Я зависим хурмой.

      Страшно. Очень страшно.       Замдиректор вызвал их с Юнги к директору, когда увидел обнажённых школьников, лежащих в постели, от которых за километр несло их смешанным запахом. Пак тогда готов был биться в истерике, но на лице Мина не было ни одной эмоции, он просто лежал, расплываясь в самодовольной ухмылке. Как сейчас помнит, что тогда с ним произошло.       — Что будем делать, Юни? — омега, что находился в стрессовом состоянии, метался от одной стенки комнаты к другой.       — Ничего, — альфа безэмоционально взглянул на парня, а затем улыбнулся. — Чимин, мы уже ничего не сможем сделать.       — Ничего? — паника накатывает новой волной. — Как ничего?! Но ведь, но ведь должен быть какой-то выход!       — Всё будет хорошо, — сказал парень, после чего встал и размеренно начал одеваться.       Тогда слова, уже бывшего парня смогли успокоить его, и он обнявшись с ним на последок, отправился в свою комнату, оставив Мина одного. Как только дверь за Паком захлопнулась, тёмные мысли окутали, Мин всё больше подозревал, что это была плохая идея. Но ничего уже было не вернуть.       В кабинете директора было тихо, тот размеренно стучал ручкой в унисон стрелке часов, рассматривая напуганное лицо Чимина и совершенно спокойное лицо Юнги.       — Ну, объясняться планируете? — басистый голос был наполнен разочарованием за одних из самых лучших учеников.       — А что мы должны говорить? — за весь день Мин не написал ни одного сообщения, и даже когда Пак сидит рядом с ним, пытаясь взять за руку, он просто сложил руки на груди.       — Вам не стыдно? Вам даже восемнадцати нет!       — И что? Возраста когда можно по согласию мы достигли, — казалось, что он попросту лишён эмоций. Пак кидает на него укоризненный взгляд и пытается взять ситуацию в свои руки.       — Нам очень жаль! — парень действительно чувствует себя виноватым. — Но может, вы сделаете нам одолжение? — директор строго смотрит на омегу перед ним, и тот тушуясь начинает оправдываться. — Мы были под влиянием алкоголя и не смогли совладать с рассудком, — он прикладывает руки к груди, пытаясь показать что ему и правда жаль.       — Ты знаешь наши правила, Чимин.       — Но директор! Мы ведь не сделали ничего противозаконного! — Пак переходит на крик. — Запах выветрится в течении нескольких дней! — Пак смотрит на Юнги, в надежде что тот поможет, но он молчит, рассматривая Чимина.       — Я не могу вам ничем помочь. — в голосе проскальзывает сожаление. — По правилам вы отучиваетесь последние две недели и официально покидаете школу.       — Нет!       — Окей.       Чимин ошарашенно смотрит на парня, но тот игнорирует его взгляд, но это продолжается не долго. Позже он берёт его за руку, и под недовольные вопли и попытки выбраться, выталкивает Чимина из кабинета.       — Юнги! — Паку удаётся выпутаться из мёртвой хватки альфы. — Почему ты не помог мне?!       — А должен?       — Конечно! Ты мой парень! Ты должен был мне помочь! — он видит боковым зрением, что вокруг собирается толпа, но продолжает игнорировать это. Сейчас для него важно разобраться в ситуации.       — А, ты про это, — Мин наигранно усмехается. — Считай, что мы расстались.       Омега хватает его за руку когда он пытается уйти.       — Подожди, что?!       — Я говорю, считай, что мы расстались.       — В смысле, Юнги? Почему ты хочешь расстаться со мной?       — Ты мне разонравился. — он отталкивает омегу, уходя в сторону общаги, оставляя парня в толпе школьников, что медленно начинают шушукаться.       Чимин никогда ещë не чувствовал себя настолько преданным. Наверняка через пару часов отец устроит ему разбор полётов. Он был против того, что младший Пак пойдёт в эту школу, и теперь когда он узнает, что его сын в таком возрасте переспал с альфой, Чимин скорее всего не выживет.       Расставание на публике принесло свои плоды, Пак слышал чужой смех на фоне и не желая чтобы это продолжалось, убежал в свою комнату в общаге. Джин был ошарашен тем, как омега себя вёл.       — Чимин, что случилось? — он сильно испугался когда услышал чужие рыдания.       — Всё плохо, Джин~и, — тихо просипел омега, уткнувшись лицом в подушку. — Всё просто ужасно…       — Да что случилось-то?! — Джин уже не скрывая своего переживания, сидел перед кроватью на коленках, тормоша друга за предплечье.       — Меня выгнали из школы! — он поднял своё опухшее лицо, смотря на друга. — И Юнги расстался со мной! — новая волна истерики окатила незаметно, но сильно. Пак почти выл, и смотря на это, Джин не выдержал начав бурчать себе под нос, что это была плохая идея.       — Что было плохой идеей?       — Ничего, — Джин нервничал и Пак это заметил.       — Скажи мне, Сокджин. — серьёзное и в то же время опухшее лицо друга пугало. Но он продолжал стоять на своём.              — Ничего.       — Ким Сокджин!       Омега виновато взглянул на друга, после чего тихо выдохнул, сказав:       — Это был план Юнги…       — План?       — Чтобы свалить из школы, — стыд накатывал, и Джин попросту не мог смотреть другу в глаза. — Он специально начал встречаться с тобой, чтобы переспать.       — Так... он... использовал меня?..       — Да…       — И ты знал об этом? — последние слова друга ранили больнее всего.       — Знал.       — Почему ты ничего не сделал, Джин? Ты ведь знал, что для меня эта школа! — вспышка гнева затмила истерику. — Ты был с ними заодно?!       — У меня не было выбора, Чимин~и, — Джин смотрит в пол, чувствуя как слёзы накатывают.       — Ты предал меня! — обозлённый омега в слезах выбегает из комнаты буквально на ощупь. Он не видел почти ничего из-за слёз, которые вперемешку с горечью от предательства душили его.       Парень кое-как выбежал во двор, вдыхая свежий воздух, обрабатывая всю информацию. Получается его использовали? Юнги. Никогда не любил его? Как. Он. Так хорошо играл? Как хорошо он смог играть самое светлое чувство? Как смог без зазрения совести целовать его? Обнимать, держать за руку, как он смог клясться в любви тому кого не любил?       Пак полюбил монстра. И поплатился за этот ужасный выбор всем, что у него было.       Парень с ужасом понимает, что из-за этого альфы, он потерял всё, остался на дне, он потерял мечту, любовь, друга. И надежду, что всё получится.

