Hold My Hand Quietly

С самого начала финального сценария Ю Джунхёк был ужасно тихим. Конечно, на поле боя было трудно найти время для разговоров, и Ким Докча не ожидал откровенного сладкоречия среди хаоса и боли, через которые они боролись. Но на этот раз все было иначе. Они не обменивались взглядами. Они не соприкасались руками, пока сражались бок о бок. Никаких маленьких улыбок, скрытых расстегивающимся пальто Джунхёка, и даже тихих прикосновений рук, которые он делал время от времени. Это случались чаще с тех пор, как они стали ближе. Докча проанализировал ожесточенное выражение лица Джунхёка, когда они бежали по коридорам Последнего Ковчега. Сначала он подумал, что Джунхёк злится на его план намеренно стать Врагом Истории, но… Он казался еще более погруженным в свои мысли. Ах, его бровь дернулась. Он принял какое-то серьезное решение? — Ю Джунхёк. Взгляд Джунхёка остановился на нем. Что? Докча мог слышать раздраженный тон Джунхёка, даже если он не говорил. Было немного легче смотреть ему в глаза. — Я думал, ты злишься на меня, — натужно усмехнулся Докча, едва перепрыгивая через какие-то обломки. — Заткнись, или я снова тебя брошу, — Джунхёк цокнул языком. В его разочаровании была легкая дерзость, которую мог заметить только Докча. Верно, Докча знал, что сейчас не время шутить. Хотя он был уверен, что Джунхёк действительно о чем-то серьезно думает. Он был Верховным Королем, так что… Пока он сражался, не сдерживаясь, было бы хорошо, если бы его мысли были где-то в другом месте. Хан Суён ругалась с ними за то, что они флиртуют во время хаоса, в котором они оказались, и Анна Крофт выглядела несколько встревоженной ее словами. Докча хотел бы насладиться этим беззаботным обменом мнениями. В его руках больше не было силы, и он не осмеливался успокаивающе погладить детей по голове, на случай, если они почувствуют, как сильно трясутся его пальцы. Даже в библиотеке вид окровавленных перьев Уриэль, падающих каскадом на землю перед его глазами, все еще был свеж в его памяти. Это повторилось, как навязчивый кошмар. Теперь все они были в безопасности. Он сделал все, что мог. Он изо всех сил старался поверить в это. То, что казалось последовательными событиями самого сильного шквала адреналина и горя в его жизни, превратилось в вихрь эмоций и кровопролития. В конце концов, они были здесь, отдыхая в поезде, который должен был привести их к Древнейшей Мечте. Тишину наполнял гул поезда метро и ​​время от времени болтавшие и смеявшиеся члены компании, сидевшие на стульях и на полу. Ю Джунхёк, казалось, смотрел на свои руки с некоторой сосредоточенностью, бормоча что-то себе под нос. — Мне нужно кое-что сделать, так что тебе придется выйти на минутку, — он говорил сам с собой и сделал паузу. Воздух потрескивал от искр, когда он сгорбился и закашлялся, окружающие члены компании напряглись в тревоге, когда из его рта вырвалась темная пустота. Докча с тревогой приблизился, чтобы увидеть, как тьма поднимается из-под земли и формирует силуэт Скрытного Интригана. — У меня не было проблем с тем, чтобы жить внутри тебя, пока ты не встретил Древнейшую Мечту, — Скрытный Интриган поднял бровь, его истинный голос был немного тише, чтобы не влиять на остальных членов группы поблизости. — К сожалению для тебя, да, — сухо ответил Джунхёк, и Скрытный Интриган фыркнул, прежде чем прислониться к стене поезда, скрестив руки и закрыв глаза. — Мне надо поговорить с тобой, — Джунхёк повернулся к Докче, тихо пробормотав. Члены компании взволнованно возмущались против податливой стены из стали, которую Ли Хёнсон создал между кабинами поезда по просьбе Джунхёка. — Хёнсон-сси, давай, оставь нам небольшую щель, чтобы мы могли подслушать…! — Они определенно целуются, определенно. Клянусь своим писательским чутьем, моим прогнозирующим плагиатом. — Подвинься, онни, я тоже хочу посмотреть…! Хёнсон, засыпанный толпой беспокойных зрителей, издал беспомощный стон. Он посмотрел на Ю Сану, которая лишь пожала плечами с извиняющейся улыбкой. По другую сторону стального слоя Джунхёк перетащил Докчу в другой вагон. Он нахмурился, услышав приглушенный шепот за металлом, прежде чем повернуться лицом к человеку перед ним. — Наконец-то ты смотришь на меня как следует, — Докча не мог не усмехнуться. Несмотря на радость, которая закипела в этот момент, его улыбка была напряженной и усталой от всех слез, которые он