Последний корруниец: Пустоголовые.

Сон прервался ощущением падения. Такого незнакомого, но желанного. Доминик понимал, что удостоен чести узреть прекрасную богиню лично. Едва ноги ощутили под собой твердую поверхность, как он рухнул на колени, опустив голову и устремив взгляд на пролетающие под ногами облака. Бешеный стук сердца чувствовался в ушах легкой пульсацией, язык присох к небу. Порции воздуха вырывались изо рта, начав напоминать хрип. – П-п-прекрасная Инуэм, для меня огромная честь предстать перед тобой лично. – он не поднимал взгляд, боясь посмотреть, обидеть свою госпожу подобным невежеством.   – Я призвала тебя чтобы просить совета, Доминик Бэйфальский. – чарующий голос Инуэм пустил по телу мурашки. Благоговение лишало разума, и Доминик едва не свалился на бок. – Я в Вашем распоряжении, Дражайшая Мать. Но, я не представляю как столь мудрой богине могут помочь советы простого слуги. – Расскажи мне про отношения Рона и Эвелин. Парализующие подчинение перед Инуэм отступала, сменяясь желанием узреть прекрасные черты лица. Он попытался выглянуть исподлобья, не двигая головы, но смог разглядеть только белые туфельки. – Что я могу про них рассказать? Вас интересует что-то конкретное? – Меня интересует все. Рон посеял новую жизнь в утробе Эвелин, но маленькому цветочку не суждено распуститься. Стоит ли мне грубо нарушать запреты мужа и спасать плод их любви? И любви ли вообще. – голос приобретал нотку строгости, перемешанную с печалью. – А он ли отец? – слова сами по себе сорвались с губ, минуя стадию обдумывания. – Она верна своему мужчине и твои подозрения на ее счет беспочвенны…я не могу понять насколько у них все серьезно…поэтому и обратилась к тебе. Нужно отбросить свои предрассудки насчет Эвелин и попытаться взглянуть на их отношения беспристрастно. Как бы он не относился к Эвелин - Рон его друг, и нужно сделать все возможное, чтобы спасти еще не рожденное дитя. – Сначала мне казалось это помешательством. Возможно, оно им и было, но сейчас я вижу что Эвелин любит Рона…да и важно ли это, если дело касается жизни ребенка? – Важно. Мой муж будет разгневан если я вмешаюсь. Стоит ли мне перечить любимому ради дитя, которое будет никому не нужно? Суровая правда. Боги не могут, да и не хотят спасать всех. Лишь избранные удостаиваются божественного вмешательства. – При всем уважении, о Прекрасная Мать… Рон будет беречь его независимо от отношений с Эвелин. Отцовство принесет не только счастье в сердце, но и добавит жизни смысл. А если первый ребенок не увидит свет - то это может сломать его, а вместе с ним и все, что он строит. Богиня не отвечала, но и Доминик не решался произнести еще что-то. Снова охватило желание увидеть несравненную красоту Инуэм. Голова робко приподнялась. Глазам открылись безупречные ноги богини. Но, только взгляд наткнулся на колени, как он опустил голову и закрыл глаза, обвиняя себя в греховных желаниях. Инуэм не давала разрешения подняться с колен, а значит не хочет, чтобы на нее смотрели. Богиня женщин принадлежит лишь ее мужу. Остальные мужчины не достойны даже лицезреть красоту. – Я приму твои слова к сведению… – наконец заговорила богиня. – а теперь ступай. И прошу, не надо портить сакральный момент. Не говори Рону о нашем с тобой разговоре. Пусть он узнает, что станет отцом от той, кем это счастье будет подарено. Стеклянный пол под ногами затрескался, возвращая Доминика в свою кровать и погружая в сон. Утро перед очередным советом. Рон и Эвелин вышли из комнаты, собираясь отправляться по своим делам. Остановиться заставил перекресток коридоров. Тут их пути расходятся. – Я сегодня, наверно раньше дома буду. Приготовить что-нибудь, или с кухни возьмем? – Сказал Рон прикрепляя шлем на пояс. – Не знаю…мяса хочется. Не пожаришь? Ты его так вкусно готовишь… – Эвелин демонстративно облизала губы и заигрывающе улыбнулась. Жарка мяса процесс не быстрый. Хватит ли у Рона времени? Придется искать его… – Мяса - так мяса. – Доброе утро! – раздался радостный голос Доминика из другого конца коридора. Он быстрым шагом приближался к влюбленным болтая зажатым в руке куском металла, отдаленно напоминающим шлем. Эвелин закатила глаза, делая шаг за спину Рона. Тот инцидент с мордобоем удалось сгладить. Успокоившись Рон попросил прощения у друга, а тот, в свою очередь, попросил прощения у него. На этом конфликт и исчерпал себя. – Доброе, Ник. – поздоровался Рон и за себя и за свою девушку. Она вообще пыталась с ним не разговаривать. – Эв, прекрасно выглядишь! – Доминик уже подходил и как-то нездорово улыбался. Даже простая улыбка в присутствии избранницы Рона было чем-то невероятным, тут же она даже адресововалась Эвелин и подкреплялась комплементом. – Нажрался с