Проверенный временем

      Возможно, Уилл сходит с ума.              Ладно, может быть, это немного драматично, учитывая, что он сходил с ума раньше, в буквальном смысле из-за демона, который вселялся в него, и это не похоже на те ощущения, но дело в том, что…              Уилл сходит с ума.              Это был довольно медленный процесс, и поначалу это было почти незаметно. Уилл склонен к чрезмерному драматизму, и какое-то время он просто списывал это со счетов. Но когда твой сосед по комнате и лучший друг (и совершенно безответный любовный интерес), который обычно каждую ночь проводит: растянувшись на диване в общей квартире, ест нездоровую пищу, жалуется на всех и никогда не выходит на улицу, вдруг начинает гулять допоздна, спать больше обычного и пропускать занятия, вы, как правило, рано или поздно это заметите.              Или, по крайней мере, большинство людей, вероятно, заметят, но Уилл немного предвзят, поэтому он не может сказать наверняка.              Поначалу он особо не обращал на это внимания, потому что Майк — заботливый сосед и друг, который несмотря ни на что всегда звонил Уиллу если где-нибудь задерживался, чтобы тот не волновался. Его поведение по отношению к Уиллу ни в чем не изменилось, он такой же добрый, милый и подбадривающий во всех смыслах. Но Уилл посчитал странным, по крайней мере, то, что Майк внезапно начал вести себя как-то несвойственно, и без каких-либо на это причин.              То, что его забеспокоило, началось неделю назад или около того, когда Майк пришел домой около часа ночи и, когда Уилл спросил, где он был, он просто покраснел и пробормотал неопределенное «гулял».              Уилл привык к странностям Майка, его внезапным переменам настроения или уклончивому поведению, но, по крайней мере, он всегда в какой-то степени все рассказывал Уиллу.              Так что Майк не только ведет себя странно, но еще и отрицает это.       И Уилл вроде как накручивал себя до того момента, пока они с Майком не пошли в квартиру Дастина и Эл.              И, первое, что вылетает из уст Дастина это: — Чувак. Твоя шея.              Уилл решил, что окончательно сошел с ума.              Честно говоря, немного смешно, что Уилл этого не заметил раньше, но это было тяжелое утро — он уснул гораздо позднее, заканчивая свое сочинение, а Майк разбудил его слишком рано и потребовал, чтобы они прошли через холл к Дастину и Эл, где на плите якобы должны готовиться блины (упомянутых блинов нигде не было видно, но тем не менее). Мозг Уилла едва проснулся, так что его нельзя винить в том, что он не заметил ярко-красных отметин у основании шеи Майка.              Хотя сейчас он, конечно, их замечает.              Эл выскакивает с дивана, где она ранее развалилась, предположительно, в поисках Майка. — Чья шея? — спрашивает она слишком весело, и Уиллу хочется что-нибудь в нее кинуть.              Майк выглядит совершенно смущенным, его лицо красное, глаза мечутся во все стороны, как у пойманного в ловушку животного. — Эм. И тебе доброго утра?              Уилл, возможно, упадет в обморок.              — Хорошо, я нашла кое-какую смесь, но я думаю, что у тебя закончилась… о, — говорит Макс, выходя из кухни с коробкой смеси для блинов, ее глаза расширяются, когда она видит Майка. — Оу, — повторяет она, переходя в ликующий тон, а затем… — Лукас, быстрей иди сюда!              Уилл, вероятно, упадет в обморок.              Лукас проскальзывает из другой комнаты, скользя носками по паркетному полу. Очевидно, они с Макс уже давно здесь. — Что? — лениво выдыхает он, а затем, увидев Майка, — Черт возьми, чувак.              Исправление: Уилл собирается совершить насилие, а затем упасть в обморок.              — Вау, — ахает Эл, поднимаясь на ноги и с любопытством поглядывая на Майка. — Чем это ты занимался? — спрашивает она с озорным блеском в глазах, слишком напоминающим Макс.              — Я… ничем, — фыркает Майк, смущенно прижимая руку к своей шее. — И мне, вообще-то, обещали завтрак, так что…              — Нет, чувак, это было до того, как мы увидели это, — говорит Дастин, косясь на Уилла, — он тебе что-нибудь говорил? — спрашивает он, неопределенно указывая на ситуацию Майка. Уилл тупо качает головой, не зная, как сказать, что — «я буквально только что это заметил», не звуча при этом, как невнимательный идиот.              — Ребята, — обиженно скулит Майк, — Давайте… давайте поговорим об этом позже, ладно? — он украдкой бросает взгляд в сторону Уилла, пока тот беспомощен что-либо сделать, кроме как тупо смотреть на него в ответ, все еще ничего не понимая из-за полусонного состояния. Ему удается изобразить слабую улыбку, но, кажется, это все равно немного успокаивает Майка. Он прочищает горло. — Ничего особенного, — снова повторяет Майк, но на этот раз с большей убежденностью, и их друзья недоверчиво смотрят на него.              — Завтрак, — выпаливает Уилл, прежде, чем он начнет слишком много думать о ярком красном пятне на бледной шее Майка, очевидном и лишенном какого-либо правдоподобного отрицания. Прежде чем он успевает подумать о том, кто и когда мог поставить Майку такие отметины, и является ли это причиной его позднего возвращения и…              Хорошо, значит, он все же думает об этом. Подайте на него в суд.              В любом случае, его нельзя винить – Майк не был в серьезных отношениях с тех пор, как расстался с Эл, а это было семь лет назад, так что...              Уилл знает, что Майк ходил на свидания, проводя пару вечеров с девушками в старшей школе и на первых курсах колледжа, но он никогда не выходил за рамки первого свидания, и в конце концов всегда рассказывал о них Уиллу — обычно, чтобы обсудить почему они все были такими провальными. Майк всегда находил нелепые причины, чтобы не ходить на второе свидание. Уилл предполагал, что это был просто факт о жизни Майка, легкомысленное свидание, которое, казалось, больше предназначалось для смешной истории, которая веселила Уилла, чем для настоящих отношений.              Что-то изменилось, и Уилл не может представить, что именно. Свидания Майка, какими бы скудными они ни были, никогда не были самой интересной темой для кого-то вроде Уилла Байерса.              Конечно, он хотел бы знать. Но тогда он бы вредил самому себе, поэтому Уилл относится к этому с долей скептицизма.              — Ага, завтрак, — соглашается Майк и направляется на кухню, несмотря на громкие протесты Партии, и Уилл даже не смотрит на него, совсем нет.              Макс подает Эл смесь для блинов, и та сразу же наливает ее в миску, начиная помешивать, пока остальная часть Партии с ожиданием ходит по всей кухне. Дастин по-прежнему косится на Майка, а Макс и Лукас, похоже, ведут какой-то телепатический разговор. Уилл с трудом сдерживает хмурый взгляд на них.              Это – объективно – не должно быть такой уж большой проблемой. Майк — независимый взрослый человек, который не обязан говорить обо всем Уиллу или кому-либо из Партии, даже если он и Уилл прожили вместе почти два года, а остальные члены Партии жили с ними в одном городе столько же. И он не… не похоже, что Майк сделал что-то плохое, и он определенно не обязан проводить каждую минуту с Уиллом; и никто не говорит, что он всегда должен проводить вечера дома или в соседней квартире Дастина и Эл или — если пройти через дорогу, по другую сторону улицы — в квартире Макс и Лукаса.              Это — действительно, странно. Странно, что Майк изменил свое поведение без причины, странно, что он, очевидно, встречался с какой-то девушкой и никому не рассказывал об этом, потому что обычно он не может молчать о таких вещах.              Объективно Уилл немного обеспокоен. Субъективно он немного обижен.              Иисус Христос.              — Ты делаешь их неправильно, — чуть ли не кричит Дастин на Эл, когда она слишком быстро взбивает тесто в миске. Она показывает ему язык. — Ты должна… эй, какого черта, — взвизгивает он, когда она швыряет комок теста ему в лоб. — ​​Я просто говорю, что ты… Боже мой, дай мне просто помочь тебе...              Эл взвизгивает и хватает миску, держа ее вне досягаемости, когда он пытается дотянуться до нее. — Нет! Я сама! — настаивает она, на что Дастин закатывает глаза.              Пока они препираются, Уилл рискует взглянуть на Майка, который задумчиво смотрит на пятно от сиропа на столе. Он выглядит немного напряженным, но это его пожизненное состояние. Его темные волосы выделяются на фоне бледной кожи, лицо постоянно нахмуренное и… многое другое. Признаки, на которых Уилл старается не зацикливаться, но терпит неудачу примерно в девяноста восьми процентах случаев.              Уилл проглатывает последнюю каплю своего достоинства и подталкивает колено Майка своим. Майк поднимает голову выше, выглядя немного испуганным, и Уилл мягко улыбается ему. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, когда Макс и Лукас присоединяются к спору о блинах между Дастином и Эл.              Майк отрывисто кивает, все еще выглядя немного не в своей тарелке. — Я… да, — натянуто произносит он, постукивая пальцами по столу. — Да, извини, я просто…              Это даже не ответ, и если бы Уилл немного больше доверял своим предубеждениям, он бы подталкивал дальше, дразнил, требовал фактического объяснения, но — Боже мой — засосы на шее Майка отвлекают его, и он слишком поглощен смущением, раздражением и чем-то вроде ревности, даже если у него нет на все это права.              — Ладно, — говорит он вместо ненужных вопросов, и сосредотачивает все свое внимание на своей тарелке.

