Даже если ты уйдёшь

⚜

      — А-Лин! А-Лин!!!       Цзян Чэн бежал сквозь снежный покров, который практически полностью скрывал из виду окрестные леса. Его дыхание сбилось, сердце колотилось в груди, а руки и ноги давным-давно заледенели, но он не обращал на это никакого внимания. Всё, что в данный момент заботило мужчину, это найти его несносного племянника. Цзян Чэн поклялся, что как только они вернутся в Пристань Лотоса, он устроит мальчишке такой нагоняй, что тот ещё долго будет вспоминать о нём и рассказывать своим будущим детям.       Но для начала мальчишку нужно было найти.       Цзян Чэн плутал по этим тёмным и малознакомым лесам уже около часа, и так до сих пор не смог найти даже и следа юноши. Снежная буря становилась всё сильнее, ледяной ветер и крупные хлопья снега били по лицу. О полёте на мече в такую погоду не могло быть и речи, поэтому главе ордена приходилось пробираться через сугробы пешком. Остальные заклинатели остались где-то далеко позади. То, что начиналось как обычная ночная охота, превратилось в ночной кошмар для Цзян Чэна.       В этот раз они решили отправиться практически к самой границе Юньмэна. Ходили слухи, что там завелась какая-то особо опасная тварь, поэтому Цзинь Лин, конечно же, выказал желание в первую очередь проверить именно эти места. Собрав отряд из заклинателей, они двинулись в путь, рассчитывая, что охота займет несколько дней, но не учли одного обстоятельства. Зима была в самом разгаре, а те края славились своими суровыми и снежными зимами. Поэтому, когда посреди ночи они отправились по следу твари, стремительно налетела буря, снег повалил с такой силой, что, казалось, на мир обрушилась белая пелена. Из-за шума ветра не было слышно ничего, и даже толстые меховые плащи не спасали от пронизывающего насквозь холода. Они уже было решились повернуть назад, но вдруг сквозь гул Цзян Чэн услышал лай собаки и крик Цзинь Лина, а затем, к своему ужасу, увидел, как яркое жёлтое пятно удаляется в сторону леса. В тот момент Цзян Чэна чуть не схватил удар.       Его глупый племянник убежал за своей чёртовой собакой в самый эпицентр урагана.       Конечно же, Цзян Чэн бросился за ним, но догнать стремительно удаляющегося прочь Цзинь Лина, когда ноги по колени в снегу, было непростой задачей. Да и увидеть что-то через густой слой снега было практически невозможно. Мужчина двигался почти вслепую, примерно прикидывая, куда мог направиться Цзинь Лин. Остальные заклинатели не успели даже среагировать, как их глава ордена скрылся в неизвестном направлении.       — А-Лин! — голос Цзян Чэна стал хриплым и низким после стольких попыток докричаться до племянника. Ледяной воздух обжигал лёгкие, мужчина пытался прикрывать лицо ладонью, но это совершенно не помогало. Его надежды найти А-Лина в таком снегопаде таяли с каждой секундой, но он отказывался сдаваться. Он скорее сам будет погребён здесь в сугробах, чем бросит юношу.       Только небесам известно, сколько бы ещё времени и сил он потерял, пытаясь отыскать племянника, но каким-то чудом вдруг через громкий рёв ветра Цзян Чэн смог распознать знакомый лай. Он был едва различимым, и мужчина не мог быть уверен, что это не галлюцинация, которую подбрасывал ему разум, но он уцепился за эту надежду. Цзян Чэн направился в ту сторону, откуда, как ему казалось, доносился лай. Сделав буквально несколько шагов, его сердце пропустило удар, когда он услышал родной голос.       — Дядя!       Это был Цзинь Лин! Цзян Чэн нашёл его!       — А-Лин!       Видимо, юноша услышал его, потому что крики стали громче и отчаянее. Ориентируясь на голос племянника, Цзян Чэну удалось пробраться через сугробы. Сначала он увидел Фею, которая при виде его тут же завиляла хвостом и радостно залаяла. Затем уже, переведя взгляд вправо, его глаза наткнулись на заснеженную фигуру Цзинь Лина. Он с ног до головы был завален снегом, его длинные волосы, собранные в высокий хвост, спутались, на чёлке висели сосульки. Он опирался на свой меч, и как только увидел дядю, заковылял в его сторону, разгребая мечом снег.       — Дядя, дядя! Я здесь!       Цзян Чэн тут же кинулся к племяннику, заключая его в объятия. Цзинь Лин тут же уткнулся ему в грудь, сжимая в ладонях его плащ. Он весь дрожал, одежда его промокла, и Цзян Чэн понятия не имел, как он не закоченел до смерти. Но главное, что он нашёл его.       — Мелкий паршивец, ты хоть представляешь, как я испугался? — фраза вышла намного мягче, чем Цзян Чэн изначально планировал. Он облегчённо выдохнул в засыпанную снегом макушку Цзинь Лина и сильнее прижал к себе.       — П-прости меня, дядя, — глухо пробормотал юноша, стуча зубами, — Фея убежала, и я п-побежал за ней, потому что она бы п-потерялась в лесу.       