утра пораньше… – прошептала девушка и не осталась не услышана. – Да почему нажрался? Брось! – Доминик остановился около парочки, продолжая улыбаться и хлопать глазами. – Мирабель что-ли на свидание согласилась? - предположил Рон. Пожалуй, это единственное что могло так поднять настроение и поддерживать его даже в присутствии ненавистной Эвелин. – Хотелось бы…но…нет. – он умиленно заулыбался, склонив голову и тут же бросился с объятиями. – Бра-а-ат… Рон окончательно утратил понимание происходящего. И пшикнув расставил руки в стороны. Телесный контакт продлился недолго. Но, этим генерал не ограничился. К всеобщему ужасу он кинулся тискать и Эвелин. – Прости меня за мою грубость! Давай больше не будем ссориться. Девушка испуганно отпрыгнула, как от прокаженного, скрываясь от нежеланных прикосновений. – Да уйди ты от меня! – растерянно сказала она и схватила Рона под руку. – Платье у тебя красивое…и…ты волосы покрасила? Прелестный угольный цвет. Теперь происходящее выглядело не просто странно, даже пугало. И Рон решил закончить этот спектакль. – Иди уже! Совещание сейчас! И вообще, почему ты сегодня без кофе для Мирабель? Доминик испуганно ойкнул и долбанул по голове железякой, что нес в руке. – Спасибо, брат. Точно же, совсем забыл! Пошел делать кофе. – на этих словах он продолжил путь, размахивая котлоподобным предметом будто корзинкой и беззаботно засвистел, завершая образ девчушки, прогуливающейся по солнечному парку. Рон и Эвелин переглянулись. Что-то с Домиником определенно не то. Даже про кофе для любимой волшебницы забыл. – Вы с Бэтти ему остатки мозгов вышибли что-ли? – с шутливой задумчивостью произнесла Эвелин. Рон пожал плечами. Не понятно что так кардинально изменила поведение друга, но это хорошие изменения. И стоило бы им радоваться. – Шут его знает. Пойду я. Может первый раз в жизни на совещание не опоздаю. Попрощавшись и подарив друг другу поцелуй они разошлись. В зале совещаний оказалось удивительно тихо и…пусто. На своих местах сидели лишь Риан и Магда. Если Доминик ушел за кофе, то где остальные? – Я думал опаздывать это моя привилегия. Где остальные советники, и эта тетка, что постоянно угол подпирает? – Рон сел на место, встречая тревожный взгляд Магды и друида. – Бэтти забегала, только из патруля вернулась. Сказала начинать без нее. Она позже подойдет, с сюрпризом. А волшебницы…не знаю. Брат тоже сейчас придет. – ответила Магда. Тут в зал зашел Доминик, с чашкой кофе и розовым пирожным в форме цветочка. Он поставил угощение туда, где обычно сидит Мирабель, и занял свое место. Подозрительная улыбка по прежнему не покидала его лица. Остальные же не могли гордиться радушием. – Солнышко, что стряслось? Почему не в настроение? – Спросил Рон, наблюдая как Магда нервно перебирает листочки перед собой. – Стряслось. Расскажу как соберутся остальные, в том числе Бэтти. Это должны услышать все. – У меня тоже новости есть плохая и хорошая. С какой начать? - заговорил Доминик. – Плохие нас ожидают и без тебя, как я понимаю. Давай с хорошей – Рон тяжело вздохнул. – Я выпнул “Мечту Ангела” из Бесомота и конфисковал все их имущество. Больше не осталось нелояльных людей, что осмелятся напасть на короля. Бордель получил то, что заслужил. Стража напала на Рона, а значит им тут не место. – А плохая? – спросил Риан, теребя в руках пушистую висюльку на рукаве его зеленой робы. – Я выпнул “Мечту Ангела” из Бесомота и конфисковал их имущество. Больше у нас нет продажных девочек… – Помяните мое слово: аукнется нам это…сначала украли Эвелин. Теперь разорвали контракт, принеся серьезные убытки, убили их стражников.. Ахос влиятельный человек, и не простит такой грубости. – Риан говорил сухо, будто самому себе. Его угнетенное состояние передавалось и Рону. Наконец явились волшебницы. Причина опоздания Мирабель стала ясна при первом же взгляде. Бледная кожа, не прикрытая косметикой и злобный, усталый вид говорил о банальной причине: она проспала. Милки же смотрелась уверенно и одновременно величественно. Встала она раньше подруги, просто не считала нужным идти на совет в одиночку. Мирабель села на свое место и схватилась обеими ладонями за уже немного остывшую чашку кофе. – Спасибо, Ник. И, простите, проспала. – Ты даже не выспавшаяся очаровательной. – с подхалимской улыбкой произнес Доминик. – Пожалуйста, не надо… – устало ответила волшебница. Отсутствие радушия в его адрес отрезвели Доминика. Достав из под стола железку, с которой он таскается все утро, бросил на стол. – Смотрите. Орочий шлем. Их разведчики небольшими группами вторгаются в нашу землю. Разнюхивают. Думаю, не надо объяснять о чем это говорит. – Ну шлем и шлем… – буркнула Мирабель. – А в том, что разведчики будут - даже я