пролил в Финальном Сценарии. Джунхёк поджал губы. — Я смотрел на тебя несколько раз во время сценария. — Ты же знаешь, я не это имел в виду. Те мимолетные взгляды, которые он бросал, снова казались поверхностными товарищами в ранних сценариях. Джунхёк потер виски. — …Я думал о многих вещах. — Верно. Не требовалось много времени, чтобы понять, что все, о чем думает Джунхёк, будет сказано прямо здесь и сейчас. Шестеренки в голове Докчи начали вращаться. Он провел мозговой штурм по поводу надежного способа добиться успеха в их противостоянии с сущностью в конце маршрута метро? Выяснил ли он, кем была Древнейшая Мечта? Это был Ю Джунхёк, так что он, вероятно, был очень дотошным в своем мыслительном процессе. — Ничего подобного, — ответил Джунхёк, словно мог читать мысли Докчи. Как всегда. Докча кивнул в сторону сидений поезда, спрашивая, не хочет ли его напарник обсудить эти мысли, пока они сидят, и Джунхёк покачал головой. Казалось, ему было трудно заговорить, и поэтому Докча терпеливо стоял там. Единственная проблема будет заключаться в том, как долго будет длиться эта поездка. Если бы не возможность того, что они могут прибыть на свою остановку в любой момент, то Докча был бы в полном порядке, как бы долго он ни ждал, пока Джунхёк сформулирует свои мысли. Наконец, мужчина заговорил, его глаза были устремлены в землю в какой-то неуверенной неловкости. — Как ты держишься? Докча моргнул. Ах, это из-за… Того, что произошло там. В Ковчеге и Последней Стене. Он судорожно вздохнул и немного поднял руки, словно говоря Джунхёку, чтобы тот посмотрел сам. Он делал намного меньше, чем обычно. У Джунхёка было серьезное лицо, которое говорило ему, что в этот момент он сделает все, что угодно, лишь бы ему стало лучше. Он никогда не принимал эти предложения, если только Джунхёк не делал первый шаг. Но сейчас он просто… Он хотел, чтобы его утешили. Может быть, он стал гораздо ближе к своему компаньону, чем ожидал. Подойдя ближе, Докча практически упал на Джунхёка, его руки были прижаты к груди мужчины, лицо уткнулось в изгиб его шеи. Джунхёк поймал его в объятия, не теряя ни секунды. Его хватка была такой же крепкой и теплой, как всегда, поддерживая большую часть веса Докчи. Не то чтобы то, как все сложилось, было не идеальным. Их самые дорогие созвездия сумели остаться в живых. Они спасли людей, которые значили для них больше всего, даже выступив против короля Доккэйби. Это был подвиг, который многие не осмелились бы совершить. Хотя, конечно, это не означало, что они остались невредимыми. Джунхёк посмотрел на новые раны и порезы на руках Докчи, на разорванные куски его пальто. Он выглядел растрёпано. Он осторожно переместил руки, чтобы охватить как можно больше, и прижался губами ко лбу Докчи. Как будто утешал ребенка. Докча растворился в поцелуе, впиваясь пальцами в пальто Джунхёка. Он хотел заснуть в объятиях Джунхёка, как в ночь перед Финальным Сценарием. Они провели так немного времени, Джунхёк осторожно провел пальцами по волосам Докчи, а тот в ответ закрыл глаза от нежного прикосновения тех рук, которые совсем недавно были обагрены кровью. Затянувшееся молчание прекратилось, когда Джунхёк осторожно оттащил Докчу, и они встали лицом к лицу. В его глазах мелькнул решительный блеск. — Когда мы все переедем в большой дом, — начал он наконец. — Ты можешь вернуть все потерянные монеты. Ты, наверное, найдешь способ. — Ты слишком сильно веришь в меня. Звездный Поток в основном больше не будет работать, понимаешь? — Докча рассмеялся. Значит, всё это время Джунхёк думал о доме, который они купят, когда всё это закончится? Почему-то он нашел это очень милым. Оказались бы они богатыми или нет после всего этого, они все равно попытались бы вместе найти дом. Это было общее решение, о котором не нужно было говорить, чтобы понимать его. Джунхёк проигнорировал его сомнения и продолжил. — Быть ​​профессиональным игроком может время от времени приносить деньги, поэтому, если у вас возникнут проблемы, я тоже внесу свою долю. — Включайся с самого начала, ублюдок. — Хорошо. Докча прислонился к металлическому столбу. Его прежние опасения по поводу того, с чем они столкнутся в конце этой поездки, немного улеглись. Джунхёк тоже выглядел немного более расслабленным, хотя в его словах все еще была какая-то скованность. Когда он в последний раз так много говорил? — Если ты когда-нибудь