Цзян Чэну захотелось отвесить Цзинь Лину хорошего тумака. Из-за этой чёртовой собаки он мог заблудиться в лесу и умереть. Когда они вернутся, мужчина прикажет пустить Фею на воротник.       — Балбес, твоя собака однажды сведёт тебя в могилу, — недовольно проворчал Цзян Чэн, отпуская трясущегося племянника, а затем осматриваясь, — нам нужно идти, если будем стоять тут, превратимся в две ледышки.       — Д-да, — кивнул головой Цзинь Лин.       Этот лес был им совершенно не знаком, они редко бывали в этих краях, поэтому понятия не имели, как отсюда выбраться. Буря же даже не думала ослабевать, а наоборот становилась лишь сильнее. Им срочно нужно было где-то укрыться, иначе мир лишится глав сразу двух великих орденов. Местность была гористая, высокие деревья скрывали обзор. Вокруг были лишь сугробы, и ни намёка на какое-либо подобие пещеры, где они могли бы развести костёр и переждать бурю. В конце концов, они двинулись вперёд, понимая, что нельзя стоять на месте и нужно идти хоть куда-нибудь. Цзинь Лин еле передвигал ногами, и Цзян Чэну приходилось практически тащить его на себе. Они оказались в безвыходной ситуации. Что им делать? Идти обратно? Цзян Чэн не думал, что Цзинь Лин выдержит дорогу, да и куда именно идти? При такой видимости они только забредут ещё глубже в лес. Наворачивать круги по лесу, ожидая, что их кто-нибудь отыщет? Пустые надежды. Цзян Чэн крепче сжал зубы, хватаясь за племянника. Они не могут вот так умереть. Он не позволит.       Мужчина не знал, сколько они так шли, возможно, что пару минут, а возможно, что больше часа. Всё слилось в один огромный белый шум, в котором невозможно было разобрать хоть что-то. Сапоги Цзян Чэна были полны снега, его плащ стал мокрым и тяжёлым, он совсем не чувствовал пальцев. Мужчина знал, что Цзинь Лин был в таком же состоянии, и невозможность сделать хоть что-то убивала его. Отчаяние начинало закрадываться в его сердце. Очень скоро они не смогут даже идти, и тогда смерть была неминуема.       Внезапно Цзян Чэн услышал, как Фея заливается лаем рядом с ними. Он практически забыл о ней за всё то время, пока они плутали по лесу. Цзян Чэн с трудом приподнял голову, пытаясь сквозь ураган разглядеть то, что так взволновало собаку. Когда ему это удалось, он не поверил своим глазам. Впереди, прямо на склоне посреди заснеженного леса, стоял дом. Точнее, не просто дом, а целое поместье. На секунду мужчина подумал, что это всего лишь мираж, который мерещится ему в лихорадочном бреду. Но время шло, а мираж никуда не уходил. Цзинь Лин, заметив, что они остановились, также поднял голову и резко втянул в себя морозный воздух.       — Дядя, это же…! — начал юноша, и Цзян Чэн кивнул, — Но как это возможно? Откуда в лесу этот дом?       — Разберёмся с этим позже, — ответил мужчина и обхватил Цзинь Лина за пояс, направляясь в сторону дома, — Главное сейчас попасть внутрь и переждать бурю.       — Ты думаешь, там кто-то есть? — осторожно спросил Цзинь Лин.       — Вот сейчас и узнаем.       Собрав все последние силы, которые только ещё у них оставались, они направились к дому, который, казалось, был послан им самими небесами. Даже если окажется, что он заброшен и внутри никого нет, это неважно. Теперь они смогут отдохнуть, развести костёр и дождаться рассвета. Доковыляв до двери, Цзян Чэн, который одной рукой крепко держал Цзинь Лина, второй начал колотить в массивную дубовую дверь.       — Эй, есть там кто-нибудь? — закричал мужчина, продолжая стучать, но ответа не последовало. Как только он решил было, что ему так никто и не откроет и дверь придется выламывать, дверь приоткрылась.       — Кто это?       Через маленькую щель Цзян Чэн не мог как следует рассмотреть говорившего, но судя по голосу, это была женщина, а точнее, молодая девушка.       — Впустите нас, мы потерялись в лесу, и нам нужно переждать бурю.       Девушка хотела что-то сказать, но позади неё послышались шаги.       — Янмей, кто это?       — Госпожа, тут двое путников. Говорят, что потерялись в лесу.       — И что же?       — Мне впустить их?       Вторая девушка пренебрежительно фыркнула.       — С какой стати?       Цзян Чэн удивлённо приподнял брови. На секунду его лицо стало растерянным, но Цзинь Лин, который также слышал весь этот разговор, не стал терпеть подобной наглости.       — Что значит «с какой стати?» — возмущённо воскликнул юноша, — Мы несколько часов плутаем по этому лесу, чуть не замёрзли насмерть, и ты не хочешь нас впускать? Да ты хоть знаешь, с кем говоришь?       — Какая мне разница, кто вы? — с презрением ответила «госпожа» — Откуда мне знать, может, вы разбойники и хотите надругаться над нами, а затем ограбить.       