не сомневалась. Теперь получилось детально рассмотреть железяку. Не разбирающийся в обычаях орочьей войны не заметит некоторых нюансов. Рон же заметил, как и Доминик. Поэтому-то и принес на совет. – Толстенный шлем. Хоть и уродливый настолько, что не сразу поймешь, что это шлем…но он выкован. Не украден, а именно выкован орками. Плохой знак… – Рон почесал нос, несколько раз шмыгнув. – И броня у них на тот же лад. На человека такую груду металла не наденешь. Орки сильнее и могу позволить себе носить подобное…и это делает их неубиваемыми. Наши бойцы просто не в состоянии пробить ее. – Доминик повернулся к Магде, чем заставил сестру ошалело хлопать глазами. – И что нам делать? – спросила она. – На самом деле все не так плохо. Магда, дай распоряжение кузнецам ковать двуручное оружие. Ник. Собери всех коррунийцев и других дуболомов, в том числе из людей Бэтти, и начни обучать отряды с двуручным оружием…дадут боги - и мы выстоим! – уверенным голосом Рон попытался вернуть в Магду былую улыбчивость, но, она проигнорировала сей жест. запустив руку в растрепанные волосы девушка опустила взгляд на свои бумаги. Скоро пришла Бэтти. Внешний вид говорил тяжелой ночи в патруле. Слипшиеся от крови и грязи волосы, усталые, полузакрытые глаза. Да и доспех повидал многое. За время похода он неоднократно спасал жизнь. Отчетливо различались царапины и несколько вмятин.Даже стало немного обидно, что Рон пропустил такое насыщенное путешествие. В качестве трофея Бэтти привела с собой пленного, голову которого укрывал холщовый мешок. Внешний вид неизвестного моментально привлек внимание собравшихся. Имперская броня, с изображением русалки во все тело. Разница лишь в том, что рисунок был перечеркнут красным крестом. Стоило эльфийке явить лицо советникам, как Магда в истерике закричала, прижавшись к брату. Пленным был вампир. Уставший и израненный, он не сопротивлялся, а взгляд говорил о полном отсутствии воли. Тогда Бэтти и поведала историю пленения. Ночью случилась стычка. Несколько вампиров атаковали патруль, под предводительством Бэтти. Битва развязалась необычайно сложная. И не потому, что противники были неутомимой, бесстрашной нежитью. А потому, что один из имперцев узнал в нападающем своего пропавшего брата и попытался образумить вампира, не веря, что родной человек способен навредить ему. За что и поплатился жизнью. Бэтти акцентировала свой рассказ именно на этом. Не на боевых качествах нежити и их количестве, а на их прошлом. Пустоголовые обращают имперцев и пускают их в бой, не надеясь убить как можно больше. Цель таких нападений - подорвать боевой дух имперцев, заставлять убивать знакомых, а иногда и родных людей. Тут в разговор включилась Милки. Мирабель попросила ее порыться в голове вампира, выудить какую-то информацию. Продлилось погружение в чужую голову достаточно долго. Около получаса волшебница сидела на коленях рядом с вампиром. Несколько раз оборачивалась к совету с оправданиями, мол у него такая каша в голове, что разобраться в мыслях очень сложно. Итогом мозговой разведки стал короткий отчет, о том, что Белогорат морит молодых вампиров голодом, это повреждает их мозг, делает послушными рабами. По сути, мертвяки просто мясо, заготовленное для убоя. Отправленное умирать, вселять ужас в имперцев. Готовятся и другие, разумные вампиры, для управления стадом, но их крайне мало. Рон видел лишь одно решение сложившейся проблемы: прекратить налеты на земли пустоголовых, окопаться в своих границах и обороняться. Бэтти согласилась с королем, и обещала при первой же возможности покончить с Белогоратом. Не согласился лишь Доминик, называя непозволительным уходить в оборону и давать возможность врагу копить силы. В его словах тоже была правда. Но, Рон боялся растерять единственное преимущество: преимущество в численности. Все надежды возлагались на бал, подготовка которого займет еще очень много времени. Пустоголовые, вероятно, будут еще долго собирать силы. Проблема лишь в орках, которые вопреки словам Инуэм, могут перейти в атаку когда угодно. Тут и взяла слова Магда. Она запустила по столу грязный конверт в сторону короля. – Читай. Вслух. Такие письма получили не только мы, но и наши деревни. Будто орки не признают их частью Империи. Рон развернул конверт. На мятом клочке бумаги был каракулями нацарапан текст. Неаккуратные буквы с первого раза не складывались в слова. Однако, написано было довольно грамотно. Особенно для орка. – Я, владыка орков Вакгар Кулак Крушама, объединивший под свои знамена сотни племен орков, бросаю вызов слабым людишкам! Я заставлю вас подчиняться Крушаму, ломателю душ и костей! Его флаг будет реять над каждым людским поселением. Я требую от всех дани, в размере одного