Могила напротив

Спокойный ветер обдувает каштановые волосы. Ноги затекли, но Дазай не обращая на это внимания, продолжает сидеть в позе лотоса и прожигать взглядом блестящее мраморное надгробье. То был июльский вечер.Пятнадцати-летний Осаму-кун не то поминал друга, не то просто просиживал штаны, дабы сбежать от матери, которая обязательно заставит его косить траву или латать старые табуретки. А что до могилы, там был похоронен его лучший друг, он совершил самоубийство в связи с семейными проблемами, навалившимися на него за последний год его жизни. Отец забылся в алкоголе и избивал мать, а та в свою очередь не давала жить своему сыну... впрочем подробностей Дазай не знал. Мало кто захочет такие вещи рассказывать другим людям, а его друг был из тех кто как раз-таки предпочитает держать всё в себе, будь то грусть, радость или отчаянные вопли. Лёгкий ветер продолжал обдувать лицо мальчика, смотрящего на, словно серебром высеченную, надпись: "Ода Сакуноске" Не было не грусти, не боли, всё что осталось это смирение и безразличие. Конечно, Дазай злился на друга, на его слабость, но больше ничего не попишешь, он сделал выбор. Решение, которое нельзя изменить. Дазай живёт за рекой, а кладбище находиться на горе через реку, и Дазай каждый день приходил сюда, и сидел очень долго, пока не начнут неметь коленки, пока не отяжелеют веки, пока не заурчит в животе, пока не захочется снова зайти на живую землю. Прошли уже пол года с его смерти, а лучший друг всё ещё помнил запах рыжеватых волос и не ленился вспоминать одни и те же моменты, которые прокручивал в голове уже тысячу и один раз. Итак. 21 июля. «Кажется мне уже пора домой.» – подумал про себя парень и уже собирался уходить, встал на ноги, которые тут же начали подкашиваться с непривычки. Направился к выходу с кладбища, как приметил парнишку его возраста, который шёл ему навстречу. Дазай никогда не видел здесь других людей, поэтому остановился, подумав что парень идёт к нему. Но как только он оказался в паре метров от Дазая, тут же свернул, не обращая внимания на удивлённого кареглазого. Парень, со свисающими с плеч, огненно-рыжими волосами, привлекающими внимание, подошёл к могиле, которая красовалась на против могилы Оды, сел на колени, помолился и стал долго смотреть на надгробье, иногда шептав что-то себе под нос. А Дазай наблюдал за ним. Осаму никогда не смотрел на чужие могилы и никогда не читал имена на надгробиях, а сейчас заинтересовался. На могиле было написано "Буичиро Ширасэ". Он умер в 15 лет, также как и Одасаку, только 2 года назад. Этого имени Дазай раньше не слышал. Когда паренёк занервничал под пристальным взглядом кофейных глаз, Дазай опомнился и быстрым шагом ушёл не оглядываясь. А когда шёл по мосту через реку, думал о том парне. Он определённо был его возраста. У них маленькая деревня поэтому Дазай, как коренной житель, знал всех детей и подростков до 17 лет поимённо и почти всех стариков, но этого рыжего видит впервые. Дойдя до дома Осаму уже выкинул его из головы, подумав, что приезжий – мало ли таких? Дазай зашёл, аккуратно скрипнув дверью, в свою комнату, чтобы не разбудить отца, плюхнулся на кровать и стал читать потрёпанную книгу в сапфирово синей обложке с большой белой надписью – «Анна Каренина». Прошло около получаса. Дазай уже отбросил книгу на стол и лёг на кровать, размышляя о прочитанном. Дазай всегда ненавидел романы, в частности из за того, что они однотипные, а может просто Толстой пришёлся ему не по вкусу, кто знает... А вот Ода любил их читать, каждый день Дазай, приходя к нему домой, заставал