L'heure bleue

15 июня, 04:38

Новым днём Юнги проснулся рано. На улице только-только начинало светать, а Чонгук спал рядом. Его лицо, как всегда, было трудно разглядеть в потёмках, но Юнги слышал, как шуршат его ресницы. Вчерашний день выдался довольно насыщенным, но вполне спокойным. Когда они вернулись домой, Юнги всех накормил и уложил спать. Благо, Чимин теперь был в кровати и в одной комнате с Тэхёном, что сильно упрощало задачу. Юнги воспринимал это как взаимопомощь. Они сами друг за другом проследят. Вчера он не мог долго уснуть, потому что его голову не покидала одна мысль. У Чимина есть иммунитет? Он первый, кто не заболел. По крайней мере, первый о ком он знает. Это значит, что он мог бы как-то помочь с вакциной? Как он связан со всем этим вообще? Тяжело вздохнув, Юнги осторожно приподнялся на кровати и посмотрел в окно. То было немного приоткрыто и в комнату попадал свежий утренний воздух. Потянувшись немного, он ступил босыми ногами на прохладный пол и подошёл к подоконнику. Не то чтобы отсюда был прекрасный вид, но Юнги мог хорошо видеть некоторые ловушки и узкую улицу перед кафе. Он задумался о том, каким раньше было это место. Судя по району, очень оживлённым. Здесь наверное всегда были какие-то праздники, пахло попкорном и сладкой ватой. Мин улыбнулся этим мыслям. Футболка немного сползла с плеча и ветер коснулся его оголённой тёплой кожи. Посмотрев ещё раз на Чонгука, Юнги убедился в том, что тот спит, и приоткрыл окно уже полностью так, чтобы выглядывать наружу. Небо становилось с каждой минутой только красивее и светлее. От бледно синего к ярко розовому и оранжевому. Юнги здесь очень нравилось.

