Долг крови

Пылающий огнем великан расплавляет крылья, чтобы одним взмахом поднять себя в воздух. Мысленно Итачи запускает таймер с обратным отчётом. Абсолютное сусано — техника колоссальной мощи, но не менее чудовищной энергоёмкости. У него от силы минуты три полноценного боя, чтобы уничтожить врага. Или, если выжечь все досуха — то четыре. Дёрнув хвостом, тварь высоко задирает его. По шипам от холки до хвоста голубой волной прокатываются сине-зелёные отсветы. Заряженные чакрой шипы выстреливают в воина. Эту атаку Итачи принимает на щит. Зеркало Ята легко поглощает россыпь шипов. Жаль, что, в отличие от Самехады, оно не способно передать поглощённую чакру хозяину. Свободной парой рук воин складывает печати ясака но магатама, формируя сразу три огненных снаряда. Те послушно формируются в огненные томоэ, а прочная нить чакры связывает их в гигантский сюрикен, закручивая в огненном вихре. Добавив ещё пару, Итачи запускает снаряд в ящера. Тот, развернувшись бронированным боком, разрывает болотный мох и, разбрызгивая грязь, оставшуюся после техник Кисаме, пытается укрыться от атаки под землёй. Но на него внезапно грозовой тучей налетает волк. Контуры тела зверя дрожат, словно размытые. Да и вся его фигура то и дело теряет привычные очертания. Это уже не зверь — тень зверя. Впрочем, судя по всему, на его весе это не сказалось. Сила толчка столь велика, что заставляет ящера пошатнуться. Но сбить с ног приземистого ящера у Роена не получается. Зато челюсти волка вопреки природе раскрываются четырёхлистным цветком, являя клокочущую утробу зверя, усеянную острыми клыками. Великий зверь пиявкой вцепляется в бок ящера, и впервые тот срывается на хрип. Хвост болотной твари яростно хлещет по зверю, но словно проваливается в зыбкую тьму, кажется, не причиняя тому вреда. Раскалённым диском в них врезается цепь магатама, распускаясь огненным цветком и жадно облизывая бок чудовища. Тяжёлые складки брони Василиска обугливаются, трескаясь на глазах и сочась ярко-зелёной кровью. Но этого мало. Ящер хрипит, широко распахивая пасть и отвечая обидчику плевком кислоты. Лёгкое движение крыльев позволяет Итачи уйти с линии атаки. Нужен ещё один удар, но хитрая тварь не собирается дожидаться его. Игнорируя вцепившегося ему в бок волка, ящер вновь принимается копать грязь. Роен упирается лапами, пытаясь задержать его на поверхности. Две минуты! В этот раз Итачи не тратит время на все пять элементов, отправляя в противника три. Но удержать ящера не так-то и просто, тот, уже откровенно игнорируя волка, всё глубже уходит под землю. Из-под челюстей Роена со свистом вырывается фиолетовое облако, окутывая тварей. Чёрная шерсть на хребте волка сплетается в тонкие иглы. И те вытягиваются щупальцами, всё больше оплетая ящера. Новый магатама наконец пробивает броню твари. Но этого всё равно недостаточно. Пора идти в рукопашную. Сложив крылья, Итачи заставляет сусано спикировать на спину чудовища. Сократив расстояние, Итачи замахивается клином тсуруги, но нанести удар он не успевает. Шипы на спине ящера, затрещав, рождают плотное облако молний, выжигая технику Роена и сотрясая его самого. Часть молний достают и Итачи. В этот раз закрыться щитом он не успевает, и сусано содрогается от разрядов, погружая хозяина в искристый ад. Ящер взмахивает хвостом, метя в голову зверя, но достать волка не получается. Бумажные шикигами Конан облепляют хвост твари, не позволяя той проткнуть зверя. Злое шипение громом прокатывается по болотам. Мотнув мордой, ящер впивается взглядом в смелую куноичи. И та, вздрогнув, падает. Чёрный