Часть 3
10 августа 2023 г., 19:15
Следующие пару недель были напряженными. Профессора Уилла одновременно решили увеличить сложность заданий на тысячу процентов, а его босс в круглосуточном магазине, где он работает, впал в ярость из-за неправильной маркировки товаров и довел всех сотрудников до состояния легкой истерики.
Кроме того, Майк встречается с самим Сатаной, так что это тоже минусы этих недель.
После того столкновения в кафе, Майк, кажется, взял на себя ответственность испытывать терпение Уилла настолько, насколько это в человеческих силах — будь то сознательной попыткой заставить Уилла признать свою ненависть к Джейкобу, или это просто Майк, как обычно милый и раздражающий. Уилл так и не понял, что именно.
Он чаще упоминает Джейкоба, когда приходит к Уиллу за советом. Это слишком напоминает их первый год в старшей школе, когда Майк ныл о своих отношениях с Эл, в то время как мир вокруг них рушился, пока Уилл изо всех сил пытался найти способ быть объективным.
Чем больше он слушает о Джейкобе, тем яснее становится, что его новые отношения — не то, чтобы они официально их так называли — не без проблем. Майк жалуется на то, как холодно Джейкоб относится ко всему, как его не беспокоит их дружба по расчету, и что Майк не уверен во всем происходящем. Про себя Уилл считает, что проблема связана не столько с тем, что Джейкоб слишком пессимистичен, а с тем, что он адское отродье, которое не может правильно понять такого запутанного и прекрасно сложного человека, как Майк Уилер, даже если бы он попытался — а он совершенно не пытается.
— Как ты думаешь, я требую много внимания к себе? — неожиданно спрашивает его Майк, и этого достаточно для Уилла, чтобы понять, что тот был одержим этим, по крайней мере, последние двадцать четыре часа.
— Да, — ровно отвечает он. — Впрочем, не в плохом смысле. Почему спрашиваешь?
Майк качает головой, кусая губу. — Я не знаю, — бормочет он, — наверное, я просто… чувствую, что иногда слишком много обдумываю.
— Я тоже, — отвечает Уилл, выгибая бровь, — это тоже делает меня требующим много внимания?
Майк смотрит на него сверху вниз. — Ну, ты заставляешь меня убивать всех пауков в квартире, — отвечает он, и на этом все заканчивается.
***
К четвертой неделе Уилла достигает абсолютный взрыв эмоций. Майк расхаживает по гостиной, запустив руки в волосы, и бормочет что-то о том, что Джейкоб сказал, что не знает, к чему ведут их с Майком отношения, а еще, что Майк не знает, что делать с явным отсутствием дальнейшего плана. И Уилл… больше не может этого терпеть. — Брось его, — лениво отрезает он, не отрываясь от книги, но слишком крепко сжимая ее, в попытке подавить раздражение. Майк останавливается, и встает как вкопанный. — Я… Что? Уилл переворачивает страницу, спокойно смотря на Майка. — Ты меня слышал, — говорит он, и это звучит немного злее, чем он, возможно, намеревался, но ему трудно быть кем-то другим, кроме как — прямолинейным. К тому же его приводит в ужас тот факт, что в любой другой вселенной новость о том, что Майку нравятся парни, стала бы поводом радости для Уилла, и он бы прыгал в восторге прямо посреди их общей гостиной, но из-за Джейкоба, это событие вызвало только бурю негодования. Уилл ненавидит его за то, что он испортил откровение, которое должно было быть ни чем иным, как хорошей новостью. И да, их отношения несерьезные, и Уиллу не нужно иметь дело с сокрушительным Майком, который влюблен в какого-то другого парня, или что-то в этом роде. И он знает, что, скорее всего, это все равно ненадолго, но глубоко в мыслях звучит ужасный голос, который повторяется, поддразнивая Уилла: Майк и Джейкоб по-настоящему встречаются, выставляют свою любовь напоказ, съезжаются и оставляют Уилла одного в этой дерьмовой квартире… И, типа, играют свадьбу, и остальное. Неважно, что технически они не могут воплотить последнюю часть, даже если бы очень захотели. Это слишком. Впрочем, Уилл не виноват, что не в лучшем настроении. — Если он тебя напрягает, — продолжает он, снова утыкаясь носом в книгу и делая вид, что не видит, как Майк недоверчиво смотрит на него, — расстанься с ним. Майк издает сдавленный смешок, все еще уставившись на него с безвольно опущенными по бокам руками. — С каких это пор ты такой… — начинает он, а затем обрывает себя, качает головой, оглядывая Уилла с головы до ног. — Это не так просто, — указывает он то, что Уилл и без него знает, но все же. Он садится, болтая ногами так, чтобы его ступни упирались в ковер, и захлопывает книгу. — Если ты не счастлив, — продолжает он, проявляя упрямство, — ты должен покончить с этим. — Я… я не говорил, что несчастлив! — взвизгивает Майк, опускаясь на диван рядом с Уиллом. Их колени соприкасаются. — Я просто… для меня это в новинку, хорошо? Вот и все. — Что, несерьезные отношения или встречаться с парнем? — спрашивает Уилл, поднимая брови. Губы Майка становятся одной прямой линией, но это лишь наполовину искренне. — И то, и другое, — раздраженно отвечает он, а затем… — Почему ты ведешь себя так странно? — Я не веду себя странно, — лжет Уилл, и глаза Майка еще больше сужаются. — Я просто… — Он делает паузу, пытаясь придумать какое-нибудь правдоподобное оправдание такому поведению. — Я не знаю. Я слушал, как ты жалуешься на Эл около двух лет, и пытался помочь… — пытался солгать, пытался притвориться, что не видит недостатков в отношениях Майка и Эл, пытался отговаривать себя от того, что, как он потом узнал, оказалось правдой, потому что боялся быть слишком предвзятым. — И в итоге вы расстались. — Значит, ты выбрал путь жестокой честности? — язвит Майк, слегка раздраженно поддразнивая. Он должен знать, как звучит его тон, не так ли? Это, прежде всего, то, что сводит Уилла с ума больше всего. Если бы Уилл знал, что его лучший друг мог бы рассматривать его как потенциального партнера — до того, как Джейкоб украл Майка, — он бы переборол себя, задав вопрос, мучающий его с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, но ответил бы Майк «да»? Майк, вероятно, сказал бы — «да». Уилл ненавидит Джейкоба Уилсона. Майк толкает его колено своим, и нежная улыбка Уилла прорывается сквозь