ONLY MINE

Не всегда твой муж, Наоя Зенин, может лично присутствовать на ежегодном родительском собрании своего сына. Как лидер клана и шаман особого ранга, у него есть другие, более насущные дела. Его сын это понимает, и ты никогда не жаловалась. Ты ни разу не усомнилась в его отсутствии, зная, что Наоя редко отдыхал из-за того, насколько требователен его долг как шамана, но сегодня все было по-другому. Вашему сыну Наори уже шесть лет, и он учится в первом классе. Шесть лет его прекрасного сына в этом мире, и это будет его первое родительское собрание. И как главный представитель могущественного клана Зенин, Наоя появился в сшитом на заказ костюме, туфлях из настоящей итальянской кожи Ferragamo и темных очках на носу. Он представляет собой человека, у которого все было на ладони. Мужчина, которого отцы хотели видеть в расцвете сил, мужчина, на которого жены бесстыдно пялились, когда он зачесывал волосы назад, — можно было сказать, что его великодушное эго раздувалось от гордости. В конце концов, он не был чужд своей красоте. Избалованный в таком юном возрасте и усердно натренированный до того, что означало «совершенство» как образ для клана Зенин, Наоя излучает элегантность каждым шагом. Он вызывает ревность у всех, мимо кого проходит, не подозревая, что он тоже будет подвержен такой мерзкой эмоции, которую он хотел бы никогда не испытывать. Как только родительское собрание закончилось, дети побежали играть. Начался бы хаос, если бы их бдительные родители не следили за ними. К счастью, Наори всегда вел себя прилично и сейчас довольствовался тем, что тихо играл со своими машинками, упираясь в ногу отца и оставляя тебя обсуждать с мистером Сато состояние Наори в школе. Тебе бы больше понравилось наблюдать за милым дуэтом отца и сына, если бы учитель уже не возник перед вами. — Ваш сын очень хорошо учится в школе. Он такой умный мальчик, — делает комплимент мистер Сато, явно наслаждаясь вниманием, которое ты ему уделяешь. Мистер Сато... проще говоря, он никогда не скрывает то, как ты ему нравишься. С того самого дня, когда ты привела Наори в школу и он увидел тебя, не проходило и дня, чтобы он не заговорил с тобой. И у тебя, как всегда почтительной, нет веских причин игнорировать его, когда он всегда делает вашего сына темой для разговоров, — и тебя постоянно терзает любопытство: где твой печально известный муж? Хотя Наоя знал, что ты не смотрела ни на кого другого, кроме него, и ты была просто до смешного вежлива, ты могла слышать, как он насмехается на заднем фоне. Горячий взгляд твоего мужа прожигал дыры в твоем затылке. — О, спасибо. Я рада слышать, что у моего сына все хорошо. — Ну, я вижу, откуда исходит его великолепие. У него такая красивая и внимательная мать, поддерживающая его, — глаза мужчины одобрительно темнеют, язык высовывается, чтобы облизать губы. — Всегда приятно видеть вас здесь, миссис Зенин. — Мистер Зенин тоже здесь, — ровный бархатный голос разрезает воздух. Проворные движения Наои пронзают воздух, пока твой муж не оказывается рядом с вами, его крепкий одеколон охватывают ваши чувства, как успокаивающее одеяло, несмотря на его угрожающий взгляд. У человека, который, как он вскоре узнает, является классным руководителем его сына, отражается ужас на лице. Его взгляд останавливается на собственнической руке, лежащей на твоей пояснице. Тебя это не беспокоит, ты просто склоняешься к знакомому теплу твоего мужа, так что твой запах почти успокаивает его. Совсем чуть-чуть. Он постарается вести себя более вежливо ради вас и вашего сына. — Сато-сенсей, да? — Д-да, сэр. Рад наконец познакомиться с вами. Я... я не думал, что вы когда-нибудь придете, вы всегда пропускали особые мероприятия своего сына. — Наоя, это классный руководитель