***

      К тому времени, как они закончили есть блины и собрались с силами, чтобы пройти все десять футов через коридор до своей собственной квартиры, Уилл кипит от злости.              Что, очевидно, глупо, потому что Майк по-прежнему не сделал ничего плохого, и он не обязан рассказывать Уиллу все о своей жизни, но Уилл никогда не называл себя святым, и именно в такие моменты он позволяет своим чувствам к Майку проявиться и немного повлиять на его точку зрения. Кое-что, что он усвоил, после более чем десятилетней влюбленности к забывчивому, очаровательному идиоту, которым является Майк, заключается в том, что иногда он должен позволять себе чувствовать это. Он полагает, что пока он не действует в соответствии с этими безумными, сумасшедшими, ревнивыми мыслями, никто не может его по-настоящему винить.              Уилл сбрасывает кроссовки и идет по коридору в свою спальню, снимает с себя толстовку, убирая ее во всегда открытый шкаф. Майк рассеянно следует за ним, как потерянный щенок или что-то в этом роде, и Уилл не может найти в себе силы, чтобы возразить, когда Майк плюхается на его кровать с широкой улыбкой.              — Разве тебе нечем заняться? — все же спрашивает он, когда Майк свисает с матраса, болтаясь вниз головой, волоча волосами по полу.              — Нет, — говорит Майк, и, несмотря на свои мысли, взгляд Уилла притягивается к выступу его горла, и, что неизбежно, смотрит прямо на то красное пятно.              Он отводит взгляд. — Нам нужно сходить за продуктами, — говорит он, хотя на самом деле понятия не имеет, нужны ли они, но если он не подумает о такой глупой и приземленной вещи, как продукты, его мозг взорвется.              Майк мычит в знак согласия. Уилл заставляет себя не отрывать взгляда от своей одежды, которая висит в шкафу. Он сжимают вешалку, на которую накинул свою толстовку, достаточно крепко, чтобы чувствовать, как металл изгибается под его ладонями. — Позже, — решает Майк, — после обеда.              — Конечно, — соглашается Уилл, а потом снова тишина. Он не может придумать, что еще сказать.              — Уилл, — внезапно настойчиво начинает Майк, и Уилл неохотно оборачивается, смотрит на него, вешая вешалку на стержень и пинком захлопывает дверцу шкафа. Майк поворачивается так, чтобы больше не лежать вверх ногами, и упирается локтями в матрац, широко раскрыв глаза.              Уилл моргает. — Майк, — отвечает он немного глупо, хотя это единственное слово, которое на данный момент эхом отдается в его голове.              — Ты меня ни о чем не спрашивал, — объясняет Майк, косясь на Уилла, который уже подходит к своей кровати. — Раньше, я имею в виду.              Уилл смотрит на него с опаской, недоумевая, почему он позволяет Майку делать это – постоянно завладевать всем… всем его пространством. Почему он позволяет ему следовать за собой в свою спальню — единственное место в их квартире, принадлежащее только Уиллу — как будто это само собой разумеющееся. Дело не столько в том, что он возражает против того, чтобы делиться чем-то личным с Майком, а в том, что Майк должен немного беспокоиться. Уилл прекрасно осознает, кто он такой, и как выглядят его действия, когда речь заходит об отношениях его лучшего друга. Майк — ничего не замечающий натурал, и он понятия не имеет, как выглядят его поступки к Уиллу со стороны. Как легко он помогает Уиллу раздвинуть свои границы, и насколько хуже, когда Уилл не препятствует этому.              — Я не хотел совать нос не в свое дело, — отвечает он настолько нейтрально, насколько может, присаживаясь на край кровати и мягко отталкивая ноги Майка. — Сними обувь, если собираешься положить ноги на мою кровать, — добавляет он, хмурясь. Майк приподнимает бровь, наблюдая, как Уилл вздыхает и неохотно начинает развязывать его шнурки. На периферии внимания Уилл видит, как он удивленно выглядит, пока он стягивает с него кеды, швыряет их на пол, и нежно кладет руку на голень Майка.              — Я, — говорит Майк, а затем останавливается, сглатывая. — Я подумал, может быть, ты захочешь знать.              — Никто не говорил, что не захочу.              Майк садится, скрестив ноги (рука Уилла слегка опускается в другую сторону) и наклоняется ближе. — Итак, — говорит Уилл и сглатывает, прогоняя застрявший в горле ком, — значит, у тебя есть девушка?              Майк застенчиво краснеет, отводит взгляд, и поднимает руку, нервно потирая затылок. — Эм. Не совсем.              Уилл хмурится. Что еще это могло быть, размышляет он; засосы на шее, уклончивое поведение и позднее возвращение домой. Все это совершенно нормально, и совершенно не раздражает Уилла. Может это могла быть, — он морщится при этих мыслях, — разовая связь, или серия не связанных между собой инцидентов, или…              — Кто тогда? — спрашивает он, хотя бы для того, чтобы отвлечься от явно разрушительного хода мыслей. Майк нервно встречается с ним взглядом.              — У меня нет девушки, — повторяет Майк с легкой горечью, — но есть… парень.              Мир останавливается.              Майк выглядит не иначе как нервным, кусая губу и бегая туда сюда глазами. Он нервно постукивает по своим коленям, характерный симптом тревожности Майка Уиллера, и если бы Уилл в данный момент не чувствовал, что парит в двенадцати футах над собственным телом, он бы протянул к нему руки и успокоил его.              Кроме того, может быть, он больше не сможет этого делать. Может быть, он не сможет позволить себе эти мелкие детали, потому что у Майка есть…              У Майка есть...              — Ты встречаешься с парнем, — хрипло повторяет Уилл, чувствуя себя таким же потрясенным, как и Майк. Он кивает, все еще кусая свою губу. — Но ты… Я думал… Я не знал, что ты…              — Я знаю, — деликатно прерывает Майк, и Уилл захлопывает рот с отчетливым щелчком. — Извини, что не сказал тебе, я просто… я не знаю. Это всегда было скорее концепцией, чем чем-либо еще, но потом… Ну…. Все это само по себе случилось.              Уилл не хочет знать ни о чем из того, что он говорит.              Уилл должен узнать все немедленно.              — Кто… эм, — начинает он, а затем, еще не закончив вопроса, — извини, тебе не обязательно говорить, если он не…              — Это Джейкоб Уилсон, — выпаливает Майк, выглядя немного взволнованным. Он краснеет примерно на три тона ярче. — Гм. Да.              Джейкоб Уилсон, смутно вспоминает Уилл. Он видел его несколько раз — работает в студенческом кафе, занимается факультетом бизнеса, довольно симпатичный и достаточно приятный. (Уилл тут же решает, что эти последние два прилагательных принудительно вычеркнуты из этого списка.) — Оу, — говорит он, а затем, когда вглядывается в Майка и видит, что он все еще выглядит, как будто его вот-вот вырвет, — он… он тебе нравится?              При этих словах плечи Майка слегка расслабляются, и он фыркает чем-то напоминающим нервный смех. — Я… я думаю, встречался бы я с ним, если бы он мне не нравился?              Уилл пожимает плечами. — Тебе не очень-то нравилась Эл, — указывает он, и плечи Майка еще больше расслабляются, кривая ухмылка появляется на уголках его губ, на которых Уилл, совсем не пялится. — Но это… классно! Реально классно.              Майк нервно улыбается, глаза бегают по лицу Уилла, как будто он что-то ищет. — Да?              — Да, — слабо подтверждает Уилл. Он, по совершенно не относящейся к делу ноте, обнаружил в себе очень глубокую ненависть к некому Джейкобу Уилсону.              Майк улыбается, расслабляясь на подушках Уилла. — Круто, — выдыхает он с милой и искренней улыбкой, и Уилл, кажется, ненавидит Джейкоба Уилсона. — Эм… не говори ребятам, ладно? Я имею в виду, что они, очевидно, воспримут все «круто», но все это для меня ново и в любом случае не настолько серьезно, так что…              — Конечно, — выдавливает Уилл, хотя его мозг тут же зацикливается на том, что «это не настолько серьезно, это не настолько серьезно, это не настолько серьезно…» — Э-э, просто из любопытства, почему ты мне это рассказываешь?              Майк робко пожимает плечами. — Разве это не очевидно? — спрашивает он.              Уилл хмурится.              — Потому что я гей? — перебивает он, и произносить это все еще кажется странным, хотя он знает, что Майк о нем знает — теперь все в курсе. Знали задолго до того, как он вообще что-либо сказал о себе. Он открылся много лет назад, даже встречался с несколькими парнями, хотя все его отношения имеют тенденцию разваливаться прямо перед тем, как стать серьезными. На заметку, возможно, не связанной с этим, парни, как правило, расстаются с ним почти сразу после того, как впервые увидят его и Майка — вместе. «Вы, ребята, явно влюблены в друг друга», сказал последний парень фразу, которую Уилл с тех пор активно подавляет.              — Я… Ну, я думаю, да, вроде того, — застенчиво соглашается Майк, снова краснея, — но еще и потому, что ты — это ты , понимаешь? Я тебе доверяю.              Это не должно радовать Уилла так сильно, как сейчас (Майк занят, у Майка есть), но он все равно чувствует, как горят его щеки. — Это очень мило, Майк, — бормочет он, и Майк усмехается, мягко подталкивая его ногу. — Как долго это продолжается?              Майк переворачивается, внезапно выглядя немного смущенным. — Всего пару недель, — говорит он, — и, как я уже сказал, это довольно несерьезно, но… не знаю, наверное, я до сих пор действительно не осознаю, что это то, что у меня может быть.              