яростное внутреннее смятение, все больше назревающее в грудной клетке. — Ты в порядке? — Я… да, — немного запоздало мямлит Уилл, меняя выражение лица на что-то менее убийственное. — Да, прости. Губы Майка растягиваются в улыбке, и он откидывается назад, скрестив руки на груди и изогнув бровь. — Хорошо. Жестокая честность, Байерс, порази меня. Слова слетают с языка раньше, чем Уилл успевает их остановить. — Ты не создан для несерьезных отношений, — выпаливает он, что не совсем то, о чем он думал, но близко и объективно более реально, чем другие жестокие мысли, повторяющиеся в его голове. Брови Майка взлетают вверх, он выглядит скорее удивленно, чем обиженно, но Уилл все равно морщится. — Извини. Это прозвучало резко. — Все в порядке, — нейтрально говорит Майк, жестом призывая его продолжать, и Уилл вздыхает, смирившись с тем, что копает под себя яму. — Прости, — говорит он снова и серьезно, — я не имею в виду ничего плохого, просто ты такой настойчивый. К чему-то или к кому-то, и это хорошо, потому что ты вроде как… эм. Когда тебе что-то не безразлично, ты полностью посвящаешь себя этому, понимаешь? И я думаю, что отсутствие обязательств с Джейкобом сбивает тебя с толку, потому что ты не знаешь, как это — любить без взаимности. Майк моргает. Он открывает рот и снова закрывает, выглядя немного потрясенным. — Вообще-то, — говорит он, а затем делает паузу, — гм. Во-первых, мне не нравится, что ты использовал слово «любить», потому что я не… мы не… — Я знаю, — перебивает Уилл, хотя, конечно, он этого не знал, и маленький ребенок внутри него подпрыгивает от радости. — Думаю, в некотором роде, это моя точка зрения. — Он закусывает губу и пристально смотрит на Майка в поисках реакции, но не находит ничего полезного в озадаченном выражении его лица. — Это хорошо, если ты хочешь попытаться, чтобы у вас все получилось, или если ты просто пробуешь что-то новенькое. Знаешь, все это нормально, и я не говорю, что ты не можешь заниматься этим. — Он как бы определенно говорил это, но выражение лица Майка немного запутало его. — Но если ты спрашиваешь меня, в чем проблема, я должен сказать, что она в Джейкобе. Майк тихо выдыхает, глядя на него со спокойным задумчивым видом, пока Уилл кусает свою губу, задаваясь вопросом, не перегнул ли он палку. — Господи, — тихо бормочет Майк, полусмеясь, и снова проводит рукой по своим волосам, куда Уилл не смотрит. — Прости, — инстинктивно произносит Уилл, и Майк хмуро смотрит на него. — Перестань так говорить, — без агрессии требует он, и Уилл опять замолкает. — Я… Так вот почему ты был таким странным? Потому что ты не думаешь, что все это, как бы, хорошо для меня? Уилл, если честно, не совсем уверен, что думает именно так. Он знает, что прав, по крайней мере, в том, что касается односторонней любви, потому что это черта, которой он всегда восхищался в Майке, всеохватывающая любовь, которую он испытывает к своим друзьям и семье. Он знает, что объективно Джейкоб не понимает Майка так, как Уилл. Он знает, что объективно эти отношения напрягают Майка, какими бы несерьезными они ни были. Субъективно он ненавидит Джейкоба Уилсона и любит Майка всем своим существом. — Я не вел себя странно, — вместо этого лжет он, потому что не знает, как сказать хоть что-то из этого хотя бы отдаленно связно. Майк закатывает глаза. — Серьезно, чувак, ты думаешь, я не замечаю? — спрашивает он, хлопая себя по ноге тыльной стороной ладони. — Ты постоянно, типа, закатываешь глаза, или становишься взбешенным, или делаешь свое «лицо отвращение». — Не знаю, о чем ты, — раздраженно прерывает Уилл и демонстративно возвращается к своей книге. — Знаешь, — возражает, Майк, а затем, когда Уилл отказывается смотреть ему в глаза, громко вздыхает. — Уилл, это нормально, если он тебе не нравится, хорошо? Что бы ты ни думал о нас, это не… Тебе не нужно беспокоиться о том, что заденешь мои чувства и все такое, я просто хочу знать правду, ладно? Уилл неохотно выглядывает из-под книги, коротко смотря на Майка. — Мне нужно закончить домашнюю работу, — говорит он, звуча жалобно. Наступает пауза, они смотрят друг на друга сверху вниз. Затем Майк вздыхает, похлопывает Уилла по ноге, и встает, потягиваясь. — Ботаник, — дразнит он, прежде чем исчезнуть в коридоре. Уилл сопротивляется желанию задушить себя подушкой.***
— Ты сказал Майку бросить его? — с сомнением пищит Макс на следующий день, когда Уилл лежит на полу в ее и Лукаса гостиной, скорбно смотря в потолок. — Это чертовски круто. — Хотя он не собирается меня слушать, — категорически отвечает Уилл, — так что это даже не имеет значения. Макс наклоняется со своего места на диване, ее коса зловеще раскачивается над ним, когда веснушчатое лицо появляется в поле его зрения. — Он послушает, — говорит она, изогнув бровь, — никогда не знаешь, что у Майка на уме. Лукас хмурится, растянувшись на полу, прислонившись к дивану с разложенным на коленях домашним заданием по математике. — Я не уверен, что мы должны мириться с этим, — говорит он Макс. Она усмехается. — Конечно. Майка нужно снять с крючка. Если Уиллу нужно было накричать на него, чтобы он действовал, я голосую за «полный вперед». Уилл хмурится, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше ее видеть. — Я не кричал на него, — протестует он, и Макс выглядит слегка разочарованной этим подтверждением. — Ну, тогда в следующий раз, — пренебрежительно говорит она, и Уилл обреченно смотрит на нее. — Это бесполезно, — повторят он в третий раз. — Майк никого не слушает. Даже если бы я кричал, он бы все равно делал то, что хочет. — Он слушает тебя, — нейтрально говорит Лукас, записывая уравнение на полях тетради. — По крайней мере, больше, чем других. Уилл знает, что это правда, по крайней мере, отчасти. Он думает о «xoxo», подписанном внизу записки Майка в день инцидента в кафе, и сдерживает крик. — То, что он больше прислушивается ко мне, не означает, что он всегда так делает, — ворчит он. — Особенно потому, что у меня нет весомой причины указывать ему. — Конечно есть! — шутливым тоном добавляет Макс. — Джейкоб отстой. Джейкоб действительно отстой, эгоистично думает Уилл, когда Лукас