Цзинь Лин даже потерял дар речи, и пару секунд просто беспомощно открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Цзян Чэн решил снова взять инициативу в свои руки. Они не могут терять ещё больше времени на глупые препирания. Несмотря на то, что ему безумно хотелось проучить нахалку за такое неуважение к двум главам великих орденов, он понимал, что погода ухудшается, а этот дом — их последняя надежда на спасение. Конечно, они могли бы пробиться внутрь силой, но всё же внутри находились женщины, пусть и манеры их оставляли желать лучшего. Цзян Чэн не опустится до того, чтобы применять физическую силу по отношению к девушкам. Поэтому он решил идти путём дипломатии, хоть это и было ему совершенно не свойственно.       — Послушайте, если вы нас не впустите, мы погибнем в этой буре. Мы не разбойники, а моему племяннику срочно нужно согреться. Вы будете щедро вознаграждены, если поможете нам, даю слово.       За дверью на какое-то время воцарилась тишина. Хозяйка, видимо, обдумывала слова Цзян Чэна. Вторая девушка что-то шептала ей на ухо. В конце концов, с тяжёлым вздохом она распахнула дверь, отчего та заскрипела.       — Ладно, входите, но только без глупостей, или я вышвырну вас обратно на мороз.       Огромный камень упал с плеч Цзян Чэна. Обе девушки немного посторонились, пропуская мужчин внутрь. Фея, отряхнувшись, последовала за ними, но «госпожа» ногой перегородила ей путь, и та глухо зарычала.       — Ещё собаки здесь не хватало, — жёстко отрезала девушка, а затем собралась закрыть дверь прямо перед носом Феи, но Цзинь Лин тут же остановил её, схватившись за дверь, не позволяя той захлопнуться.       — Ты что творишь?! Она не может остаться там! — воскликнул юноша, грозно смотря на хозяйку.       — Мне хватит забот о вас двоих, на собаку я согласия не давала, — девушка была непреклонна, но и Цзинь Лин не собирался уступать. Фея была его любимицей, он бы никогда не позволил кому-то так с ней обращаться. Юноша лишь крепче вцепился в дверь.       — Нет, она остается здесь!       Цзян Чэн видел, что ситуация начала выходить из-под контроля. Он приблизился к девушке, которая хмуро глядела на Цзинь Лина, а затем перевела взгляд на него, намереваясь выставить их за дверь, но Цзян Чэн первым заговорил, пытаясь звучать как можно спокойнее.       — Собака не доставит проблем, мы позаботимся об этом.       — Госпожа, ну действительно, она же замёрзнет там совсем одна! — попыталась вразумить девушку служанка, и та посмотрела на неё так, словно она только что предала её, но Янмей проигнорировала её. Девушка раздражённо выдохнула, покачала головой, но всё же отпустила дверь.       — Я ещё пожалею, что впустила вас, — резко бросила она, разворачиваясь и уходя куда-то дальше по коридору. Цзян Чэн проследил за ней взглядом. Эта девушка была на редкость упряма и своевольна. Он не любил подобный тип женщин и всегда старался держаться от них подальше, но ситуация сложилась таким образом, что они вынуждены были искать у этой упрямицы приют, поэтому придётся мириться с её нравом. Мужчина чувствовал, что это будет непросто, но ничего поделать не мог.       — Не принимайте близко к сердцу, господа, — мягко произнесла Янмей и улыбнулась, — у госпожи Минчжу довольно сложный характер, но на самом деле у неё доброе сердце. Прошу вас, следуйте за мной. Вы должно быть ужасно устали и замёрзли.       Девушка слегка поклонилась, а затем жестом указала им в ту самую сторону, где минуту назад скрылась Минчжу. Они с Цзинь Лином действительно выбились из сил, и им необходимо было просушить одежду. Цзян Чэн слегка кивнул, и они двинулись по слабо освещённому коридору. Пока они шли, мужчина изучал обстановку. Судя по мебели и её состоянию, дом принадлежал богатой семье. Было видно, что о нём заботились, но всё же кое-где время давало о себе знать. Слегка подгнившие половицы, которые скрипели при каждом шаге, потрескавшаяся на стенах краска, обветшалые окна. Должно быть, этим всем давно никто не занимался. Но почему? В таком доме должно быть большое количество слуг, однако по пути их никто не встретил. В комнатах, мимо которых они проходили, было тихо, словно дом заброшен.       — Дева Янмей, — подал голос Цзян Чэн, когда любопытство, наконец, взяло своё, — скажи, чьей семье принадлежит этот дом?       — Дом Цветущих Холмов принадлежит семье Е, господин, — кратко ответила девушка.       — Можешь ли ты представить нас хозяевам?       — Господин уже встретился с госпожой Минчжу.       — Я имею в виду с другими.       Какое-то время Янмей молчала, а затем покачала головой.       — Боюсь, это невозможно, господин.       Мужчина нахмурился. Цзинь Лин, который шел рядом с ним и молча слушал весь разговор, насторожился.       — Почему?       — В Доме Цветущих Холмов только мы с госпожой.       — А где же все остальные? — спросил Цзинь Лин, — Они что, уехали?       — Они умерли.       Цзян Чэн и Цзинь Лин удивленно переглянулись. Это многое объясняло, но всё же было неожиданно. Неужели в таком большом доме посреди глухого леса живут только две молодые женщины? Что ж, теперь Цзян Чэн понимал, почему госпожа Минчжу не торопилась их впускать. Одиноким девушкам опасно было вот так доверять незнакомцам, появившимся вдруг посреди снежной бури. С одной стороны, Цзян Чэн был благодарен хозяйке за то, что она всё-таки решила поверить им и впустить в свой дом. А с другой стороны, мужчина считал это невероятно глупым поступком. Ничего больше Цзян Чэн спросить не успел, потому что они пришли в большой и просторный зал, освещённый лишь парой-тройкой свечей и камином. Минчжу сидела за небольшим письменным столом около круглого окна и читала какой-то свиток, не удостоив вошедших и взглядом. Янмей же провела их к камину.       — Господа могут пока расположиться здесь. Я найду вам сухую одежду, а затем приготовлю чего-нибудь горячего, что поможет вам согреться.       — Благодарим тебя, дева Янмей.       Служанка поклонилась, а затем направилась куда-то дальше по коридору. Цзян Чэн и Цзинь Лин остались вдвоём, если не считать Минчжу, которая полностью игнорировала их присутствие. Девушка отложила свиток и сразу же принялась за другой. Цзян Чэн гадал, как она вообще что-то в нём видела при таком ужасном освещении. Он внимательно посмотрел на неё. Длинные чёрные волосы плавно спускались по изящным плечам, на голове блестела небольшая жемчужная заколка. Её голова была слегка наклонена, но Цзян Чэн всё равно мог хорошенько рассмотреть её лицо. Белоснежная кожа, миндалевидные глаза, слегка подведенные чёрной тушью, длинные ресницы. Маленький, немного курносый нос, поджатые губы, между бровей пролегла небольшая морщинка. Тонкие руки с аккуратными пальчиками, которые то и дело пробегались по гладкой поверхности свитка. Хоть её наряд и нельзя было назвать шикарным, Цзян Чэн видел намного красивее у девушек в столице, чёрное ханьфу с вышитыми на нём серебристыми птицами подчёркивало белизну её кожи и такие же чёрные, словно бездонные озёра, глаза. Её стан был величественен и изящен, она походила на гордую цаплю. С виду — маленькая и хрупкая, но на самом деле таит в себе скрытую силу. Эта девушка вот уже какое-то время живёт в одиночестве вместе со своей служанкой. Цзян Чэн не мог себе представить, как им вдвоём удалось выжить. Где они берут деньги? Как защищаются?       Вдруг Минчжу резко подняла глаза, и Цзян Чэн столкнулся взглядом с ней. Её чёрные глаза были холодны и враждебны. Девушка выпрямилась и, наконец, отложила свиток в сторону.       — Как же так получилось, что господа заблудились в лесу в этом богами забытом месте, да ещё и во время бури? Неужто вы не знали, что зимы у нас очень суровы? — с подозрением спросила девушка, смотря на Цзян Чэна. Мужчина же отвернулся от неё, снимая свой промокший плащ и кладя его рядом с камином. Фея устроилась на полу, поближе к огню.       — Мы не из этих мест, — ответил он.       Девушка протянула задумчивое «хмм».       — Тогда откуда вы?       — Ты, видимо, совсем не выходишь из этого леса, раз не узнаёшь нас, — фыркнул Цзинь Лин, опускаясь на небольшой красный диван и снимая свой плащ и сапоги. В этот момент вернулась Янмей, неся в руках два комплекта сухой одежды. Цзян Чэн кивнув ей в знак благодарности, принял у неё один комплект, а второй передал племяннику. Юноша поспешил скрыться за ширмой, стоящей в самом углу комнаты, чтобы переодеться. Служанка же, отдав им одежду, вновь покинула комнату.       — А почему я должна знать вас? Неужели господа настолько известные?       За ширмой послышался заливистый смех Цзинь Лина.       — Известные? Не то слово! К твоему сведению, ты говоришь с главами двух великих орденов — Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь.       После этих слов брови девушки слегка приподнялись. Она с недоверием посмотрела на всё ещё стоящего Цзян Чэна. Её глаза пробежались по его лицу, затем опустились на плечи, грудь и остановились там, цепляясь за эмблему ордена Юньмэн Цзян. От того, как тщательно девушка рассматривала его, Цзян Чэну почему-то стало неловко. После этого Минчжу вновь встретилась с ним взглядом, словно ища подтверждения словам Цзинь Лина.       — Надо же, — задумчиво протянула девушка, а потом плавно поднялась со своего места, — таких почётных гостей Дом Цветущих Холмов ещё не принимал.       