Сакуноске за чтением очередного сопливого романа. Дело шло к ночи, а Дазаю всё не спалось. Окно было открыто из за жуткой летней жары, за окном сверкали фонарями звёзды, поют цикады. Дазай любил смотреть в окно ночью, эту атмосферу не передать словами, когда все вокруг погружены в царство Морфея, а ты один восстал против него, словно ты и есть сам Морфей. Чувство свободы бьёт через край, хочется совершить преступление и доброе дело. Но мечты мечтами, а ты всего лишь несовершенный человек, которому необходим сон. Дазай лёг обратно на кровать и уснул спокойным сном. Доброго утра как обычно никто не пожелает, а Дазай уже отвык от этих нежностей, ему это и не нужно. Завтрак он пропустил, схватил на кухне первый попавшийся огурец и свистнул на улицу. Друзей у Дазая не было, поэтому от нечего делать он, хрустя огурцом, пошёл к реке покидать камушки. Уже 11:27, а Дазай сидел на берегу и наблюдал за мальками, проплывающими мимо него. Река по глубине была Дазаю по колено, он очень любил бродить по реке с Одой, плюхаясь водой и сбивая друг друга с ног, но сейчас ему ничего не хотелось – одиночество и правда убивает человека в человеке. Дазай решил больше не тянуть и пошёл к лучшему другу. Он пробежал по мосту и взобрался на гору за какие-то 5 минут. Осаму вошёл на кладбище и сразу замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, увидев возле могилы друга рыжую макушку. Рыжик как и в прошлый раз сидел около могилы некого Ширасэ, только уже в позе лотоса и что-то шептал, дёргая траву, видимо, от скуки. Дазай одёрнул себя от мысли сбежать отсюда и, как ни в чём не бывало прошёл лёгкой походкой к нужной могиле. Всё было как обычно, за исключением того, что Осаму смотрит в затылок, парню которого доселе никогда не видел и даже сейчас он не разглядел его лица. Его очень раздражал этот рыжий силуэт перед глазами, но сказать он ничего не решался. Так продолжилось и дальше, каждый день приходя на одно и тоже место он видел там того парня. Самое странное, что Дазай никогда не видел как он приходит или уходит, он всегда очень долго сидел возле той могилы и не обращал на Дазая совершенно никакого внимания, словно того не существовало. А ведь для деревенских детей нулевых годов свойственно заводить случайные знакомства. Но тот парень видимо был не из тех. «Всё-таки приезжий» – подумал Дазай. В какой-то момент ему надоело это и он решил подойти к нему. Он встал и громкими шагами, чтобы точно услышал, подошёл к парню и присел на корточки рядом с ним. Дазай стал ждать пока парень обратит на него внимание и всё это время изучал его лицо: заострённый подбородок, длинные ресницы, белоснежная кожа с еле заметным румянцем на скулах, аккуратные, бледные губы и самое главное, что отпечаталось в памяти Дазая, кажется, на всю его жизнь – яркие, голубые глаза, словно два тихих омута. Они были настолько глубокими, что Дазай засомневался, не мерещится ли ему. А к тому времени парень уже повернул голову в сторону Дазая и вновь занервничал. – Как тебя зовут?.. – аккуратно спросил кареглазый, боясь спугнуть. – Чуя.... Чуя Накахара. – утвердительно улыбнулся рыжеволосый, уже полностью переключившись на будущего знакомого. – А меня Дазай Осаму. – улыбнулся Дазай и протянул руку Накахаре-куну. Тот со скромностью пожал ему руку. – Неужели ты настолько долго ломался подойти ко мне? – рассмеялся Чуя, а Дазай немного покраснел. – Я был просто удивлён, ведь кроме меня сюда никто не приходил.. – Дазай сел на коленки и поправил старую отцовскую футболку, оголявшую ключицы. – Ты ведь тоже посещаешь могилу своего друга? – невзначай