с негодованием тыкает Макс ногой, и вмешивается: — Ты даже не знаешь его, Макс. Джейкоб отстой, он хуже всех и был груб с ним, даже если он делал это не заметным и странным образом, который Уилл до сих пор не смог разобрать. И все же каким-то чудом Майк все равно с ним встречается. Уилл мрачнеет. — И Майк выйдет за него, — добавляет он, скатываясь на пол, и прикрывая глаза рукой. — Готов поспорить на что угодно. Макс выглядит совершенно не впечатленной. — Геи не могут выходить замуж, — говорит она как ни в чем небывало, и Уилл бросает на нее испепеляющий взгляд поверх своей руки. — Хорошо, ну, или они полюбят друг друга, — утверждает он, сморщив нос от отвращения при этой мысли, — и съедутся вместе, и он бросит меня, и все это будет потому, что я не знал, что Майк… — Уилл, — вмешивается Лукас, слегка раздраженно, немного удивленно и очень обеспокоенно. — Тебе нужно дышать. — Я дышу! — пронзительно кричит Уилл, хотя это определенно не так. Он выпрямляется, и его лицо краснеет, когда он спотыкается на своих словах. — Я просто… Если бы он дал мне, скажем, один день до того, как сошелся с… — Знаешь, — перебивает Макс, снова не обращая внимания на обиженный взгляд Уилла. — То, что Майк в отношениях, не означает, что ты не можешь ему признаться. И… не то чтобы Уилл не думал об этом, ясно? Кажется, он собирался рассказать Майку о своих чувствах, по крайней мере, пять раз в день с тех пор, как ему исполнилось двенадцать. Он продумывал тысячи различных сценариев, и только около половины из них заканчивались плохо, что, по статистике, не так уж и страшно. Особенно теперь, когда он знает, что Майку тоже нравятся парни, и что все их разговоры на грани флирта, которые длились на протяжении многих лет, могли на самом деле что-то значить. Уилл знает, что он не безразличен Майку, и, что, возможно, все сложится хорошо, даже если Майк его отвергнет. Но рассказывать Майку о том, что он чувствует, когда тот активно проводит время с другим, это — саботаж самого себя. Может быть, если бы он признался до того, как Майк начал встречаться с Джейкобом, или если после того, как они расстанутся — если они расстанутся, о Боже — он мог бы получить ответ, который действительно хочет услышать. Майк, состоящий в отношениях, значительно снижает вероятность того, что он, скажем, подхватит Уилла на руки и глупо поцелует его после этого признания. Плюс: — Если я скажу ему, что чувствую, когда он встречается с другим, я буду выглядеть мудаком, — отмечает он, подтягивая ноги к груди, обхватив их руками, и положив подбородок на колени. — Это будет выглядеть так, будто я пытаюсь их разлучить. Лукас хмурит брови. — Разве ты не этим занимаешься? — Ну, да, — фыркает Уилл. — Но Майк говорит, что это только потому, что я не думаю, что эти отношения ему подходят, и это правда! — говорит он, защищаясь, когда брови Макс взлетают вверх. — Но если он узнает, что это потому, что я, ну… Это будет выглядеть эгоистично. Макс закатывает глаза, слезая с дивана и присоединяясь к Уиллу и Лукасу на полу. — Уилл, ты самый далекий от эгоизма человек, — прямо говорит она, ставя ладонь ему на колено. — Ты помогал ему советами, когда он встречался с Эл, верно? Это правда. Уилл сжимает губы. — Она моя сестра, — бормочет он, и Макс фыркает посмеиваясь. — Конечно, верно, — продолжает она, — но, всем было понятно, что их отношения были ужасными, но ты все равно молчал, потому что не хотел причинить им боли. — Это были ужасные отношения, — угрюмо соглашается Уилл, и Лукас фыркает. Дверь распахивается, и появляется Эл, словно по вызову, со стопкой маленьких контейнеров. Она закрывает дверь ногой, и радостно объявляет: — Я принесла кексы, — не поднимая глаз и бесцеремонно кидая контейнеры на стол. — Но у нас не было большой формы для выпечки, поэтому мне пришлось использовать… О. Привет, Уилл. — Привет, — тянет несчастный тоном Уилл. — Можно мне один? Эл морщит нос, подозрительно глядя на него сверху вниз. — Я только что отдала Майку парочку, возьми у него. Уилл стонет, падая обратно на ковер, и Лукас ободряюще похлопывает его по плечу. Затем Макс прерывает тишину: — Да ладно, Эл, у него кризис. Эл вздыхает. — Хорошо, — говорит она и берет ближайший контейнер, присаживаясь к ним на пол. — Что за кризис? — спрашивает она, когда Уилл снова садится и тут же выхватывает кекс с черникой из поднесенного ему открытого контейнера. — Мы говорим о том, какие отстойные у тебя были отношения с Майком, — сообщает ей Лукас. Она задумчиво кивает и медленно откусывает кусок от своего кекса. — Ага, — соглашается она с набитым ртом, — это правда. И я тоже не одобряю его отношения с Джейкобом. — Спасибо, — Уилл оживляется, и Макс тянет к ней руку. Эл покорно дает ей пять, а Лукас обнимает ее за плечи. — Ты должна сказать об этом Майку. — Я так и сделала, — говорит Эл, переплетая свои пальцы с Макс. Они трое очень… физически тактильны. Уилл не совсем понимает, почему. — Он сказал, что я должна думать о своих заботах. Уилл смотрит на Макс и Лукаса, как бы показывая «видите?», на что они хмурятся. — Я все еще думаю, что ты должен что-то сказать, — говорит Макс, выхватывая вторую половинку кекса у Эл из ее рук, и откусывает. — Да ладно, чувак, — говорит Лукас, отталкивая Макс в сторону, чтобы он смог придвинуться поближе. — Я знаю, что ты хороший человек. Если бы ты думал, что на карту поставлено настоящее счастье Майка, ты бы ничего не делал? Уилл яростно качает головой. — Нет, конечно, нет, — быстро произносит он, потому что это правда. Он провел годы, обещая себе, что однажды, когда Майк найдет кого-нибудь — девушку, как раньше предполагал Уилл, — то он не будет возражать. Он понял, что был бы доволен тем, что является лучшим другом Майка, пока тот этого хочет. Но… Джейкоб, черт возьми, Уилсон. Это несправедливо, и Уилл не может оставаться в стороне. — Правильно, — говорит Лукас, улыбаясь. — Итак, ты думаешь, что все это связано с тем фактом, что ты действительно не считаешь Джейкоба достаточно хорошим? И что с тобой ему было бы лучше? Уилл не отвечает, просто утыкается лицом в колени, зажмурив глаза. Он ненавидит Джейкоба, ненавидит его, ненавидит его, ненавидит его. Он также, вероятно, продал бы свою душу Векне, если бы это означало, что он мог бы поменяться местами с этим засранцем. — Возможно, — коротко отвечает он после паузы, и Макс тихо посмеивается. — Я думаю, ты не привык… — спокойно начинает она, поглаживая его по макушке, — быть эгоистом. Может, тебе стоит перестать ныть и вместо этого что-то с этим сделать. — Я вас всех ненавижу, — приглушенно лжет Уилл, свозь джинсы. — Пожалуйста, ешь уже свой кекс, — отвечает Эл и откусывает еще кусочек.***