Уилл как бы то ни было понимает его. Он убирает руки на колени, подальше от Майка. — Ты имеешь в виду, встречаться с мальчиком, — говорит он, все еще пытаясь усвоить эту концепцию.              Забывчивый, милый, резкий, натурал Майк Уилер, — которому во многих отношениях не хватает границ и осознанности, влюбленность в которого Уилл почти пережил, а затем снова в сотый раз влюбился, — сидит здесь и опровергает всё то, что Уилл, всё это время, говорил себе: «Майку никогда не сможет понравиться Уилл так, как он того хочет, и в этом нет ничьей вины. И Уиллу не следует обижаться, потому что Майк не может ничего поделать со своими влечениями». Но… все это было ложью.              И кто-то другой опередил Уилла.              Уилл ненавидит Джейкоба Уилсона.              — Да, — говорит Майк, все еще краснея, и Уиллу хочется прижать руки к румянцу на его щеках, поцеловать его в нос, в лоб и в губы, но–              У Майка есть парень. Парень, который по какой-то безумной, невероятной и совершенно жестокой иронии судьбы не является Уиллом.              Забыв об изнанке. Забыв о Векне, о Пожирателе Разума, о том, что он был одержим, и о том, что его объявили клинически мертвым, а также, что мир раскалывался под его ногами, Уилл признал, что это самое худшее, что с ним когда-либо случалось.              — Мне очень жаль, — говорит Уилл, и он не совсем уверен, говорит ли он с Майком или с самим собой. — Я имею в виду, что ты так себя чувствовал. — «Ты мог бы поговорить со мной», говорит эгоистичный голос в его мозгу, тот самый, который в настоящее время продумывает различные сценарии смерти Джейкоба Уилсона, но он игнорирует их.              Майк пожимает плечами. — Это… Я думаю... Я не знаю. Так уж вышло.              Уилл корчит ему рожицу, и Майк отражает это, несомненно, осознавая, насколько не правдоподобно это прозвучало. — Ты, — начинает Уилл, немного запинаясь, не зная, как вести себя в ситуации, которой он не ожидал, еще как минимум миллион лет, — не хочешь рассказать мне об этом?              Майк скользит по нему глазами, сканируя его лицо и явно что-то выискивая. Его руки подергиваются, так как он иногда делает, когда он хочет утешения, но не знает, как попросить. Уилл уже целую вечность списывал все это на платонические чувства, но, может быть…              Нет. У Майка есть парень.              Иисус, блять, Христос.              — Я знал о себе с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, — выпаливает Майк, и Уиллу хочется закричать. — Я… я имею в виду, я подавлял это в течение долгого времени, но у меня была огромная влюбл… ну, это не имеет значения. Но я вроде как… Я не знаю, какое-то время я пытался разобраться в себе, и это всегда было больше теоретически, чем что-либо еще, типа я не знал, что на самом деле можно встречаться с парнем, но потом, эм… — Он вздрагивает, щеки все еще пылают ярко-розовым румянцем, и Уилл ненадолго фантазирует о том, как столкнул бы Джейкоба Уилсона со скалы. — Помнишь ту вечеринку, на которую мы ходили несколько недель назад?              — Да, — хрипло отвечает Уилл, какая-то нездоровая смесь ужаса, страха и… ладно, ревности, очевидно, это то, что он чувствует, смешивается у него в животе.              Они были на вечеринке в общежитии, и им с Майком было скучно. Уилл провел час, разговаривая с группой первокурсников, специализирующихся на искусстве, в то время как Майк таинственным образом пропал, и…              О Боже. Уилл действительно может упасть в обморок.              — Ладно, ну, — начинает Майк, нервно проводя рукой по волосам, — я был немного пьян, мы с Джейкобом болтали, а потом, эм... — Его лицо становится таким красным, что Уилл начинает беспокоиться о нем. — Он… поцеловал меня, — немного неловко говорит он, и Уиллу хочется биться головой о стенку. — И это было, э-э... — он морщится, и Уиллу смутно приходит в голову, что технически они никогда раньше не говорили о подобных вещах. Такие детали всегда оставались невысказанными. — …классно, — заканчивает Майк.              Уиллу хочется и смеяться, и плакать, и кричать от полнейшей абсурдности этой ситуации.              О, Господи. Майк Уилер такой идиот. Симпатичный, милый, неуклюжий парень, и Уиллу хочется поцеловать его больше, чем когда-либо в жизни. Может быть, даже больше, теперь, когда он знает, что Майку нравятся мальчики, даже если он сейчас занят или что-то в этом роде.              — Я рад за тебя, — вместо этого восклицает Уилл, и это возможно, самая большая ложь, которую он когда-либо говорил за всю свою жизнь.              