***

Сон был тревожным, обрывчатым. Вторая ночь рядом с Юнги не отличалась от первой: Чонгук просыпался, стоило почувствовать и услышать шевеления рядом. Мужчина проснулся немного позже обычного, но не подавал виду. В утреннем сумраке он разглядел Юнги, стоящего около окна. Когда тот взглянул на Чонгука, он тут же прикрыл глаз, чтобы не выдать себя. И после этого его обдало прохладным ветерком из раскрытого настежь окна. Юнги смотрел вдаль, а вокруг было совсем тихо. Чонгуку не хотелось нарушать эту идиллию и запускать в ещё не проснувшийся мозг привычный рой мыслей. Он наслаждался тишиной, не двигаясь. А Юнги любовался рассветом. Чонгук неприлично долго спал, но Юнги не решался его будить, поэтому просто тихонько вышел с комнаты и направился на кухню. Спустившись вниз, Юнги принялся искать по тумбочкам кофе. Он обязан быть у Чонгука дома, потому что только нахлёбывая его литрами можно жить такой жизнью, как он. — Или всё-таки нет? Чонгук, как же так, неужели кофе совсем нет… Как только Юнги скрылся за дверью, Чонгук поднялся с кровати и закрыл окно. Одевшись и завязав повязку, мужчина бесшумно последовал по коридору к лестнице. Храп Тэхёна был единственным звуком в полной тишине. А на первом этаже таким же нарушителем тишины стало звяканье стеклянных тар и керамических тарелок. Юнги что, решил порыться там, где Чонгук ему не говорил? Услышав теперь и голос, Чонгук усмехнулся. — Не очень его люблю, — ответил мужчина, рассматривая в полумраке Юнги. Тот видимо что-то да видел в этой темени. Свет пока Чонгук не включал. На ночь все генераторы, кроме того, что для холодильника, отключались. — Ох, боже! — Юнги дёрнулся стоило Чонгуку подать голос. Этот мужчина иногда напоминал ему змею. Тихую, бесшумную, — Извини, я испугался. Ты серьёзно не пьёшь кофе? Совсем его нет? — Ценный товар, но не по мне. Весь, что нахожу, отправляю в город. — Чонгук махнул рукой, отстраняясь от дверной рамы, которую подпирал плечом. — Какой ужас, — выдохнул Юнги, — Это я разбудил тебя? — Да, — ответил мужчина, щурясь, чтобы рассмотреть Юнги. — По утрам холодно, тебе следует одеваться, когда просыпаешься. — Я думал, это займёт не больше пяти минут, но ты застал меня врасплох, а значит, никакого завтрака в постель! — А ты что, планировал? — хмыкнул Чонгук, проходя на кухню и направляясь в дальний её угол, — Без электричества всё равно ничего не сготовишь. Иди оденься, больных мне здесь не нужно. — Мне нечего надеть, а старые вещи запачкались. Остановившись около небольшой двери, Чонгук вздохнул. — Надень мои. Свои постираешь потом. — Спасибо. Я спущусь сейчас! — Юнги довольно ускакал в спальню. Чонгук и не сомневался никогда, что Юнги был очень важным в городе. А когда оказалось, что тот Мин, теперь и не удивительно, что по утрам тому нужно кофе и завтрак в постель. Разбаловал старикан своего ребёнка, хоть и вырастил его достойным. Вот только всё это ну никак не клеилось с тем, зачем его устранять? Если Юнги был так не нужен, его бы могли устранить ещё давно, учитывая факт, что о его происхождении никто не знает. Да и сам Юнги не выглядит так, будто в курсе, что у него могут быть враги. Недоброжелателей и недовольных у семьи Мин много, но врагов? У такого, как Юнги? Может, это связано с тем партнёром, о котором говорил Юнги? Голова шла кругом от этих непоняток. Хоть иди и прямо спрашивай у старшего Мин, какого хуя творится. Включив генераторы, Чонгук решил заглянуть в пылящиеся в подавле ящики. Там, среди консерв и заготовок на зиму нашлась и смятая нераспечатанная коробка с пакетированным кофе. Оставил себе когда-то на случай, если совсем приспичит. Раньше Чонгук любил побаловаться и кофе, и спиртным, и табаком. Сейчас же всё это больше мешало, вот и оставил лишь этот маленький соблазн, который точно порадует Юнги. Вместе с тем, на сегодняшний день обрисовался неплохой план. Чонгук не верил, что старый друг способен на то дерьмо, на которое его подписал якобы посыльный. Он разыщет этого Минхо и сам доложит о выполненном задании, прежде убедившись, что Мин старший дома. А затем наведается и к самому главе. Расскажет, мол, якобы его сын ранен и Чонгук ухаживает за ним на своей территории. Так будет