Наори. Он давно хотел встретиться с тобой. При звуке твоего голоса его губы растягиваются в более искреннюю улыбку. Мягко взглянув на тебя, рука Наои обвивает твою талию и сжимает ее. Откровенное напоминание этому учителю, что ты была женой Наои, а не чьей-то еще женщиной. — Я понимаю. Теперь, когда я встретил вас, Сато-сенсей, я переведу своего сына в другой класс. Я не хочу, чтобы он находился под присмотром мужчины, который не знает, что замужние женщины ему недоступны. Как непрофессионально, — хихикает он, склонив голову в сторону двери, прежде чем позвать сына. — Пойдем. Быстро прощаясь с друзьями, маленький Наори подпрыгивает к отцовской ноге и просит, чтобы его понесли. Обычно Наоя не носит его. Он думает, что Наори уже должен быть большим мальчиком, но в глубине души ему не по себе от мысли, что его сын вырос слишком быстро, и он сразу же заключил мальчика в объятия. — Папа, это правда? Ты переводишь меня в другой класс? Откидывая волосы сына назад, он кивает. — Да. Папа хочет, чтобы у тебя был лучший учитель, а Сато-сенсей недостаточно хорош. Но не волнуйся, я уверен, ты легко заведешь друзей в своем новом классе. — Но папочка...— надувшись, Наори кладет щеку на грудь Наои, борясь со слезами. — Я уже доволен своими одноклассниками. Не хочу идти. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы заговорить, нежная ладонь коснулась его руки. Ты садишься рядом с ним и мило хлопаешь ресницами, прекрасно осознавая, что Наоя намного слабее, чем он показывает. Конечно, он высокого о себе мнения, но он слишком безумно любит тебя гораздо больше, чем, по его мнению, он способен любить. Иногда он даже думает, что ты, должно быть, наложила на него проклятие, раз он так слаб из-за умоляющего женского взгляда (его слова, не твои). Тебе просто нужно использовать свое обаяние. — Наоя, дорогой, мы можем хотя бы поговорить об этом? Ты не можешь просто так перевести Наори из другого класса. Ты также должен учитывать его чувства. Ты знаешь, что наш сын с трудом приспосабливается к разным условиям, а сейчас уже середина учебного года. Однако, как бы он ни был растроган в абсолютной милости твоих рук, он никогда тебе этого не покажет. Он Наоя Зенин. Сильный и властный мужчина, который никому не кланяется. Максимум, что он мог сделать, это выслушать тебя, чтобы сохранить свой вид, хотя на самом деле Наоя довольно уступчив к твоим просьбам. Тем более с мольбами Наори, но мальчик никогда не просит многого. — Ты пытаешься изменить мое мнение, чтобы продолжать навещать этого учителя? — Что? — ты хмуришься, задаваясь вопросом: что заставило его прийти к такому выводу, когда твои плечи опускаются при осознании этого. Твой муж ревнует. Это должно было быть очевидно, но быть обвиненным в этом... — Это то, о чем идет речь? Наоя бросает на тебя твердый взгляд. — Мы поговорим позже, когда вернемся домой. Легкий изгиб его бровей говорит об обратном. Когда вы приходите домой, вы не говорите много слов, маленький Наори был сметен нянями, увидев кислое выражение лица Наои и его глубокий хмурый взгляд. Губы, вцепившиеся в твою шею, когда он грубо пихнул тебя к стене. Его рука действует как подушка, поэтому ты не навредишь себе, и твое дыхание становится затрудненным. Скулёж, состоящий из его имени, когда ты дергаешь его за волосы, эхом отдается в смертельно тихом поместье Зенин, которое оставило вас обоих наедине. — Ты ведешь себя как негодница, ты знаешь это? — Что ты хочешь этим сказать? — дразнишь ты, но твоя ухмылка исчезает, когда Наоя одной рукой расстегивает твой лифчик. Платье сейчас разорвано, а остатки засунуты тебе под грудь. Откинув голову назад, ты позволяешь мужу использовать тебя, как ему заблагорассудится, — гладкие руки ласкают твои торчащие возбужденные