***

      Намджун смотрит на друга с жалостью.       — Джин, ты сейчас в нём дыру прожжешь.       — Мне кажется он не ест! — Джин уже на протяжении двадцати минут гипнотизирует сидящего за столом омегу. — Он так похудел.       — Забей, в Америке отъест всё потерянное, — Мин бесстыдно сидит, и жуёт любимый омегой круассан, запивая банановым молоком. Но на слова альфы омега лишь фыркает.       — Это ты его довёл!       — Не ори, Джин, — серьёзно говорит Нам, и набыченная омега отворачивается, вчитываясь в строчку любимого комикса, которую он прочитал уже раз десять. Но все трое оборачиваются на стол, из-за которого встала омега, направляясь на выход из библиотеки.       Чимин целую неделю ни с кем не общался, игнорируя все попытки примирения Джина. Он всё ещë обижен на Джина, но пар потихоньку спадает, а понимание, что Джин в этой ситуации всего лишь марионетка нарастает, оседая в сердце тяжёлым грузом.       Родители уже приезжали.       Омега до сих пор рад, что старшая омега семьи увязался за отцом. Если бы не он, взбешённый альфа бы не пожалел сына. Они приехали на третий день, и отец ворвался в комнату ураганом, сбивая его с ног, и с прохода крича, что он позор семьи. Чимин тогда плакал и просил прощения, даже на колени вставал, но отец лишь буркнул, что он слишком плохо играет и даже он понял, что это всего лишь игра. Отец готов был убить сына за такой позор, но благодаря омеге, что буквально своим телом защищал чадо, всего лишь крикнул, что отрекается от него.       Пак знает, что отец крикнул это на эмоциях, но прозвучало обидно. Да и к тому же, как он узнал позже, дома его не ждут.       Вторая неделя началась с новых насмешек, но на этот раз они были жестче. Чимина закрывали в туалете и кричали, что омега с вязким запахом оказался ужасным не только в игре, но и в любви.       Тогда на помощь другу прибегал злой Джин, и распихивая всех, открывал Чимина. Но тот холодно смотрел в ответ, сразу же уходя из полного людьми помещения.       Единственное, что Джин услышал от друга за эту неделю это только: «Не принимаю помощь от предателей».       А ведь он переживал за Чимина, бежал на помощь как только узнавал от прохожих учеников, что опять сделали с Паком. За эту неделю он успел даже подраться с одним омегой, выдрав все его красивые волосы из-за того, что он во время игры вырвал Паку клок волос. За начало второй недели, Намджун успел побыть для омеги жилеткой для слёз. Потому что когда в очередной раз пришёл за ним по просьбе учителя, увидел как тот рыдал над мусоркой. На вопрос альфы «что случилось?!» омега лишь провыл:       — Он порвал наши совместные фотки! — альфа заглянул в урну, увидев кучу фотографий с вырезанными лицами самого Пака вперемешку с порванными.       В то утро, пока Нам обнимал дрожащие от слёз плечи друга, понял, Пак Чимин для омеги был слишком дорог для простого друга. Он был ему как член семьи. Иной причины подобных слёз он не видел. Да и не представлял.