спросил Накахара, наблюдая за реакцией. – Ты подходил к могиле, когда я уходил? – Дазай выгнул бровь и вопросительно посмотрел на него. – верно.. прости, если что – лучезарная улыбка озарила лицо Чуи. – Здесь нет ничего, что могло бы меня обидеть. Ну а что насчёт тебя.. – Дазай кивнул в сторону могилы Ширасэ. – Он тоже твой друг, верно? Чуя кивнул. – Ну раз мы теперь друзья то, сколько тебе лет? Где ты живёшь? Есть ли у тебя ещё друзья? Почему ты не обращал на меня внимания? Ты приезжий? – Дазай не унимался, ему машинально хотелось узнать о Чуе всё, и в своей пятнадцати-летней голове он уже провозгласил Чую своим лучшим другом. Чуя рассмеялся и принялся отвечать на все, волнующие его собеседника, вопросы. – Мне 15 лет, живу недалеко отсюда, на этом берегу, я не обращал на тебя внимания потому что не очень общительный и всё равно не смог бы подойти к тебе, поэтому делал вид, что не замечал, и вроде последнее, я живу здесь с рождения.. – Дазай слушал заинтересованно, больше ничего в этом мире его не интересовало кроме подробностей жизни Накахары. Дазай чувствовал себя очень уютно в компании Чуи. – А что насчёт друзей? – спросил Дазай. – Это был мой последний друг.. – с печалью в голосе и в глазах, сказал рыжеволосый и поднял голову в небо. – ну, я тебя понимаю.. К слову мне тоже 15 – Дазай неугомонно рассматривал Накахару со всех сторон, теперь он чувствовал что имеет на это право. Они болтали до вечера(ближе к полудню они ушли с кладбища и пошли гулять по всей деревне), 20:19 – они сидели на мосту, свесив ноги и разговаривали о чём-то своём, неземном, о том, о чём разговаривать не могут атеисты с христианами, на каком-то своём языке. Придя домой, Дазая никто не встретил, мама уже легла спать и не беспокоилась о собственном сыне, а отец работал в ночь. Осаму очень сильно хотел есть, рядом с Чуей у него пропадало чувство голода, он даже забыл что ел сегодня один чёртов огурец, но поесть всё таки было нужно, поэтому он тихо, стараясь не разбудить мать, разогрел рис с курицей и быстро всё съел, помыл посуду, налил себе чай и закрылся в комнате. Он сел на подоконник с кружкой чая и стал размышлять о произошедшем за день. Чуя был правда особенным человеком, он и думал по другому и разговаривал по другому, и вообще был каким-то... более осознанным что ли. Дазай не знал как точно объяснить это странное чувство, но рыжий был словно ангелом, спустившимся с небес, словно был в два раза умнее и мудрее Дазая, хотя Чуя был его не намного старше. Хотя когда Дазай сказал про то, что никогда не видел рыжего в школе, тот сказал что он на домашнем обучении, это был неловкий момент, и на улице он гулял довольно редко, возможно поэтому они и не виделись. Дазай рассматривал ночные улицы и слушал успокаивающий шум реки, звон цикад пробуждал нежные чувства. Дазай ахнул от собственных мыслей, когда понял, что он так много рассматривал Накахару, что помнил того досконально. Его волосы на ощупь были как шелк, пальцы были измазаны в грязи и стёрты, впрочем, нет смысла перечислять, он помнил его всего. Дазай конечно не верил в мистику, но его напрягало, ведь иногда, находясь близко к Чуе, он слабо чувствовал запах тины, но сваливал это на то, что они постоянно находились возле реки и мочили там ноги(хотя те давно уже высохли), а иногда он касался его руки и чувствовал влагу, как будто он только что окунул её в воду, а волосы иногда мерещились насквозь мокрыми, но только на секунду. Дазай свалил всё на галлюцинации из за голода и не беспокоился. Хотя кого он обманывает... Его это напрягало. Близилось к