процента от населения любого города или деревни каждый месяц! Отказ будет воспринят как объявление войны. Орды могучих орков спустятся с гор и уничтожат или захватят каждого. Вы, люди, теперь просто стадо, что будет кормить нас! – Рон отложил письмо, тяжело вздохнув. – Орки еще проценты считать умеют? – удивленно произнес Доминик. – Есть орки, которые умнее многих людей. Не недооценивай противника. – строго ответил Риан, сопроводив осуждающим взглядом. – Я бы сказала, что большая часть орков будет поумнее его. – с пренебрежением бросила Милки. – Один процент…это задушит любое поселение. Пусть и за годы, но задушит. – Магда обреченно смотрела на письмо, нервно грызя нижнюю губу. – Хоть один процент, хоть десять человек…я не приму такой ультиматум. Каждый человек в Бесомоте ждет моей защиты. И, черт, я лучше погоню всех в последний бой, чем буду скармливать своих людей как скотину. Сотни племен орков. Общую численность нельзя предсказать даже примерно. Но, намного больше Имперцев. При том враг не сборище бывших крестьян, а воин и охотник, что всю свою жизнь выслеживает человекоподобных для пропитания. – Не думала, что скажу это…но…были бы живы коррунийцы - сейчас бы устроили оркам такую взбучку, что те еще несколько веков бы с гор не вылезали. – Мирабель собирала с блюдца крошки от пирожного и изредка поднимала взгляд на короля. На самом деле коррунийцы бы не допустили подобного. Не только по своей жестокости они не давали разрастаться поселениям, сжигая большие и грабя на постоях малые. Вырезали скот и убивали часть населения. Они как никто другой знали, что сила в единстве. И всеми силами не позволяли ему зарадиться, оберегая свои земли от сильных врагов. – Орки идут крестовым походом под предводительством своего бога. Остальные боги не останутся в стороне. Да и Высший Бог такого не позволит. – сказала Бэтти. Уже позволили. Письма от вождя орков разошлись по всему миру. Боги не могли не знать об амбициях Крушама. В любом случае, Рон бессилен что-то изменить и все, что можно сделать - это ждать развития событий и готовиться даже к самым непредсказуемым из них. – Все знают, что делать. Совет окончен. – уперевшись обеими руками в стол Рон поднялся, наблюдая как Магда суетливо собирает бумажки. – Рон, потренируемся сегодня? – раздался нежный голос Мирабель. Король обратил на нее взгляд и тут же столкнулся с очаровательной улыбкой в свой адрес. – Меч держать научилась? – Да, каждый день тренировалась. – Ну, пошли… – тренировка станет и хорошим временем для размышлений. А подумать было над чем. – Зайди за мной через часик? Мне накраситься надо. Не хочу народ пугать… Рон было уже и перестал замечать бледный цвет кожи. Точнее он совсем не пугал, не отталкивал. Возможно, просто привык. Простой народ же еще не видел верховного судью в таком виде и лучше бы не увидел никогда. – Хорошо! Мы зайдем через часик! – обозначил себя Доминик, любуясь своей избранницей. На этом совет разошелся. Рон решил потратить свободное время на возню с бумажками и составил компанию Магде. Чуть больше часа они пили чай и обсуждали государственные дела. Как и всегда, оказалось весьма приятно побыть в обществе неунывающей хохотушки. И Рон отправился к Мирабель в приподнятом настроении. В комнате волшебницы стояла пыльная дымка от неизмеримого количества пудры, что она накладывала на себя скрывая отличия, что принесло проклятие. Сейчас Мирабель стояла у зеркала, заканчивая укладку удивительно красивых волос в хвост. – Я поговорить с тобой хотела… Не нужно было видеть лица волшебницы, чтобы понять, что она очень сильно нервничает. И даже не повернулась к королю, пытаясь это скрыть. Рон вопросительно промычал и прижался спиной к дверному косяку. – В общем…я была не права. – В чем же? – Рон скрестил ноги и сложил на груди руки, озадачиваясь признанием. – Ты мне клятву приносил. Помнишь? Твоя душа по прежнему привязана к бездне, и уйдет туда в случае нарушения. Я не хочу, чтобы надежда всей Империи канула в небытие из-за меня. Нужно отменить клятву. Их первая встреча затерялась в памяти, и Рон с трудом, по крупицам, собирал ее в своей голове. – Милки дала мне зелье, которое поможет отменить клятву. Тем же методом: через поцелуй. Теперь это звучало дико. И одновременно волнующе. Если при первой встрече их неожиданный поцелуй не принес ничего кроме смятения, то теперь Рон чувствовал нечто другое. Трепет и даже опасливое предвкушение. Но, освободить свою душу от клятвы казалось правильным. – Ты произносишь ту клятву слово в слово, затем целуешь. Потом пьешь зелье и снова целуешь. Они снимет обе, так как слова их идентичны. – Мирабель по прежнему смотрелась в зеркало, и теперь это выглядело просто как затягивание