Судя по всему, ни одно общественное место больше не является безопасным. Уилл обнаруживает это несчастливым днем во вторник, когда после трех мучительно долгих пар он тащится в библиотеку со своими учебниками, готовый провести следующие три-четыре часа, работая над своими многочисленными эссе и заданиями по теории искусств. Он уже представил, как в библиотеке будет душно и темно, а еще там запрещено есть, но он знает, что если вернется в квартиру, то включит телевизор и не сделает ничего продуктивного до конца дня, поэтому он с хмурым видом открывает злополучную дверь. Его сразу же встречает страшная картина — Майк и Джейкоб сгорбились за одним столом с разложенными между ними тремя учебниками. Затем он слышит их тихий смех. Уилл замирает, на мгновение задумываясь о том, чтобы развернуться и сбежать в квартиру, и к черту отсутствие продуктивности, но, прежде чем он успевает что-либо сделать, Майк оборачивается и смотрит на него. — Уилл! — зовет он, широко улыбаясь, и Уилл копирует его улыбку, которая почти сразу же превращается в гримасу. Майк машет ему рукой, и он не видит другого выхода, кроме как подчиниться, подходя к краю стола и неловко нависая над ним. — Я не знал, что ты будешь здесь. — Говорит Майк, все еще глупо улыбаясь, будто Уилл в настоящее время не размышляет, стоит ли оживлять Векну с единственной целью — убить парня Майка. — Да, мне нужно сделать кое-какие домашние задания, — неправдоподобно отмазывается он, когда Джейкоб лениво отрывается от своих книжек, и окидывает его нечитаемым взглядом. — Чем вы… эм? Это, бесспорно, похоже на свидание. «Учебное свидание», которое едва ли можно так называть, но они оба здесь в одном месте, смеялись до того, как вошел Уилл, которого, кстати, сейчас стошнит. — Я просто помогаю Майку с его эссе, — безразлично говорит Джейкоб, выглядя так, будто очень хочет, чтобы Уилл ушел. Уилл хмурится. — Майк никогда в жизни не нуждался в помощи с эссе, — грубым тоном произносит он, и брови Джейкоба взлетают вверх, что-то среднее между забавой и обидой демонстрируется на его лице. — Да, точно, ты же эксперт, — бормочет Джейкоб и резко поворачивается к столу что-то записывая в тетради. — Я очень на это надеюсь, — язвит Уилл и с удовольствием наблюдает, как Джейкоб съеживается. Майк мотает головой между ними, широко раскрыв глаза. — Эм… Уилл, мы можем отойти на секунду? — напряженно спрашивает он, бросая на Уилла серьезный взгляд. Уилл сжимает губы в тонкую линию и следует за Майком в коридор. И, как только за ними закрывается дверь, Майк набрасывается на него с претензией: — Итак, — он выглядит сильно раздраженным и, кажется, немного злым, интенсивно проводя рукой по волосам, — в чем твоя проблема? — Нет никакой проблемы, — лжет Уилл, скрестив руки на груди, как капризный ребенок, которым он и является. — Конечно, есть, — утверждает Майк, тыча пальцем в его руку. Уилл вздыхает, оглядывая коридор. — Ты продолжаешь говорить, что все несерьезно, — фыркает он, — но потом я все время вижу тебя на свиданиях с ним… — Это не свидание! — Хрень собачья! Наступает долгая пауза, Уилл чувствует, как взгляд Майка просверливает дыру в его черепе. — Ты ведешь себя странно, — говорит Майк, прищуриваясь. — Опять, — добавляет он, по-видимому, для пущей убедительности. — Это ты выглядишь странно, — спорит Уилл, не теряя ни секунды, чтобы ответить. Майк фыркает, напряжение немного спадает. — Спасибо, — саркастически отвечает он, а затем нерешительно, смотря на Уилла: — ты можешь просто… сказать мне, что не так, пожалуйста? Уилл вглядывается на него с хмурым выражением лица, и упрямо повторяет: — Я же говорил тебе — ничего… — Бред, — перебивает Майк, — ты весь на взводе! — Я не на взводе! — взвизгивает Уилл, расправляя руки в стороны, чтобы меньше походить на совершенно ревнивого монстра. — И… я говорил, что думаю о тебе и Джейкобе, помнишь? — Конечно, — дипломатично возражает Майк. — Но ты был вроде бы мил, а теперь нет, и я не понимаю, что изменилось. — Ничего не изменилось, — равнодушно говорит Уилл, и это правда. Он просто стал более раздраженным и теперь хуже скрывает это. — Я просто… Джейкоб меня раздражает, вот и все. — Я знал это! — торжествующе вмешивается в его попытки объясниться Майк, указывая на него пальцем, что не соответствует радостному выражению его глаз. Про себя Уилл задается вопросом, не должен ли его больше беспокоить тот факт, что Майк так легкомысленно относится к откровенному отвращению своих друзей к своему парню. — Я знал, что он тебе не нравится! — Он просто… он тупица, — ворчит Уилл. — И я думаю, тебе следует бросить его. — Как будто ты из тех, кто замечает плохих парней, — усмехается Майк. — Помнишь Дерека? Уилл вздрагивает. Из его общего количества трех романтических отношений за всю его жизнь — все из которых были короткими и неудачными, — Дерек, кажется, был самым худшим. — Замечание засчитано, — соглашается он, сморщившись. — Ему нравилась музыка кантри, помнишь? — Ага, — мычит Майк, беспрерывно жестикулируя. — И он был настоящим придурком, который ненавидел всех наших друзей, и ты злился, когда я сказал расстаться с ним. — Но я все равно это сделал! — протестует Уилл с довольной ухмылкой. — Потому что вы, ребята, для меня важнее, чем парень, которого я знал около трех недель. — Верно, — соглашается Майк, как будто это все объясняет, и Уилл щурится на него. — Верно, — медленно повторяет он. — Значит, ты бросишь Джейкоба? Майк какое-то время смотрит на него, закусив губу и сдвинув брови, что-то размышляя. Уилл практически видит, как шестеренки крутятся в его мозгу. — Даже его имя было красным флагом, — задумчиво