Последний корруниец: Пустоголовые.

Ежедневный совет только начался. Слегка опоздавший король усаживался на свое место во главе стола. Остальные уже заняли свои. В том числе и Милки, что предпочла обществу остальных нахождение в самом далеком углу. Она молча стояла там уже не первый раз, и крайне редко вступала в обсуждения. Собрания больше не станут такими, какими были прежде. Рона жутко напрягали мысли о том, что Милки беспрерывно роется у него в голове. И как с этим бороться он не представлял. – Никак. – сухо ответила Милки на незаданный вопрос.   – Ладно…– Рон протер глаза, пытаясь сконцентрироваться на рабочих моментах. – Кому есть что сказать?   Бэтти уперла локоть в стол и завертела ладонью, прося разрешения. Получив его она заговорила:   – Мои разведчики вернулись. На землях орков действительно происходит что-то серьезное. Племена перестают кочевать и объединяются. Вместо стойбищ собираются деревни и, даже, строят целые города. До этого орки никогда ничего не строили.   – Бывало всякое. На моей памяти случалось, что отдельные племена пытались основывать деревни. Гораздо более невероятно, что вожди племен находят между собой общий язык. Их ненависть друг к другу была поистине безгранична. – заговорил Риан.   – Это тоже. Но, не важно почему они начали это делать, важно, что они строят укрепления в нашу сторону. то есть готовятся к войне с нами. – Бэтти, как и всегда, смотрела на последствия происходящего, минуя вниманием причину. Ее задача, как генерала, обеспечить защиту. Об остальном же должен думать Рон.   – Вот и думай, безмозглое создание. – снова подала голос Милки.   Присутствующие синхронно обернулись к волшебнице, пытаясь понять к кому она обращается. Мирабель осуждающе шикнула на подругу, но, скорее для вида.   – Бэль, ты в землях орков жила. Что можешь о них сказать? – заговорил Доминик, удостаивая предмет своего восхищения влюбленного взгляда.   Мирабель не пряталась от гляделок, и даже ответила, но больше сухо и равнодушно.   – Мало что знаю. Не особо контактировала с ними. Знаю, что люди для них как для нас коровы.   – Именно! – подхватил Риан. – Самых здоровых пленных оставляют на племя, заставляют размножаться. Слабых детей обычно съедают. Молоко беременных женщин тоже употребляют в пищу. В общем, сказанное Мирабель, как нельзя точно описывает их нравы.   – Жуть какая… – Магда с отвращение поморщилась.   – Да. Мужчин-пленных мало. Если ты мужчина - то обречен быть съеденным. Оставляют лишь парочку, что оплодотворяют женщин. Да и сами часто насилуют. Только полурков забирают себе и взращивают, как мясо, что можно отправлять на убой в войне племен. – Риан говорил так спокойно и равнодушно, что становилось немного не по себе. Что ему пришлось повидать, если он о таких ужасах рассуждает так хладнокровно?   – Больше, чем твоя слезливая душонка способна вынести. – снова заговорила Милки.   Рон посмотрел на Мирабель. В этот раз она даже не пыталась одернуть подругу. лишь недовольно вздохнула и покачала головой, ковыряя ноготь, покрытый светло-синим лаком.   Остальные снова не обратили внимание на выпад, хотя, лицо Магды выражало крайнюю степень дискомфорта. Она морщилась и покашивалась в угол, в котором стояла слепая волшебница.   – И что нам с этим делать? Предложения? – Рон посмотрел на каждого советника. Сам он с трудом представлял как воевать на два фронта.   – Нужно возводить укрепления на севере. И во что бы то ни стало не пускать орков за наши границы. – предложила Бэтти.   – У нас не хватит людей. С двух сторон нас затопчут. Остается лишь уповать, что орки атакуют не только нас, но и пустоголовых. – Рон понимал печальность положения. На крайний случай был единственный вариант: запереться в Бесомоте и уповать на стены или то, что пустоголовые и орки перебьют друг друга.   – Нам нужны союзники. Орки угроза не только для нас. – Мирабель перестала ковырять ноготь и теперь нервно грызла его кончик, неотрывно смотря на Рона.   Да, орки пройдут чумой. Разрушат и подчинят всех. Если в войне с пустоголовыми надеяться на кого-то кроме себя нет смысла, то в войне с орками возможно, и удастся найти союзников.   – Магда, солнышко, танцуй. – Рон улыбнулся своей помощнице.   Она игриво изогнула бровь и вопросительно промычала.   – Разошли весть, проси торговцев разнести мои слова по всему миру: Бесомот организует бал. Приглашаются все лидеры, кто не входит в Империю и Королевство пустоголовых. Мы будем искать союзников. – Рон не мог стереть с лица улыбку, что лишь усиливалась наблюдением за тем, как меняется лицо Магды: как расширяются и загораются восторгом глаза, как грудь медленно вздымается, набирая воздуха для восторженного крика. – И все это безобразие я доверяю организовать тебе.   – Бал? Настоящий? С красивыми принцами? Я сделаю! Все будет идеально! Лучшие украшения, лучшая еда, и танцы, танцы, танцы! Много танцев! – Прокричала Магда на весь зал и заерзала на стуле, в нетерпении.   Остальные засмеялись, умиляясь детской непосредственности девушки. Даже по суровому лицу Милки скользнул намек на улыбку.   –Это, конечно, хорошо, но…сколько времени займет подготовка? Ни один месяц точно. А с орками что-то делать нужно уже сейчас. По докладам разведчиков их войско включает не только орков. Там же тролли, гарпии, вагры…у них есть всадники на варгах, шаманы. Даже великаны! – Бэтти не отходила от дел, непосредственно касающихся ее обязанностей. И, безусловно, она права. Орки могут пойти в атаку в любое время. А бал не дает стопроцентной гарантии, что получится найти союзников.   – Ник, занимайся обороной на севере. Бэт - на тебе пустоголовые.   Бэтти покосилась на Доминика с недоверием. Ей определенно было что сказать. Но, либо вежливость, либо нежелание разводить очередной виток конфликта, не позволили ей и слова молвить.   – Потому, что ты для нее король, дубень И она не хочет своими сомнениями подрывать веру в правильность твоего приказа. – снова встряла Милки со своими ненужными подробностями.   Это переходило все границы. С бесконечным ковырянием в королевской голове нужно что-то делать.   – Да, Доминик! Я во многом не согласна с твоими методами… – постигнутая Милки Бэтти, все же сорвалась и обрушила все свое недовольство на коллегу.   Доминик мгновенно подхватил нить спора и заорал на собеседницу в ответ. Два генерала схлестнулись в очередной, пылкой словесной дуэли. Втянутыми окзалась и Магда, что пыталась примирить невзлюбивших друг друга генералов, и Риан, пытающийся найти в словах обоих здравый смысл и сделать это точкой отправления для спокойной, конструктивной беседы. Лишь Мирабель не стала лезть. Лишь с обреченным лицом вернулась к допиванию традиционного утреннего кофе.   Рон тоже остался в стороне. Пусть поспорят. Иногда полезно выпустить пар. Сам же, кажется, придумал, как выгнать Милки из своей головы. Что заставит видавшую многое волшебницу перестать читать мысли? Только нечто отвратительное, неприятное, лично для нее. Рон начал фантазировать, пытаясь как можно ярче воссоздать все в голове.   Комната внезапно становится пустой. Остается лишь он и Милки. Рон неторопливо поднимается со стула, и направляется к волшебнице, попутно снимая с себя латы.   – И чем ты меня удивить хочешь, придурок? Думаешь ты первый такой умный? – насмешливо произнесла волшебница в реальной жизни.   Рон не покидал фантазий. Подошел и попытался обнять, но оказался встречен звонкой пощечиной, что не уняла пыл от возбуждения. Наоборот, лишь разожгла. Он грубо схватил волшебницу за запястья, лишая возможности сопротивляться, и толчком прижал ее к стене. Преодолевая брыкания, что не способны остановить коррунийца, и выслушивая грубые оскорбления, Рон добирается до ее тела. В ласках губы находят нежную шею, горечь от цветочных духов во рту лишь придает желанию неукротимость. Он осыпает ее бесстыжими поцелуями. Сопротивление затухало с каждым прикосновением. Теперь руки девушки не искали свободы от болезненных прикосновений коррунийца. Рон задрал ей подол, погружая руку трусики. Пальцы скользили по влажным половым губам, опускаясь все ниже, пытаясь осторожно проникнуть в девственное лоно. Малюсенькие волоски покалывали подушечки… оскорбления умолкли. Яркие губы теперь покидал лишь тихий стон, а ноги податливо раздвинулись, отдавая тело во власть настойчивого любовника. Бедра девушки вторили движениям пальцев, а грудь выпятилась вперед, моля о ласке. Рон разорвал платье и жадно прилип к миниатюрным грудям, высвобождая их из уз бюстгальтера, ища языком набухшие соски. Руки в красных перчатках прижимали дарящую ласку голову к телу, не позволяя прекращать. С треском трусики покинули тело, по-варварски сорванные коррунийцем. С шлепком по бедру он задрал ее ногу. Освободив себя от ненужной одежды, он подхватил и второе бедро. Прижатая к стене волшебница повисла на нем, покорно отдаваясь грубым ласкам. И член вошел в нее, резко и неосторожно забирая девственность…   – Козел… – выпалила Милки и отвернулась в сторону, давая понять, что больше не желает наблюдать за собственным изнасилованием.   Кажется получилось. Но, Рон решил закрепить успех.   – Понравилось? Хочешь я Эвелин добавлю. Втроем веселее. Да и вообще, можно и в реальности повторить. Ты заходи как-нибудь вечерком к нам. Развлечемся.   – Пошел черту, безмозглое животное. Все тешишь себя надеждами, что кто-то кроме шлюхи тебе даст? – та неприязнь, что пропитала голос, не оставляла сомнений, что Милки ушла из его головы. Конечно, вряд ли надолго, но, хоть сегодняшний совет пройдет спокойно.   – Так, ну-ка успокоились все! –Рон захлопал в ладоши, унимая бушующий спор советников.   Гул голосов мгновенно стих, оставляя лишь надрывный голос Доминика:   – В отличии от тебя я не предавал свою веру! И буду покорен ей до конца своих дней!   – Все? – сухо произнес Рон, смотря на друга.   В ответ то лишь махнул рукой, отворачиваясь.   – Итак, что у нас дальше?   – Да говори ты. Не бойся, я не открою твоих секретов. – снова заговорила Милки. только в этот раз она обращалась не к королю.   Бэтти растерянно дернула головой, в сторону кровавой волшебницы. Похоже, именно в ее мыслях сейчас бессовестно копались.   – В общем…мне тут весточка пришла. К пустоголовым присоединился вампир, Белогорат. И он обещает им армию себе подобных.   – Армия вампиров? Разве может один контролировать такую? Вампиры, особенно только что обращенные, не слушают никого, кроме своего голода. – или, может, он не обращать собрался, а привести откуда-то? Древние вампиры куда сильнее молодых, и разодрать даже десяток простых солдат одному не будет стоить ничего. Но, загвоздка в том, что древние вампиры не собирались в большие ковены, так проще прятаться. А значит о армии древних вампиров речи быть не может.   Риан поднял руку, прося слова. Рон кивнул на него, позволяя.   – Вампиры бывают разные. Наверно, каждый из вас знает про “вампирскую ауру”.   – Нет, не каждый. – вмешалась Магда.   – Это, в общем…каждый вампир своим присутствием влияет на потенциальных жертв. Может расслабить, сделать покорней, если ситуация позволяет. У древних вампиров умение иногда перерастает в гипноз. И другие вампиры видят эту ауру, и слабые могут принять власть сильного над собой.   – Судя по доносам там молодой вампир. – не согласилась Бэтти.   – Сила ауры зависит не только от возраста вампира но и того, насколько сильна была сила духа до обращения. То есть, теоретически чем добрее и мужественней был человек до обращения, тем злее и безжалостней он будет после. И я думаю, что есть и такие, кто способен держать даже тысячу вампиров под своим влиянием.   