полуночи, Дазай лёг спать. Он сразу же вырубился и спал как убитый ведь был очень вымотан. Утро было самым обычным, но Дазай чувствовал себя намного лучше чем обычно, ведь теперь он был не один и гулять в одиночку ему больше не хотелось. Но как не крути, а оставить традицию ходить на могилу лучшего друга он не может, поэтому быстро завтракает и выбегает на улицу. С мамой они почти не контактировали, разве что «куда идёшь?», «Не ходите слишком далеко» и прочее, что сам Дазай обычно не слушал. Дазай пошёл к Оде, ожидая, что как обычно увидит там своего, теперь уже дорогого друга. Дошёл он уже по привычке, выработанной долгим хождением туда. Там возле могилы Ширасэ уже сидел Накахара. – Эй, Чуя! – крикнул ему Дазай, подходя ближе. – Как у тебя получается всегда приходить раньше меня, во сколько ты приходишь!? – фыркнул он, хотя на самом деле это было что-то вроде дружеского соперничества, в котором участвовал только Осаму, желая хотя бы раз прийти раньше него. – Это чтобы ты не расслаблялся, зай – подмигнул Чу, на что сразу же получил подзатыльник. Дазай терпеть не мог это его умение грациозно увиливать от вопросов и недоговаривать, но предъявить ничего не получалось, так как даром красноречия он тоже был обделён. Они провели день так же весело как и вчера, как самые настоящие лучшие друзья. Хотя почему как? Разве они уже не лучшие друзья? Время шло, а Дазай не понимал что чувствует к Накахаре. Кажется он стал для него спасением, самым настоящим. Раньше Дазай думал что никто не спасёт его от одиночества. Одиночества, которое пожирало изнутри. Было больно так, как будто наяву вырывают сердце, на куски разрывают печень, словно ты задыхаешься от, застрявшего в трахее, воздуха, а сосуды разъедаются в ядрёной жидкости. Эмоциональное состояние Дазая ни к черту. А теперь, Чуя Накахара, словно луч солнца, пробрался в его жизнь. И Дазай больше не пытается выжить, а хочет утонуть в беззаботном детстве и бесконечном лете. Так Дазай представляет себе самый счастливый исход. Дазай отстал от Чуи с бесконечными вопросами и, взглянув на могилу Оды, понял что его уже совсем не тянет посещать могилу, ведь и доселе Дазай не пытался общаться с мёртвыми, Дазай реалист, он понимает что мёртвые ничего не видят, не слышат и не говорят. Теперь это просто безжизненное разлагающееся тело без души. Дазай подсел к Чуе и положил голову ему на плечо, было так тихо, Дазай подумал, что услышит его сердцебиение, лишь прикоснувшись. Чуя не отреагировал, это нормально, прикасаться друг к другу, после длительного пребывания в одиночестве. Прошло пару минут, Дазай встал на ноги и подал руку Чуе(так и не услышав его сердцебиение). Чуя вопросительно посмотрел на младшего. – А ты разве не пришёл навестить могилу? – одновременно заинтересованно и безразлично спросил Чуя. – У меня появился живой друг. Зачем теперь мне мёртвый? Чуя улыбнулся на это заявление, но немо согласился. Подал руку и встал с просиженной травы, в последний раз склонив голову и сложив руки(🙏) помолился на покойного и убежал вместе с Дазаем прочь с кладбища. Время шло, а Дазай каждую ночь сидел у окна и размышлял о своих чувствах, однажды они с Чуей разговаривали об отношения мужчины и женщины, говорили о том какие это разные люди и как они несовместимы. Тогда Дазай невзначай спросил какой Чуя ориентации, а Чуя как обычно отшутился и толком не ответил, Дазая это расстроило, ведь он даже не понял, как тот относится к однополым отношениям. Дазай не до конца разобрался в чувствах, но он понял что сильно его ревнует, например когда Чуя рассказывал истории, которые