ясно, связан ли посыльный со старшим Мином или нет. И если окажется, что нет, Чонгук скажет всё, как есть. Про заказ и про возможного предателя. Старый друг ему поверит и возможно поведает, в чём же дело. Юнги спустился к Чонгуку спустя долгих двадцать минут. Его выбор пал на чёрную худи и просторные джинсы. — Твои вещи очень вкусно пахнут, — Юнги немного поёжился и подошёл к мужчине. От него еле-еле исходил аромат шоколадных духов, которые он нашёл вчера, а на губах был ещё заметна помада. — Спасибо, наверное, — улыбнулся Чонгук, заливая кипятком кружку с кофе Юнги и свою, с сухими травами. — Нашёл тебе растворимый кофе. — Спасибо большое. С твоей стороны это так мило, — Юнги стоял рядом и наблюдал за действиями мужчины. — Может, мне нужно сделать сегодня что-то? — Присмотришь за Чимином? — Чонгук взглянул на Юнги. — Я и Тэхён уедем сегодня. — О, надолго? — Я вернусь к вечеру, а Тэхён останется там. — Ты наверное шутишь? — Юнги саркастически оглядел старшего. — О чём ты? — скосил на Юнги взгляд мужчина. — Тэхён не останется там без Чимина, это же ясно как день, Чонгук. — Привести Чимина в город — привести на казнь. Увидят укус и он мертвец, даже экспресс-тест на заразу проводить не станут, — сдержанно объяснил Чонгук. — Я о том, что Тэхён увяжется за тобой обратно сюда, понимаешь? А если ты его с собой не возьмёшь и оставишь в городе, он всё равно найдёт способ вернуться. Он ведь сумасшедший, Чонгук. Чонгук шумно набрал в грудь воздух. — Ну. И как мне его уговорить не навлекать на Чимина беды? — Просто вернись обратно с ним, делов-то, м? — Юнги улыбнулся. — Всё не так просто. Вспомни, откуда мы еле унесли ноги и кого там оставили, — Чонгук следил за тем, как прожариваются яйца на сковороде, раздумывая. — Твой отец вообще в курсе? О Чимине? — Да, конечно. Он в курсе обо всём, что происходит, — Юнги грустно вздохнул. — Ты что, хочешь сказать, что он умер? — Тяжело ранен, а я его выхаживаю, как и тебя. — Хорошо. Но почему Тэхён для тебя такая проблема? — Нечего ему здесь ошиваться. У него есть работа и семья, — нахмурился Чонгук. Он что, один об этом думает? — Я не знаю, как ты его переубедишь, но тот факт, что он не бросит Чимина, слишком очевидный. Чонгук прикрыл глаз, а затем вновь взглянул на шкварчащую, уже готовую яичницу. — Ладно, пусть приходит, навещает. Чимин будет здесь, пока не затянется укус. Он глубокий, — Чонгук взглянул на Юнги, — Не собираешься свой кофе пить? Яичница готова. — Я не очень хочу кушать, но составлю тебе компанию. Ты же не против? — Юнги посмеялся и отпил из кружки крепкий кофе. — Ага, — Чонгук выложил им на тарелки яичницу, присыпанную не шибко разнообразными специями. Когда оба уже сидели за столом, Чонгук принялся неторопливо есть свой завтрак. Чувство, что он натворил целую кучу ошибок, из которых ещё долго будет вылезать, не покидало его. — Всё в порядке? Ты уже который день такой… Замученный? Ты переживаешь из-за Чимина? Чонгук посмотрел на Юнги. Думает, что всё дело в Чимине? И пусть. — Отвык, что целая куча людей вот так сваливается мне на голову, — усмехнулся Чонгук, продолжив кушать. Юнги не мог знать, что больше всего Чонгук думал о Юнги и приговоре, который так и не привёл в действие. — А как ты раньше жил? — По-другому, — уклончиво ответил мужчина, опустошив и тарелку, и кружку. — Я покажу тебе, где и как стирать одежду. Рану Чимина возможно придется зашить, она довольно глубокая. Справишься? — Я позабочусь о нём, тебе не нужно беспокоиться, — Юнги смеялся, доедая свой завтрак. Такая расслабленная обстановка очень ему нравилась. — Думаю, нам с ним стоит сблизиться хоть немного, а то Тэхён уедет и ему наверняка без него будет ужасно одиноко. — Попробуй, если хочешь. Чонгуку было это чуждо. Именно в таком ключе думать о других для Чонгука давно перестало быть привычкой. И в сущности всеми своими действиями он лишь старается сделать так, чтобы его вновь оставили в покое. — Да, это не проблема. А ты что, уже уходишь? — Обход, — ответил Чонгук, складывая тарелку к вчерашней грязной посуде. — Идём, я всё покажу. — Пошли. Юнги не оставалось ничего, кроме как следовать указаниям этого странного мужчины. И всё же, какой его жизнь была до?