рисунок мангёку на зелёном фоне бешено вращается в глазах твари. Резкий разворот — и теперь уже для Итачи мир сужается до этой кислотной зелени. В последний миг он успевает остановить ток собственной чакры. Давнее и хорошо проверенное средство срабатывает и в этот раз. Повезло, что тварь допустила ошибку, атаковав сначала Конан, дав Итачи тем самым время подготовиться к атаке. Сусано мгновенно развеивается, но каким-то чудом энергетический клинок остаётся в его руках. Оттолкнувшись от теряющего плотность великана, Итачи, закрыв глаза, бросается вниз. Но столкновение отчего-то происходит раньше, чем планировал Итачи. Клинок легко пробивает череп твари, по ощущениям Василиск буквально сам насадился на него. Открыв глаза, Итачи на остатках сил активирует частичное сусано, позволяющее воспользоваться сосудом для запечатывания. И тут же встречается взглядом с вынырнувшим из грязевой лужи Кисаме. Туманник улыбается широким акульим оскалом, выдёргивая Самехаду из брюха твари. Они наблюдают, как гигантская туша поверженного Василиска втягивается в бутыль-тыкву. Роен отпускает врага, тяжело подымаясь на широко расставленных дрожащих ногах. А потом и плюхается на задницу, вывалив громадный шлангоподобный язык с длинным жалом на конце. Зевает и, наконец, закрывает жуткую пасть. А затем прямо на глазах уменьшается в размерах, пока не принимает облик человека. У самого Итачи тоже сил не осталось, и он садится прямо там, где стоял. Откуда-то сбоку выскакивает чумазая Мейли, принимаясь тормошить волка. Тот отмахивается от ведьмы, прижимая одну руку к разорванному боку, а другой стаскивая с головы повязку Итачи. Выхватив хитай-атэ, ведьма тут же кидается к Итачи, пока Кисаме отправляется приводить в чувства Конан. А подскочившая к едва живому от усталости Итачи змея уже тянет его за рукав, помогая встать. Кое-как собравшись, отряд, поддерживая друг друга, выбирается на относительно сухое место. Холодная северная ночь уже брезжит рассветом, когда отряд немного отходит от боя. Конан хоть и бледна, но принимается за лечение. Наименее пострадавший Кисаме ей помогает. Слезящиеся глаза Итачи слипаются и болят так, будто в них насыпали соли, заставляя часто смаргивать и зевать, по ощущениям, едва не свернув челюсть. Только Мейли бодра и довольна, прохаживаясь по маленькому лагерю с видом победительницы. Но потом, качнувшись на пятках, замирает, а затем оборачивается к Итачи: — Ну мы, тип таво, победили. Круто, — объявляет она победу. — А чё дальше теперь? Чакра жадно клокочет по жилам, вгрызаясь в тело. Бой, в котором пришлось выложиться до остатка, дался ему тяжело. И он лишь чудом стоит до сих пор на ватных ногах. Ответа на вопрос Мейли у него нет, остаётся только неопределённо пожать плечами. Сбоку раздаётся тихая ругань Роена. Тот шипит и порыкивает, пока Конан туго бинтует ему страшную, даже на вид, рваную рану на боку. Конан действует жёстко и профессионально, не обращая внимания на жалобы. Они победили. Но, и правда, что дальше? Отойдя чуть в сторону, Итачи тяжело опускается на сырую корягу, прикрывая глаза. — А я твою повязочку нашла! — подсаживается к нему ведьма, раскручивая в руке хитай-атэ за концы повязки на манер пращи. Полированная сталь налобного протектора мелькает, заставляя ловить её взглядом. Это непочтительно на грани надругательства над святым. Но его затапливает ватное отупение, и он просто следит за баловством ведьмы. Та проказливо смеётся, примеряя повязку. — Мне идёт? — затягивая узел и поправляя хитай-атэ, кокетничает Мейли. — Похожа на вашу куноичи? Ответить он не