он пережил с Ширасэ. Дазай его ревнует. А также он заставал себя на мысли, что Чуя ему просто нравится, ведь у каждого человека есть недостатки, но Дазаю казалось, что у голубоглазого их нет совсем. Он идеален. Словно переплёт, только что купленной книги. Дазай влюбился. И ему это кажется понравилось. Размышляя о том, как он будет признаваться в этом Чуе... Конечно ему хотелось отвязаться от этого и просто молчать, но Одасаку ему говорил, что от чувств не сбежать и он прекрасно это понимает. Они с Чуей общаются всего две недели, а ощущение словно Дазай знает его много лет. И любит его столько же. Дазай не хочет портить их дружбу своими глупыми чувствами, ведь признаваться в любви это так старомодно. Так считал Дазай. А Чуя в свою очередь даже не задумывался об этом. Моментами Осаму казалось, что Чуя вообще асексуал. Он отгонял такие мысли от себя, чтоб самому не переживать лишний раз. Чуя и Дазай гуляли каждый день с утра до вечера, Дазай часто брал еду с собой, заодно чтоб угостить Чую, но тот почему-то никогда не брал, как бы Дазай не умолял его взять этот чёртов кусок омлета. Дазай не обращал внимание на подобные недоразумения, у всех свои тараканы, верно? А его чувства всё росли. Дазай решил не усложнять, и просто признаться в любви как нормальный человек, без подкатов, подарков и прочей дребедени. Когда они вновь встретились на кладбище(это стало их местом встреч) Дазай не стал ломаться, Чуя пропел радостное «привет» и тогда Дазай ничего не ответив подошёл ближе к Чуе. Сердце младшего бешено заколотилось, а старший, кажется, вспотел. Природа вокруг затихла, даже кузнечики притихли, а птицы слетели за пару километров, было слышно только шуршащую траву под ногами и стуки сердца о потрескавшиеся рёбра. Дазая сначала кинуло в огонь, затем он словно бы искупался в проруби, по спине и рукам пробежали мурашки и ком застрял в горле. А что говорить? Дазай уже забыл слова. А Чуя стоял, не отшатнувшись, и смотрел на Дазая снизу вверх и ждал пока Дазай вспомнит, что хотел сказать. А ждать он умел. – Ч-Чуя-кун, я... Чуя молчит. – У меня есть чувства к тебе! – Дазай зажмурился и сжал руки в кулаки, словно ждёт удара, но больше ничего не сказал. А Чуя в свою очередь лишь по-своему мягко улыбнулся и взял руки Дазая в свои и смотрел ему в глаза, пока тот их не откроет. Дазай открыл глаза, когда понял что физическая опасность миновала. Чуя, всё так же улыбаясь, смотрел в глаза Осаму. Его взгляд в этот момент был не читаем. «О чём ты думаешь?» – невольно в мыслях произнёс Дазай. Лицо Чуи выражало ехидное любопытство(а как ещё это описать?) Но Чуя всё так же молчал. В итоге Дазай не выдержал и первым открыл рот. – Так, что ты об этом думаешь..? Дазаю действительно было страшно, раньше он никогда никому в любви не признавался. – Ты такой милый, особенно когда столько времени ломаешься заявить о чём-то, для тебя важном. – ласково улыбался Чуя, вспоминая их первое знакомство. – Но эти чувства ведь появились не на пустом месте... Ты любишь меня? Ты не уточнил о каких чувствах говоришь.. – д.. ДА! Я люблю тебя, я именно это имел ввиду! – Дазай приблизился ещё больше к Чуе, и тот не отшатнулся. – Но как ты относишься к этому? – Дазай всё ещё думал, что Чуя натурал и просто смеётся над ним, а потом разорвёт их общение. Но этого не случилось – Это взаимно. Я не упивался чувствами к тебе, но где-то в глубине души они были. – Чуя говорил, так, словно они уже встречаются. Дазая всегда будоражила и изумляла мягкость его голоса, он был влюблён в каждую его черту. – Тогда сейчас я.. я хочу поцеловать