соски до тех пор, пока ты не издашь стон, его горячий язык танцует с твоим в быстром, интенсивном ритме, который, как ты знала, ему нравится. Его эрекция, касающаяся твоего бедра, была доказательством этого. Ты отстраняешься от него, тяжело дыша. — Н-не здесь, любовь моя, в спальне. Люди могут увидеть… Твои слова остаются без внимания. — Пусть видят. Пусть знают, что ты моя. — Я уже твоя… — Наоя прижимает ладонь к твоему рту. Его глаза предупреждали тебя, чтобы ты замолчала, а это означало, что тебе разрешалось только стонать, умолять, звать его по имени — что угодно другое — и ты будешь сурово наказана. Будь то стояние на коленях до тех пор, пока у тебя не заболит челюсть, или твой безжалостный муж доставляет тебе удовольствие до чрезмерной стимуляции, ты достаточно усвоила урок, поняв, что держать эти красивые губы на замке было лучшим решением. — Видишь? — ухмыляется он. — Не так уж сложно просто стоять и вести себя хорошо, маленькая шлюха, верно? Ты киваешь, ни разу не прерывая зрительного контакта, когда он засовывает палец тебе в рот. Язык жадно облизывает палец. Глаза закатываются к затылку, когда остатки твоего платья Balmain в ломаную клетку рвутся в клочья. Это красивое платье — одно из твоих любимых, — но тебе было наплевать на цену, когда Наоя повсюду оставлял поцелуи. От челюсти до ключиц, по бокам, груди и бедрам. Вскоре после этого его руки последовали за ним, сжимая твою задницу, и ты почувствовала, как зубы царапают твою кожу. — Я должен пометить тебя, — с придыханием шепчет он, медленно опускаясь на колени. Его дыхание начинает давить на твою киску, покрытую кружевом. — Потом я заставлю тебя расхаживать повсюду с этими засосами на виду — это скажет людям, что ты моя, да? — Н-Наоя, не надо, пожалуйста, мы ужинаем с твоей семьей сегодня вече… Он тычет пальцем в твои стенки, его теплые губы сосут кожу на твоей тазовой кости. — Шшш, — воркует твой муж, как будто он сейчас не по уши в тебе. Твои руки вцепляются в его волосы, это единственный способ, который у тебя есть, чтобы стоять прямо, ноги трясутся, а ладонь прижата к твоим губам, чтобы сдержать непристойные звуки. Упаси Господь, что бы кто-нибудь зашел к вам прямо сейчас. — Просто позволь мне сделать лучше, любимая. Я бы так хорошо наполнил тебя, и ты бы снова забеременела, а? Как тебе? Ты бы сделала счастливым папочку двоих прекрасных детей. Ты едва могла мыслить трезво. Твои ноги раздвигаются сами по себе, а колени слабеют с каждой минутой. Между тем, твой муж невинно смотрит на тебя снизу — ухмыляясь, его губы перемещаются ниже, а язык высовывается, чтобы, пробуя, лизнуть твой клитор. Один щелчок его языком, и тебе конец. Добавляя еще один палец, Наоя сгибает их внутрь и наружу. Его пальцы длиннее и толще твоих, так что он достигает в тебе мест, которые мог найти только он. Он достаточно запомнил твое тело, чтобы знать, на какое место нажимать сильнее, в каком темпе тебе нравится — всегда жестком и быстром. Когда твоя грудь двигается вперед и капли пота падают на его руку, Наоя быстрее вытаскивает пальцы из тебя. Порнографические звуки слизи, стекающей по его руке, подобны музыке для твоих ушей. Его громкое, жадное чавканье, как будто он изголодавшийся мужчина, отчаянно нуждающийся в киске, скручивает твои внутренности для надвигающегося оргазма. Ты крепко сжала его, выкрикивая его имя, умоляя об окончании. И как только ты собираешься кончить, твой муж вытаскивает пальцы. Оставив тебя дрожать в одиночестве, твой полностью одетый муж встает в полный рост, его лицо, залитое твоими соками, растягивается в ухмылке. — Я… Наоя, почему…? Ты даже не могла составлять связные предложения. — Что? — облизывая пальцы один за другим, он хихикает. — Думала, я позволю тебе так легко кончить? После