Паутина Мойры. Том 1. Начало Игры

      На следующий день Аню перевели из интенсивной терапии в одиночную палату люкс, ВАЙЗ раскошелилась. В палате, помимо кровати для пациента и тумбочки, был диван, на котором спал кто-нибудь из родителей, когда оставался на ночь. Небольшой столик с двумя стульями, маленький холодильник. Санузел за неприметной дверью. И телевизор. Сначала Аня хотела, чтобы его убрали, ведь нужно было учиться, но потом подумала, что это будет ее награда за труды в виде нескольких записанных серий любимого "Бондмена".       В тот же день, вечером, пришла мама. Она плакала и все никак не хотела выпускать Аню из объятий. И осталась на ночь. А утром убежала на работу, чтобы вечером снова прийти. В дальнейшем Йор и Лойд ночевали в палате у дочери по очереди. На тумбочке лежали ее учебники. Их принес папа. Учиться не хотелось. Но это было необходимо, ведь лёжа в больнице стеллы иначе не заработать, кроме как отличиться на экзаменах. Папа обещал что-нибудь придумать, но нужна страховка на случай новолуния.       Аня нехотя потянулась к учебнику по истории. В отличие от математики с этим предметом она сможет справиться сама.       В неспешном ритме прошла неделя. Утром, после завтрака, у Ани были процедуры, после обеда она занималась самостоятельно, вечером приходил кто-то из родителей. С мамой девочка отдыхала, читала историю и литературу, смотрела "Бондмена", а с папой занималась допоздна.       Перед окончанием каникул к Ане приехала Бэкки. Подруги проговорили долго. Блэкбелл рассказала, как съездила с родителями и Мартой на горнолыжный курорт, а Аня все, что приключилось с ней. Прежде чем отпустить подругу, Аня взяла с нее клятву, что та не будет винить Десмонда, не будет ему мстить и не будет его бить. Что-что, а врезать заносчивому засранцу может только Аня. Со смешком Форджер заявила, что на это у нее эксклюзивное право. На самом деле, ей не хотелось, чтобы из-за этого у Бэкки были проблемы. И то, о чем умолчала - она не хотела, чтобы ему кто-то причинял боль.       В первый день после каникул ее ждал сюрприз. Около трёх пополудни в ее палату уверенно постучали. Не дожидаясь ответа, в палату вошёл юноша. Уже не мальчик, но ещё и не парень, на вид лет одиннадцать, может быть двенадцать. Темные волосы зачесаны назад, обильно политые гелем для волос так, что аж блестели. Но один непослушный завиток у лба выдавал, что волосы юноши вьются. Чуть овальное лицо и знакомые зелено-карие глаза с опущенными уголками и снисходительным взглядом. Школьная форма Эдема, а поверх мантия. Имперский ученик.       Юноша молча взял стул, поставил его недалеко от кровати, оседлал его, сложил на спинку руки накрест, положил на них подбородок и не моргая уставился на девочку.       - Деметриус Десмонд, полагаю, - Аня заговорила первой, и в ответ также пристально посмотрела на посетителя. - Зачем припёрся?       Аня не привыкла грубить всем подряд, а уж тем более незнакомым людям, но этот посетитель ей очень не понравился. Ни его надменный холодный взгляд, пробирающий до костей, ни пренебрежительное выражение лица, ни в презрительной усмешке поджатые губы. Все его движения, походка, осанка были чересчур уверенными, хищными. От одного взгляда на него по спине пробегал холодок, сразу становилось понятно - добра от этого человека не жди. Его окружала аура властности, гордости и вседозволенности. Младшему брату до него еще расти и расти. Но ей все равно. Она не боится таких как он, пострашней видали. Она не будет перед ним лебезить, не будет преклоняться.       - Грубиянка! - вспылил юноша.       - Я? - Аня приподняла одну бровь. - Это ты ворвался без разрешения, не поздоровался, не представился.       Вежливо обращаться к нему она тоже не будет, не заслужил. Хам.       - Как ты со мной разговариваешь, мелкая гусеница? - высокомерно задрал нос посетитель.       - Как ты того заслуживаешь! - отзеркалила мимику парня Форджер. - Гусеница? А сам себя кем возомнил? Львом? Тигром? Или змеей? - его прилизанные волосы придавали ему сходство рептилией. - Ящерица ты!       - Ящерица?! На себя посмотри. Коротышка!       - Опять повторяешь, - безразлично отмахнулась от него девочка.       - Что? - воскликнул парень, удивленно уставившись на мелкую поганку, посмелившую ему перечить.       - За братом, говорю, повторяешь. Придумай что-нибудь новое.       - Простолюдинка!       - Было.       - Коротконожка!       - Было.       - Карлица!       - И это было. Ты пообзываться зашёл? Я не собираюсь это слушать, - и отвернулась к окну.       - Так вот, значит, ты какая, - вполголоса.       Аня бесцеремонно влезла в его голову: "Забавная и милая. А глаза… глазищи!"       - А почему ящерица? - неожиданно спросил Десмонд.       Аня повернулась с посетителю:       - Что ящерица?       - Почему ты назвала меня ящерицей? - нервно пояснил он.       - Потому что похож, - видя непонимание в глазах оппонента, пояснила. - Внешне. Прическа. Зачем так зализывать волосы? Выглядит мерзко. Если тебе не нравятся твои волнистые волосы, почему просто коротко не подстричься? Отстой. Как будто сопли размазали.       