Рон удивленно присвистнул. Тысяча вампиров это огромное войско, способное победить превосходящие в разы человеческое. И это все прибавляется к и без того более профессиональному войску пустоголовых. Плачевное положение Империи окончательно разбивается о скорый конфликт с орками.   – Заказывать серебряные стрелы? – опасливо произнесла Магда.   – Ага, и чесночные снаряды для катапульт. – насмешливо произнесла Милки. – Вампир так же быстро дохнет и от простого клинка. Проблема лишь в его скорости.   – Милки, я думаю…мы сможем устроить им проблемы. Они огня страшно боятся, а ты умеешь распылять мои заклинания на огромную территорию…– задумчиво произнесла Мирабель.   – Ну, если Бэтти со своими алкоголиками прикроет нас…то мы справимся. Только смысл? Новых вампиров они будут делать из кого попало. И алкаши Бэтти рано или поздно закончатся.   Милки права. Нужно убрать саму причину: Белогората. А пока…лучше изменить тактику.   – Бэт, Ник донесите до патрулей чтобы не вступали в бой с пустоголовыми. Не дадим им жрать наше численное преимущество.   Эльфийка кивнула.   – Но, это еще не все. Империя же строится “по заветам” Ла-Аэры Коррунийской?   – Ну и? – Рон вытянул голову, не понимая смысл вопроса. Это общеизвестный факт.   – Этот Белогорат…в общем…ее парень.   Рон аж вскочил со стула, навалившись на стол.   – Она жива? Она с ним?   – Похоже, что жива. И присоединился он к пустоголовым потому, что знал: Ла-Аэра идет в Бесомот. Она хочет вылечить своего любимого. Будет прятаться за твоей спиной, чтобы сделать это. А Белогорат будет прятаться за спиной Иссии, чтобы не дать себя вылечить и обратить ее.   Не важно зачем она идет сюда. Главное, что присоединится. Это перевернет все! Ла-Аэра живая икона для каждого имперца. Она детская мечта самого Рона. Под ее предводительством люди забудут что такое страх.   – Вампиризм неизлечим… – произнесла Мирабель, шерудя пальцами в своих прекрасных волосах.   – Проклятие тоже не снимается. – парировала Милки.   – Тут другое. Человек, ставший вампиром, по сути мертв. И даже если найти способ очистить тело от этой заразы - то он просто умрет. Совсем.   Сердцу стало тесно в груди. Глубокое дыхание приносило боль. Рон не мог поверить что та, о ком он мечтал с детства, жива. Его детская любовь, его идол. Та, идеями которой жила Кайлесса. Знаменитая Ла-Аэра “Несломленная” сейчас идет в Бесомот…   – На сегодня все. Занимайтесь делами. – Рон больше не мог обсуждать дела. Вряд ли он сможет трезво оценивать проблему. Необходимо подышать воздуха, унять эмоции.   Только он собирался вставать, как заговорила Мирабель:   – Рон, еще моментик. По личному вопросу.   Рон сконцентрировал взгляд на мило улыбающейся волшебнице. От сердца сразу немного отлегло…как же она прекрасна, все таки. Взгляд тут же метнулся на Милки. А не расскажет ли она об этом Мирабель? Ведь наверняка все видит. Но, та просто молча ушла, даже не повернув головы.   – Я видела как ты сражаешься…не мог бы ты давать мне уроки ближнего боя?   – Думаю, мой стиль не совсем подойдет тебе. Лучше попроси Бэтти. Она сражается с упором на подвижность.   – Или я могу! – радостно встрял Доминик.   – Или он может… – подтвердил Рон. Генерал тоже не обременен тяжелой броней. Да и он влюблен в волшебницу. Хороший для них способ сблизиться.   Лишенный эмоций взгляд Мирабель промелькнул по Доминику, чтобы через мгновение вновь обратиться к Рону и наполниться добротой.   – Я хочу с тобой…ты же корруниец, один из последних носителей воинского мастерства такого стиля…вот хочу перенять.   С другой стороны…утеря этих знаний не принесет миру пользы. Коррунийцы - лучшие воины в истории. И будет неплохо, если волшебница изложит знания на бумаге, для следующих поколений. Но, огорчать Доминика, в очередной раз, не хотелось.   – Мечом я научу. Научу приемам. Но, защите пусть учит Ник. Все же, правильное обращение с броней в бою не менее важно, чем умение владеть оружием.   Мирабель согласно закивала, закусив кончик верхней губы.   – Тогда когда можем начинать? Может, сейчас? – хлопая ресницами она посмотрела на Доминика, затем на Рона.   – Почему бы и нет?   Хорошая возможность отвлечься. Побороть мысли о Ла-Аэре и позабыть на время все проблемы. Да, то, что Рон чувствовал к кумиру детства вряд-ли можно назвать любовью. Скорее восхищением. Примерно так же относится и Доминик к Инуэм. Поэтому Рон и ожидал ее прихода как чего-то особенного, как явление ангела-спасителя. Все же, есть дела поважнее…   И все втроем отправились на тренировочную площадку, где выбрали загон попросторней и с минимумом людей вокруг. Солдат оказалось не так и много. В это время, в основном, сержанты проводят теоретические занятия. Так же было не слишком шумно, чтобы Рон мог разговаривать, не переходя на крик.   – Ты вообще сражалась когда-нибудь, хоть каким-то оружием? – спросил Рон, остановившись посреди тренировочной площадки.   – Нет… – Мирабель неловко заулыбалась, выставляя на показ верхний ряд зубов.   – А посохом? У всех магов, что я видел, есть посохи! – подхватил Доминик, остановившись рядом с волшебницей. По глазам было видно с каким он трудом борется с желанием приобнять, или просто прикоснуться к ней. Руки не находили себе места и в итоге сложились на груди.   – Не было у меня никогда посоха. Не хочу я палку с собой постоянно таскать. Да и не оружие это вовсе. Дополнительный источник энергии, который позволяет колдовать не тратя собственные силы.   Начинать придется с нуля. Рон был готов спорить, что она и меч то толком держать не умеет. Не приспособлены ее нежные ручки для грубой силы.   Он достал из-за спины “отчаяние” и протянул волшебнице, стремясь убедиться в своих догадках.   – Давай посмотрим. Атакуй.   Мирабель удивленно дернула головой, принимая оружие, но нападать не спешила.   – Прям так? Не учебным?   – Учебными пользуются только неучи. Ты хотела коррунийской школы? Получай! Ты должна привыкать к настоящему оружию. Разница учебного и боевого - колоссальна. И, зачастую, научившись чему-то держа в руках деревянный меч, ты не сможешь воплотить эти знания с настоящим.   – Так же нельзя! А вдруг я тебя пораню?   – Ты его? – Доминик с насмешкой посмотрел на Рона и король ответил тем же.   Все же, немного преждевременно доверять ей настоящее оружие. Не потому, что может навредить Рону. Скорее самой себе.   Он забрал у нее меч и погрузил в ножны, после чего снял со спины вместе с ними и закрепил, дабы ножны не слетели во время боя. Теперь уж точно не порежется.   – Нападай!   Доминик предусмотрительно отошел за заборчик, не желая стать случайной жертвой неумелого воина. Рон же сделал шаг назад, закрываясь щитом.   Волшебница пошла в атаку, неловко замахиваясь мечом из-за головы. Не составило большого труда, чтобы отбить детский, как по силе, так и по мастерству, удар.   – Сильнее! Крепче держи меч!   Следующий удар оказался не намного сильнее. Таким ударом даже банный халат не пробить, не то что броню.   – Сильнее, Бэль! Сильнее!   Наконец запахло силой. Меч и щит встретились, издав лязг. Вслед за этим раздалось болезненное оханье Мирабель. Доминик залился смехом. Меч лежал на песке а волшебница, с недовольной гримасой трясла запястьем. Ожидание полностью оправдались. Прежде чем учить ее биться нужно научить крепко держать оружие. А эта цель достигается через долгие, мучительные тренировки.   – Понятно все с тобой. Не передумала учиться?   Мирабель разочарованно посмотрела на выроненный ею меч, затем на Рона.   – У меня вообще есть шансы?   – Шансы есть у всех. Если будешь выполнять мои указания - я научу тебя. Будешь Доминику задницу надирать.   Генерал гордо выпрямился, выпятив грудь.   – Я не против, чтобы она надрала мне задницу…– весьма двусмысленно сказал он.   Мирабель вздохнула.   – Да, буду выполнять…   – Хорошо. Тогда слушай мое задание: найди себе оружие по нраву и просто бей им. Что угодно. В идеале - стену. Мы так набивали твердость хвата.   На этом неожиданно короткая тренировка и закончилась. Учить чему-то дальше пока нет смысла. И больше всего это расстроила Доминика. Он рассчитывал урвать кусочек времени Мирабель, побыть с ней, пусть даже не наедине. Последнее время, по его жалобам, она почти перестала разговаривать с ним. Рон пытался донести простую истину: нужно быть немного мягче в ухаживанием. Не усердствовать. Не просто являть свою симпатию, но и приносить ей удовольствие общением. Однако, он не особо прислушивался к советам. А ведь хорохорился, что уложит в кровать за месяц…а месяц давно прошел. А тут ни то, что кроватью, даже простым свиданием не пахло.   Доминик ушел по своим делам, дороги Мирабель и Рона же некоторое время не расходились. И он решил поговорить о сегодняшнем инциденте. Точнее о том, как избежать подобного в будущем.   – Ты давно знаешь Милки. Как сделать так, чтобы она не ковырялась у меня в голове? Выбешивает, честное слово.   Мирабель пожала плечами и несколько секунд молчала. Затем заправив волосы за ухо заговорила:   – Никак, наверно. Нужно смириться. Я давно смирилась. Не переживай, она не никому не расскажет о твоих мыслях…потому, что всех ненавидит.   Всех или нет, но, вот, Мирабель она может ляпнуть лишнего, если уже не ляпнула.   – Как ты ее вообще терпишь? Отвратительный человек.   – Люблю, Рон…люблю. Она все, что у меня есть. Я знала ее другой. Поверь, за ширмой самоуверенной стервы скрывается девчушка, что даже не целовалась ни разу в своей жизни. Я же тебе раз пятьсот говорила. - Просто...все привыкнуть не могу   Вот почему мысли Рона о сексе с Милки так быстро убили желание рыться у него в голове. Мирабель уверила в правильности такого подхода.   Впереди показался замок, а значит самое время расходиться. Попрощавшись, Рон пошел к Магде, заняться кое-какими вопросами. Где и пробыл несколько часов, в очередной раз восхищаясь работоспособностью этого малюсенького человечка, что даже в рабочих моментах оставалась веселенькой хохотушкой. Не даром теперь каждый обитатель замка называл Магду солнышком. Ее жизнерадостность и правда была как лучик света в непроглядной тьме войны и неизвестности.   Ближе к обеду Рон решил бросить все. Возобладало желание побыть с любимой. У Эвелин сегодня вечером снова курс. Значит совместное провести время удасться только в кровати, перед сном. Хорошая возможность устроить сюрприз. И Рон нашел ее в комнате. Девушка тратила редкое свободное время на свое любимое занятие: рисование.   Предложение провести время вместе немного удивило ее, но и обрадовало, вместе с тем. Чтобы не сводить все к очередному марафону секса, Рон предложил прогуляться. За стенами. Так они и поступили.   Яркое солнце терзала глаза, а нагретые его лучами латы словно превратились в мини крематорий. Тело не просто вспотело, местами обжигалось даже сквозь плотный подлатник. Погода резко утратила благосклонность, буквально за час. Эвелин же не испытывала таких трудностей , по причине легкой одежды. Лишь плотно сидящий топик и шорты, чуть выше колена.   Пару раз прогулка сворачивала с торгового тракта к прилегающим к Бесомоту деревням и засеянным полям. Эвелин постоянно хотелось пить, а для Рона было неплохой возможностью остудиться. Наплевав на свой внешний вид он обливался ведром ледяной колодезной воды, что избавляло от мучений.   Все время прогулки Эвелин выглядела странно, как-то печально. Сначала Рон списал это на копризы погоды, но уже через полчаса решил задать вопрос прямо:   – У тебя что-то случилось? Глаза у тебя грустные.   Девушка подняла взгляд и нехотя улыбнулась.   – Не на своем месте себя чувствую.   – Что? Почему? – Рон взял Эвелин за мизинец, водя по нему пальцами.   – Знаешь…иду я порой по городу, смотрю на прохожих, они смотрят на меня. Частенько встречаются люди из прошлой жизни. Те, кому я продавала любовь. И они так смотрят, что мне становится противно и тошно.   С взглядами Рон ничего поделать не мог. Сказать охране Эвелин чтобы наказывали? Слишком жестоко. В конце концов, люди не делают ничего плохого.   – Да, для кого-то я стала твоей фавориткой, а для кого-то осталась шлюхой, которая позволяла делать с собой все, что угодно. Я не прошу уважения. Меня не за что уважать. Лишь бы не презирали. Ведь тоже не за что.   – Это просто зависть. Ты наверно, скоро станешь первой леди Империи. – лишь так Рон мог подбодрить. Хотя, о свадьбе он даже и не думал. Война не самое подходящее время для таких торжеств.   Эвелин закусила губу, вытерев со лба проступивший пот ладонью.   – Нет, Рон. Я не стану королевой. Прости, но я не выйду за тебя. Никогда. Это место должен занять кто-то достойный, а не бывшая шлюха. А я…я с удовольствием буду твоей наложницей.   Услышанное даже звучало дико. У Рона не будет никаких наложниц. Будет лишь Эвелин. Она будет королевой, и плевать, что об этом подумают остальные.   – Если ты не хочешь выходить за меня только из-за прошлого - то мне плевать на него. Хочешь - я искореню воспоминания об этом из народных голов? Искореню кровью, если понадобится. Но, Эвелин. Не будет другой королевы, кроме тебя.   – Бесомот больше не деревня. Теперь это большой, развивающийся город и королева - его лицо. Как будут относиться к тебе другие поселения, зная, что ты женат на шлюхе? Что будут думать? Для них наш роман в лучшем случае будет выглядеть лишь интрижкой, а в худшем – все будут считать тебя дураком, а меня сукой, что замужем за тобой из-за власти и денег.   Прогулка утрачивала задуманный романтический настрой. Эвелин становилась все печальней. Взгляд был устремлен под ноги, а плечи устало опустились. Необходимо менять тему на более приятную немедля.   – Давай не будем…как курсы? – Рон вложил в голос максимум доброты.   – Плохо. Вчера преподаватель сказал, что не быть мне врачом. Медсестрой, в лучшем случае.   – Почему? – тема тоже оказалось не очень приятна для любимой. Но, в этом случае Рон мог использовать свою власть, и попросить преподавателя быть помягче. Пусть врачом ей и не быть, но диплом, соответствующие документы, которые ей как королеве не понадобятся, заиметь можно.   – Почему я стала шлюхой? Потому, что ничего больше не умела. И учить меня бесполезно. С тех времен ничего не изменилось…пойдем домой, пожалуйста? Часок посплю перед учебой…   Рон не стал уговаривать продолжать испорченную погодой и противными разговорами прогулку. По дороге домой пытался поднять настроение, даже шутить. Но, Эвелин оканчательно утратила настроение. Отвечала лишь вынужденными смешками, что убивали всякое желание разговаривать. Рон не мог развеселить или отвлечь. Не мог даже обнять. Горячие латы лишь обожгут, как обожгли разговоры и прогулка в целом.   Быстро стало ясно, что Эвелин нужно побыть одной. Проводив ее в комнату Рон отправился на поиски Доминика, обсудит кое-какие дела.   Пришлось изрядно побегать чтобы найти друга. Его не оказалось ни в замке, ни на тренировочных площадках, ни в казармах. Рон даже к Мирабель зашел, подумав что он снова клинья к волшебнице подбивает. Но, и там его найти не удалось. Лишь Магда внесла ясность. Оказывается, Доминик пошел в бардель. И это удивило. Посреди рабочего дня пошел предаваться похоти, наплевав на обязанности? Злости по этой причины не возникало. Скорее непонимание. А как же Мирабель? Он, вроде, всерьез занимался их отношениями и не собирался тратить время на фальшивую любовь.   В барделе было немноголюдно. Несколько заезжих торговцев, да пару местных, что делало заведение удивительно тихим. В общем зале генерала не оказалось. А поганое настроение лишало всякого желания бегать и искать его по всем комната. Тогда Рон просто прокричал, что есть силы: – Доминик! Вылезай из этого ужатника! За столиком около входа сидели двое. На броне отсутствовали опознавательные знаки. Но, при этом, вооружение выглядело внушительно. Один из них упер пьяный взгляд в коррунийца. Дебильно засмеявшись он сказал: – Ты же свою блядину отсюда и взял. Ее тоже так называешь? Рона затрясло. Сердце единожды стукнуло в груди, затем замолкло, чтобы через пару секунд снова забиться в безумном ритме. Жар расползался от груди по всему телу, разнося страшную, нестерпимую боль. – То,что твоя шлюшка ежемесячно брала титул «Мисс узенькая дырка» и «Мисс рабочий ротик»,не дает тебе права оск…- заткнуться его заставил рев коррунийской ярости. Рон кивком захлопнул забрало. Из дыхательных отверстий вырвались сгустки пара. Первобытная злоба овладела им. Рука схватила первый попавшийся предмет, которым оказался пустующий стул Он тут же полетел в разговорчивого посетителя. Довольно прочный предмет мебели разлетелся от тесного контакта с целью и мужчина опрокинулся назад. Его спутник вскочил, обнажая меч, и бросился в бой. «Отчаянье» мгновенно нашло свое место в ладони Рона, и он рванул вперед. Первым же движением корруниец поднырнул под жертву, уворачиваясь от удара, оставив руку с мечом позади. Уже выпрямляясь резко дернул ее к себе, лишая противника правой ноги. Мужчина упал, беспомощно вопя в попытке зажать остатки ноги. Аккуратный срез чуть выше колена бил кровью, делая все попытки ничтожными. Злость бушевала внутри, слышались странный голос. Его голос, требующий крови. Жалобы Эвелин не позволяли ослушаться внутреннего зверя. – Остановись Рон! Мы не позволим лить кровь тут! –кричала стража барделя. Но, Рону было плевать. Он схватил вопящего воина за кудрявые волосы и приподнял, заводя меч к горлу. Прижав коленями лезвие к телу он взялся за клинок с двух сторон