времени, дабы не встретиться взглядами с королем. – А нельзя просто выпить и поцеловать? Зачем два раза? – Рон тоже тянул время, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение. – Если мы просто поцелуемся, то клятвой станут твои последние слова, произнесенные перед поцелуем. И зелье снимет эту клятву, оставляя в силе прошлую. – Тогда давай просто сделаем это. Только я не смогу повторить клятву слово в слово. Просто не помню ее. – взгляд растерянно бегал по всему телу волшебницы. В груди становилось тесно. Мирабель наконец повернулась. Глаза устремились к окну и будто под неимоверными усилиями воли оставались там. – Милки нашла в моих воспоминаниях твою клятву и записала. – девушка подошла, по прежнему не решаясь повернуться, и протянула листок бумаги., держа в другой склянку с зельем. Они встали друг напротив друга. Так близко, что горячие щеки Рона ощущали ледяное дыхание Мирабель. Оба стыдливо прятали взгляд. Волшебница не отрывала свой от окна, а Рон уткнулся в бумажку, раз за разом перечитывая коротенький текст. Просто не мог представить их поцелуй. Теперь не мог. Хоть это и вынужденная необходимость, но сердце рвалось от волнения. Их отношения прошли и через объятия, даже через невинные поцелуйчики в щечку и поэтому настоящий поцелуй, в мыслях, казался запретным. Шагом, что возвысит дружбу до более крепкой связи. И Рон пытался успокоить себя мыслями, что это просто необходимость. Надув щеки Мирабель протяжно выдохнула и, наконец, повернулась к Рону. – Давай уже, читай. Чего тянуть? И помни: только по бумажке и между поцелуями не должно быть произнесено ничего. Рон кашлянул, собираясь с духом. Руки было дернулись к талии волшебницы, но разум быстро затушил желание осознанием, что это будет лишним. Ведь нужен просто поцелуй. Их взгляды наконец встретились. В тот же момент сердце заколотилось внутри кратно быстрее, начав обжигать закипающей кровью. В тот же миг Мирабель беззвучно охнула. Грудь быстро и ритмично вздымалась, компенсируя нехватку воздуха. Нужно заканчивать это. Ожидание предстоящего поцелуя сводит с ума обоих, и Рон тут же заговорил:   – Я, Рон Коррунийский, клянусь давать свою кровь Мирабель Этернильской столько, сколько необходимо, если это не будет угрожать моей жизни. Клянусь почитать интересы твои, как свои, и не забрать жизнь твою, коли ты будешь верна мне…   Холод проклятого тела пронесся по лицу Рона, едва их губы обрели друг друга. Тело напряглось и замерло, боясь сделать даже неловкое, незначительное движение, придать поцелую нечто большее, чем он есть на самом деле. Но, душу не обманешь, свои чувства не спрячешь от самого себя. Состояние теряло скованность. Понимая это Рон одернулся, завершая первую часть отмены клятвы.   Мирабель выпрямилась. Кулачки сжались а глаза закрылись. Язык скользнул по губам и уста покинул то ли выдох, то ли сдавленный стон. В попытке не дать мыслям заполонить голову Рон выхватил из руки волшебницы зелье и выпив снова прильнул к губам.   Будто взрыв прогремел внутри, останавливая и дыхание, и сердцебиение. Рассудок затуманился под безудержным, постыдным желанием. Движения губ пропитывались яростной страстью, и не только с его стороны. Поцелуй лишился даже намека на вынужденность. Тело шло против разума, против собственной морали, отдаваясь сладкому поцелую. Ладони невольно, но робко легли на талию волшебницы. Позабыв про стыд она выпустила струю воздуха через нос и Рон ощутил толчек, впечатавший его в стену. Мирабель прижалась всем телом, с остервенелым жаром. Ладони легли на щеки Рона, не давая прервать поцелуй. Она тяжело дышала, изгибая талию. Возбужденно постанывала, едва не прикусив губу. Окончательно потерял контроль и Рон. Руки не могли насытиться скромным контактом и скользнули ниже, остановившись на упругих ягодицах. Даже это не смогло утолить бесконечную жажду. Рывком Рон оттолкнулся от стены, меняясь с Мирабель местами и заключая ее в горячие объятия. Голод бушевал внутри и поцелуи обрушились на шею волшебницы, с вожделением лаская ее. Девушка не противилась первые несколько секунд, прижимая его голову к своей шее прерывисто дыша.   Еще через пару мгновений она оторвала голову коррунийца от себя и снова окунулась в горячий поцелуй. Встав на носочки она навалилась на него, заставив изогнуться назад и потолкала к противоположной стене. Вновь оказавшись прижатым Рон позволял себе многое. Задрал подол, запуская рука к ногим, холодным бедрам. Казалось ничто не способно остановить тягу двух тел друг к другу…и поцелуи лишь скромное начало, но из коридора донесся голос:   – Бэль, ты готова? – кричал Доминик.   Мирабель отпрыгнула от Рона, растерянно смотря на него. Глаза полнились страхом, столь же бескрайним, какой была и страсть секунду назад.   – Д–да! М-мы…идем…   Рон не понимал что сейчас произошло. Что за сила овладела ими обоими. Не мог найти объяснение невольной, но жгучей и пленительной неосознанности.Лишь одно теперь было неоспоримо: Мирабель для него не просто друг.   **** Риан прогуливался по роще, наслаждаясь своими трудами. Друидская магия ускоряла рост растительности, придавая некогда жиденькому лесочку вид древней, непролазной и покрытой мхом чащи. Отовсюду доносилось пение мелких птичек и хруст веток. Лесные твари хоть и знали того, кто приютил их, но, не выходили без крайней необходимости даже к друиду. Предпочитали просто наблюдать издалека.   В природную симфонию звуков вмешалось близкое стрекотание маленьких крылышек и в ухо ударил тоненький голосок:   – Привет, Риан!   Друид поднес руку к плечу и на палец тут же села малюсенькая пикси.   – Привет малышка! – с улыбкой ответил он поднеся гостью почти к самому лицу.   Крошечное, зеленое создание сидело у него на пальце будто на лавке, заворотив ногу на ногу.   – Я новенькая тут…печально все…пару найти не могу… – грустно сказала она, поправляя платье из дубового листочка.   – Не переживай. Скоро сюда прибудет больше твоих сородичей. Ты заведешь семью и деток. Только помни, что ты не должна вредить людям за пределами рощи.   – Так обидно…хочется пробраться в жилище этих великанов и подсыпать в еду какой-нибудь гадости, чтобы неделю потом рвало… – пикси задорно засмеялась, едва не свалившись с руки.   – Ты должна с уважениям относиться к людям. Гармония главенствуют в Бесомоте. Тут ты можешь не бояться никого, но и ты должна быть добра к окружающим.   – Ой…– она махнула рукой. – да знаю я правила. И вообще, сказать пришла. У рощи человеческая девушка топчется. Тебя видеть хочет.   – Какая девушка? – Риан призадумался. Кто мог прийти его искать? Не отметились здешние дамы интересом к нему. Лишь Магда любила поболтать, но у нее дел всегда по горло.   – Не знаю я их имен. Черненькая такая. Вроде королева? Или как там эти титулы…   Вот уж совсем неожиданность. Что Эвелин может понадобиться? За все время его жизни в Бесомоте они всего несколько раз разговаривали. Да и вообще она показалась замкнутой, не тяготела к общению. Наверняка что-то случилось.   Желая узнать это Риан отправился на окраину, ускоряя шаг, чтобы не дай Пустота, она не сунулась в рощу. Рано еще местным обитателям знакомиться с человеком.   Пикси не обманула. Метров за сто от первых деревьев стояла Эвелин, кутаясь в вязаную шаль. Вышедшего друида она заметила почти сразу и спешно направилась к нему.   – Риан…не буду ходить вокруг да около…сразу перейду к делу: ты можешь мне помочь? – она оглядывалась по сторонам, убеждаясь, что никто их не слышит и обнимала саму себя, прячась от холода.   – Конечно, Эвелин. Чем я могу помочь?   – Ты же друид…маг жизни, так сказать. И знаешь, что… – она резко замолчала, закрыв глаза.   – Что..? – намекал на продолжение Риан.   – У коррунийцев… я беременна. А у коррунийцев очень редко рождаются здоровые дети. Ты…можешь помочь мне магией, или отварами, хоть чем-нибудь, чтобы сберечь моего малыша?   Сам того не желая Риан удивленно присвистнул.   – Такая прекрасная новость и Рон умолчал об этом на совете?   – Он не знает, и я надеюсь скрыть это как можно дольше. Высока вероятность, что ребенок погибнет в утробе. Да и я несколько раз делала аборты. Не хочу его травмировать. И если случится выкидыш - то просто скрою от него…так ты можешь помочь нам?   Хоть в голосе и чувствовался страх, но, Риану казалось, что не из-за возможной смерти малыша, а из-за того, что о беременности узнает Рон.   – Ребенок точно желанен?   – Да. Конечно…я хочу стать мамой, тем более если отцом будет Рон. Ребенок желанен и я сделаю все, чтобы сохранить ему жизнь. Просто…если не выйдет…то…для Рона это первая попытка стать отцом…и он не переживет смерть малыша. Он молод…и может просто бросить меня…   Риан сдержанно улыбнулся. Странные вещи говорит Эвелин. Даже он знал, что под такими страхами нет почвы. И обусловлены они, вероятно, лишь изменениями организма при беременности.   – Если хочешь я могу хоть сейчас посмотреть вашего ребеночка, попробовать услышать бьется ли в нем жизнь.   Брови девушки подпрыгнули в удивлении.   – Правда? Я бы очень хотела…   – Пройдем со мной… – он протянул ей руку.   Вместе они направились в рощу, дабы подальше от людских глаз определить не мертв ли плод в утробе.   Роща мгновенно ожила, почуяв незваную гостью. Лесные твари, что еще недавно с интересом провожали друида, теперь носились со всех сторон, пытаясь понять намерения пришедших. Рычание и фырканье, хлопки крыльев летающих тварей: все это заставило Эвелин вцепиться в руку друида. – Не бойся. Они не причинят тебе вреда, пока я рядом.   – Гарпия! – Эвелин ткнула пальцем в кроны деревьев и попятилась назад.   Высоко, почти на самой верхушке раскидистой ели сидела громадная птица, с головой прекрасной девы.   – Это не гарпия. Это алконост. – Риан прокашлялся и повернулся к любопытному пернатому созданию. – Хозяева леса, я очень прошу вас, оставьте нас. Не пугайте эту милую даму. Позвольте нам побыть наедине.   Роща вновь загудела, теперь еще сильнее. Деревья затрещали, затряслись. Алконост спорхнул с ели, теряясь среди крон. Звуки быстро удалялись. Лесные создания услышали своего проводника в мир людей и оставляли его один на один с Эвелин.   Девушка успокаивалась, даже позволила себе засмеяться. Человеку, не имеющему отношение к природе, сложно поверить что лесных тварей можно вот так попросить уйти.   – Давай приступим? Мне нужен твой живот.   Эвелин повесила шаль на сучок и окинула взглядом облегающее платье.   – Я не готовилась…так что прости…   Она задрала платье, являя весьма не скромные трусики, предназначенные лишь для любования Рона. Прозрачность кружева вызывала самые смелые фантазии. Непрозрачной была лишь тоненькая белая ниточка ткани, что скрывала самую интимную полосочку женского естества.   Риан опустился на колени и положив руки ей на бедра прижался ухом к животу, бормоча друидские заговоры. Живот девушки замер вместе с прекратившимися вдохами. Тело начинало мелко дрожать.   Не прошло и минуты, как Риан отпустил Эвелин и встал, позволяя вернуть платье на место.   – Ну что? – нетерпеливо, с толикой страха сказала она. – Получилось что-то понять?   – Ты действительно беременна. И ребенок жив.   Эвелин облегченно выдохнула и выпустив радостный смешок запрокинула голову.   – Значит шансы есть…   – Да. И я помогу всем, чем смогу. Приходи ко мне каждый вечер. Я приготовлю мази и напишу заговоры. Если у вашего малыша есть телесные недуги - то я попытаюсь их исправить.   – Спасибо, Риан. Только прошу: ни слова Рону… – она протянула руку и Риан ответил на рукопожатие.   ****   Тренировка только закончилась и Мирабель вернулась в комнату, наконец дав волю эмоциям. Почти час она безупречно отыгрывала равнодушие перед Роном, делала вид, что ничего не произошло. Он же, постоянно смотрел на нее. С опаской и смятением. То же бурлило и внутри Мирабель. Но, это запретные, ненужные чувства. Которым нет и не может быть места в жизни. Однако, этот поцелуй перевернул ее жизнь. Изменил до неузнаваемости, открыл бездну чувств, выпустил их и теперь сердце беспокойно металось по груди.   Даже представить было сложно, что снятие клятвы превратится в безудержный поцелуй. Поцелуй, что затронет самые тонкие струны души Мирабель. Заставит принять и признать простую, но болезненную истину…   Мирабель сидела за чайным столиком, топя в чашке с крепким алкоголем свои страхи. Даже через полчаса мысли не покидали голову. Мир вокруг оказался позабыт, но вернуться в него заставил стук.   – Бэль, можно?   Она вздрогнула, разливая содержимое чашки по столу. Голос казался галлюцинацией и именно в этом она пыталась убедить себя.   – Д-д-да, Рон. Заходи…   Понятно зачем он пришел. Очевидна тема для разговора. И Мирабель хотела его всем сердцем, хотела сказать то, что думает и чувствует, но может себе позволить это лишь в мечтах.   Рон зашел, заведя руки за спину и уставился в пол. Пришлось приложить немало усилий, чтобы натянуть маску равнодушия.   – Случилось что-то?   Король выпрямил стойку, будто солдат на докладе и задрал подбородок.   – То, что сегодня произошло…Бэль, я хочу тебе признаться: ты мне…   – Стоп, стоп! – в истеричной попытке не дать закончить она выставила руки вперед, затыкая короля. – А что сегодня? Да, я не удержалась…такое бывает у девушек. Не обижайся…но…мы же друзья? Мне не нужен еще один поклонник. Поэтому…давай решим раз и навсегда…я говорила Нику, скажу и тебе: я не ищу мужчину, пока на мне проклятье…и, если сказать совсем уж честно…даже если я его сниму, то ты не мой мужчина. Прости. Ты совсем не в моем вкусе. Рон закрыл глаза. Кадык дернулся, будто бы проглатывая что-то большое. Еще через секунду губы изогнулись в плохо сыгранной улыбке.   – Да. Именно это я и хотел сказать. Хорошо, что мы друг друга поняли. Надеюсь, это недоразумение никак не скажется на наших дружеских отношениях?   Столь же неумело теперь улыбнулась и Мирабель. К глазам подкатывали слезы. Хотелось разрыдаться, кричать в истерике. Нужно закончить разговор как можно быстрее.   – Конечно нет. А теперь позволь? Мне работать надо.   