***

Чимин перебирал меж пальцев кудри чужих волос, не зная, что и думать, когда смотрел на повязку на руке. Под ней скрывался всё ещё ноющий, большой укус, который не исчезнет без следа. Но неужели он и правда остался жив? Он не превратился, не умер, не сошёл с ума, будто просто поранился. Может быть, это то самое, о чем мечтали его родители? То, за что они боролись бок о бок с Цикадами? Всё это не имело особого смысла. Пусть даже так, Чимин понятия не имеет, где они, живы ли, да и существуют ли до сих пор Цикады. Чимин уже давно утратил с ними связь, да и было ли то связью? Была ли у него связь с его ненастоящими мамой и папой? Такую, какую чувствует Чимин к Тэхёну, он точно никогда не испытывал. Взглянув на спящего старшего вновь, Чимин коротко улыбнулся, когда Тэхён смешно хрюкнул во сне и нахмурил брови. Тэхён не бросил его, даже когда знал, что Чимин может запросто его убить. Безумец, сумасшедший этот Ким Тэхён. А Чимин и рад привязываться к нему лишь прочнее. Так спутанные мысли всё же усыпили его. Ночь без снов показалась короткой, когда Чимин, дёрнувшись от странного гудящего звука, проснулся и огляделся. Тэхён сопел рядом, крепко спал, укутавшись в одеяло и обняв Чимина всеми конечностями, а за мутным окном было едва-едва светло. Раннее утро. Сонное тело просыпалось и вместе с этим начала ощущаться и боль в руке. Укус не оставил бы в покое просто так, хоть и кроме этой колкой боли Чимин больше ничего плохого не ощущает. Решив дождаться, пока Тэхён проснётся сам, Чимин вновь зарылся пятернёй в мягкие пушистые Тэхёновы волосы, прикрыв глаза. — Мф?.. Доброе утро? — проснувшийся от шевелений рядом Тэхён улыбнулся и обнял парня, закинув на него ногу. — Как спалось, соня? — Это кто ещё соня? — Чимин почувствовал, как по спине пробежали мурашки от низкого сонного голоса Тэхёна. А когда старший прижался ближе, Чимин податливо прильнул в ответ. — Утречко и тебе. Спал как убитый, а ты? — шептал он. В утренней тишине не хотелось шуметь. — И я. Было так спокойно в этот раз. Я ещё и наелся вчера, их, мой живот! — Тэхён тяжело вздохнул и снова широко улыбнулся. — Как думаешь, чем мы сегодня будем заниматься? — Не знаю. Ты разве не спешишь домой? — Чимин не мог не ответить Тэхёну улыбкой, всё так же продолжая перебирать его волосы. — Чонгук не пустит тебя в город вместе со мной, поэтому и я никуда не спешу. Хотя есть вообще одно дело, которое мне решить нужно. Но я боюсь, что если поеду, то уже не вернусь. Тэхён заметно нахмурился. На самом деле ему совсем не хотелось покидать Чимина. Ехать куда-то, идти. Это всё то, что казалось второстепенным на фоне того, что он мог потерять своего Чимина. Откровенно говоря, Тэхён думал о своих делах уже давно, но скоро времени не останется вообще и решать что-то будет слишком поздно. — О чём ты, хён? — тут же воробушком встрепенулся Чимин, взволнованно уставившись на Тэхёна. — Расскажешь? — М-м. Пока не могу об этом рассказать, но это правда важно. Я думаю, Чонгук не будет против, если мы немного задержимся в городе. Не волнуйся? — Тэхён мягко улыбнулся Чимину и начал гладить того по спине. Солнышко так приятно светило ему в глаза. Чимин вздохнул, прижимаясь к старшему ближе. — Я хочу, чтобы ты вернулся и не говорил таких вещей. Ты ведь сказал, что мы будем вместе работать и жить в твоём доме. Разве нет? — Чимин тут же занервничал и никак не скрывал нервозность в голосе. — Конечно, это так! Главное, чтобы Чонгук к нам не приставал со своими делами, понимаешь? — Чонгук только будет рад, если мы оставим его в покое, — пожал плечами Чимин, хмуря брови, и крепче обнял Тэхёна. Отпускать старшего он не хотел никуда и ни на секунду, ведь только-только его холодное, молчаливое одиночество начало наполняться присутствием Тэхёна. — Как думаешь, Минни, Чонгук такой, потому что его кто-то предал? Как те люди с фотографий в коробке? Тэхён задумался. Чонгук был похож на дикаря. Не то чтобы его это напрягало, но так ведь не могло быть всё время? Он ведь мог быть раньше каким-то другим? — Да, вполне возможно. Не знаю, что с теми людьми с фото, но он выглядел счастливым рядом с ними, — Чимин уткнулся носом в шею Тэхёна. — Случилось точно что-то плохое, если он стал