и, надрывно промычав, продавил меч сквозь шею, отделяя голову. Потоки крови устремились из артерий, забрызгивая Рона до самой головы. На губах стало солоно от пробившейся сквозь дыхательные отверстия капель. Мелко дрожащие, мертвое тело издало всплеск, приземлившись в лужу крови. Один наглец получил отмщение. Остался второй и главный. Тот, что посмел открыть рот и оскорбить фаворитку короля. Рон развернулся и лишь коррунийские инстинкты позволили молниеносно сбить летящий на него топор мечом. Трое стражей барделя бросили коррунийцу смертельный вызов. Два были чуть поодаль и еще не вступили в бой, что позволило снять со спины щит. Рон пятился, блокируя удары, пытаясь затеряться среди тесно расставленных столов, не дать его окружить. Посетители разбежались в стороны, не пытаясь остановить поединок ни прямым вмешательством, ни словесным. Мебель давала не только защиту от окружения, но и лишала маневров, не давала кинуться в бой в привычном стиле. Приходилось защищаться, дожидаясь момента. Звон оружия о щит звучал непрерывно, а противники, в попытке окружить, расчищали пространство. Наконец, освободившееся пространство позволило перейти в атаку. Рывком назад Рон перемахнул через стол, отбрасывая в сторону щит и обнажая “безысходность”. Схватив стол, который Рон только что миновал, он швырнул его в первого врага, сбив с ног. И тут же кинулся на второго противника с яростным, мощным выпадом. Страж вскинул двуручник рукоятью вверх, парируя удар, но тот оказался вмят в хозяина. Ведомый ненавистью удар оказался настолько силен, что “отчаяние” легко пробило не только блок, но и тяжелую броню. Боец попятился назад, выронив оружие. Руки сложились на животе, пытаясь удержать выпадающие кишки. Наткнувшись спиной на сочередной стол, страж барделя рухнул на пол, лишаясь жизни. Последний, третий страж налетел на Рона сбоку, с мощным ударом топора сверху. Мечи едва успели скреститься над головой, блокируя удар. Воины сошлись в клинче. Страж пытался продавить свое оружие, а Рон отодвинуть противника, чтобы безопасно разорвать блок и снова перейти в атаку. Даже плечистый бугай не имеет шансов против взбесившегося коррунийца. Рон надавил толкая противника. Тот врезался в стену спиной, но продолжал держать короля в плену блока. Сзади раздался треск. Сбитый столом враг поднимался, а значит времени не оставалось. Опустив скрещенные мечи на уровень лица Рон сделал шаг назад, позволяя топору процарапать его броню. Расстояние между противниками оказалось слишком мало для атаки мечами. И Рон сократил его еще больше, оказываясь перед беззащитным врагом лицом к лицу. Последовал удар. Закованная в толстый шлем голова Рона нанесла сокрушительный удар. Взгляд врага поплыл, лишаясь осознанности. Ноги стали чужими и он сполз по стене, опустившись на задницу. Снова отступив, Рон ударом ноги вырвал ему челюсть, окропляя стену шлейфом крови и тут же обернулся. В него уже летел меч, что через долю секунды угрожал разрубить голову коррунийца пополам. Рон ударил, наотмашь. Неловкий и неправильный блок лишил обоих клинков, но и спас от удара. Мечи выскользнули на пол, издав бренчание. Но, оружие больше не нужно. Хищник остался один на один с беззащитной жертвой. Коррунийская душа поймала смертельный ритм битвы. Рон рванул вперед сгребая противника будто манекен. Стулья не могли остановить безумное продвижение. Остановил лишь стол, который уперся в стену. Противник оказался повален на него, оказываясь в полной власти короля. Рон схватил кружку и вымещая злобу наносил удары, один за одним. Посуда оказалась несколько крепче лица стража и выдержала множество ударов, прежде чем разлетелась на осколки. Но, даже в руке осталась лишь ручка, Рон продолжал бить, истошно крича коррунийской яростью, вдалбливая кулак вместе с осколками посуды в разможженое лицо. Враг был давно мертв, и от головы осталось лишь нечто, напоминающее миску. Мозги, перемешанные с кровью, растеклись по всему столу, но коррунийа было не унять. Он мстил. Мстил за Эвелин, за ее грусть, за ее переживания, выплескивая в бесполезные, но невероятно сильные удары всю свою беспомощность. Тут его смели ударом сбоку. Лишь оказавшись на полу Рон прозрел от злости и увидел сидящего на нем Доминика. – Брат, брат, успокойся! – Доминик прижимал руки короля к полу, мешая предпринять что-то. Да Рон и не пытался. С выдохом ярость освободила рассудок от своих кровавых желаний. Он лишь слабо дернулся, давая понять что хочет встать. И Доминик не стал препятствовать, видя былую трезвость в глазах друга. – Да что на тебя нашло? – генерал развел руками, обращая внимание на учиненный тут бардак. Сломанная мебель, разбросанные тела и посуда: все это залито неимоверным количеством крови. – Я больше не позволю оскорблять Эвелин. Никому. – тихо, но злобно проговорил Рон. Тут дверь с треском распахнулась и в бардель забежала Бэтти, с тремя стражами. Держа наготове полуторник она оглядела кровавое пиршество и охнула. – Что тут случилось? – Рон тут случился…– на выходе пробормотал Доминик качая головой. Месть еще не окончена. Виновник случившийся, тот, из-за кого было пролито столько крови, сейчас сидел сжавшись в углу. Он испуганно смотрел на Рона, надеясь, что тот забудет про него. Но, этому не бывать. И смерть этой языкастой твари станет уроком для остальных. – Дай угадаю. Кто-то из них назвал Эвелин шлюхой? Теперь за правду будем на запчасти разбирать? Она шлюха, и тут не на что обижаться! – с осуждением сказал Доминик. Рон с разворота, не целясь и не рассчитывая силу врезал другу в челюсть. Тот упал на пол, на несколько мгновений потерявшись в пространстве. Только придя в себя он попытался подняться. Лежавшая на полу “Безысходность” вновь заняла место в королевской руке и его острие уткнулось в генеральскую грудь, намекая, что лучше бы ему лежать. – Еще одно оскорбление и я зарежу тебя как поганую свинью, брат. – хладнокровно проговорил Рон. Хватит терпеть это. Эвелин беззащитна и одинока. Лишь Рон ее стена и опора. Лишь он может уберечь ее, стать не просто любовником, но мужчиной. Защитой. – Да ты сдурел совсем? – Доминик лупанул по мечу убирая его от своей груди. – Я тебя предупредил. – Рон подобрал “отчаянье” и оба меча погрузились в ножны за спиной. – Вот между собой еще грызться не хватало! – прокричала от входа Бэтти. – А ты не лезь! – гаркнул он в ответ и пошел к своей последней жертве. В голове проносились оскорбления, которые грызли душу. “Мисс рабочий ротик”...