Майк хрипло смеется. — Ну, это не то чтобы... по настоящему, — неловко признает он. — Прошла всего пара недель, и мы даже не встречаемся, мы просто, эм… иногда тусуемся вместе.              Услышав это, Уилл не может не приподнять удивленно брови. — Тусуетесь, — медленно повторяет он, на что Майк хмурится. — Да, верно.              — Ты понимаешь, что я имею в виду, — фыркает Майк, закрывая лицо руками.              Уилл на самом деле очень старается не понимать, что имеет в виду Майк. Большое спасибо, не надо! Он определенно не думает о Джейкобе и Майке, которые «тусуются вместе», и о том, как Майк целуется с ним в темном коридоре на вечеринке (пока Уилл рассеянно болтает с искусствоведами), и о красных засосах, — которые Уилл все еще видит перед собой, — выглядывающих из-под воротника Майка.              О, Боже.              — Ну, — натянуто говорит он, чувствуя себя так, словно его медленно душат. Очень сильно желая поскорее закончить этот разговор, он продолжает: — это хорошо, что ты… Это прогресс, — поморщившись, заканчивает он. Это заставляет Майка снова сдавленно рассмеяться, так что он засчитывает это за победу. — Я просто имею в виду, ты ведь…              — Я понимаю о чем ты, — перебивает Майк, и Уилл с облегчением милосердно замолкает. — Спасибо, Уилл.              — В любое время, — говорит Уилл, как настоящий лжец. — Я рад, что ты мне рассказал.              Он не совсем уверен, честен ли он был в конце, потому что — да, наверное, лучше, что он знает, и да, возможно, эта информация заставляет его чувствовать себя немного особенным из-за того, что Майк выбрал его, чтобы все рассказать, но, по крайней мере, когда он думал, что Майк натурал, ему не нужно было придумывать способы избежать наказания за убийство. Джейкоб-Гребаный-Уилсон должен быть осторожен.              Хуже всего то, что Уилл даже не ощущает себя виноватым за то, что так себя чувствует — это совсем не похоже на времена, когда Майк и Эл встречались, пока он постоянно ревновал, грустил и стыдился самого себя. Но… Эл его сестра, а Джейкоб — какой-то случайный парень, который даже не такой уж красивый, и тот понятия не имеет, насколько Майк невероятный, и если бы Уилл узнал об этом — о том, что Майку нравятся парни, — к примеру, три недели назад, он мог бы…              Он мог бы…              Уиллу нужно немедленно сбежать от этого разговора.              Но Майк все еще сидит здесь, все еще кусает свои губы и выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но не знает что, и Уиллу нужно подавить все свои желания, и что-нибудь, наконец, сделать.              (Кроме того, Майк находится в его спальне, так что это в некотором роде мешает ему сбежать.)              Наступает пауза, во время которой, кажется, ни один из них не знает, что сказать, и в конце концов Майк выпаливает: — Ты хороший друг, Уилл, — тем дурацким мягким тоном, которым Уилл раньше списывал на обычную причуду, ничего под этим не подразумевая, но…              Боже. Понимал ли Майк? Понимал ли он, как он сейчас звучит, как он выглядит со стороны, когда обнимает Уилла, улыбается ему яркой и широкой улыбкой или лежит, растянувшись на его кровати, когда между ними практически нет расстояния? Потому что да, Майк занят, и да, Уилл постепенно смиряется с этим, но если Майку действительно все это время нравились парни и он, типа, отчасти осознавал это…              Наверняка Майк должен понимать, как это все выглядит, и что за этим должно стоять.              Но также это не может быть чем-то другим, потому что у Майка есть парень, и если бы всё это значило для него что-то, выходящее за рамки дружбы, он бы так себя не вел. Майк много что может натворить, но он до безумия верен. Даже если он встречается с глупым, не очень красивым, идиотским парнем, который целует его в темном коридоре…              Кажется, у Уилла мигрень.              — Я рад за тебя, — снова говорит он, в основном потому, что не может придумать ничего другого, что не было бы ужасно компрометирующим. Майк снова растягивается в милой улыбке.              — Конечно, — нейтрально отвечает он, и прежде чем Уилл успевает понять, что он имеет в виду, Майк дергает его за запястье и притягивает к себе, обнимая, и Уилл охотно придвигается ближе, потому что, очевидно, никакие изменения никогда не помешают ему быть полным, полным идиотом, когда дело касается Майка Уилера.              Он впивается носом в плечи Уилла, обвивая руками его спину, и Уилл думает, что окончательно ненавидит Джейкоба Уилсона.              — Я горжусь тобой, — говорит он приглушенным голосом в волосы Майка, и это уже правда.              — Спасибо, — бормочет Майк в ответ, обжигая шею Уилла горячим дыханием.              Как оказалось, Уилл действительно сошел с ума.