того, как ты флиртовала с тем мужчиной? Кто знает, что могло бы случиться, если бы меня там не было. То, как он смотрел на тебя, было бесстыдным. — Он мне даже не нравится, Наоя. Ты мой муж, и... и... — И? Он знает, к чему это идет. Ты всегда такая — раздражаешь его, как будто умоляешь о наказании и дразнишь до бесчисленных неудачных оргазмов. Это больше не его вина, если ты плачешь, лежа у него на коленях, а его большие руки оставляют следы на твоей заднице, потому что ты просто плохо себя ведешь. Наоя нетерпеливый человек, а ты хитрая, всегда дергаешь за нужные рычаги, но ты только лаешь, не кусаешься. В тот момент, когда его пальцы, язык или его толстый член входят в тебя, в любую дырку, которую он любит, ты теряешь всякое желание сопротивляться. — Давай ,— его улыбка насмехается над тобой, — скажи мне, чего ты хочешь. Иногда, если он ощущает себя достаточно щедрым, он может просто дать все, что пожелает его хорошенькая жена. — И… ты единственный, кого я хочу. Перебирая мокрыми пальцами галстук, ты наблюдаешь, как твой муж разминает мышцы шеи и бросает галстук на землю. — Что именно ты хочешь от меня, м? Далее следует его пояс. Тяжело дыша, ты прислоняешься к стене, чтобы удержаться, пока Наоя обхватывает свою выпуклость через штаны. Он упирается в ткань, как третья нога. Приглашая тебя прикоснуться к выпуклости, прикоснуться к нему самому, окутать его член теплом твоего рта или мягкостью твоих стенок, пока он трахает тебя до завтрашнего дня. — Ты хочешь этого, женушка? Хочешь мой член? Скажи мне, потому что ты пускаешь слюни прямо передо мной, и мне нужно, чтобы ты говорила свои истинные женские желания. — Да, пожалуйста. — Да, пожалуйста, кто? — Да, папочка. Я так сильно хочу твой член. — Хорошо,— он вытащил свой член из штанов. Несмотря на то что вы женаты уже много лет, ты все еще испытываешь благоговейный трепет перед его длиной и размером — толщиной, достаточной для того, чтобы причинить боль, если ты не была достаточно подготовлена, и достаточно длинным, чтобы кончик его члена целовал твои самые интимные места и занимался с тобой любовью так, что воздух вышибался из твоих легких. — Тогда встань на колени. Извинись за то, что заставила меня ревновать. Бьюсь об заклад, ты даже делала это нарочно, чтобы привлечь мое внимание, да? Отрицая его обвинения, ты послушно встаешь на колени. Унижение захлестывает тебя, пока твой муж хихикает над тобой, постукивая рукой по своему члену и распределяя предэякулят по всему твоему лицу. — Хочу написать свое имя на этом милом личике, — размышляет он вслух. На его лице застыла садистская ухмылка. — Я так сильно трахну твой рот, что он будет помнить только, как выкрикивать мое имя. Если и есть что-то, что ты одновременно любишь и ненавидишь в Наое, так это то, как он не останавливается ни перед чем, когда находит цель. Так что, если он говорит, что будет так жестко трахать тебя в рот, тебе нужно подготовиться к этому. Собравшись с духом, ты дышишь через нос и вонзаешь ногти в его бедро, а его член проходит сквозь твои губы. Красная помада распределилась по всему его основанию. Твои глаза закрылись от надвигающихся слез. Его руки обхватывают твой затылок, колени сгибаются, член ударяет тебе в горло, а его стоны громко резонируют с пустым коридором. Наоя так чертовски одержим доказательством своей точки зрения, что продолжает, даже когда ты давишься вокруг него, твои соки капают на пол, когда ты видишь красоту мужчины перед вами. Как ты доставляешь ему столько удовольствия, что его идеально уложенные волосы падают с места. Губы скривились в усмешке, и его яйца резко ударились о твой подбородок. Неважно, что ты едва можешь дышать, когда твой муж в нескольких секундах от достижения рая. — Скажи, что