черная злоба снова накатывала волнами, но билась об усилия воли, будто о причал, и отступала вновь. Получалось держать себя в руках. – Прости, прости! – мужчина понял, что идут забирать его жизнь и пытался сберечь ее любимы способами. Хотя, наверняка и сам понимал, что шансы стремятся к нулю. Рон протянул руку и схватил за воротник. Смелый на слова воин теперь вел себя как девчонка: махал руками, лупил по шлему в нелепых попытках вырваться. Удар коленом под дых полностью прекратил сопротивление. Сделал из языкастого смельчака тряпичную куклу, которая даже стоять самостоятельно не могла. И Рон поволок его на улицу. За спиной раздался голос Бэтти. – Даже не думай вмешиваться. Ты итак дров наломал. – Я? Я из барделя лавку мясника устроил? – Удивленно, но тихо сказал Доминик. – Просто заткнись и не мешай. Вы же друзья? Вот и будь другом. Что бы он не задумал - не препятствуй а прикрой спину. Рон уже вышел на улицу и направлялся на торговую площадь, где больше всего людей, но, голоса за спиной не утихали. Оба генерала следовали за ним, приближаться не спешили. Несмотря на это голоса их различались отчетливо. – Люди начали забывать кто такие коррунийцы, и что Рон один из них. Просто дай королю накормить своего зверя кровью и страданиями. Убив нескольких он укажет остальным их место. – говорила Бэтти. – То есть, можно за неправильное слово взять и прирезать несколько человек? Это тирания! – негодовал Доминик. – Эвелин фаворитка короля и точка. Оскорбляя ее - они оскорбляют Рона, а значит заслуживают смерти. И тебе, как генералу, как другу, пора бы помочь донести это до оборзевших личностей…хоть я и клятвопреступница, но моя верность ему сильнее твоей. Я буду с Роном всегда и везде, Что бы он не затеял и куда бы не пошел. – длинная речь закончила разговор и генералы затихли. Хоть Рон и знал, что они идут следом. Странное зрелище собирало за Роном людей. Прохожие бросали свои дела, собираясь в колонну и следуя за королем, волокущим вопящего солдата. Боль от удара отступила и он снова пытался вырваться, но попытки не замедляли даже шага Рона. Торговая площадь изобиловала палатками, к которым выстраивались длинные очереди. Даже невыносимая жара не уменьшила число посетителей. Снующий тут люд делал беспрепятственный проход невозможным. Но, крик несчастного заставлял людей тесниться, освобождая узкий коридор.   Оказавшись в центре, Рон швырнул пленного вперед и утихомирил размашистым ударом в живот. Скрутившись калачиком воин жадно и безуспешно пытался вдохнуть, громко кряхтя. Обнажив “отчаянье” Рон закричал: – Слушайте, имперцы. Все знаете, что Эвелин моя фаворитка. И я требую относиться к ней с уважением. Я не прошу любить ее, не прошу подчиняться, но, любой, кто хоть раз упомянет ее прошлое вслух - будет расценен как предатель и я лично убью каждого предателя! Рон поднял задыхающегося солдата с земли и усадил на колени, спиной к себе. Присев сзади, он уткнул кончик меча ему в нижнюю часть спины. – П-п-п-простите, господин! Я виноват! –прожевывая каждую букву прошептал пленный. – “Рабочий ротик”, говоришь? Сейчас твой рот будет способен принимать любые члены. Схватив свободной рукой за горло, Рон надавил на рукоять меча. Медленно, миллиметр за миллиметром вгоняя его в спину жертвы. Мужчина кричал только первые несколько секунд. Затем вопли сменились хрипом. Меч проходил через все тело, стремясь вверх и скоро перестал ощущать сопротивление. Изо рта вырывались волны крови, когда кончик меча показался оттуда. Оружие погрузилось в тушу по самую рукоять, насаживая на себя воина. Люди молчали. Торговая площадь даже ночью не была настолько немой. Сотни людей с ужасом наблюдали за происходящим. Рон встал, придерживая тело в вертикальном положении, и громко произнес: – Я убью каждого… Резкий рывок рукояти меча вверх заполнил пространство хрустом. Меч устремился вверх, ломая ребра. Кончик меча, торчащий изо рта проломил нижнюю челюсть и рванул вниз. В теле остался огромный, сквозной прорез. Уперевшись коленом в затылок замученного Рон извлек оттуда меч. Вселив в людей ужас, расправившись с обидчиком, Рон молча ушел, провожаемый такими же молчаливыми взглядами. Он отомстил. И месть продиктована не зверем - коррунийцем. Скорее пониманием, что хватит быть слабым. Слабость уже погубила любовь однажды. И это больше не повторится. Никогда. И будь он трижды проклят, если упустит свое счастье из-за несмелости, неспособности защитить свое счастье.   