говорит он через минуту, и когда Уилл непонимающе смотрит на него, он уточняет: — Дерек — мерзкое имя… Уилл издает полусмех на мгновение теряя прежнее раздражение. — Кажется, это так, — мягко начинает он, а затем: — Джейкоб — отвратительное имя. — Нет! — тут же защищается Майк, его щеки заливаются ярко-красным румянцем. — У него… нормальное имя. — Оно консервативное и раздражающее. — Ты консервативный и раздражающий, — бормочет Майк, скрестив руки на груди, как ребенок. Боже, Уилл влюблен в идиота. — Послушай, Майк, — фыркает он, проводя рукой по глазам и внезапно чувствуя усталость, — делай, что хочешь, мне все равно. Но ты сказал, что тебе небезразлично мое мнение, вот и я делюсь им. — Говорю же тебе, я не понимаю, — ноет Майк, снова погружаясь в раздражение так же быстро, как и Уилл. — Ты виделся с Джейкобом раза три, и да, я не создан для несерьезных отношений и тому подобное. Ты сказал, что это нормально, если я хочу попробовать, но ты не даешь мне прямых ответов, когда я спрашиваю, что ты на самом деле чувствуешь, так что называй меня сумасшедшим, но, похоже, ты мне врешь. — Я не… вру тебе, Майк, — устало говорит Уилл, прислонившись к стене. — Ты просто продолжаешь задавать вопросы, ответы на которые знаешь лучше меня. Майк хмурится. — Так говорят лжецы, когда их разоблачают, — чопорно отвечает он, и Уилл чувствует, как где-то в его грудной клетке трепещет истерический смех. Боже, все это так глупо. — Да ладно, Уилл, здесь должно быть что-то более важное. Будь проклят Майк Уилер и его глупая, но правильная логика. Уилл покачивает головой и с неестественным тоном продолжает стоять на своем: — Я не знаю, почему ты так думаешь. — У меня… Ладно, послушай, у меня есть теория, — внезапно говорит Майк, отчаянно махая рукой, — но я не хочу… Я не могу просто расстаться с кем-то из-за того, что… ошибаюсь в ней. Я просто… хочу, чтобы ты поговорил со мной, вот и все. Уилл прикусывает губу, отказываясь озвучить мысли, крутящиеся в его голове — как глупо любить Майка, желать смерти Джейкоба и отчаянно нуждаться в том, чтобы узнать, в чем заключается теория Майка. Он не может сказать об этом. Не сейчас. Секунда, потом вторая, потом пятая, Майк тяжело вздыхает. — Ладно, — натянуто говорит он, делает шаг назад, направляясь к двери. — Не говори. Уилл почти сказал это. Признание было прямо на кончике его языка — прости за мое поведение, я люблю тебя, я бы относился к тебе намного лучше, чем он, пожалуйста, Майк — но, в конце концов, оно просто застревает где-то на полпути. Он сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки, стараясь сохранить безразличие, пока Майк открывает дверь в библиотеку. — Увидимся позже, да? — обеспокоено спрашивает Майк, лишь на мгновение встречаясь с ним взглядом. Уилл кивает один раз и уходит.***
К тому времени, когда Майк возвращается домой три часа спустя, Уилл явно сошел с ума. Он вернулся в квартиру и провел первый час, расхаживая туда-сюда, бормоча что-то себе под нос и время от времени поглядывая на дверь, думая о том, не погнаться ли к Майку и забрать все свои слова обратно. А еще о идее пойти через холл к Дастину и Эл за советом, проклиная Джейкоба Уилсона всеми возможными способами по пути. Он не в первый раз задается вопросом, стоит ли столкнуть Джейкоба с крыши высокого здания, но мысль о тюрьме... Хотя, его отчим — начальник полиции — за три тысячи миль отсюда, но, тем не менее, он мог бы договориться о освобождении. В конце концов, он все-таки идет к Дастину и Эл и там ворчит, злится и мучается в течение тридцати минут, пока Эл, которая все это время читала на диване, не говорит ему: «Просто поговори с ним, Уилл». Дастин ворчит что-то о том, как Уилл отвлекает его от занятой жизни будущего лауреата Нобелевской премии, и Уилл в раздражении идет обратно к себе. Он звонит Макс и Лукасу, чувствуя себя слишком ленивым, чтобы перейти дорогу и прийти ним. Они говорят ему то же самое, что и Эл, поэтому он решает, что «ненавидит» своих друзей и не нуждается в них, и снова начинает дуться. Он лежит на диване и бездумно смотрит телевизор, когда дверь распахивается, и Эл лениво прокрадывается внутрь, бросая на него слегка удивленный взгляд, когда направляется прямо к холодильнику. — Ты такой драматичный, — говорит она, вытаскивая пачку мятных леденцов «Thin Mints» прямо из холодильника и засовывая сразу три в рот. Уилл смотрит на нее, убавляя громкость телевизора. — Я бы хотел, чтобы ты не воровала нашу еду, — возмущается он, когда она наклоняется и начинает рыться в шкафчике с закусками. — Я бы хотела, чтобы ты поговорил с Майком, а не ворчал на меня из-за плохого настроения, — отвечает Эл, и Уилл не может придумать ответ на это, поэтому он просто хмурится и снова включает телевизор. Эл медленно прожевывает снеки, прислонившись бедром к стене, внимательно поглядывая на него. — Ты знаешь, — говорит она, сглатывая, — что Майк без ума от тебя, да же? Уилл хмурится. — Майк, что? — спрашивает он, вспомнив слова Макс: Джейкоб выглядит точно так же, как и он, и про «все, что тебе нужно, это взглянуть на него другой парой глаз». И ее размышления про гипотетического Майка, который делает ему безумное взбалмошное признание в любви. — О чем ты? Эл закатывает глаза. — Я имею в виду, — начинает она, — что он говорит с тобой о Джейкобе, потому что хочет знать твое мнение, потому что хочет знать, переживаешь ли ты о нем так же, как он, и что, когда ты сказал ему расстаться с Джейкобом, он ответил «нет» только потому, что ты не сказал ему причину. — Ты слишком много разговаривала с Макс, — фыркает Уилл, демонстративно поворачиваясь к телевизору. — Макс права во многом, — отвечает Эл, запихивая еще одно печенье в рот. — Он понимает все больше, чем ты думаешь, — говорит она, разбрасывая повсюду крошки с упаковки. — Тебе просто нужно помочь ему заполучить полную картину происходящего. — Она посылает ему яркую улыбку, — ее губы покрыты крошками печенья — и затем направляется к двери. Уилл безобидно показывает ей средний палец, возвращаясь к просмотру шоу. Однако, к сожалению, спокойное поведение его сестры имеет свойство прицепляться, и Уилл ловит себя на мысли об аналитики выражения лица Майка, внимательно наблюдавшим за ним каждый раз, когда речь заходила о Джейкобе, не понимая, как он сам зарождает причины, по которым Уилл ненавидит его парня. Может быть, Майк все-таки догадывается о чем-то. Может, Уилл идиот, раз пытается это отрицать. Если бы он спросил Майка, даже сейчас, зная, что ему все-таки нравятся парни, мог бы Майк ответить— Он мог бы— — Черт возьми, — стонет Уилл и выключает телевизор.***
