарает тебя за то, что ты вносишь разлад в прекрасные отношения Лариола и Инуэм. – Не дожидаясь ответа, Хелен медленно поскакала обратно, к войску. Гном же не спешил следовать за ней. Достаточно долго смотрел то на Рона, то на своих людей, непрерывно, тихо ругаясь матом. То ли слова Хелен, то ли понимание перспектив нападения, в конце концов заставили и его уйти. Войско нехотя разворачивало и уходило прочь. Хорошо, что все кончилось так. Даже немного непривычно. Незнакомый человек заступается за коррунийца. Не зря последователи Инуэм зовутся семьей, где каждый брат каждому. Хелен ведь совсем не знала Рона, да и видела второй раз в жизни. Но, при всем при этом была готова дать бой, защитить. Раз с неожиданными гостями покончено,в пору бы пойти досыпать, перед очередным патрулем. Хотя, скоро ли он теперь будет? Рука травмирована прилично, серьезно уменьшая навыки боя. Стоит ли рисковать и отправлять в патруль в таком состоянии? Это нужно решить потом, после сна. А сейчас необходимо посетить храм Инуэм, просить аудиенцию богини. Хотя, к чему это? Почему она не призвала его к себе во время сна, как всегда это делает? Но, какая разница. А поговорить есть о чем. В первую очередь нужно узнать о причастности ее мужа к нападению на Бесомот. Перспективы разговора на эту тему казались весьма туманными. Наверняка сейчас Рон получит по полной программе, за грабеж главного храма Высшего Бога. Храм Инуэм в Бесомоте уже достроили, сейчас занимались внутренней отделкой. Несмотря на неприглядный интерьер, служба уже велась. Утром и вечером проводились совместные молитвы, а люди несли сюда подношения. Еда и одежда, даже мебель и детские игрушки. Все это отправлялось в главный храм богини, где распределялось между бедными деревнями, что поклоняются Прекрасной Матери. Подношений было не мало. И это заставляло Рона улыбнуться. Благосостояние Бесомотцев растет. И теперь они могут даже делиться с другими. У входа встретил настоятель храма. Мужчина в белоснежной рясе, обрамленной позолоченными ленточками. – Приветствую тебя, брат. Я могу помочь? – Добродушно произнес он. – Приветствую, Харот. Я бы хотел помолиться, попросить встречи с богиней. И мне нужно уединиться. Есть тут такое место? Священник заулыбался и провел рукой перед собой, приглашая пройти. Рон пошел и рядом с ним пристроился священник, с улыбкой косясь на короля. – Ты избран богиней, Рон. Большинство инквизиторов встречаются с Вечной Матерью пару раз в жизни. А кто-то и вовсе не удостаивается чести узреть божественный лик. Ты же…частый гость там. Еще и сам напрашиваешься на встречу. – Хелен сказала, что богиня хочет меня видеть… – Не хотелось развивать тему избранности. Рон многого еще не понимал, да и явно не дотягивал по своей вере и поступкам до уровня любого другого инквизитора. Поэтому, решил перевести тему, вспомнив про бегемота, что видел в храме Высшего Бога. – Я вот еще поинтересоваться хотел. В семье Инуэм есть какой-то бегемот. Кто это? Харот одарил Рона недоумевающим взглядом, но он быстро сменился былым радушием. Конечно, выглядит странно, что инквизитор не знает даже состава семьи его богини. – Это Хесмут или Скорбящая мать. Инуэм еще называют Благодающей роженицей, той, что дает жизнь. Хесмут же забирает их. Принимает души детей, что погибли не достигнув совершеннолетия. Такие души не могут остаться в мире смертных, ибо не заслужили столь страшной судьбы. Но, и не заработали на более благую. Скорбящая мать собирает эти души и распыляет, избавляя от ненужных мук. И Скорбящая мать некогда была второй женой Высшего Бога. – Второй женой? И почему была? – В голове снова возникло множество вопросов, и Рон сбавил шаг, дабы успеть задать их все. – Да. Была потому, что пропала после первой коррунийской войны. Коррунийцы ненавидели ее, наверно, больше чем любого другого бога. Скорбящая мать множество раз лично вступала в бой, неся месть за убитых и замученных коррунийцами детей. На ее счету бесчисленное количество смертей. Богиня являлась в образе девушки с головой бегемота. И ее пасть растерзала не меньше коррунийцев, чем ее двулезвийный меч. Ее чтит каждый бог и каждый инквизитор, вне зависимости от того, кому он служит. – Но, куда она пропала? И кто теперь исполняет ее обязанности? – Если души детей больше