Через несколько минут путешествия по пустующим улочкам, что еще не успел заполнить народ с торговой площади, Рона окликнул Доминик. – Подожди! Он остановился и развернулся на голос, молча смотря на генерала. – Ты в своем уме? Бордель, потом главная площадь! Да что с тобой! – Кричал Доминик, всплеснув руками. – Я провел кровью черту, которую не позволю переступить даже тебе… – Ради кого, брат? Разве можно отрицать то, кем она была? ! – Я не отрицаю. Просто запрещаю это обсуждать. Иначе - буду разговаривать не как король,а как корруниец, как мужик, как защитник и возлюбленный. – Ты цел? Ты весь в крови! – будто из ниоткуда выскочила перепуганная Мирабель, быстро оглядывая залитое кровью тело короля. – Ерунда. - он сжал кулак, рассматривая изуродованную осколками руку. Боль практически не ощущалась, несмотря на отвратительный вид раны. Печатку просто раскроило осколками кружки и зубами забитого в барделе стражника. Кровь не останавливалась до сих пор и в кровавом месиве можно было разглядеть оголенные кости, в перемежку с впившимися в плоть фрагметами. Доминик снова вспылил. – Ради чего ты разобрал на запчасти столько людей? Где тот Рон, который начинал бороться за единство для всех? Любящий свою Кайлессу, мечтающий воплотить ее мечты? Ты променял любовь к ней на любовь какой-то шлюхи! Израненная рука потянулась за спину, чтобы свершить обещанное. Теперь даже дружба не остановит клинок. Но, тут Доминика свалил на землю очередной удар, что выбил в воздух ошметки крови. Бэтти не церемонилась. Ударила сильно, и Рон понимал зачем. Он бы сейчас убил друга. без раздумий. А эльфийка смогла это предотвратить. Перед глазами возникла Мирабель. Она открыла забрало и схватила Рона за щеки, концентрируя взгляд на себе. – Рон, успокойся! Смотри на меня! Голос звучал странно. Будто Рона погрузили в бочку с водой, а говорящий находился там, снаружи. Невидимая, неосязаемая стена возникла внутри, заперла злость и ненависть, пряча коррунийца, который незримо но контролировал действия Рона. Раненную руку тут же пронзила страшная боль. Рон вздрогнул, беспомощно смотря на волшебницу, осознавая то, что он сделал… – Дыши, Рон! Смотри на меня! Только на меня! – ее глаза заблестели, наполняясь сочувствием. И Рон закрыл свои, прокручивая в голове ее пленительный, успокаивающий голос. Тело ощутило толчок. Мирабель прижала его к себе, так крепко, так жарко, не боясь испортить любимую робу кровью с брони Рона. Дыхание прерывалось, сбивалось. Все четче и четче осознавалась вся звериная суть поступка. Корруниец не захватил разум Рона. Он был им, не вступая в противоречие с сознанием. Мирабель заразилась беспокойством и не могла найти покоя. Глаза быстро моргали, не давая прорваться слезам. – Пойдем в замок. Рану обработаем… Не дожидаясь согласия она бережно взяла короля за здоровую руку и повела вперед. Отвернувшись она водила ладонью по щекам. Плакала, но…почему? Теперь лишь это заботила Рона. волшебница так и не повернулась ни разу. Шла немного впереди, поглаживая его по пальцам. Уже в замке достаточно грубо приказала страже принести чистой воды и бинты. Вдвоем они зашли к ней в комнату. – Садись… – она махнулу рукой на свою заправленную кровать. Рон осмотрел измазанную кровью броню, потом посмотрел на робу Мирабель, что теперь имела схожий вид. – Одежду тебе уже испачкал. Еще и кровать испоганю. – Плевать. Садись. – ответила она и остановившись у зеркала несколько секунд приводила себя в порядок, расправляя волосы и стирая с уголков глаз подтеки от косметики.   Рон подобрал прикроватный коврик и положил его на кровать, лишь после сел. Мирабель взяла подушку и бросив ее на пол опустилась на колени, подле короля. Осторожно взяв за руку она бережно пыталась освободить ее от искореженной перчатки. – Бэль, почему ты плакала? – вкрадчиво произнес Рон, подавляя в себе боль. – Я твой крик слышала. Из окна видела как Бэтти куда-то побежала…просто я…говорила тебе…будь осторожен… – она сжала губы и болезненно отвернулась, пытаясь снова не заплакать. Не успел он открыть рот, как волшебница заговорила вновь: – Давай не будем. Лучше скажи…ты как? – Заживет. – Рон посмотрел на сою рану. чудовищные последствия, и боль полностью соответствовала разорванной на ошметки руке. – Я не про руку. Я про…тебя. Тут принесли воду и бинты. Мирабель бросилась к двери, давая время обдумать ответ. Разум метался в бессознательности, пытаясь объяснить произошедшее. Все хотелось списать на коррунийскую черноту. Но, уже не получалась. Ведь убивая и уродуя он все осознавал…думал, что осознавал. Мирабель вернулась и вновь опустилась на колени. Длинными ногтями, будто пинцетом, она с трепетной заботой извлекала осколки из руки. – Так как ты себя чувствуешь? Боль усиливалась когда кусочки стела покидали рану, Рон чувствовал каждый миллиметр преодолеваемый ими, но продолжал терпеть. – Я был готов убить лучшего друга. И ничего не екнуло у меня тогда. Убил бы, и глазом не моргнув. Если бы не Бэтти…я словно был не я, точнее… – Понимаю, Рон. Я говорила тебе. И дальше будет хуже. В приступе ярости ты можешь убить не только Ника, но и Эвелин…да кого угодно. – Я не хочу становиться корруницем, которых всем сердцем ненавижу! Ненавижу, но теперь начинаю понимать их жестокость! Сам чувствую то же голодное желание лишать жизни и уродовать тела! По запястью потекла теплая струя воды, спускающаяся на рану, где тут же растекалась по жутким парезам, мгновенно смешиваясь с кровью. Аккуратные прикосновения заставляли грудь волшебницы замирать, задерживать дыхание, дабы нечаянно не причинить больше боли, чем это необходимо. – Ты другой, Рон. Не такой как все, у тебя хватит сил совладать с собой. Я уверена, и всегда буду рядом. Что бы не случилось. Бинт ложился на рану, стягивая растерзанную плоть. Мирабель даже дуть начала, пытаясь хоть на толику уменьшить боль. Их взгляды встретились, погружая обоих в безвременье. Рука коррунийца сама прикоснулась к грязному подбородку волшебницы, вытирая с него кровь. Глаза Мирабель на секунду наполнились тоской, и лишь поглаживания по лицу вселили в девушку фриссон. Она робко подползла ближе к королю, а ладонь, облаченная в синюю перчатку прижимала к лицу дарящую ласку руку. В реальность вернул всрик и скрип двери. – Рон? Ты цел? – в комнату забежала растерянная Эвелин. Король и верховный маг мгновенно вскочили, испуганно посмотрев друг на друга. – Я… в порядке. Эвелин, метнув мимолетный взгляд на забинтованную руку бросилась в объятья Рона…