таким, а их рядом нет. — Чимин? Можно спросить? — Тэхён немного покраснел и начал вырисовывать на спине Чимина узоры. Начиная от звёздочки и заканчивая чем-то непонятным. — То, что ты сделал вчера, это потому, что ты хотел отплатить мне? Чимин замялся, чувствуя, как от нежных прикосновений пальцев на спине по коже бегут мурашки. Конечно, как Тэхён забудет? Но попытаться объясниться стоило. — И да, и нет. Ты просто сказал, что я должен тебе. А я сказал, чем могу отдать тебе долг. Но, хён, — Чимин внимательно вгляделся в Тэхёновы глаза, — Я готов сделать это с тобой очень много раз, потому что чувствую себя рядом с тобой… Приятно? Хорошо? Ты понимаешь меня? Чимин взял Тэхёновы щеки в руки и приблизился к его лицу ближе. — Я понимаю, Чимини, — Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь приятной близостью. Ему спокойно, но совесть всё равно грызёт, а ещё ревность. Он делал это с другими? Много ли было таких, которые хотели воспользоваться Чимином? Наверняка, очень много. Всё это не давало ему покоя. Он убьёт любого, кто покажется Чимину знакомым. Чимин улыбнулся, клюнув старшего в сухие ото сна губы, всё так же согревая в ладонях щеки Тэхёна. — Чимин, я… Боюсь, что влюблюсь в тебя. — Почему? — Чимин оставил ещё один поцелуй на кончике носа Тэхёна. — Чонгук тогда точно нас убьёт, — Тэхён начал смеяться и укусил парня за подбородок, а тот захихикал в ответ. Влюбиться. Чимин смутно понимал, что это значит, хоть и часто слышал об этом. Любовь, любить, влюбляться, быть влюблённым. Эти слова были ему знакомы, но сам он не мог сказать, что значат эти чувства, каковы они. — Хён, что значит влюбиться? — Чимин погладил большим пальцем щеку Тэхёна. — Это когда ты боишься потерять человека, хочешь быть с ним всегда и отдавать всё своё внимание. Защищать его от бед и давать ему всё самое лучшее, а ещё… Отдавать ему всего себя. — Тогда я влюбился в тебя, хён, — Чимин поцеловал Тэхёна в лоб. Старшего не хотелось отпускать, хотелось защитить, сделать всё для того, чтобы у Тэхёна было самое лучшее. И терять Тэхёна Чимин очень боялся. Не тогда, когда смог перехитрить, казалось, неумолимую смерть. А ещё Чимину хотелось покрывать Тэхёна поцелуями. Интересно, ему это приятно? Чимин вновь поцеловал Тэхёна, но на этот раз снова в щеку. — Правда? Ты что, шутишь? — у Тэхёна покраснел даже кончик носа. Ему было так жарко и хорошо из-за тепла Чимина рядом. Хочется продлить этот момент. — Нет. Я… Не люблю связываться с заражёнными. Убивать их, ранить. Людей тем более, а то, что я сделал на вылазке, — Чимин чуть помолчал, — Я испугался, что с тобой может что-нибудь случится, — Чимину было тепло. Думать о том, о чём Тэхён сказал в самом начале, даже не хотелось. Расставание с Тэхёном Чимин хотел бы отложить как можно подальше. — Мне так приятно знать всё это, Минни… Ты наверное лучшее что могло со мной случиться. Веришь? Я готов сделать для тебя всё, что ты попросишь. — Ну, хён, — засмущался парень и тут же стушевался, прячась у Тэхёна лицом в изгибе шеи. — Тогда почему ты боишься влюбиться в меня? — Потому что если нам придётся расставаться, мне будет очень сложно. — Почему бы нам пришлось? Я пойду с тобой, — пробубнел Чимин, ощущая жар от такого тепла и близости. — Чонгук точно будет злиться, — Тэхён положил руку на щеку минни и потёрся о его нос своим. — Врёшь ведь ты про Чонгука. Не в нём причина? — Чимин фыркнул. — Не знаю ничего, — Тэхён посмеялся и взял руку Чимина в свою, переплетая пальцы, — Ты наверное очень хочешь кушать. И тут же в доказательство живот Чимина жалобно заскулил, а Чимин захихикал, крепче сижимая руку Тэхёна в своей. — И ты тоже. — Да, как с голодного края! — Тэхён снова посмеялся. — пошли к женатикам? — Женатикам? Это кто? — с улыбкой спросил Чимин, уже не удивляясь непонятным словам, которые использует Тэхён. — Это Юнги и Чонгук. Они ведут себя как женатая пара! — Почему? — всё же стал выпутываться из Тэхёновых конечностей Чимин. — Спят вместе! Юнги готовит для Чонгука, носит его одежду, а ещё они ходят везде вместе. Не… Занимаются сексом только! — То есть мы с тобой тоже женатики? — звонко засмеялся Чимин и вновь наклонился чтобы поцеловать Тэхёна в губы. — Ну… Не знаю!