Полчаса спустя он смог успеть прийти в магазин и вернулся в квартиру, вооружившись букетом цветов, о котором он слишком много сомневался, и коробкой мятных конфет взамен той, что бесцеремонно украла Эл. Он не уверен, когда вернется Майк, или что он скажет, когда тот придет, или должен ли он выбросить цветы прямо сейчас, чтобы избавить себя от дальнейшего смущения… Открывается входная дверь. Уилл смотрит на цветы, все еще сжатые в его потных руках, а затем снова на Майка, который стоит в дверном проеме и выглядит немного растерянным, и слегка удивленным, словно хочет что-то сказать, но не знает, что. Он выглядит взъерошенным, как будто долго бежал. — Привет, — тихо говорит Уилл, нервно теребя пальцы, сжимающие букет, но полный решимости стоять на своем. Он протягивает их немного неловко прикрыв глаза. — Прости. Это за все. Взгляд Майка скользит по цветам, затем возвращается к Уиллу, выглядящему, может быть, немного отчаянно. — Меня тоже, — отвечает он, немного запыхавшись. Это оно. Майк мог бы… Он… — Я люблю тебя, — резко и громко произносит Уилл в тишину. — Вот почему, эм… вот почему ты должен бросить Джейкоба. Майк судорожно вздыхает и кивает. — Хорошо, — соглашается он, — потому что это была моя теория, и я расстался с ним час назад. Уилл пытается ответить, но Майк прерывает его внезапным поцелуем. Он тянется к Уиллу одним быстрым уверенным движением, как будто заранее знал о том, что будет делать, захватывая плечи Уилла руками, крепко сжимая. Их губы соприкасаются за одно короткое мгновение, зубы бьются друг о друга, носы криво впиваются в щеки, а потом Майк скулит и наклоняется правее, и все становится на свои места. Уилл с трудом убирает цветы на журнальный столик, пока его свободная рука инстинктивно поднимается, запутываясь в кудрявых прядях. Он захватывает их крепче, притягивая Майка ближе. Чистое желание , которое так долго пряталось у его сердца, пронзает его сейчас с такой силой, что он думает, что сможет умереть, если Майк не окажется вплотную, занимая все пространство между ними. Как можно ближе физически, как можно дольше. Любовь к Майку больше, чем ненависть к Джейкобу Уилсону. Губы Майка мягкие, несмотря на безумную настойчивость, и поцелуй не то чтобы отчаянный, но что-то близкое к этому. Страстный, может быть, было бы самым подходящий словом — не слишком нежный, каким представлял себе Уилл. Мечтавший, как после слезливого признания с дрожащей рукой, прижавшись к линии подбородка, Майк впервые его поцелует. Совершенно не нежный, но и не агрессивный. Наверное, скорее нетерпеливый. Майк целует его так, будто он только этого и хочет. Дыхание Уилла прерывистое и неровное, его руки дрожат, сжимая волосы Майка. Он тянет его к себе и делает легкий толчок, прижимаясь еще ближе. Их губы двигаются, медленно, но неуклонно друг к другу, и Уилл оказывается готовым к следующему больше, чем он думал, когда теплый и разгоряченный язык Майка касается стыка его губ, вторгаясь внутрь. На что Уилл шире приоткрывает рот и одобрительно мычит. Майк издает низкий хриплый стон, который может быть реакцией на отдачу Уилла, а может просто инстинктивным звуком. Его пальцы скользят по позвоночнику Уилла, и тот вздрагивает, настолько сильно, что мог бы смутиться, если бы не казалось, что Майк именно этого и добивался. С руками, прижатыми к нему, и языком, облизывающим зубы Уилла, все выглядит так, как будто он пытается выбить из него последнюю разумную мысль. Изо рта Уилла вырывается новый всхлип, и Майк в отместку впивается зубами в его нижнюю губу. Майк хорошо целуется, хотя, может быть, и слишком страстно, но Уилл точно не жалуется. Он хотел этого с двенадцати лет. Он тоже горит этим желанием. Он снова дергает Майка за волосы, просто потому, что может, и Майк издает сдавленный звук, разъединяя их рты с влажным хлюпом. Уилл останавливается, прерывисто вздыхая, когда видит остекленевшие глаза Майка и румянец на его щеках. Его губы влажные и красные из-за… Уилла. Губы Уилла сделали это, Боже. У него вырывается хриплый смех, и Майк присоединяются к нему, прижимаясь носом к его щеке. Смех затихает между их губами, когда он снова наклоняется вниз, и снова мягко скользит по губам Уилла, а затем посасывает нижнюю. Уилл убирает руки с волос Майка, хотя бы для того, чтобы провести ими по его плечам и рукам, останавливаясь на грудной клетке, что вызывает у Майка резкий вздох. Он все еще посмеивается время от времени, и Майк тут же затыкает его новым поцелуем. Уилл ошеломлен всем этим — кожа Майка, теплая и твердая под его пальцами. Он целует, целует и целует его, исследуя каждый уголок рта Уилла, словно пытается запечатлеть это в памяти. Этого слишком много и недостаточно одновременно, и Уилл резко тянет его к себе, заставляя Майка навалиться, посмеиваясь, когда их плечи соприкасаются, а зубы едва слышно щелкают друг о друга. Уилл слабо мычит, пытаясь выразить это за беспокойное чувство и раздражение из-за того, что он не может до конца осознать происходящее, не прерывая поцелуи. Однако, к счастью, Майк, кажется, понимает, что он имел в виду, как и всегда, пока его руки настойчиво сжимают поясницу Уилла. Он мягко толкает его назад, заставляя Уилла спотыкаться о предметы на полу. Майк улыбается ему в губы, пока их голени не касаются спинки дивана. Он отстраняется, совсем ненадолго, и на долю секунды его глаза встречаются с глазами Уилла, прежде чем он стреляет в него злобной ухмылкой, и кидает Уилла обратно на диван нежным, но целеустремленным толчком. Уилл взвизгивает, и это перерастает в смех, довольного собой Майка. — Иди сюда, — говорит Уилл хриплым и низким голосом и протягивает руки, позволяя Майку взбираться в