Сталкер..

Илья проживает в Москве, в своей закрытой ото всех квартире, редко вовсе заботясь о том, что кто-то сможет найти его здесь. И такая беспечность стримера не оставит никого без внимания, найдется же хоть один, странный сталкер. Но в случае чего, написать заяву или переехать не составит труда, верно? Мазеллов слышит этот странный грохот с подъезда около трёх месяцев, вбивая в голову эхом и расходящимся страхом в сердце. А стоит выглянуть хоть за глазок двери, неизвестность окутывает своей пустотой, ведь за дверью никого нет, кроме страхов Ильи. И то ему записки ему положат с неизвестно искренним ли  признанием в чувствах любви, то любимые конфеты, о которых знает лишь пара тройка друзей, даже несмотря на нелюбовь к сладостям. Однако до последнего хотелось думать, что незнакомец окажется просто шлкольником-пранкером, не понимающего границы дозволения и законности. И как бы не звучало это смешно, то, что какой-то его фанатик нашёл адрес явно просто так не обойдет остальных. И с каждым днем эта параноя оставляла за собой панические атаки, истерики прям на стримах. Он конечно не особо вникал в эту тему пред зрителями, лишь вскользь отшучиваясь «да опять дети какие-то хуйню творят». Но маньяк то всё ближе, а оборачиваться на улице приходится чаще. Помощи уже не дождешься, в подъезде, по великой случайности ломают камеры, и вроде уже понятно, кто инициатор разгрома, а личность никак не появится. А на переезд денег то и неоткуда взять, учитывая что воду за неуплату отключили еще как недели назад. Назад пути нет, придется столкнуться с этим лицом к лицу, как бы не была опасность слишком высокой. Стук въелся в органы, и теперь не только сердце отдает глухие удары, в ушах звон паники. А потом и злость, что не можешь поймать тварь снова, резко распахивая и дверь, находя лишь глухое эхо от хлопка. Но что-то в этот раз не так.. На полу красуются не подарки недешевого качества, не сладости, а тревогой отдающий нож. Блестящий такой, недавно наточенный судя по всему и свежей кровью чьей-то жертвы налитый. Ступор излишне долгим был,дабы успеть вызвать полицию, или хотя-бы прикрыть дверцу. Жутко блять, излишне больно от того что всё же это не ребенок так смеется над тобой из-за стены глядя. Внезапно так грубо хватают за левую руку, пока стоишь, а затем удар по голове чем-то тяжелым, тупым, возможно, кирпич. Слишком быстро всё закончилось. Вот так вот, со столькими шансами на побег, жалкими попытками просить помощи у знакомых, банальной слежкой за тем, кто и когда ходит за твоей спиной, делающего вид, что не следит. Больно, отвратительно даже от собственной тупости, определенно заслуженная премия Дарвина. Нет, история не закончится на этом, еще должны быть видны страдания Мазеллова. Голова раскалывается, перед глазами мыльные пузыри плавают, возможно, дело в зрении плохом, а может от травмы черепа. Хотелось бы верить, что от похмелья. А рук не чувствует, когда они связаны, прижаты так крепко-крепко к кровати, оставляя надолго синяки. И должен Илья чувствовать радость, когда осознает, что он жив, он у себя дома! Хах, как бы не так. Если б не ноющая боль запястий, наверняка счастью не было бы предела, только остаемся мы в реальности, так что смиренно ждать приходится своей кончины, в собственной же кровати. – Т-тут кто-нибудь есть?! – старательно пытается дозваться до по крайней мере своего сталкера, тут же жалея о содеянном, никто никогда не застрахован от того, чтобы маньяк не разозлился на мольбы о помощи. Виден где-то в глубине коридора силует.. Кудрявая макушка смиренно глядит тебе в душу сквозь щель дверного проема. И тихие такие шаги, осторожные. – Кто ты блять!? Какого хуя? – Я... Всего лишь твой фанат.. Знаешь, сколько трудов мне стоило приехать сюда из Казахстана к тебе? – тон вовсе не злобный, скорее наоборот, пытающийся успокоить жертву. Странно конечно так удовлетворённо это произносить, когда пред тобой связанный человек. – Да хоть из Зажопинска ты, блять, ты понимаешь, что тебя посадят? – успокоить себя точно не получилось. Но Фладару в общем-то всё равно на громкие возгласы парня, пока ничто не грозит им обоим. Соседям ведь всё равно когда Мазеллов поёт свои странные песни, слышные даже Дрейку в Питере, а на очередной крик о помощи они и глазом не поведут. Подходит с каждым вздохом ближе, оставив перед лицами всего пару сантиметров, опалив горячим дыханием щеки. Кажется, Артур еще и пьян. Любовь к алкоголю Корякова не помогает не чувствовать отвращения к запаху, сейчас даже нагнетает больше, хуже ощущает запястья, немеющие с какой секундой.