На лице Деметриуса отразилось непонимание. Как будто он сам о таком решении проблемы и не подумал бы, пока ему не сказали это в лицо. И кто? Какая-то малявка простолюдинка! Брат был прав: ей плевать, кто перед ней, плевать на статусы и положение в обществе.       Старший сын семьи Десмонд встал, убрал стул на место и почти вышел, когда услышал:       - Так зачем все-таки приходил?       - Познакомиться.       - В таком случае, - девочка посмотрела ему в глаза, - меня зовут Аня Форджер. А не все то, что ты перечислил. Запомни это, ящерица.       Юноша хмыкнул. Мало кто может вот так просто смотреть ему прямо в глаза. Единицы.       - Деметриус Десмонд, - спокойно сказал юноша, - можешь звать меня по имени, Аня Форджер, - он интонацией выделил ее имя. И вышел.       “И что это было? - Аня откинулась на подушку и устало выдохнула. - Зашел как к себе домой, обозвал и ушел. А чего он хотел? Чтобы я склонилась перед ним? Вот еще! Не родился еще тот Десмонд, перед которым я буду пресмыкаться! Фу-у-у! Ящерица! Бесит! Дэмиан, по сравнению с ним, просто душка!”       "Ящерица? - Деметриус шел по коридору больницы широкими быстрыми шагами. Он остановился в холле у зеркала и внимательно посмотрел на себя. - Мерзко? Отстой? - он покинул здание больницы. - Так мне ещё никто не говорил! Вот же мелкая козявка!" Имперский ученик сел в машину.       - Поехали, - приказал водителю.       “Как будто сопли размазали”, - выдала память. Деметриус расхохотался.       Он бездумно смотрел в окно автомобиля. Пролетали улицы, перекрестки, магазины, вывески, реклама. Среди всего мелькнула вывеска парикмахерской.       - Останови, - юноша резко окликнул водителя.       Автомобиль остановился.       - Подожди немного, - сказал он водителю и вышел.       Парикмахерская была обычная, ничем не примечательная, он бы никогда в такую и не зашел, если бы не спонтанное решение. Если он сейчас что-то не поменяет в себе, чтобы больше не походить на ящерицу, потом не решится под предлогом вечной занятости. Деметриус вошел в помещение.       - Здравствуйте, - к нему подошла молодая женщина, миловидная, ухоженная, приятная. - Стрижку сделать хотите?       - Здравствуйте, - спокойно, без тени привычного высокомерия ответил брюнет. - Это действительно отстой? - он указал пальцем на прическу.       Женщина с вымученной улыбкой кивнула.       - Сделайте что-нибудь, только чтобы не лезло в глаза и не мешало.       - Присаживайтесь, - парикмахер пригласила его в кресло и, когда он присел, внимательно, со всех сторон его обошла и осмотрела. - Как насчет коротких волос?       - Давайте, только чтобы не совсем, не налысо.       - Не волнуйтесь, - она начала раскладывать инструменты.       Деметриус задумался:       “Что я здесь делаю? Что со мной сделало несколько минут общения с этой мелкой, тощей гусеницей? Почему ее слова так задели за живое, что я тут же решил поменять прическу, которую носил годами? Наверное, мне просто не понравилось сравнение с рептилией. А если и другие также думают, но боятся сказать? Вот же! Эта девчонка выбила меня из колеи за несколько минут. А братишка с ней в одном классе, видит каждый день. Бедняга, - он сочувственно выдохнул. - Мне, конечно, докладывали, что он постоянно ссорится с одноклассницей, что однажды посмела его ударить. Теперь понятно почему. Его бесит ее невежество. Кто мы и кто она. Хотя… в ней есть что-то такое, что отличает ее от остальных. Глупость ли? Смелость ли? - он вспомнил ее зеленые глаза, что прямо и равнодушно смотрели на него. В них не было ни тени подлизывания, восхищения, подхалимства, но в них и не было ни злости, ни неприязни, ни ненависти. Равнодушие. - Неужели меня так зацепило ее равнодушие? Скорее всего. Мной с самого раннего детства все восхищались, всегда преклонялись, даже боялись. Я всегда был лучшим во всем! А ей все равно!”       - Готово, - голос парикмахера выдернул юношу из его мыслей.       Он посмотрел в зеркало. На него смотрел он и не он одновременно. Короткая стрижка сделала его взрослее. Волосы, сантиметра два на макушке, к вискам и затылку плавно становились еще короче, почти до нуля. Он покрутил головой и ощутил легкость. Ничего не сковывало, не мешало. А это главное. Нет, главное - он не похож больше на ящерицу. Деметриус улыбнулся: “Пойдет. Непривычно, но лучше, чем было”.       - Спасибо, - Десмонд расплатился и вышел из парикмахерской.       На следующее утро Деметриус Десмонд проснулся по будильнику, как обычно. Сделав все утренние дела автоматически, он, после того как почистил зубы, по привычке достал гель для волос, растер немного между пальцами и поднял голову, смотря на себя в зеркало. И замер.       “Точно! Теперь мне это не нужно”, - он вымыл руки. Закончив все приготовления, юноша посмотрел на часы. До выхода еще пятнадцать минут.       “Я что, тратил каждое утро на прическу пятнадцать минут? - он плюхнулся в кресло в гостиной общежития. - Вот отстой!”