Король ушел, забрав с собой покой. Только хлопнула дверь как Мирабель перестала сдерживать себя. Уткнулась лбом в стол, обхватила голову руками и расплакалась. Стены комнаты давили, одиночество душило, из горла вырывались стоны. Она ненавидела себя за сказанное, ненавидела весь мир, ненавидела эту комнату за то, что тут нет его…проклинала Селесику и чертову любовь.   Поднявшись Мирабель побежала в единственное место, к единственному человеку, что дорог ей, с которым можно не скрывать чувств и эмоций.   Коридор, двери и стража проносились перед глазами, мокрая пелена не сходила и с каждой секундой становилась все плотнее.   – Госпожа, что-то случилось? – раздался озадаченный голос стражника.   Но, Мирабель бежала вперед не замечая, не слыша и не видя ничего вокруг. Толкнув заветную дверь она вошла внутрь и села на край кровати, обхватила голову руками, вцепившись в волосы.   – Так я и знала, что все этим кончится…дура ты бестолковая.   – Я люблю его Милки! Люблю! Люблю так, как никогда и никого не любила! – всхлипывая прокричала Мирабель.   – Можно подумать ты много кого любила.   Кровать рядом промялась и плечо ощутило не принуждающие объятья.   – Говорила же: давай вернемся в башню… а ты уперлась.   – Каждую минуту мои чувства крепнут. Я задыхаюсь без него…я не знаю как дальше жить…   – При этом ты почти прямым текстом послала его. Иди попроси прощения и признайся, в чувствах. Не копи боль в себе…   Мирабель закинула ноги на кровать и пристроила голову на коленях у подруги. Милки редко позволяла себе нежности, но, в этот раз дала волю. Едва касаясь, она поглаживала страдающую подругу по волосам.   – Я боюсь…в видении Селесики я клялась в любви человеку с размозженной головой. Я уверена, что это был Рон. И. может, я уберегу его от смерти, если не открою свои чувства…может в них причина гибели… – рука сжимала руку Милки с такой силой, что порой трещали суставы фаланг. Душа болела, сердце тосковало по любимому. Обливалось кровью, понимая, что она отвергла единственного мужчину, которого искренне любит.   – Наоборот, дуреха. Тебе нужно быть рядом с ним, если хочешь сберечь. Даже если не получится - то ты хоть какое-то время проживешь в счастье, с любимым человеком. Будет куда больнее, если он уйдет из жизни, а ты так и не познаешь его любви.   – Я бы так и поступила, не зная о видении. Я бы отдала себя всю, чтобы быть с ним. Но, ты показала мне то, что Селесика открыла Муату…и теперь я должна действовать иначе, пытаться разрушить цепь событий, что заберет у меня Рона.   – Просто признайся. Твои чувства не безответны. И Рон прекрасно понимает, что твои слова сегодня исходили не от сердца. Ведь ты встречаешь его из каждого патруля. Даже Эвелин не встречает. Ума не хватило попросить стражу врат сообщать, когда Рон возвращается в замок.   – Я страшно боюсь, что однажды он не вернется… – перебила Мирабель. – Ходила бы с ним, да он не берет.   – Твои взгляды, посиделки на крыше, попытки прикоснуться, прижаться… двусмысленные улыбки, элементарная забота: Рон видит это. Поэтому и пришел открыть тебе свои чувства…открой и ты. Просто иди и скажи, что любишь и не представляешь, не желаешь жизни порознь. И будь уж что будет.   Дрожь отступала. Небывалая доброта Милки приводила в норму. Воодушевляла и заставляла проникаться каждым словом.   – Ты думаешь…стоит?   – Конечно. Либо вместе и дальше пеленки, распашонки и грязные носки. Либо порознь, но без ложных надежд и ожиданий. Только держи в голове: Рон скоро станет отцом.   Мирабель вздрогнула, поднимаясь с колен Милки и повернулась, ища ее лицо.   – Эвелин беременна?   – Да…уже не первый раз замечаю обрывки…мыслей…кого-то незримого, когда нахожусь рядом с ней. А сегодня в голове у Доминика убедилась в беременности однозначно. Но, Рон пока не в курсе.   Новость о беременности окончательно похоронила любые надежды на взаимность со стороны Рона. Он не бросит беременную девушку. Да и Мирабель не будет рушить семью. Как бы сильно она ни любила - не заведет отношений с тем, кто ради бабы готов оставить родного ребенка. Ведь настоящая семья это не только влечение и страсть. Это нечто большее…   Эпилог.   Грядет война на два фронта. Сможет ли молодой корруниец обуздать ярость тысяч орков и ослепленных верой в Высшего Бога безумцев? Или, все же, смертельный коктейль из самоуверенности и неопытности приведет туда, куда всегда приводит союз этих двух качеств? Или все сложится по другому. Инуэм не бросит своего слугу и ввяжется в войну, рискуя отдать жизнь за смертного? Прозреет ли Эрика и отринет фальшивую любовь, или станет концом для Бесомота? Впереди у Рона много тяжелых испытаний. Не только как короля, но и как инквизитора. Как мужчины и как мужа…отца. Придется потерять слишком многое, чтобы оставаться собой. Жизнь вынудит его стать самым страстным любовником войны и самым кровавым палачом любви.