успевает, глаза Мейли расширяются в ужасе. И та бросается к нему. Одновременно с этим неведомая сила жёстко дёргает его за плечи назад. Не понимая, что происходит, Итачи рефлекторно ловит кинувшуюся на него ведьму. И они проваливаются в чёрную дыру. Земля больно ударяется в спину. А сверху на него сваливается Мейли. Над ними нависает грузной тучей ведьма Водоворота. Они где-то в лесу, вокруг них стоят толстые высокие сосны. В центре полянки горит, то и дело выбрасывая в небо с треском снопы искр, большой костёр. А напротив, на поваленном дереве, широко расставив ноги и сложив руки на груди, сидит Нимрог. — Ну, поздравляю с победой, — приветствует их Повелитель Кошмаров. — Должок-то когда возвращать будешь? Итачи встаёт, пытаясь собраться для нового боя, спихнув с себя ведьму. Та, пискнув, тут же вскакивает следом за ним, дико озираясь по сторонам. — Теперь и дар, и долг по праву победителя у тебя, — жестоко ухмыльнувшись, поясняет Нимрог. — И я жду. — Не может он тебе ничего отдать! — встревает Мейли. — Печать на нём стоит. — Да? — тянет было Нимрог. — Нет, — прерывает спор Итачи. — Нет больше никакой печати. Я верну тебе долг, если ты обещаешь оставить Коноху и её жителей в покое. — В смысле нет?! — взрывается ведьма, обегая его. — А куда дел?! — Не мешай, — перехватывает Мирайши девчонку, оттаскивая от Итачи. — Да не проблема, — легко соглашается на озвученные условия Нимрог. — Тогда забирай, — голос звучит твёрдо и уверенно, даже странно, насколько ему сейчас спокойно. Сил на еще один бой у Итачи всё равно нет, да и смысл. Против двух древних тварей ему не выстоять. А нарушение договора чревато большими проблемами как для него, так и для деревни. Долг придётся вернуть. И он сам опускается в сейдза перед подходящим к нему чудовищем. — Не смей! — верещит Мейли, выкручиваясь из рук старшей ведьмы. — Уууу! Пусти меня! Вы не посмеете! Итачи, не смей! Судя по резкому хлопку, Мирайши не стала терпеть выкрутасы девчонки, а просто отвесила той оплеуху. Но даже этим ведьму не заткнуть, она шипит, продолжая вырываться. — Не смей! Слышь, не смей! — срываясь на визг, вопит девчонка. — Заткнись и веди себя достойно! Под болезненный «ах» Мейли захлебывается очередным «не смей». Нимрог останавливается за его спиной, и на плечо ложится лезвие катаны. — Итак, Учиха Итачи, ты отдаёшь мне дар? — Да! — глядя прямо перед собой, соглашается он, прикрывая глаза. — Только тронь его, урод! И я вцеплюсь тебе в глотку, клянусь! Я вырву и сожру твоё сердце! Земля будет гореть под твоими ногами! — Силёнок-то хватит исполнить обещанное? — скрипуче смеётся над ней ведьма Водоворота. — Пусти! — воет Мейли, пытаясь вырваться из хватки старухи. — Прокляну!.. Ты же мне обещал! Последнее, видимо, было обращено уже к нему. Спокойствие смывает волной противоречий, заставляя открыть глаза. Итачи смотрит на беснующуюся в руках старухи Мейли. Ему почти стыдно, но больше жаль. В конечном итоге Роен оказался прав, он обманул её. И голова сама клонится вниз под грузом вины. Но права отступить у него нет. — Уймись, дурёха! — дёргает её Мирайши, так что крохотная на её фоне ведьма едва не падает. — Ты ещё не поняла? Приворожил он тебя! Та замирает, переводя тревожный взгляд на старшую ведьму. — А ты думала, что это любовь? — смеётся та. — Нет, приворот. Кровь богов она такая, что пожелаешь, то исполнится. Сила твоя ему нужна была, помощь… преданность. Далеко бы он без тебя ушёл? А сам, небось, даже спасибо, и то не сказал. Все они такие. Ты ему, девочка, весь мир, всю себя. А он попользовал, да и выбросил, как старую