Она медленно обошла стол и подошла прямо к Цзян Чэну. Цзинь Лин как раз закончил переодеваться и вышел из-за ширмы в новой одежде. Юноша недовольно скривил нос, осматривая себя. Эта одежда была намного скромнее тех нарядов, к которым он привык, но по крайней мере, она была чистая и сухая, пусть и немного великовата. Его щеки порозовели, а глаза поблескивали при тусклом свете.       — Именно поэтому ты должна относиться к нам с уважением, — заявил Цзинь Лин. Цзян Чэн же поспешил занять место за ширмой, чтобы снять всю эту мокрую одежду и переодеться наконец-таки в чистую. Заняло это буквально минуту, после чего мужчина вышел из-за ширмы. Минчжу мельком глянула на него, а потом отвернулась.       — Действительно, с моей стороны будет крайне непочтительно, если я не устрою своих достопочтенных гостей наилучшим образом, — кивнула головой девушка, а Цзян Чэну её слова показались очень подозрительными, — Глава Цзян, глава Цзинь, прошу вас следовать за мной.       — Так-то лучше, — довольно пробормотал Цзинь Лин и отправился вслед за Минчжу, которая зашагала вправо по коридору. Цзян Чэн пошёл следом, совершенно не зная, чего ожидать от этой девицы. Он уже понял, что у неё довольно крутой нрав, поэтому с опаской относился к её словам и тому, что она собиралась сделать.       В коридоре было темно и холодно, так что Цзян Чэн поежился от сквозняка, гуляющего между деревянными досками. Дойдя до конца коридора, Минчжу открыла тяжёлую дверь, и они вошли в просторное помещение, откуда доносился ароматный запах тушёных овощей и трав. Это была кухня, на которой Янмей что-то готовила, помешивая суп в котле. Увидев свою госпожу и незнакомцев, девушка тут же выпрямилась, вытирая руки о передник, который она успела повязать на своей талии, и слегка поклонилась. Минжчу же не обратила на неё внимания и прошла чуть дальше, в самый угол кухни, который с пола до потолка был заполнен дровами. Девушка остановилась перед ними, а затем развернулась к Цзинь Лину и Цзян Чэну.       — И зачем ты нас сюда привела? — спросил Цзинь Лин, подозрительно посматривая на гору дров позади Минчжу.       — Чтобы вы накололи дров, — просто ответила Минчжу.       — Чего?! — воскликнул Цзинь Лин.       — Ты что, шутишь? — с неверием в голосе спросил её Цзян Чэн, после чего девушка посмотрела на него, слегка наклонив голову вбок и скрестив руки на груди.       — Глава Цзян, похоже, что я шучу? — язвительно поинтересовалась Минчжу, а затем кивнула в сторону дров, — Как вы, должно быть, заметили, нас в этом доме всего двое, и мы не можем позволить себе отапливать большое количество комнат — только самые необходимые. Дрова приходится экономить. Мы не ждали сегодня гостей, поэтому тёплых комнат всего две — моя и Янмей. Так что, господа Цзян и Цзинь, если вы не желаете провести ночь в женских спальнях, вам придется нарубить дров самостоятельно. Или же вы можете лечь в холодных, я позволю вам выбрать любые.       — Ты… — начал Цзинь Лин, но не успел ничего сказать, как его повело в сторону. Цзян Чэн тут же подхватил племянника, не давая ему рухнуть на пол.       — А-Лин! — позвал его Цзян Чэн, но тот не отреагировал. Цзинь Лин тяжело дышал, его щеки стали красными, будто он минуту назад пришёл с мороза, хотя уже должен был согреться. Его било крупной дрожью, и Цзян Чэн проклял себя и свою невнимательность, потому что не заметил состояние юноши раньше. Минчжу тут же приблизилась к ним. Она тыльной стороной ладони дотронулась до щеки Цзинь Лина, затем наклонилась и прижалась губами к его лбу. Глаза Цзян Чэна расширились от удивления, он хотел было возмутиться, но девушка опередила его.       — У него жар, — произнесла она, отстраняясь от Цзинь Лина, — сильный. Нужно срочно уложить его в кровать.       — Куда? — только и спросил Цзян Чэн, а Минчжу кивком головы указала вверх.       — Неси его в мою спальню. Сейчас нет времени отапливать другую комнату.       Глава ордена ничего не ответил, а лишь подхватил племянника поудобнее, перекидывая одну его руку через своё плечо. Девушка же, не говоря ни слова, устроилась с другой стороны и поступила также, перекидывая другую его руку через свои хрупкие плечи. Цзян Чэн снова не успел возразить, потому что в следующую секунду к ним подбежала Янмей.       — Что случилось с юным господином? — испуганно спросила она, попеременно глядя то на него, то на Цзян Чэна, то на свою госпожу.       — Лихорадка, — успела бросить Минчжу, и они с Цзян Чэном понесли Цзинь Лина к выходу из кухни, — Янмей, принеси в мою спальню лечебные травы, которые у нас есть, горячую воду и полотенца, и поживее.       — Да, госпожа, — девушка тут же бросилась исполнять приказ, а Цзян Чэн и Минчжу направились к лестнице, таща на себе Цзинь Лина. Пока они шли, мужчина молился, чтобы с его племянником всё было в порядке.       