***

09:22

На завтрак была яичница. Чимин съел её с удовольствием, почему-то сразу подумав, что готовил Чонгук. А после, как Тэхён и говорил, он и вернувшийся с обхода Чонгук засобирались в город. Чимин недовольно наблюдал за складывающим вещи в рюкзак Тэхёном, а потом, скрестив руки на груди, грустно смотрел, как тот загружает свои скромные пожитки на заднее сидение пикапа. Обняв себя руками, Чимин оглянулся и увидел, что из дома выходят Чонгук и Юнги вместе. Парень остановился рядом с Чимином, а мужчина прошёл дальше, остановившись около самого входа в гараж: — Юнги знает, как и где постирать свои вещи с вылазки, и где помыться тоже. После завтрака осталась посуда, помойте её. А так, вы тут сами по себе, в безопасности. Вернусь вечером, ничего не трогать. Ничего. Поняли? Чонгук цепко заглянул и Чимину, и Юнги поочерёдно в глаза. Чимин утвердительно кивнул, а сам смотрел на Тэхёна за мутным задним стеклом пикапа. Машина быстро выехала с гаража, двери которого прикрыл Юнги, а затем умчалась по одной из дорог прочь от кафе, в город. Чимин не ответил Тэхёну, когда тот махал ему, и взглянул на Юнги, который смотрел вслед удаляющейся машине. А потом спросил: — У Тэхёна какие-то дела в городе. А у тебя их нет? Почему ты остался здесь? — Чонгук сказал, что мне нужно быть здесь. Я не стал с ним спорить, — Юнги посмотрел на Чимина, который выглядел так, словно вот-вот начнёт рыдать и биться в истерике. — Пошли в дом? Я обработаю твою рану и займёмся делами. Чонгук не обрадуется, если мы будем просто бездельничать. — Да. Хорошо, — кивнул он, поспевая за Юнги. Чимин вглядывался в красивое лицо Юнги и вспомнил фразу Тэхёна про женатиков Юнги и Чонгука. Это тут же вызвало улыбку. Интересно, а Юнги влюблён в Чонгука? Чимин не помедлил с этим вопросом: — Юнги, а ты влюбился в Чонгука, да? — Что, прости? Юнги готов поклясться, он подавился или воздухом, или комом, который резко образовался у него в горле. Чимин спрашивает такое?! Разве со стороны он выглядит как влюблённый дурачок? — Не говори ерунды, — Юнги, пыхтя от смущения или недовольства, направился в сторону кухни, чтобы спрятаться от Чимина, однако тот шёл за ним! Вот ведь! Чимин рассмеялся, сразу понимая истинный ответ, но давить дальше не стал, лишь следовал за старшим. — Начнём с посуды? — Нет, начнём с твоей руки. У Чонгука на кухне аптечка, да и ещё много разных приблуд, — Юнги смущённо улыбнулся сам себе и достал с тумбы аптечку, рассматривая что там и как. — Тебе нельзя ничего делать, потому что что можно сделать только хуже руке, так что я обо всем позабочусь сам, ладно? — хотелось скрыться от внимания Чимина. Очень. — Хорошо, — Чимин кивнул, усаживаясь на одно из кресел и вновь осматривая это уже становящееся родным помещение. Он точно застрянет здесь пока не заживёт укус, который болел терпимо, но очень назойливо, а стоило не так повести рукой или надавить, больно становилось до невольных слёз. Взгляд зацепился за Юнги, что рылся за барной стойкой. Чёрные волосы, бледная кожа, а лёгкие, грациозные даже в мелочах движения казались Чимину будто бы неестественными. Но парень молчал, без стеснения разглядывая красивого мужчину. Юнги достал перекись и бинты с мазью. Кажется, срок годности был ещё в порядке. А даже если и нет, у них нет другого выбора. Лекарства, которые делала его семья, были дорогими и для обычных людей редко доступными, но всё же. — Будет немного жечь. Ты стойкий к боли, Чимин? У тебя больше нет нигде ранок? Юнги уже взял его ладонь и принялся делать всё осторожно. После прогулки на море у него остались мелкие ранки на пальцах из-за порезов об острые ракушки. Он будет очень осторожным, нельзя заразиться. Обрабатывая небольшую ладонь Чимина, Мин отметил, что его руки повидали видные виды. Мелкие шрамики и порезы, грубая кожа. Чимин явно застал не лучшие времена. — Нет, я в порядке, — Чимину даже не пришлось прикусывать губу. Парень лишь нахмурился, тихо шипя от того, как и предупреждал Юнги, жгло, но не шелохнулся. Это был терпимый пустяк. — А что с твоими руками? — Чимин пристально смотрел на маленькие ранки на руках Юнги. Его ладони были тёплыми и безумно нежными даже с грубоватой кожей подушечек. — Вчера порезался о ракушки, когда Чонгук меня… Юнги задумался. Стоит ли рассказывать всё Чимину или лучше не надо? То, что они ходили с ним на пляж, не было вообще-то большим секретом и ничего такого там не случилось. Ничего же? Закончив с рукой, Юнги бережно обмотал всё свежим бинтом и не туго завязал, чтобы Чимину не было больно. — Когда Чонгук что? — переспросил он, осторожно разминая руку чтобы проверить её подвижность в бинте. Всё ещё больно и неприятно пахло мазью. Но Чимин тут же с любопытством посмотрел в глаза Юнги. — Когда мы искали ракушки. Чимин склонил голову в бок, но ничего больше не спросил, а Юнги снова запыхтел и направился к тумбочке, чтобы поставить всё на место. Младший улыбнулся, наблюдая за Юнги. Того было гораздо проще смутить, чем Тэхёна, который сам на раз-два мог выкинуть такое, от чего у Чимина вмиг заливались краской щеки. — А что насчёт вас с Тэхёном? Кто он для тебя? — Я не знаю, как это называется. Как называется человек, в которого влюблён? Женатик, да? — повторил странное Тэхёново слово Чимин, не отводя от Юнги внимательного взгляда. — Что? — Юнги удивлённо уставился на Чимина. — Тебе нравится Тэхён? Чимин отвёл взгляд и кивнул, поведя плечами. Нравится Тэхён. Чимину не казалось, что в такое короткое слово можно вложить всё, что Чимин ощущает к нему. — Правда? — Юнги был очень удивлён. Этот парень, взявшийся из ниоткуда, испытывает к Тэхёну влюблённость? Кто он вообще, чёрт возьми. — Ладно. Поможешь расставить чистые тарелки по местам? Чонгук любит порядок. — Конечно, — Чимин с готовностью кивнул. Ему был интересен этот отстранённый красивый мужчина, который не обращал внимания на Чимина. — Спасибо. Юнги принялся делать работу, которую приказал сделать Чонгук. Почему-то у него не было желания и мыслей ослушаться его. Чонгук за такое мог и… Наказать? Наверное, да. — Расскажешь мне что-то о себе? — Ну… Моё полное имя пак Чимин. Я не знаю, когда точно у меня день рождения, но мне нравится лето, поэтому я решил, что оно летом, — и, если честно, больше Чимин не знал, что Юнги стоит о нём знать. Присев на корточки перед тазиком, в котором мужчина мыл посуду, Чимин смотрел, как изящные руки, чем-то похожи на тэхёновы, аккуратно моют тарелки. — А ты, наверное, родился зимой. Чимин приподнял уголки губ в короткой улыбке, обняв колени. — Зимой? — Юнги улыбнулся. Чимин захлопал глазами, вновь пожимая плечами. В мыльной воде переливалось ясное голубое небо, а солнечные лучи блестели в мелких пузырьках. Юнги красиво улыбается. — А ты очень даже милый, — старший подмигнул ему. — Давай сделаем сегодня вкусный ужин и уберёмся, а то Чонгук как дикарь живёт. — Чонгук будет злиться. Он ведь просил ничего не трогать, — покачал головой Чимин. «Чонгук, Чонгук, Чонгук». Юнги без конца повторял это имя, от внимания Чимина это не скрылось. — Да ладно. Здесь ведь и нам жить. Я не привык быть в… таком?.. — Юнги не знал как правильно назвать такую обстановку. Чимин поджал губы. Самому ему было безразлично, как и где жить, грязно или чисто, главное, что убежище Чонгука было надёжно защищено и в нём они могли быть в безопасности. Парень принялся аккуратно складывать мытые тарелки в стопки здоровой рукой. Навести порядок Чимин был не против, всё равно заняться без Тэхёна было нечем.