***

      Последний день в школе провожал омегу дождём. Время под вечер, и он собирая вещи под тяжёлым взглядом уже бывшего друга, лишь изредка поглядывал на время.       19: 45       Последний автобус в 21:30, Чимин успевает. Хотя он не уверен, ведь сначала ему нужно добраться до автовокзала, а уже потом купив билет в Сеул, ехать к дяде, что радушно согласился принять племянника пожить на время. Чон Ванжи, один из тех, кто хорошо знает какой в гневе брат. Омега носит на плече шрам от вилки, которой младший брат в детстве ткнул его, оставив шрам.       — На улице льёт дождь, твой папа же заберет тебя? — всё-таки подает голос Джин.       — Не твоё дело, — прозвучал холодный ответ.       Парень закрывает чемодан, заранее проверяя всё ли он собрал. Всё.       Тогда он ещë раз смотрит на время.       20: 34       Если выйдет сейчас, то через тридцать минут будет уже в центре. Омега берёт чемодан, второй рукой пытаясь взять все учебники, которые нужно сдать перед выездом.       — Я помогу, — Джин подскакивает с места, хватая стопку учебников, но из рук еë вырывают говоря:       — Я не принимаю помощь от предателей, — омега оглядывает комнату, игнорируя старшего перед ним и выходит.       К вечеру дождь разошёлся в ливень, и Чимин кое-как добрался до библиотеки. Библиотекарь бурчала на то, что он замарал чем-то учебник, даже не смотря на промокшего омегу, но учебники приняла.       Чимин тяжело вздыхает и выходит из здания. Двор освещён фонарями, но из-за дождя всё равно плохо видно. На улице в такое время никого обычно уже нет, да и тем более в дождь. Но Пак замер, наблюдая за одной скамейкой. Он увидел знакомую макушку, и не смог не подойти чтобы поговорить в последний раз.       — Чего на улице сидишь?       Юнги оборачивается на знакомый голос с ухмылкой.       — Оглядеть всё на последок.       — А я думал ты мечтаешь свалить отсюда поскорее.       Мин на слова Чимина хмыкает.       — Джин рассказал, да?       — У меня есть один вопрос, — они сидят на одной скамейке под проливным ливнем. — Почему я? И как тебе не было противно делать вид, что любишь меня?       — Это два вопроса.       — Тогда считай, что я задал их по очереди. — Мин хмыкает, но всё-таки отвечает.       — Я выбрал тебя как только увидел. Ты был красивым, да и пах добротно, — Мин говорил так, будто омега перед ним вещь. — Так что играть мне было не противно, может где-то я был искренен.       — Урод, — усмехается Чимин. — Ты разрушил мою жизнь ради того чтобы свалить?       — Я отправлю тебя в Америку. Там и учителя получше, и конкуренции поменьше.       — Да пошел ты, Мин Юнги, — безэмоционально. — Я от тебя подачки не приму. Ты будешь страдать всю жизнь от осознания, что испортил жизнь ни в чём невинного человека.       — Невинного? — Мин усмехается. — Ты забыл о той ночи? — Мин встал, смотря на Чимина из-за спины. — По-моему, мы оба виноваты.       — Ты подсыпал мне виагру. — Чимин встал следом. — Тут только ты виноват.       — Откуда знаешь?       — Пакетик в твоей жилетке нашёл, — Чимин тогда ушёл в его.       — Хах, хочешь убить меня за испорченную жизнь? — он смотрит в чужие тёмные от злости глаза и усмехается. — Так вперёд. Давай Пак Чимин, убей меня.       Но улыбка с лица пропадает, когда Чимин приближается слишком близко и шепчет на ухо:       — Ты сам убьёшь себя, Мин Юнги.       Он в последний раз смотрит в чёрные, словно уголь глаза, перед тем как взять чемодан за ручку и направиться к выходу. Он знатно задержался, и вызванное такси уже уехало. Чимину пришлось идти к ближайшей остановки пешком. Благо, у него ещë есть время.       Чимин шёл по тротуару лесополосы, как вдруг свет от фар попал ему на лицо, и омега зажмурившись, не успевает ничего понять.       В следующий момент белая легковушка сносит худое тельце с ног, так и оставляя лежать на дороге.       Алая кровь медленно стекает в щель треснувшего бордюра, смешиваясь с водой от дождя. А омега, поморгав закрывает глаза, так и не открыв снова.