Он не простит себе, если с ним что-то случится.       До спальни Минчжу, которая располагалась на втором этаже, они добрались довольно быстро. Цзинь Лин всё ещё был без сознания, его дыхание стало ещё тяжелее, а на лбу проступили капельки пота. Даже сквозь одежды Цзян Чэн чувствовал, каким горячим был юноша, как его лихорадило, отчего мужчина испугался не на шутку. Минчжу за всю дорогу не проронила ни слова, только жестами указывала дорогу. Как только они оказались у дверей в её спальню, девушка отпустила Цзинь Лина, и Цзян Чэн крепко ухватил его двумя руками, держа его бессознательное тело, пока Минчжу открывала двери. Цзян Чэн внёс племянника внутрь и сразу же направился к кровати, стоящей в самом центре комнаты. Он аккуратно опустил Цзинь Лина на кровать, а затем укутал его толстым одеялом. Минчжу в это время доставала из небольшого шкафчика, стоящего рядом с кроватью, всевозможные чашки и склянки, небольшой чайничек и ложку.       — Что ты делаешь? — спросил её Цзян Чэн, наблюдая за ней, при этом не спуская глаз с Цзинь Лина.       — Нужно сбить температуру, — ответила девушка, подходя к кувшину и наливая в чайник воды, — я знаю одно средство, которое помогает при лихорадке.       В этот момент в комнату вошла Янмей, неся в руках поднос, на котором лежали несколько пучков трав, чистые белоснежные полотенца и небольшая миска с горячей водой. Девушка поставила всё необходимое на изящный деревянный столик перед кроватью, и Минчжу благодарно кивнула ей, а затем направилась к камину и подвесила чайник над огнем. Сделав это, девушка вернулась к столику, взяла в руки полотенце и окунула его в горячую воду, хорошенько отжимая впоследствии. Потом она протянула мокрое полотенце Цзян Чэну.       — Вот, вытирай ему лицо и шею, чтобы не скапливался пот, – мужчина принял полотенце из рук Минчжу и сделал то, что велела девушка, проходя влажным полотенцем по разгоряченной коже Цзинь Лина. Юноша глухо застонал, словно прикосновение плотной ткани к его лицу причиняло ему боль, но глава ордена всё равно продолжил. Он протёр лоб племянника, горевшие алым щёки, затем шею, блестевшую от пота. Брови Цзинь Лина были нахмурены, он метался по кровати, а с его губ то и дело срывались рваные вздохи.       Цзян Чэну было больно видеть Цзинь Лина таким. Пусть это и не первая лихорадка, с которой юноше приходилось сталкиваться. Цзян Чэн помнил, как в детстве, будучи ещё совсем ребёнком, мальчик тяжело заболел после того, как упал в озеро поздней осенью. Тогда Цзян Чэн собрал вокруг него самых лучших лекарей в Юньмэне, которые выходили ребёнка. Дядя тогда ни на секунду не покидал комнату Цзинь Лина, забыв о еде и воде, так что слугам приходилось буквально насильно заставлять его пить и есть. В итоге мальчик поправился, но тогда его окружали заботой множество лекарей. Теперь же волею судьбы они оказались на попечении двух девушек, запертыми в лесу посреди сильной снежной бури. Цзян Чэну оставалось только молиться и надеяться, что Минчжу действительно знает, что делает и что она поможет Цзинь Лину.       Пока Цзян Чэн старательно обтирал Цзинь Лина полотенцем, девушка же занялась приготовлением снадобья. Она внимательно осмотрела травы, которые принесла Янмей, выбрала некоторые пучки, складывая их в несколько раз, а затем бросая в нефритовую чашу. Взяв в руки полотенце, она подошла к чайнику и сняла его с огня, а потом вернулась к чаше и залила травы кипятком, накрывая чашу сверху полотенцем, чтобы дать снадобью настояться. Цзян Чэн, который краем глаза поглядывал на то, что делает девушка, с тревогой спросил:       — Это точно снимет лихорадку?       — Когда я была маленькой, — начала Минчжу, беря ложку и приоткрывая полотенце, чтобы помешать лекарство, — я часто страдала от простуды, так как зимы в этих краях очень суровые. Мама всегда делала такой отвар и давала его мне, когда я болела. Я уверена в нём также, как и в том, что днём светит солнце, а ночью сияет луна.       Цзян Чэн промолчал и просто продолжил наблюдать, как она спустя какое-то время сняла полотенце с чаши, взяла в руки небольшое ситечко и пропустила отвар через него, переливая в блюдце. Затем Минчжу взяла в руки ложку, подошла к кровати и опустилась на неё рядом с Цзинь Лином.       — Приподними его, — приказала девушка, и Цзян Чэн подчинился. Он ухватил Цзинь Лина за плечи и подтянул вверх, чтобы юноша принял полусидячее положение. Минчжу удовлетворенно кивнула. Она подсела ещё ближе к Цзинь Лину, взяла ложку и набрала в неё немного отвара, слегка подула на него, чтобы остудить, а потом поднесла ложку к губам Цзинь Лина. Цзян Чэн внимательно смотрел на то, как Минчжу терпеливо поит юношу лекарством, заботливо вытирая полотенцем его подбородок и губы, когда ему не удавалось до конца проглотить жидкость. В этот момент Цзян Чэн вспомнил слова, сказанные Янмей.       