сожалеешь. Скажи это. — Нгхр-просх-ти… — Ах, блять! — Наоя вытаскивает свой член. Твои руки тут же трогают твою шею, чувствуя, как она начинает болеть и ты не замечаешь, как твой муж схватил тебя за талию, толкнул к ближайшему столу, прежде чем притянуть твою задницу к своему члену. — Да, вот так… Наоя легко проскальзывает внутрь благодаря твоему предыдущему не достигнутому оргазму. Он так сильно трахает тебя, что твои мокрые от пота руки продолжают скользить по столу, не заботясь о том, что твои ногти оставили царапины на поверхности. Наою заботит только то, как ты покачиваешь задницей, чтобы встретить его толчок за толчком. Поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него из-под прикрытых век, движения Наои становятся быстрее с каждой секундой, а как же иначе? Ты выглядишь горячо и маняще. Открытый рот и искаженные стоны, срывающиеся с твоих губ, потому что ты не могла больше говорить из-за того, как хорошо чувствовалось то, как толстый член наполнял тебя, и твои соски болезненно твердели, когда грудь проходилась вперед по столу. — Б-блять, я собираюсь снова сделать тебя беременной, — он вцепляется в твои бедра, — так сильно хочу, чтобы ты родила мне еще одного ребенка. Твой живот такой наполненный, ты будешь такой хорошенькой мамочкой, а? Что думаешь? — Д-да, да! — Даже говорить нормально не можешь? Резкий шлепок проходится по твоей ягодице . Плачешь и твои слезы образуют небольшую лужицу на столе, а Наоя позади тебя, затаив дыхание, хихикает. Он задает бешеный темп, пока ты не обмякнешь перед ним, трахнутая до состояния, когда все, на чем ты можешь сосредоточиться - это член, вонзающийся в тебя и выходящий из тебя, до тех пор, пока знакомая спираль не сжимается в твоем животе. Протягиваешь руки за спину, хнычешь его имя — знак того, что ты кончаешь и нуждаешься в его поцелуях. Хоть он и закатывает глаза, словно ненавидит это, твой муж наклоняется для небрежного поцелуя с открытым ртом. Это скорее язык и зубы, чем губы, на самом деле движущиеся друг против друга — глубоко в груди Наои раздается стон, когда он тоже приближается к краю. Ты не можете перестать стонать из-за того, как хорошо это чувствуется. Просишь его двигаться сильнее, быстрее, кончить в тебя и сделать тебя мамочкой. Твое обещание снова сделать его папочкой — это все, что нужно, чтобы Наоя кончил. Зубы впились в твое плечо, чтобы заглушить его стоны, твой муж сжал твою попку. Его густая, теплая сперма извергается внутрь тебя. Струи и потоки вытекают, даже когда он отказывается вытаскивать. Он остается там, пока его член медленно не смягчится — поцелуи, которыми он покрывает твое плечо и волосы, такие же нежные, прежде чем он заменяет свой член двумя пальцами. — Наоя, хватит… — Просто убедись, что это нужно, — успокаивает он, массируя воспаленную кожу твоих измученных бедер. Удовлетворившись, твой муж принимает ванну вместе с тобой и берет твое лицо в свои руки, прижавшись лбами друг к другу. — Я был слишком груб с тобой, любовь моя? Потом я сделаю тебе массаж всего тела... — Все нормально. Мне понравилось, так что тебе не о чем беспокоиться. — Хм, — целуя тебя в губы, Наоя издает низкий смешок. — Прости, что я приревновал и выместил это на тебе. Я знаю, что ты была верна и никогда бы так не поступила. Я просто... ну, я так тебя люблю. Ненавижу, когда кто-то другой смотрит на тебя. Ты закатываешь глаза, но все равно улыбаешься. — О, боже. Тебе просто нужен был повод трахнуть меня, не так ли? — Ага. Может быть, — озорно блестя глазами, твой муж выключает работающий душ и проводит намыленными руками по всему твоему телу. Напряжение в комнате снова нарастает, когда он трется носом о твою шею. — Возможно… еще один раунд, чтобы убедиться, что я действительно снова стану папой?