переработаешь и заболеешь, я позабочусь о тебе. Образ Ю Джунхёка за кухонной стойкой в ​​розовом фартуке с оборками, готовящего какое-то теплое блюдо, похожее на кашу, пришел в голову Докче, и он подавил смех. — Ой? Ты приготовишь мне суп, чтобы мне стало лучше? — Может быть, это будет томатный суп, придурок. — Почему ты… Ты узнал это из воспоминаний Скрытного Интригана? Небрежное хихиканье означало «да». Возможно, Докча скажет доброе слово 999-й регрессии, находящейся в Скрытном Интригане, когда все это закончится. Он закатил глаза и тоже произнес свою часть. — Я не так хорошо готовлю, как ты, но могу сварить простую кашу, если ты тоже заболеешь. — Я не ем еду, приготовленную другими… — Джунхёк поймал себя на полуслове, прежде чем нахмурить брови. — …Я попробую на вкус. Они оба потеряли счет тому, сколько исключений они сделали в своей жизни друг для друга. Те исключения, которые Докча время от времени замечал, были бережно собраны в его руках, как маленькие мерцающие звезды, и запечатлены в его памяти, чтобы он мог помнить их вечно. — Вам не придется заставлять себя, если вы не будете делать никаких стримов до рассвета или что-то в этом роде. — поддразнил Докча. — Мое здоровье не такое уж хрупкое. — Так ты стримишь так поздно? Тихий вскрик сорвался с губ Докчи, когда Джунхёк потянулся вперед, чтобы ущипнуть его за нос. Он произнес несколько нерешительных проклятий, схватив руку Джунхёка. Их пальцы двигались слишком быстро, чтобы переплестись друг с другом, тепло их ладоней стало необходимостью, к которой они стремились чаще, чем они хотели бы признать. — Если ты когда-нибудь перестанешь чувствовать то же самое… — пробормотал Джунхёк. — Я не перестану. Не перестал в течение десяти лет. И не собираюсь переставать. — Я прошел по меньшей мере пятьдесят три, — внезапно это стало соревнованием, чтобы превзойти друг друга. — Я несколько раз умирал за тебя, — в шутку сказал Докча, но что-то в глазах Джунхёка дернулось, когда он заговорил об этом, и он закрыл рот. Может быть, это было пересечением черты. — Это не совсем честно, — изо рта Джунхёка вырвался побежденный вздох. — Я ничего не могу тебе доказать этим методом, потому что ты никогда не позволяешь мне идти на такие жертвы. — Потому что ты регрессируешь. — Я знаю. Они замолчали, а потом засмеялись друг над другом. — Я люблю тебя, — провозгласил Джунхёк, эта фраза была решительной и твердой, как и все его предыдущие попытки сказать, что до этого момента было практикой. Сердце Докчи сжалось от радости от того, как слова Джунхёка были пронизаны любовью, и от того, как он смотрел на Докчу так, будто тот смотрел на весь свой мир. — …Я тоже. — Ты никогда не говоришь этого полностью. — Я… — Я знаю. Не беспокойся об этом, — Ты можешь сказать мне, когда будешь готов — подумал Джунхёк. Эти неслышимые чувства то и дело разлетались то тут, то там во всем, что он делал для Докчи, и последний никогда не знал, как обратиться к той благодарности, которая продолжала накапливаться в его сердце к своему компаньону. Докча усмехнулся, Боже, он так страдал от их битв ранее, но он был счастлив. Счастлив разговаривать с Джунхёком вот так. — Это все, о чем ты так усердно думал весь прошедший день? — он почесал затылок, чувствуя себя забавно. Выражение лица Джунхёка дрогнуло, и он погрузился в продолжительное молчание. Он посмотрел на Докчу, а Докча ответил на его взгляд. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это молчание было способом Джунхёка что-то ему сказать. Что-то, что ему было трудно сказать вслух. — Не мог бы ты мне подсказать? — Сам разберись. Этот человек слишком сильно верил в его способности… Так тому и быть. Чем дольше Джунхёк молчал, тем сложнее было то, что он хотел сказать, понял Докча. И поэтому его работа заключалась в том, чтобы попытаться расшифровать эти вещи. Он стал лучше в этом, хотя и не дошел до идеала. Будучи всегда рационалистом в таких случаях, Докча предположил, что то, о чем хотел поговорить Джунхёк, будет тесно связано с их более ранним разговором. Его разум поплыл, пока он собирал и перекомпоновывал их слова и предложения, связывая их вместе в бесчисленное количество возможных вопросов. Изменение темы Джунхёка от разговоров о богатстве к заботе друг о друге, когда они заболели. От их отношений до возможности, что они не выберутся из этого живыми. … …? Докча повторял эти слова в своей голове