***

Спустя какое-то время тарелки уже были чистыми, пыль протёртой, а пол вымыт. В кафе приятно пахло моющим средством с ароматом розы и здесь было более-менее даже приятно. Неубранной осталась только одна закрытая под ключ комната. — Эй, Чимин. Ты же был здесь. Что там? — Много пыли, коробок, старых одеял, — уж Юнги Чимин открывать свои таланты к взлому не собирался. Казалось, даже чиминовы волосы противно пахнут какой-то химией, которую Юнги, будто и не читая, залил в ведро с водой, которой они мыли пол. — Да? И зачем оно заперто, — Юнги вскинул бровь и ещё раз на всякий случай дёрнул за ручку закрытой двери. Зачем Чонгук хранил там хлам? — Ну и пожалуйста. Пойдём на улицу, Чимин. — Хорошо. Иди, я возьму кое что, — решил Чимин попытаться хоть немного расположить Юнги к себе. Всё же, с помощью личной информации Чонгука, которую Чимин узнал случайно, делать это не хотелось. Сам парень убежал в их с Тэхёном комнату, к своему рюкзаку, из которого он выудил плеер с наушниками. Юнги вывалился на улицу ужасно уставшим. Ноги болели, руки, спина, всё. Так он уставал только дома, тяжело работая на поле. Присев перед кафе на небольшую лавочку, Юнги вдохнул и осмотрелся. Время близилось к вечеру, но ни Тэхёна, ни Чонгука ещё не было. Почему они так долго? Что-то случилось? Выйдя к Юнги, Чимин быстро подошёл ближе и присел рядом. Одна-две прослушанные песни точно не посадят батарею слишком сильно, так что он с улыбкой протянул старшему тонкий проводок с пластиковым наушником на конце. — Тебе нравится музыка? Юнги посмотрел на Чимина. Ух ты, у него есть плеер? — Да, безумно. Дома у меня есть пластинки с разной музыкой. А что ты любишь слушать? — Ну… Вот всё, что здесь написано, — Чимин дал Юнги и сам плеер с тусклым зелёно-черным экранчиком, где по-прежнему высвечивались непонятные Чимину иероглифы. — Ух ты, да у тебя здоровский вкус, — мужчина с радостью вдел наушник в ухо и принялся слушать песню. Та была такой ритмичной и красивой, что даже сердце стучало сильнее. Чимин смущённо улыбнулся, аккуратно, на пробу укладывая голову Юнги на плечо, пока в одном ухе тоже был вставлен наушник. Все эти песни Чимин знал наизусть. Не слова, но атмосферу и звучание. — Мне нравится, — Юнги посмотрел на него и мягко улыбнулся, а затем взял того за руку. Кажется, ему нравится близость. Он заметил это по тому, как постоянно Тэхён трогал его. Чимин едва заметно вздрогнул, но всё же сжал тёплую руку Юнги в ответ, прикрывая глаза. — Редко слушаю, батарейки находить трудно, но я очень это люблю. До того, как я встретил Тэхёна, много путешествовал, так что музыка иногда буквально спасала. Даже если и не понимаю ничего. — Правда? — Юнги сжал ладонь Чимина в руке ещё крепче. Что же довелось пережить этому маленькому парню? Один бог знал. Юнги теперь понимает Тэхёна в его желании защищать Чимина. — Да. Юнги? У тебя есть настоящая семья? — когда песня закончилась и плеер замолк, Чимин не стал шевелиться, наслаждаясь теплом чужого тела и хриплым, мягким голосом Юнги совсем рядом с ухом. — Да, у меня есть мама, папа и младший брат, — Юнги уложил щеку на макушку Чимина, — Но мы не очень близки с ними. Особенно с мамой. Я живу сам по себе, хотя и имею семью. Отцу не нравится говорить, что я у них есть. — Почему? — Чимин отчётливо услышал перемену в голосе Юнги. То, что он говорит, точно его расстраивало. — Я не могу сказать точно. Просто вот так вот как-то. Видимо, я какой-то приёмный, — Юнги посмеялся, прикрыв рот рукой. Чимин ничего не ответил и, приоткрыв веки, задумчиво взглянул на их переплетённые руки. Есть мама, папа и братик, но папе не нравится, что Юнги у него есть. Разве так можно? Разве так бывает? Папа и мама Тэхёна наверняка волнуются о своём сыне, любят его и никогда бы не отказались от него. Почему же так происходит с Юнги? Он своим родителям не нужен? — Я сегодня подумываю на ужин приготовить что-то вкусное. Что бы тебе хотелось? — Юнги смотрел на медленно опускающееся за горизонт солнце. — Мама Тэхёна готовит вкусный рис с куриным подливом. Хочу его, — Чимин вспомнил про склад, который нашёл и который немножечко обчистил. Интересно, стоит ли Юнги об этом знать? — Правда? Ну пошли поищем у Чонгука на кухне курицу, м? Наверняка что-то найдётся. Чимин хихикнул и, взяв в руки плеер, отстранился от Юнги. Его волосы смешно примялись и теперь стояли дыбом. — Что-то смешное? — Юнги улыбнулся. Чимин такой милый. — Чонгук запасливый. Найдём, — Чимин лихо спрыгнул со скамейки, отчего-то полный сил даже после долгой уборки, и первым побежал в дом, чтобы оставить в рюкзаке плеер.