них. Они не помещаются на диване так хорошо, как можно было бы надеяться, конечности Уилла свисают с края подушек, а колени Майка впиваются в бока его бедер, когда он садится на Уилла верхом. Но он не может найти в себе силы возражать, когда Майк снова наклоняется и ловит губы Уилла своими. — Боже, — хрипит Майк, приглушенно и прямо в кожу Уилла. Угол слегка смещен, и его губы больше прижимаются к уголку рта Уилла, чем к чему-либо еще. — Ты… — Заткнись, — прерывает Уилл и дергает его еще ниже, сжав одной рукой футболку спереди. Он наклоняет голову правее, так чтобы губы Майка снова легко касались его губ. — Ты такой… — Ага, — смутно соглашается Майк, и это не очень похоже на интеллектуальную беседу, не тогда, когда они едва успевают произнести слоги, прежде чем один из них прервет эти попытки поцелуем. Но у них получается легко и понятливо. Тысячи невысказанных вещей укладываются в полупредложения, минутные передышки и хныканья, заглушенные губами друг друга. Майк прижимается к нему вплотную, аккуратно перекидывает одну ногу через Уилла, нависая над ним. В толчках есть некий ритм, но небрежный и прерываемый приглушенным смехом или тихими стонами. Идеально. Все это. Джейкоб Уилсон никогда бы не почувствовал того же. Движения Майка устойчивые, он крепко вдавливает его в диван. Уилл никогда не задумывался, насколько приятной может быть такая простая вещь — простое присутствие кого-то над своим телом, или сердцебиение прижатое к нему. Нет, не просто кого-то, а Майка. Уилл находится в состоянии, приближенном к истерике, на полпути между смехом и слезами. Такое чувство, от которого хочется крутиться по комнате с раскинутыми руками, пока не закружится голова, или прыгать вверх и вниз, аплодировать и кричать из окна: он мой, он мой, он мой. Но сделать что-то из этого означало бы разорвать поцелуй, дико думает он. Как будто поцелуй всего один, как будто бесконечно хлюпающие звуки их губ, разделяющиеся и воссоединяющиеся — это не то, что он будет представлять до конца своей жизни. Как будто это единственное, что они делают. Черт возьми, это снова повторится, не так ли? Снова и снова и снова, пока смерть не разлучит их. Что, может быть, немного драматично и слишком интенсивно для отношений, которые существуют, кажется, только двадцать минут, но он всегда был более восприимчив ко всему, что касается Майка Уилера, и Майк во всем этом соответствует. И все же, Уилл счастлив. Ему не нужно вдаваться в детали прямо сейчас. (Что странно и замечательно, потому что Уилл всегда беспокоится о деталях. Кажется, губы Майка на его губах совершили какое-то маленькое чудо, и Уилл решил, что мелочи не имеют значения). Рубашка Майка задралась, замечает он, когда его руки блуждают по чужой спине. Уилл пользуется возможностью, чтобы прижать ладони к его бокам, и затем проводит пальцами по участку обнаженной кожи, принимая дрожь, сотрясающую тело Майка, как приглашение, скользнуть руками вверх по грудной клетке. Майк мычит что-то неразборчивое, разрываясь между вздохом, хныканьем и шепчущей мольбой. Его губы отрываются от губ Уилла, скользя вниз от челюсти к шее. Уилл вздрагивает, впиваясь пальцами в ребра Майка. И Майк снова скулит, оставляя небрежные поцелуи на шее и ключице Уилла. Это то же, о чем Уилл не подозревал, что всегда желал — его руки на теплой коже Майка, пока губы Майка прижимаются к его шее. Он хочет, чтобы они оставались так вечность. Майк кусает его за шею, растягивая улыбку на его коже, и Уилл издает сдавленный смешок, неглубоко вздыхая грудной клеткой. Но Майк не сдается. Он покусывает его кожу, пока Уилл не приходит к выводу, что у него там останется отметина. Вероятно, несколько. — Теперь мы квиты, — бормочет Майк ему в шею, и Уилл снова хихикает, немного неестественно. — Ты идиот, — произносит он, и Майк снова кусает его. — Я… Майк, это щекотно! Его явно не услышали, потому что почти сразу после этого руки Майка скользят под рубашку Уилла, и впиваются в его бока. Смех вырывается из безумной, маниакальной ямы счастья, которая в настоящее время растекается по всему телу Уилла, начиная откуда-то из его грудной клетки, прямо вокруг того места, где его сердце прижимается к сердцу Майка. — Майкл, — кричит он, и это выходит слишком запоздало, чтобы звучать искренне. Майк ухмыляется и поднимает лицо с того места, где оно было прижато к шее Уилла, запечатлев громкий, чрезмерно настырный поцелуй. — Ты любишь меня, — говорит он, сильнее впиваясь пальцами в бока Уилла. Уилл взвизгивает, извиваясь под ним, когда Майк хмурится, и снова врезается в него. Уилл держит рот плотно закрытым, и поднимает руку к лицу Майка, проводя кончиками пальцев по его веснушкам. Лицо Майка раскраснелось, губы все еще скользкие, влажные и красные — последствия того, что он теперь может делать, и он… вероятно, упадет в обморок. Но, на этот раз в хорошем смысле. Его пальцы скользят по переносице Майка, и тот морщит нос, дергаясь в попытке укусить Уилла за пальцы. Уилл убирает руку, щурясь на него. — У тебя проблемы, — упрямо предупреждает он. — Из-за укусов? — спрашивает Майк, оскалив зубы. — Да, — дразнит Уилл, и Майк наклоняется, чтобы опять поцеловать, снова впиваясь в него зубами. Если бы Уилл был способен сформулировать связную мысль, когда губы Майка касаются его, он бы закатил глаза. В момент, когда жалобы со стороны Уилла заканчиваются, Майк откидывается на спинку дивана, с довольным лицом. Он проводит рукой по талии Уилла, упираясь большими пальцами в его бедра. — Кстати, я тоже тебя люблю, — говорит он, улыбаясь. Его волосы взлохмачены, одежда помята, и он такой ребенок, милый, искренний и влюбленный. Безумно влюблённый в Уилла. — Забыл сказать это раньше, — уточняет он с ярким блеском в глазах. — Да, я понял. Майк нежно и заботливо убирает запутавшиеся волосы с глаз Уилла, и от этого легкого прикосновения по спине пробегает дрожь. — Знаешь, потому что ты только что провел языком по моему… — Ладно, — перебивает Майк, — я понял, спасибо. — А затем снова целует его, и Уилл с улыбкой притягивается ближе.***