снова и снова. И что-то разошлось по швам, когда его медленно, но верно осенило. За богатых, за бедных, в болезни и в здравии. Любить и лелеять. Для конца своих… … Докча перестал двигаться. В его глазах вспыхнула смесь шока и неописуемых эмоций, переполнявших его изнутри. Итак… Так вот о чем он так долго думал? Это из всего? Джунхёк, казалось, тихонько выдохнул, заметив видимое изменение в поведении Докчи. Он поднял свою руку к последнему, переплетая левый безымянный палец Докчи между своим указательным и большим пальцами, образуя кольцо. Соединив их костяшки пальцев, он слегка сжал их и не отпускал. Как обещание. [История «Спутники жизни и смерти» мягко начинает повествование.] Докча даже не заметил, что на мгновение забыл дышать. Они стояли в тишине, рельсы поезда эхом отдавались в пустой кабине, а звезды спокойно светились в окнах. Он стал… Значительно лучше. Он не убегал всякий раз, когда Ю Джунхёк вытаскивал какое-то дерьмо из своей головы вот так. Но это, это… Докча даже не знал, как реагировать. Он даже не знал, как разобраться с тринадцатилетними чувствами, которые образовали торнадо в его груди. В своем уме, обычно переполненном и кишащем до краев мыслями, Докча не мог думать ни о чем другом. Все, что было громче слабого дыхания, слетавшего с губ Джунхёка. Все, что было громче биения его собственного сердца. Тепло руки Джунхёка словно обжигало его кожу. Через некоторое время он посмотрел на Джунхёка дрожащими глазами, словно всё ещё не мог поверить в происходящее. — …Поч… Почему я? — Ты знаешь почему, — ответил Джунхёк не громче шепота. — Мы даже не знаем, что ждет нас в конце этой поездки, ты… — ужас теперь закрадывался в грудь Докчи. — Ты останешься. — Джунхёк-а, — слова прозвучали затаившей дыхание мольбой. Он не замечал слез, наполнивших его глаза, пока Джунхёк не поднял палец, чтобы смахнуть их, очищая затуманенное зрение. Больно. Было больно, что он не знал, сможет ли он сдержать это обещание. Может случиться худшее, ему может понадобиться снова отпустить их всех, и… Ю Джунхёк знал это. Он знал, что Ким Докча был из тех, кто бросает все, что они построили, просто чтобы убедиться, что они выберутся из этого живыми. Он знал, что все это может рухнуть. Так почему же он решил сказать это сейчас? Он должен был. В его голове звучал ворчливый голос, который призывал его сделать это сейчас, несмотря ни на что. — Докча, — сказал Джунхёк и попытался улыбнуться. Это не было инстинктивно, так что все еще было грубо по краям. Но он улыбнулся так нежно, как только мог. Сердце Докчи, которое уже превратилось в лужу, казалось, только что испарилось в воздухе. Он не знал, что ответить. И было ли это благословением или проклятием с небес, ему не нужно было этого делать. — Извините, что прерываю ребят, но, похоже, мы подходим к нашей остановке, — позвала их Хивон, ее громкий голос едва проникал сквозь металлический лист. Стальная стена деформировалась, сжимаясь и расплавляясь, стекая обратно в руки Хёнсона. Члены компании уставились на них, а затем на слезы, текущие по лицу Докчи. Дети тут же подбежали к Джунхёку, ударив его в талию и грудь за то, что он издевался над их опекуном. Металл сделал свое дело, и они не услышали ни одного слова из этих разговоров. Сквозь их непреклонное ворчание и то, как некоторые участники отбивали их от едва сбитого с толку бывшего регрессора, Суён пристально наблюдала за Докчой. Остальные не слышали, но из всех людей это была Хан Суён, так что, возможно, она знала, о чем они говорили. Джунхёк столкнулся с Скрытным Интриганом, который открыл глаза и стоял в твердой и спокойной позиции, готовый позволить ему снова завладеть своим телом. Это было оно. Они собирались выяснить, кто стоит за всем этим фиаско. Они бы покончили с этим раз и навсегда. Докча поймал себя на том, что схватил запястье напарника в панике, которую не мог описать. Джунхёк посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Его голос дрожал, когда слова слетали с его губ, неуверенные и дрожащие, не от того, были ли его чувства истинными — ну, они были истинными в течение последнего десятилетия — а скорее от того, было ли нормально для него говорить это. Слова, о которых он никогда не осмеливался думать снова с давних-давних времен. — Я тоже тебя люблю. Докча сказал это в первый раз. И тут они увидели, что вдалеке медленно приближается последняя остановка.