***

      Первый раз, когда Уилл встречает Джейкоба в стиле «это парень Майка», а не в стиле «у нас общие занятия», это не что иное, как мучение.              Все могло бы быть хорошо (вероятно, нет, но могло бы быть), если бы Уилл успел подготовиться, или если бы это было каким-то образом спланировано, или если бы не прошло ровно два дня с тех пор, как он узнал, что у Майка есть парень, и поэтому у него было времени обдумать этот факт.              Тем не менее, первое общение Уилла с Джейкобом происходит двумя вечерами позже, когда он заходит в квартиру и обнаруживает высокого рыжеволосого парня, растянувшегося на диване в гостиной.              Что тоже могло бы быть хорошо, если бы он не лежал на Майке .              Уилл замирает, ключи с грохотом падают на пол из его неуправляемой сейчас руки, и со стороны дивана раздается вскрик, когда оба мальчика отскакивают друг от друга и принимают сидячее положение.              Уилл на короткое время задается вопросом, стоит ли прыгать в ближайшее окно.              — Э-э, — говорит он, его мозг немного затуманивается, когда Джейкоб садится и разглаживает свою рубашку, слабо улыбаясь, а Майк выглядывает из-под его плеча. Его лицо приобрело оттенок волос Макс Мэйфилд. — Привет?              — Привет, — выдает Джейкоб, все еще улыбаясь, как будто это совершенно, совершенно, нормально, и как будто Уилл в настоящее время не желает, чтобы Изнанка вновь открылась и поглотила его полностью. — Ты Уилл, верно? Я Джейкоб.              Забудьте про идею с выпрыгиванием из окна. Потому что вместо этого Уилл определенно должен вытолкнуть туда Джейкоба.              — Господи Иисусе, — бормочет Майк и легонько толкает Джейкоба в плечо. Он покорно удирает от него, и Майк садится, застенчиво смотря Уиллу в глаза. — Привет.              — Привет, — снова говорит Уилл, немного ошеломленно, не в силах посмотреть Майку в глаза, но и не способный уйти. — Я просто, эм…              Что? Привел его в нашу квартиру? У него нет ни малейшего представления, что делать. По крайней мере, когда Майк и Эл встречались — блять — они не целовались у него на глазах.              Уилл может потерять сознание.              Очевидно, отчасти это видно на его лице, потому что Майк поднимается на ноги, осторожно поглядывая на Уилла, и пересекает комнату, забирая пакет с продуктами из рук Уилла, которые… о, верно. Уилл купил продукты, и он ожидал, что ему придется принуждать Майка помочь ему с разборкой, но теперь Майк ставит их на стол без каких-либо просьб. Что, вероятно, хорошо, потому что Уилл был в нескольких секундах от того, чтобы их уронить.              — Извини, — бормочет Майк достаточно тихо, чтобы Джейкоб не мог его расслышать, — я думал, у тебя сегодня собрание с одногруппниками.              — Его… отменили, — медлит Уилл, мысленно поздравляя себя с тем фактом, что он способен обработать то, что говорит Майк, не говоря уже о том, чтобы сформулировать ему связный ответ, а не: «я хочу, чтобы твой парень исчез». — Гм. Я должен был позвонить, извини.              Майк сморщивается. — Не глупи, ты тоже здесь живешь, — говорит он, что, на самом деле, похоже на то, о чем Уилл думал где-то в подсознании, пока его не покинули инстинкты вежливости. — Ничего такого. Не беспокойся об этом.              Это не «ничего такого» , потому что Уилл хочет совершить кровопролитие, но он упускает это из виду, потому что на самом деле это не вина Майка. Но тут Джейкоб поднимается на ноги и подходит к ним, обнимая Майка за талию и улыбаясь. Уилл решает, что ему все равно, чья эта вина, он все равно совершит задуманное.              И Майк… о Боже, Майк выглядит таким довольным, хотя и слегка смущенным, и он не протестует, когда Джейкоб целует его в щеку, и… Это по-хамски, верно? Публично целовать его давнюю влюбленность прямо перед Уиллом? Не то чтобы Джейкоб знал о его давнем любовном интересе, и если бы Уилл был парнем Майка, он, вероятно, целовал бы его столько, сколько позволила бы человеческая возможность, но все же…              Если бы это не была чертова квартира Уилла, он бы сбежал отсюда прямо сейчас.              — Я должен идти, — говорит Джейкоб, все еще тупо обнимающий Майка, и Уилл едва останавливается, чтобы не произнести: «слава Богу», которые вертятся у него круговоротом на языке. — Приятно познакомиться с тобой, Уилл.              — Приятно… эм, да. Точно, — излагает Уилл, откровенно глядя на руки, которые все еще крепко обнимают Майка за талию. Джейкоб даже не должен был знакомиться с Уиллом как таковым, он просто оказался в квартире не в то время, пока тот с Майком…              О, Господи.              