Следующим утром Уилл борется со своей древней кофеваркой, когда просыпается Майк. — Сколько может стоить замена этой штуки? — серьезно спрашивает он, посылая Майку полу нежный взгляд, когда тот, спотыкаясь, вваливается в кухню, выглядя явно помятым после сна. Его волосы спутаны и взлохмачены вокруг плеч — потому что Уилл провел большую часть вчерашнего вечера, проводя по ним руками, — а на его щеках приятный румянец, от которого в животе Уилла порхают бабочки. Майк щурится, прикрывая зевок одной рукой и проводя другой по волосам. — Восемнадцать долларов и девяносто девять центов, — отвечает он, потому что он самый конкретный человек на свете. Уилл сдерживает улыбку, протягивая Майку горячую кружку кофе. — Но у кого есть столько денег? — Не у нас, — соглашается Уилл, и Майк мило улыбается ему. — Кстати, спасибо за это, — говорит он, указывая на цветы в вазе на столе, куда Уилл едва не забыл поставить их вчера. Он был немного отвлечен… другими делами. — Ты очарователен. Уилл краснеет, опустив голову, и делает многозначительный глоток кофе. — Заткнись, — бормочет он и практически слышит ответную ухмылку Майка. Несколько секунд Майк задумчиво смотрит на свою кружку, затем снова на Уилла, прежде чем решительно ставит ее на стол и одним быстрым движением прижимает Уилла к себе. — Я… эй, — смеется Уилл, когда руки Майка упираются ему в поясницу и тянут к себе. — Что ты… м-х. — Он замолкает, прежде чем теплые губы Майка прижимаются к его губам, и затем чувствует мягкое, плавное скольжение, когда тот засовывает руки под футболку Уилла. — Хей, — говорит Майк, когда они отстраняются, соприкасаясь носами, и Уилл снова посмеивается, протягивая руки к румянцу на щеках Майка. — Хей, — повторяет он и даже не может заставить себя пожаловаться по этому поводу. — Как дела? Майк, по-видимому, страдает тем же, что и Уилл — в отношении внезапной неспособности быть кем-либо иным, кроме как искренним. — У меня? Великолепно, — отвечает он, — фантастически, правда. Уилл нежно улыбается ему, проводя рукой по волосам Майка и осторожно тянет его вниз, пока их губы снова не соприкасаются. — Тебе нужно одеться, — говорит он Майку в губы, проводя рукой по его пижамной футболке, ощутив под ней изгибы его позвоночника. Майк отстраняется, прищурившись. — Зачем? — подозрительно спрашивает он, потому что сегодня суббота, меньше часа дня, и обычно они не просыпаются в это время, но Уилл считает, что сегодняшний день немного отличается по всем категориям. Явный пример — губы Майка все еще мягко касаются его собственных. Такого никогда не случалось в другие субботы. — Мы идем гулять, — просто отвечает Уилл, заставив себя отстраниться от Майка настолько, чтобы дотянуться до стола, где стоит его кофейная кружка и сделать глоток, невинно округлив глаза. — Позавтракаем. Или — пообедаем, — поправляет он, взглянув на часы, — без разницы. — О, конечно, — легко соглашается Майк, но потом хмурится, и: — Эм, почему? Уилл снова закатывает глаза. — Потому что, — отвечает он, — я хочу угостить тебя завтраком. Обедом. Неважно, я просто… пошли уже. Глаза Майка расширяются, и на его лице появляется легкая улыбка, в равной степени ликующая и трогательная. — Ты… ты имеешь в виду мы идем на свидание? — спрашивает он, и Уилл краснеет, внезапно проявляя интерес к своему кофе. — Конечно, — бормочет он, — если ты хочешь так это классифицировать. — А затем, поскольку его собственное смущение значительно менее важно, чем счастье Майка, он поднимает взгляд с легкой улыбкой, и продолжает: — Ты сказал, что хочешь настоящих отношений, не так ли? — Настоящих, Уилл? — фыркает Майк, неестественно посмеиваясь. — Мы уже живем вместе. Уилл пожимает плечами, скрестив руки на груди, и смотрит на Майка сверху вниз. — Ты тот, кто это говорил, — указывает он, хотя технически Майк не говорил об этом напрямую, но они оба знают, что Уилл может «читать» его достаточно хорошо, чтобы все понимать. Майк колеблется долю секунды, все еще выглядя весьма удивленным, прежде чем наклоняется и целует Уилла в щеку. — Я люблю тебя, — бормочет Майк ему в кожу. Уилл радостно и неожиданно вздрагивает, обнимая Майка за талию. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он. Отсоси, Джейкоб Уилсон. Майк снова целует его, и когда они отстраняются, он выглядит таким счастливым, довольным, покрасневшим и милым. И Уилл понимает, что он делает Майка счастливым благодаря какому-то безумному стечению обстоятельств. Прошлой ночью они больше говорили о прежних странностях Майка и его чувствах к Уиллу, которые, по-видимому, существовали гораздо дольше, чем тот думал. Майк сказал ему, что он любил его с подростковых лет, и именно так он понял, что ему нравятся парни, и что когда-то давно он знал, что Уилл чувствовал то же самое. — Почему ты ничего не сказал мне? — спросил тогда Уилл, рассмеявшись, пока Майк был прижат лицом к сгибу его шеи, заскулив от смущения. — Ты тоже ничего не сказал, — раздраженно заметил он. — Я пытался! Майк возмущенно фыркнул в кожу Уилла, приближаясь ближе к нему. — Извини, — прошептал он, — я просто подумал, что слишком все испорчу. Думал, что в какой-то момент ты пошел дальше. Уилл, честно говоря, не знает, как бы он смог двигаться дальше, не тогда, когда Майк выглядит таким — красивым, забавным и очаровательным. Особенно, когда неловко проводит руками по своим волосам. Он рад, что это произошло. Рад, что ночи, — которые он провел, проклиная себя за то, что он так нелепо влюбился в такого неуклюжего бестолкового человека, — не были напрасными. Потому что он не хотел бы упустить возможность застать, как Майк наклоняется вперед, целует его в щеку и переплетает их пальцы, прижавшись к нему лбом. — Майк, — через мгновение говорит Уилл, немного застенчиво улыбаясь, когда Майк оставляет множество поцелуев по его челюсти, лбу и под глазами, — тебе нужно одеться. — Да, конечно, — тут же говорит Майк, касаясь губами подбородка Уилла. — Хорошо. Уилл вздыхает и кладет одну руку на затылок Майка, а другую на его спину, наслаждаясь его сильным телом. — Ладно, — бормочет он, когда Майк целует уголок его губ, — мы можем пойти туда немного позже.
Примечания:
Эта глава заняла у меня больше запланированного времени....🙃
Спасибо за прочтение ♡