тебя. – почти уверенно произнёс Дазай и Чуя тут же незамедлительно встал на носочки и потянулся к его губам. Дазай наклонился, чтобы ему было удобней. Влажный язык Чуи проскользнул в приоткрытые губы и провёл языком по деснам, Дазай промычал в поцелуй и попытался сплести свой язык с языком Чуи. Дазай сжимал Чуину талию в своих руках и считал каждый позвонок на спине, а Накахара в свою очередь обвил шею Дазая цепкими руками. Им обоим было приятно, они чувствовали себя единственными, в этом грешном мире, совершенными ангелами. Они счастливы сейчас. Когда перестало хватать воздуха, Чуя отстранился. – Ты прекрасен. – прохрипел Дазай. Чуя молча набросился на Дазая с ещё одним поцелуем. И Дазай не отказал. Они целовались до вечера, они упивались друг другом, словно это их последний день вместе. Этим вечером Осаму не уснул. И ночью тоже. Этот момент было не переварить. На следующий день Дазай пришёл к могиле Оды первым. Это было странно, ведь он впервые приходит первым. Дазай изрядно занервничал, но тут из неоткуда вылетает Чуя и набрасывается на кареглазого с объятьями. Дазай подхватывает Чую на руки и, покружив в воздухе, ставит на землю. – А я уж подумал что первый пришёл в кои-то веки – ухмыльнулся Дазай, сложив руки на груди. – Не дождёшься – пропел звонким голосом рыжик и чмокнул Дазая в губы. – Неужели мы встречаемся? Такие смешанные чувства.. – У Дазая в голове, как ночью, так и сейчас была буря эмоций по этому поводу. – И я счастлив, что мы вместе. – ласково пробормотал Чуя себе под нос, но Дазай его услышал и ухмыльнулся. Жизнь преподносит сюрпризы. Уже 14 августа. Дазай решает пригласить Чую к себе домой, когда мама уходит с ночёвкой к своей подруге. – Эм.. ну, мы как бы не богато живём, но этого вполне достаточно, для нормальной жизни, правда ведь? – Дазай нервничает из за того, что Чуе может не понравится их дом, мол выглядит как какая-то развалюха. Но ответ оказался неожиданным и успокаивающим – деньги не определяют человека, а тебя я люблю. – высказал свою точку зрения Чуя и улыбнулся нежно, так, как умеет только он. Чуя снова отказался от еды. Дазай привык к этому, но по прежнему считал это странным. Они прошли мимо кухни в комнату Дазая. В его комнате стояли диванчик, на котором он спит, небольшой стол, на котором лежали письменные принадлежности и та самая «Анна Каренина», которую он так и не убрал, шкаф, стеллаж, в котором было много книг и всякого хлама, который любила собирать его мать. Чуя стал обходить комнату, заостряя внимание на стеллаже и книгах, а вскоре дошёл до диванчика и сел на него. Чуя был одет в свободные шорты и длинную белую майку(правда та была замаранной в грязи). Чуя стал рассматривать вещи на столе, а сам Дазай в то время сидел прислонившись к своему возлюбленному и рассматривал его лицо и ноги. В какой-то момент Чуя смущённо взглянул на Дазая. Ситуация была странная. Дазай часто слышал и даже видел то, как родители занимаются сексом, поэтому прекрасно осознавал что это такое. Дазай широко распахнул глаза от понимания того, что сейчас произошло у него в штанах. Это было последним чего он ожидал. «Только не сейчас» – думал Дазай и молился чтобы он упал обратно, но нет.. жизнь преподносит сюрпризы. Чуя посмотрел на замершего Дазая. А потом на его стояк. – Только не говори что... – Чуя немного побледнел. – Да. – прохрипел Дазай – ты когда-нибудь пробовал такое? – Прошептал. – Пока нет, но от опыта не отказался бы – Улыбнулся Чуя и поцеловал Дазая в губы. Тот в свою очередь опрокинул Чую спиной на диван. Дазай широко улыбнулся, а Чуя схватился за