никто не распыляет, то что стало с душой Хемах? Не страдает ли она? Это сейчас волновало Рона куда больше остального. – После исчезновения обязанности легли на Инуэм. А куда она исчезла? Никто не знает. Одно из требований коррунийцев при капитуляции богов, было то, чтобы Скорбящую мать выдали им. Но, найти ее никто так и не смог. – В голосе священника чувствовалась горечь. И Рону, казалось, понятна причина. – Быть может, Высший Бог выдал ее коррунийцам? – Что ты! Он любит своих жен, и защитит их ценой собственной жизни. Скорбящая мать просто пропала. Не приходилось слышать про скорбящую Мать. Хотя, познания Рона в истории Коррунила были весьма обширны…как казалось. С каждым днем он убеждался что не знает многого. И не удивительно, ведь историю пишут победители, избегая неприятных для них моментов. И про Скорбящую мать, и про чистокровность… Продолжая беседовать, они зашли в небольшую комнатушку. Похоже, комната первосвященника. Маленькая, без изысков, но имела все необходимое. Простенькая, но надежная мебель, мягкая кровать, и, самое главное, личный алтарь. Статуя богини возвышалась в полный рост. Сделанное из гипса изваяние внушало восхищение. Прекрасная работа. Каждая деталь, каждая мышца и изгиб тела выполнены невероятно реалистично, будто создавались с натуры. Слегка смущала лишь откровенность статуи. Она была обнаженной. И Рон не смог не спросить. – А богиню не оскорбляет такой…сексуальный…подтекст…статуи? – Нет, что ты. Она же богиня женщин, и желанна многими мужчинами. Она не запрещает изобрать себя обнаженной, хотя…таинство, скрываемое ее одеждой еще не узрел ни один смертный… Рон поморщился. Никогда не расценивал Инуэм как женщину. Да, замечал ее красоту, но, о большем и помыслить не смел. – Странно как-то… – В тексте одно из писаний она сама говорит на эту тему: Любой смертный может возжелать меня, и представлять в своей кровати. Ведь я жизнь дающая, и быть с мужчиной мой святой долг. Не сдерживайте фантазии свои, ведь я мать, не стесняйтесь мыслей своих, ведь оставляя свое семя в женщине, зарождая плоть - ты оставляешь свое семя во мне, зачиная душу. Рон аж закашлялся. Возможно, именно в таком отношении к фантазиям на ее счет у нее столько последователей - мужчин, что питают надежду разделить с богиней ложе? – Ведь это просто фигура речи? Никто никакое семя в богине не оставляет? Харот искренне засмеялся, положив руку на живот. И смотрел так, будто услышал невероятную глупость. – Конечно. Ни один смертный не достоин даже поцелуя богини. Она верна своему мужу, верна настолько, насколько не способно быть преданно ни одно существо, ни один бог. И Грэм как плод их любви и верности. О какой любви и верности может идти речь, учитывая то, что у Высшего Бога была вторая жена…а, может, и сейчас есть? Но, да ладно. Доминик ни раз говорил, что еще никто не познал богов и их мотивы в полной мере. Поблагодарив за рассказ Рон попросил уединение. Оставшись один на один с обнаженной статуей он опустился на колени и закрыл глаза, медленно декламируя хвалебные гимны. Слушание своего же монотонного голоса довольно быстро погрузило то ли в полудрем, то ли в нечто похожее на ощущение от медитации. Но, продлилось это несколько меньше, чем Рон ожидал. Богиня услышала его и призвала. Пред глазами вновь раскинулся стеклянный коридор, что вел к комнате, где в прошлый раз Инуэм угощала изысками своего инквизитора. В этот раз подобных почестей она не удостоила, и встретила прямо тут. Рон мгновенно приклонил колено, опуская голову. Но, мельком удалось разглядеть лицо богини. Впервые в нем было столько строгости. Как Рон и думал его поступки не могли обрадовать богиню. – Мой муж собирался убить тебя. И лишь моя ласка переборола его гнев. – Строго сказала Богиня. Рон молчал, ибо чувствовал, Инуэм еще есть что сказать. Пусть выскажется, а уж потом придет его черед. – Молчишь? Даже не поблагодаришь? Сделал бы то, что сделал ты, любой другой - его бы уже убили, и я бы и пальцем не шевельнула. – Благодарю тебя, несравненная Инуэм… – Покорно произнес Рон. – Но, ты же участвовал в этом не один. К слову, твоя подруга-безбожница тоже прощена. Но, впредь, избегайте подобной глупости. Не играйте с богами. – Ваше щедрость столь же безгранична, как ваша красота и милосердие… – Рон