тряпку. И поскакал к своей человеческой девке. Мы-то, видишь ли, им не чета. Мы не люди, а раз не их кровей, это вроде как и вовсе не считается. Наклонившись к Мейли, старуха насмешливо кривит свой некрасивый рот, роняя обидные слова одно за другим. Хочется крикнуть, остановить её, но Итачи молчит. Ведь отчасти слова ведьмы правдивы. Всё это он ведь чувствовал, думал. — Коль не похожа ты на них, то и не ровня. Чудовище… тварь. А чего с тварью-то церемониться? Знаешь, сколько их таких у меня было? И все как один. Совестно им с нами быть, стыдно. А ты, дурёха, уши-то развесила. Идём, поигралась в любовь, и будет. — Да ты ж страшна, как сама бездна! — цепляется к ней Мейли, но по тому, как дрожит её голос, Итачи чувствует: она верит! Мейли верит старой ведьме. — А ты думаешь, удача, она в красоте? За белое лицо полюбят, за груди полные или ноги стройные? Ебут за них. Это да. Тьма медленно окутывает ведьму и вместо массивной фигуры из языков тёмной энергии является совсем иная. Высокая статная фигура. Чёрные толстые косы украшены золотыми подвесками, оттеняют фарфорово-белую кожу без единого изъяна. Великая Чёрная змея прекрасна, как сама ночь. Только полные, сочные, словно созревшая черешня, губы брезгливо кривятся, когда та смотрит Итачи. А тот слышит, как дыхание стоящего за его спиной сбивается. Взгляд ведьмы устремляется на того, кто стоит за ним, и клинок Нимрога на его плече вздрагивает. — Ну что, хороша я? — гибкий тонкий стан наполнен физически ощущаемой силой. Но не дождавшись ответа, ведьма отмахивается, мгновенно перевоплощаясь в уродливую старуху, словно развеяв зыбкую иллюзию. — Всё пустое, — она вновь дёргает Мейли за руку, пытаясь увести ошарашенную девчонку. Но та снова упирается. — А сиськи-то где? — произносит Мейли, разрушая всю магию момента. — Да у меня и то больше, плоскодонка! Пусти! Не ожидавшая такого поворота, старуха позволяет девчонке вывернуться. И та тут же отскакивает от неё. — Ты по себе-то других, тип таво, не суди! Любовь ей подавай, — уперев руки в бока, возмущается юная змея. — Приворот — хуй в рот! У нас с Итачи взаимовыгодная сделка! Какая любовь, ты чё? Я о тебе лучшего мнения была… А ты оказывается, тип таво, дура! Обернувшись к Итачи, Мейли жёстко смотрит ему в глаза. А потом переводит взгляд на того, кто так и стоит за его спиной. — Посмеешь забрать у меня моё, я найду способ тебе отомстить. Кем бы ты ни был, какими силами ни обладал. Я испорчу тебе жизнь. А посмеете на меня руку поднять, вам в задницы вцепятся все Рьючи. Я ношу в себе драгоценное сокровище! Гордо вздёрнув нос, девчонка надменно оглядывается на Мирайши. — И ты тоже будешь меня защищать. Даже если сама того не захочешь. Ибо такова воля Великого Мудреца Белой Змеи! — Ты что, беременна? — схватив Мейли за плечо, Мирайши резко разворачивает ту к себе. — А то, — нагло ухмыляется Мейли в лицо ведьме Водоворота. — У меня, в отличие от тебя, мозги в пизду от крепкого члена не утекают. И свои задачи и обязанности я хорошо помню… В общем, изведёте мне блаженного, пеняйте на себя! Внутри всё затапливает холодом, пока Итачи осознаёт смысл слов Мейли. «Беременна» и «обязанности» сливаются в какофонию, долбя по ушам кровью. Ей приказали, всё это был приказ?! Но тогда зачем она сейчас об этом говорит? Она же могла смолчать! Тишину разрывает смех Нимрога. На плечо Итачи ложится чужая рука, ободряюще хлопая. — Смотри-ка, какую ты себе злобную сучку отхватил, — сквозь смех хвалит его демон, наклоняется к его уху и тихо добавляет: — Не ожидал, что такая рохля, как ты, сможет завоевать такую