сильные руки и, наверное, молился. – Прости меня, Чуя, могу ли я...? – Он нетерпеливо закусил губу, прижимая руки Чуи к дивану по обе стороны от его головы. – Да, можно. – Чуя был не против того что сейчас произойдёт. Дазай ехидно улыбнулся и наклонился чтобы поцеловать Накахару. Чуя впустил Дазая в свой рот и позволил ему доминировать. Дазай стянул футболку с Чуи, а потом принялся за свою. Осаму отпустил его руки и просто стал покрывать багровыми засосами его с шею, пока тот мило мычал под ним от удовольствия. Дазай решил разнообразить сию картину и впился зубами в место, больше всего усеянное пятнами. Чуя простонал, немного сжавшись. Как говориться, красота требует жертв. Чуя не отталкивал Дазая, болезненно мыча. Схватив руки Чуи и прижав над головой, Дазай отстранился, зализывая капли крови, полившиеся из свежей раны. Чуя промычал. – Не делай так больше – возмутился рыжий. – Ты очень милый. Дазай осмотрел свою работу и удовлетворённо улыбнулся. – Скажи, Чуя, ты точно готов? – Я готов, приступай уже –Чуя поёрзал в ожидании. Дазай лёгким движением снял с Чуи шортики вместе с боксерами.Член Чуи, как оказалось, тоже уже стоял. Дазай смазал три пальца своей слюной и, впившись с новым поцелуем в губы Чуи, нащупал колечко мышц. Вошёл в него указательным пальцем до второй фаланги. Чуя почувствовал дискомфорт от заполненности, но это было терпимо, поэтому он не подал вида. А Дазай тем временем вставил палец до конца. Колечко сжималось и разжималось. Дазай начал растягивать Чую одним пальцем, а рыжий мычал в поцелуй, ему было приятно. Было не больно, пока дело не дошло до второго пальца. Когда первый палец свободно проходил, Дазай вставил второй палец, на половину. Чуя сжался, ему было совершенно дискомфортно, Дазай разорвал поцелуй и упиревшись коленкой в диван, чтоб не упасть, освободил вторую руку и стал поглаживать Чую по щеке, приговаривая на ухо что-то успокаивающее. Чуя приоткрыл рот, простонов что-то не внятное, когда второй палец вошёл полностью и Осаму решил попробовать раздвинуть их в стороны. Особо не получилось, Чуя вцепился ручками в плечи Дазая. Дазай поглаживал Чую по спине и снова начал целовать его. Получалось плохо, ведь Дазай в этом совершенно не опытен, но с горем пополам он вставил третий палец который вошёл туже, чем второй. Начал ими двигать и наконец вместо мычаний, Чуя в голос простонал от неожиданности. Дазай сразу понял, что нашёл и толкнулся ещё раз в том же направлении, получая ещё один стон прямо в ухо. Райское наслаждение. Он незамедлительно вынул пальцы и обтёр их о свой, уже колом стоящий член. Смазки у него не было. Дазай обильно плюнул на руку и размазал слюну по всей длине. Дазай прошептал Чуе что-то на ухо и приставил головку члена к анусу. Чуя распахнул глаза и напрягся, а Дазай почувствовал как колечко мышц сжалось. – Расслабься, Чу~ – успокаивая, поглаживал по спине Дазай. – Иначе будет больнее. – Я постараюсь. – прохрипел Накахара и прижался щекой к ключице Дазая и пальчиками вцепился в спину. Дазай толкнулся в тело на половину. Чуя обхватил ногами его торс, чтобы тому было легче. Ещё один толчок, Дазай вошёл до конца. А Чуя прикусил губу и сдерживается как может. Дазай ждёт когда Чуя привыкнет к новым ощущениям. Прошло пол минуты, Чуя расслабился как смог и кивнул, как бы говоря «начинай». Дазай сделал пробный толчок в направлении простаты и попал в точку. Чуя застонал. Сделал ещё один толчок, второй, третий... С каждым толчком Чуя стонал всё больше. Ему нравилось. Дазай обнял тело Чуи и стал наращивать темп. Через минуту он уже вдалбливался в его