У госпожи Минчжу довольно сложный характер, но на самом деле у неё доброе сердце.       И теперь мужчина понимал, почему она так сказала. Минчжу не обязана была выхаживать Цзинь Лина. Она и так сделала более чем достаточно, когда впустила их в свой дом, рискуя безопасностью своей служанки и своей собственной. Но когда Цзинь Лину стало плохо, она не бросила его на произвол судьбы. Несмотря на его высокомерие, она помогает юноше, поит его травами, которых наверняка было мало и которые хранились на случай болезни одной из девушек. И теперь Цзян Чэн видел, что за маской холодности и безразличия скрывается действительно добрая душа.       Когда Минчжу закончила поить Цзинь Лина, она намочила полотенце теперь уже остывшей водой и, сложив его пополам, накрыла им лоб Цзинь Лина. Юноша промычал что-то неразборчивое, но глаза так и не открыл.       — Скоро отвар должен подействовать, — произнесла девушка, вставая с кровати, — Он потерял много сил, поэтому проспит ещё долго. Нужно регулярно менять полотенце на лбу, чтобы оно не высыхало.       — Я этим займусь, — без колебаний отозвался Цзян Чэн, на что получил хмурый взгляд от Минчжу.       — Глава Цзян, посмотритесь в зеркало, — резко ответила она, — вы выглядите почти также плачевно, как и ваш племянник. Кажется, будто вы в любую секунду упадёте на пол без сил. Вам необходим отдых и еда. Янмей посидит с главой Цзинь.       — Конечно, госпожа, я позабочусь о молодом господине, — с готовностью тут же воскликнула вторая девушка.       — Но… — попытался возразить Цзян Чэн, но был сразу же перебит коротким взмахом руки, заставившим его замолчать.       — Никаких но, — отрезала Минчжу, — ты ничем ему не поможешь, если доведёшь себя до такого же состояния.       Не сказав больше ни слова, Минчжу, ещё раз прикоснувшись ко лбу Цзинь Лина и проверив его температуру, направилась к выходу из комнаты. В дверях она столкнулась с Феей, которая, видимо, почувствовав, что её хозяину нехорошо, прибежала к нему. Она тут же, с громким лаем, подбежала к кровати, на которой лежал Цзинь Лин и запрыгнула на неё, устраиваясь под боком у юноши. Минчжу, тихо пробормотав что-то о «чёртовой собаке», поспешила покинуть комнату, и её громкие шаги эхом раздались по тихому коридору. Цзян Чэн, проводив её взглядом, посмотрел на Цзинь Лина. Тот, хотя его дыхание всё ещё было тяжёлым, немного успокоился и перестал беспокойно метаться по постели. Складка между бровями слегка разгладилась, а щёки больше не выглядели такими ярко-красными, как прежде.       — Не беспокойтесь, господин, ваш племянник в надежных руках, — улыбнулась ему Янмей, — после отвара госпожи Минчжу он точно поправится, вот увидите.       — Я надеюсь на это, — со вздохом произнес Цзян Чэн, — дева Янмей, я прошу тебя, если вдруг А-Лин проснётся или ему станет хуже, сразу же дай мне знать.       — Конечно, господин.       Цзян Чэн не хотел оставлять Цзинь Лина одного, но он понимал, что Минчжу права — ему действительно нужно было отдохнуть. Он не помнил, когда последний раз ел, и потратил слишком много сил на бесконечные блуждания по заснеженному лесу. Его тело было вымотано, мужчина только сейчас осознал, что еле стоит на ногах. К тому же, Фея останется рядом с Цзинь Лином. Как бы сильно Цзян Чэн не ругал её порой, он был уверен, что та будет надежно охранять его племянника. С такими мыслями глава ордена всё же покинул спальню, кинув последний мимолетный взгляд на юношу.       Он не знал, куда ему стоит отправиться теперь и где он сможет наконец-таки отдохнуть. Минчжу упомянула ранее, что тёплых комнат в доме всего несколько, и он понятия не имел, в каких из них ему разрешено заночевать. Поэтому ему ничего другого не оставалось, кроме как вернуться в самую первую комнату. Он примерно помнил дорогу туда, и в итоге смог добраться до неё, не потерявших в лабиринтах Дома Цветущих Холмов. Войдя в зал, первое, что отметил Цзян Чэн, это то, что Минчжу уже находилась здесь. Мужчина прошёл вглубь комнаты, наблюдая за девушкой. Та же была повернута к нему спиной, слегка нагнувшись вперёд, и что-то перебирала. Подойдя чуть ближе, Цзян Чэн увидел, что она заканчивала готовить спальное место. И тут мужчина вспомнил, что спальня Минчжу была занята Цзинь Лином. Значит, она будет спать здесь?       Но где же тогда спать самому Цзян Чэну?       — Еда на столе, — проговорила Минчжу и выпрямилась, когда закончила со спальным местом, — когда закончишь, оставь посуду здесь, Янмей утром уберет её. А потом сразу же ложись спать, не хочу разбираться ещё и с тобой, если ты упадёшь в обморок от переутомления.       — Где же я буду спать? — спросил Цзян Чэн, и Минчжу в ответ закатила глаза.       — Глава Цзян, вы что ослепли после всего пережитого? — язвительно ответила девушка, и затем кивнула в сторону только что сооруженной ею кровати, — Вот здесь.       Цзян Чэн недоумённо приподнял бровь.       — А где же тогда будешь спать ты?       — Я лягу в комнате Янмей, раз уж она всё равно осталась с этим маленьким балбесом. Ты должен поблагодарить меня за мою щедрость, я иду на такие жертвы из-за вас дуралеев.       Минчжу вздохнула, а затем развернулась, чтобы уйти. Цзян Чэну очень хотелось высказать ей всё, что он думает об этой нахалке. Он никогда ещё не встречал такой взбалмошной и бесцеремонной девушки. Даже зная о том, кто они такие, она всё равно имеет наглость называть их «дуралеями» и относиться, как к обычным деревенским простакам. Что за дерзость! Однажды она поплатится за свой наглый язык.       Но в то же время…       — Е Минжчу, — позвал её Цзян Чэн, пока она не успела выйти из комнаты. Та остановилась и обернулась, выжидающе глядя на мужчину, — Спасибо. За всё, что ты сделала для нас.       Это было неловко, Цзян Чэн не привык благодарить людей за их поступки. Это было в порядке вещей, когда другие заботились, предлагали свою помощь и всячески уступали Цзян Чэну и Цзинь Лину, потому что они были благородными господами, и им никогда не требовалось просить о чем-либо — они всегда получали всё что угодно — стоило только приказать. Но сейчас Цзян Чэн чувствовал, что должен был поблагодарить девушку, пусть даже это было для него в новинку. Он терпеливо ждал её ответа, но Минчжу только кивнула головой, отвернулась и покинула комнату. Мужчина был рад, что она не кинула ему очередную колкость в ответ. Ему и так нелегко дались эти слова.       После ухода Минчжу Цзян Чэн не стал терять времени и принялся за еду. Пусть это и не были юньмэнские деликатесы, к которым он привык, горячего и сытного супа сейчас ему было более чем достаточно. Утолив голод, он почувствовал себя немного лучше. Силы сразу же начали потихоньку возвращаться, но усталость всё же брала своё. Закончив с едой, Цзян Чэн встал из-за стола, оставляя пустые тарелки на столе, как и говорила Минчжу, снял сапоги, верхние одежды, а затем забрался в постель. Он не думал, что когда-нибудь так сильно будет рад тёплой постели и простой овощной похлёбке. Несколько часов назад он был уверен, что встретит свою смерть среди сугробов и метели. И вот сейчас, они с Цзинь Лином в безопасности, в тепле и уюте. При мысли о племяннике, глава ордена сразу же нахмурился. Он безумно волновался за него, но понимал, что сейчас всё равно ничего не сможет сделать — оставалось только ждать, пока подействует чудодейственное лекарство Минчжу.       Цзян Чэн повернулся на бок, так, что он оказался лицом к двери, за которой какое-то время назад скрылась девушка. Несмотря на усталость, сон никак не шёл, и он продолжал просто лежать, уставившись на дверь. Его ноздри щекотал лёгкий запах мяты, и Цзян Чэн понял, что это, должно быть, от подушки, на которой он лежал. Пару раз, когда Минчжу стояла достаточно близко к нему, он мог уловить такой же запах, исходящей от неё. Возможно, девушка принесла ему свою подушку. Эта мысль сразу же вогнала главу ордена в краску, и он быстро тряхнул головой, отгоняя бесстыдные мысли прочь. Несомненно, девушка была красива и утончённа, словно цветок. Её осанка безупречна, походка грациозна и легка, будто она не ходила, а плыла среди облаков. Каждое движение было элегантным и изящным, что выдавало в ней не обычную девушку из богатой семьи, а дочь из уважаемого клана заклинателей, чья история насчитывает несколько десятков веков. Что же за тёмное прошлое она скрывает? Почему погибла вся семья Е и выжили только наследница и её служанка? Цзян Чэну хотелось выяснить это, и дело было не только в праздном любопытстве. Е Минчжу… интриговала его. Но он не хотел совать нос не в своё дело. Да и к тому же, это не имело значения. Завтра, когда снежная буря закончится и Цзинь Лину станет лучше, они покинут Дом Цветущих Холмов.       Почему-то от этой мысли Цзян Чэн почувствовал… разочарование?       Нет, всё это глупости. Он не мог чувствовать привязанности к человеку, которого совершенно не знал, пусть даже этот человек спас его жизнь и жизнь его племянника.       Цзян Чэн проворочался в постели практически до самого утра. Он слушал, как за окном завывает ветер, наблюдал за тем, как белый шторм за окном, казалось, ведёт войну с этим миром, пытаясь утопить его в сугробах и льдах. В конце концов, убаюканный тихим потрескиванием дров в камине, мужчина провалился в сон.