женщину. Прямо гордость берёт. О чём он? Итачи хмурится, пытаясь совладать с эмоциями и обидой. Глупо, как всё глупо вышло. Чем тут гордиться? — Ладно, уговорили, — уже громче добавляет демон. — Есть другой вариант. Будет жить твой суженый-ряженый, отстояла. Мейли вытягивается в струнку, подозрительно щурясь. — Изанами! — сухо и чётко произносит голос за его спиной активацию тайного доудзюцу клана Учиха. — Отец! — дёргается было Итачи в попытке обернуться, но рука на плече сжимается твёрже, не давая ему двигаться, а в спину входит клинок. Даже боли ещё нет, только на голубой стали всего пара бледно-розовых разводов. За них и цепляется взгляд. Так странно видеть лезвие, торчащее из собственной груди. А потом мир темнеет. И становится как-то тяжело и легко одновременно. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. И в следующий миг мир переворачивается. Нет ни лезвия, ни крови, только раны от когтей Василиска и разорванная футболка. Неловко, всё ещё недоверчиво, Итачи поднимает руку, накрывая ладонью область сердца. Прижимает плотнее, чувствуя, как в ладонь отдаётся ровный стук. Он жив. Мейли стоит напротив, наблюдая за ним. Мирайши исчезла, как и Фугаку. Они остались вдвоём. — Ну, тип таво, вот и всё, — выносит вердикт ведьма. После чего разворачивается и делает несколько шагов прочь, прежде чем до Итачи доходит, что она тоже уходит. — Постой! — Чё ещё? — не оборачиваясь, уточняет ведьма. — Ты беременна? — переспрашивает он. — Ну технически, тип таво, нет, но это вопрос времени. Мы можем сохранять в себе семя, пока условия для беременности не станут благоприятными, и тогда происходит, собственно, зачатие. Тебе-то теперь какая разница? Ты чё, ещё не понял? Я тебя развела. Сидеть на земле дальше как-то глупо. Итачи медленно поднимается, бездумно отряхивая колени. Обернувшись, Мейли наблюдает, как он приводит себя в порядок, подбирает меч. Ведьма склоняет голову набок, притираясь щекой к плечу и искоса следит за ним. — Ты меня спасла, — вкладывая в петельку оружие, тихо поправляет он ведьму. — И чё? Это ничего не меняет. Я чудовище, и другой не стану. И я тебя предала. Внезапно шаг навстречу оказывается удивительно лёгким. Он подходит к насторожённой девчонке и останавливается, глядя в глаза. — Ребенка у тебя заберут, так? — и, дождавшись кивка, продолжает: — Что можно сделать, чтобы этого не случилось? — Хым, — задумавшись, Мейли фыркает. — Прибавить мне веса, чтобы с моим мнением пришлось считаться. А в идеале бы… мне бы занять место перечницы. Я должна стать Великой. — Хорошо, пойдём. Протянув руку, Итачи обнимает тварь за плечи, привлекая к себе. Та сначала упирается, но потом всё же подаётся ближе. — И ты, тип таво, совсем не злишься? — задирая голову и вглядываясь ему в глаза, уточняет Мейли. — Злиться на тебя, это как злиться на солнце за то, что оно заходит… Идём, нам ещё надо найти остальных. — Ну ты точно долбанутый на всю голову, — отвешивает комплимент девчонка, наконец обнимая его в ответ. Наверное, с минуту они так стоят в этом странном единении. Но долго Мейли молчать не способна. — А это чё, реально был твой папашка? Нифига себе! Я аж охренела! Я бы ни за что в нём человека не учуяла бы. Реально демон, причём очень мощный, на уровне карги, не меньше… А ещё прикинь, у него, тип таво, на неё встал! Хииии! - восторженно пищит ведьма. Закатив глаза, Итачи лишь качает головой, оглядываясь и пытаясь сообразить, в какую сторону им идти. Впереди ещё столько дел. Надо собраться и составить план. Кажется, теперь у него появилась ещё одна причина жить и сражаться.