так и не решался поднять голову, несмотря на то, что голос богини обрел привычную мягкость. – Не меня благодари. Как я и сказала: ради другого человека я бы и пальцем не пошевелила. Пусть Мирабель восхваляет Селесику. Она отдала себя на всю ночь моему мужу, в обмен на жизнь твоей подруги. Не поверив в услышанное Рон инстинктивно дернул головой, поднимая взгляд на Инуэм. От былой строгости не осталось и следа, она скромно улыбалась. – С чего Селесике помогать безбожнице? И, о Прекрасная Мать, ты так спокойно говоришь о том, что твой муж не верен тебе? – Это не укладывалось в голове. Если наличие второй жены еще можно понять, то вот так, переспать с кем другой богиней не вступая в отношения…и Инуэм не оскорбила неверность? – Мужская сила моего мужа столь велика, что ты, смертный, не способен осознать ее величие. И чтобы удовлетворить все его потребности не хватает даже меня, богини-матери. По телу пробежала дрожь, от переполняющего отвращения. Но, говорить еще что-то он не стал. Ведь если у богов полигамия в норме - то это не его дело. Однако авторитет Инуэм, в его глазах, слегка покачнулся. – Я просила тебя наказать сбившегося с пути жреца…ты и тут меня подвел… Рон попытался взглянуть на богиню, не поднимая головы. Степень недовольства по голосу определить не удалось. Но и увидеть ничего, кроме ног в матово-белых туфельках он не смог. – Я воздал ему за оскорбление сполна. Чем моя госпожа недовольна? – Я милосердна, Рон. Я способствую зарождению жизни, а не лишаю других этого дара. А ты лишил его возможности стать отцом, покалечив сталью мужское начало. – Я просто…устранил…инструмент…которым он оскорбил мою богиню. – Рон не знал, что тут сказать. да и надо ли вообще? – Хорошо, я поняла, что просить тебя о чем-то можно только если надо кого-то убить…но, не из за моего жреца я хотела поговорить, и даже не из за моего мужа. Встань мой верный воин. Рон поднялся, гордо выпрямившись и наконец без страха взглянул в лицо своей госпоже. Несравненную красоту лика богини не способно затмить даже непонятно откуда взявшаяся печаль. – Мир продолжает меняться. Рождает все новых и новых героев и злодеев. Далеко на севере, в горах, Великий инквизитор Крушама, бога орков, собирает под свои знамена племена. Его сила уступает, разве что, только его верности своему богу. Не пройдет много времени, прежде чем соберется целая орда орков. Ослепленные верой и ощущением свободы они будут пытаться подчинить себе всех остальных, во славу Крушама. И я заклинаю тебя: подготовся и будь осторожен. Время у тебя пока предостаточно, но не трать его попусту. Вот только еще орков не хватало. Хотя, чего-то подобного следовало ожидать. Государства сейчас будут зарождаться повсюду, объединенные сильными и не очень лидерами. Начнется борьба, грызня за людской ресурс и материальный. Многие окажутся погублены своими же амбициями. Но, Рон должен выстоять. Бесомот должен выстоять… Любой ценой. Инуэм подошла к Рону, так близко, что щека ощутила ее теплое дыхание. Элегантные пальчики легли на плечо Рону. По телу пробежал холодок, а боль от пареза мгновенно отступила. – Тебе понадобится много сил, мой верный воин. Береги себя. И отнесись к оркам серьезно. А теперь ступай. – Она сделал шаг назад, готовясь простится со своим служителем. Но, Рон не мог уйти не спросив. – Простите, моя богиня, могу ли я задать вопрос? Инуэм игриво дернула бровями, но, через секунду, лицо вновь окрасилось тревогой. – Спрашивай… – На Бесомот напали. И нападавшие, как нам удалось выяснить, имеют прямое отношение к Великому Инквизитору Вашего мужа. Именно поэтому я и решился на…посещение его храма, в поиске зелий. Богиня гневно сложила руки на груди, заставляя участится сердцебиение Рона. Он не сказал ничего оскорбительного, но выглядела Инуэм так, будто ей плюнули в лицо. – Не смей порочить имя моего мужа. Не впутывай богов в разборки смертных. Это ваша война. И если не хочешь потерять мою благосклонность - отныне воздержись от обвинений, не имеющих ничего под собой. – Но…разве может Великий Инквизитор Вашего мужа пойти войной на меня без дозволения своего господина? – Ты еще молод и наивен, чтобы понять истинную причину происходящего… – Не дав вставить и слова Инуэм отправила Рона домой, заливая все вокруг сонной чернотой…