Джейкоб ослабляет хватку на талии Майка, и Майк поворачивается к нему лицом, издавая тихий взвизг удивления, когда Джейкоб наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Уилл беспомощно стоит, внезапно задаваясь вопросом, какой из ножей в ящике столового серебра лучше всего подходит для нанесения ранения.              Это облегчение, когда Джейкоб, наконец, милосердно отпускает Майка и отступает, улыбаясь. Майк слегка машет ему, когда он выскальзывает за дверь.              — Господи Иисусе, — бормочет Уилл прежде, чем успевает остановить себя. Как только дверь закрывается, взгляд Майка устремляется на него, а рот кривится в усмешке.              — Извини, — снова говорит он, и Уилл патетически плетется за ним, когда он проходит на другую сторону стола и начинает выгружать продукты. — Это было… слишком.              Слишком — легко сказано, язвительно думает Уилл, заставляя себя не произносить это вслух. — Все хорошо, — лжет он, растягивая слова сквозь зубы. Майк передает ему коробку с яйцами, и он бережно кладёт их в холодильник, продолжая: — Он кажется…              Когда Уиллу не удается подобрать подходящее прилагательное, — которое не было бы слишком стервозным, он хочет сказать, что Джейкоб полный мудак, но это, вероятно, было бы слишком резво — Майк поднимает бровь. — Ты в порядке? — спрашивает он, все еще наполовину удивленно и слегка обеспокоенно.              — Ага, — рассеянно мычит Уилл. — Извини, просто… долгий день.              Майк не выглядит так, будто хоть чуточку поверил ему. — Тебе не понравился Джейкоб или что-то в этом роде? — спрашивает он, его голос слишком нейтрален, скрывая его настоящее беспокойство, а волосы закрывают реальное выражение лица Майка. Он наклоняется, чтобы положить замороженный пирог в морозилку.              — Нет, — говорит Уилл с некоторым опозданием, и Майк поднимает на него взгляд, подозрительно щурясь.              — Нет? — спрашивает он, выпрямляясь и скрестив руки. Он не выглядит раздраженным, но, по опыту Уилл знает, что тот близок к этому. — Или нет, ты не знаешь?              Уилл странно пожимает плечами, на что подозрительное выражение лица Майка никак не изменяется. — Я имею в виду, — говорит он, неловко переминаясь с места на место, — я его почти не знаю.              Майк долго смотрит на него, словно пытаясь что-то понять, прежде чем медленно кивает. — О-ладно, — соглашается он недоверчивым тоном. — Если ты так считаешь.              — Я имею в виду, — снова повторяет Уилл, пока Майк тянется к пакету и роется в нем в поисках последних нескольких продуктов. Внезапно у него появляется желание подтолкнуть, или же, довести Майка до раздражения. Может быть, если Майк разозлится на него — не разозлится, а просто немного взбеситься — его мозг будет должным образом в прежнем, рабочем состоянии. — Неужели так важно, что я о нем думаю?              Майк поднимает взгляд от того места, где он убирал хлеб, и на мгновение хмурится. — Я… конечно это важно, — говорит он, как будто само собой очевидно. — Почему, по-твоему, я рассказал тебе первым?              Он делает справедливое замечание, думает Уилл, прокручивая в памяти фразу «Я тебе доверяю» и «Просто потому, что ты — это ты», и изо всех сил борется, чтобы не чувствовать себя польщенным этим. У Майка есть парень, твердо напоминает он себе и тут же сожалеет об этом, когда доказательство — то есть то, что у Майка есть парень — мелькает в его мозгу. Он впивается пальцами в ладонь, чтобы очистить образ Джейкоба, лежащего поверх Майка.       — Я не знаю, — отвечает он, — я просто был рядом?       — Ты всегда рядом, — тепло замечает Майк, и это как раз и есть точка зрения Уилла, но тем не менее … — И нет, я просто… твое мнение важно для меня. Вот и все.       Ужасная, отвратительная, очень плохая, подлая и жестокая идея возникает на периферии сознания Уилла, и он хмурится, когда спрашивает: — Значит, если бы я сказал, что он мне не нравится…       — Я думаю, я бы, конечно, не расстался с ним, — размышляет Майк, и тут появляется идея, которая, вероятно, подходит для Уилла, — Но… я не знаю. Я хотел бы знать твое мнение.       Майк понятия не имеет, во что он ввязывается. — Гм. Верно, — слабо отвечает Уилл и снова задается вопросом, имеет ли он большое влияние на Майка, если его так это волнует. Если бы Джейкоб, гребаный Уилсон, не добрался до него первым, разве Майк бы не... — Ну, я действительно не знаю его, поэтому не мне судить, — продолжает он, даже когда капризный малыш, живущий в его голове, кричит «нет, нам! Мы ненавидим Джейкоба! Расстанься! Расстанься! С ним!»       — Ладно, — говорит Майк, и на этот раз его голос звучит значительно спокойнее. Он заканчивает убирать продукты и аккуратно складывает пакет, убирая его под раковину, прежде чем повернуться к Уиллу с широкой улыбкой. — Хочешь посмотреть фильм?