отверстие, в котором было так узко и горячо, что хотелось кончить только от этого ощущения. А Чуя всё стонал, не успокаиваясь, кричал имя Дазая. Дазай был так счастлив в этот момент. Да, это его Чуя. Только его. Чуя потянулся к своему органу, чтобы помочь себе кончить, а Дазай одернул его руку и сам обхватил его член рукой, продолжая делать быстрые толчки. Затем начал надрачивать Чуе и вскоре он кончил ему в руку. Дазай кончил в него, вышел из Накахары и упал рядом с ним на диван. У них обоих была сильная одышка. Дазай сгрёб в объятия рыжего и уткнулся носом в его волосы(в этот момент они вновь показались ему мокрыми), он хотел остаться с ним навечно, и надеялся, что проведёт с ним всю жизнь. А рыжий уже уснул, уткнувшись тому в грудь. Мило. После этого их отношения стали ещё крепче. Они встречались уже несколько месяцев и были счастливы друг с другом, оба хотели чтобы это было навечно но только один был в этом уверен. 7 апреля. Дазай встал с кровати, ничего не подозревая, позвонил Чуе(они созванивались каждое утро). Но тот впервые за всё время не взял трубку. Осаму запаниковал, позвонил ещё раз. Не взял. Что не так? Может он занят? Но почему не предупредил? Дазай в панике оделся и выбежал на улицу и опомнился, что даже не знает, где Чуя живёт. Если вспомнить, то когда Дазай спрашивал об этом, Чуя всегда говорил что-то вроде «недалеко от кладбища» и в целом отнекивался от вопроса. Дазай обежал всю их маленькую деревню, но не нашёл ни следа. Осталось последнее место, где Чуя может быть... Это место, где они впервые встретились – кладбище. Дазай рванул туда, даже казалось мост скрипел под его напористым бегом. Подбежав ко входу, он увидел Чую, стоящего на том же месте, где и всегда. Он стоял перед могилой, и смотрел на неё, не обратив внимания на испуганного Дазая. Дазай крикнул его имя и начал быстрым шагом идти к Чуе и где-то на середине пути заметил, что Чуя стоял не перед могилой Ширасэ, а перед могилой, которая стояла слева от его могилы. Дазай не знал кто там захоронен, ведь никогда не смотрел на чужие могилы. Чуя повернул голову к Дазаю и горько улыбнулся. Дазай не понимал что происходит, крикнул Чую ещё раз и рванул к нему, он хотел коснуться Чуи прямо сейчас, ведь прямо сейчас Чуя казался ему фантомом. Когда между ними остался метр, Дазай протянул руку и почти коснулся любимой руки, но не успел. Чуя испарился, буквально исчез на глазах. Дазай упал на колени и чуть не впечатался лицом в землю. Его глаза были распахнуты от страха и непонимания. Он начал нервно оборачиваться во все стороны, но того, кого так желал почувствовать, он не увидел. Его взгляд зацепился за могилу, на которую Чуя смотрел с какими-то особыми чувствами, хотя раньше не обращал на неё внимания. Там было тусклыми буквами написано «Чуя Накахара» Дата смерти 7 апреля. 2 года назад. Дазай прочитал эту надпись раз 10.. или 3.. он сам не знал сколько, но он словно перестал понимать что там написано. Он несколько раз перечитал имя и фамилию на надгробье. Ничего не изменилось. | События 2 года назад 7 апреля| Чуя с Ширасэ катались на байках по деревне, в какой-то момент на крутом склоне Буичиро не справился с управлением и разбился о камни. Чуя, будучи безответно влюблённым в Ширасэ в тот же день утопился. Чуе было 15 когда он умер. Дазай любил Чую так сильно, как никто. Ему не хватало Чуиных прикосновений как чертового воздуха. Больше не было сил, природа снова затихла, кулисы задвинулись, погас свет... – Мы обязательно ещё встретимся, Чуя – горькие слёзы скатились по щекам. С тех пор Дазай посещает две могилы.