***

Дорога до города выдалась крайне длинной, но спокойной. Они говорили с Чонгуком о погоде, о еде и о Чимине. Солнце нещадно палило на улице, будто въедалось Тэхёну в лоб через стекло и в кожаную куртку. Когда они оказались на территории города, Тэхён тут же напрягся и съёжился. В этот раз контроль был жёстче и серьёзнее. На них это не сказалось, но тем, кто приехал одновременно с ними, досталось по полной. Проверяли машину и багаж, допрашивали. С чего бы это, и в самом деле? Когда Тэхён и Чонгук приехали к дому Минов, он попрощался с Чонгуком и договорился встретиться на этом месте ровно в четыре. Первым делом Тэхён забежал домой, к маме и папе. Те, к его огромному удивлению, были дома. Они набросились на него с расспросами. Тэхён рассказал им всё в меру возможного, конечно же опуская момент с Чимином и прочее. Объяснился, что живёт с Чонгуком «по делам» и волноваться им не стоит. Отец долго ругался, не мог собраться с мыслями и что-то быстро и невнятно ему всё время тараторил. Из его слов Ким понял, что внутри семьи Мин происходят какие-то непонятки, и обстановка с каждым днём накаляется всё больше и больше. Тэхён на этом моменте знатно напрягся. Это как-то связано с Юнги? Только бы нет, чёрт возьми. На прощание он крепко обнял маму с отцом, собрал в сумку ещё несколько вещей для себя с Чимином и вышел на улицу, прежде попросив родителей быть осторожными и не вмешиваться ни в какие дела. Особенно дела семьи Мин.

***

Неприятный запах тухлой рыбы резко бил в нос. Голова кружилась от смрада, который стоял в этом районе круглосуточно. Маленькие шаткие домики покосились уже настолько сильно, что вот-вот свалятся на дырявую и местами разбитую до невозможности каменную дорогу. Бросив взгляд направо, Тэхён заметил маленького мальчика, который сидел около одного из таких домов и жалобно смотрел на него, выпрашивая еду. Ким тяжело вздохнул, доставая яблоко с сумки, и бросил его ребёнку. В этом районе он был по счету пятый раз. Пятый и последний. Зарёкся, что никогда сюда больше не вернётся. Дом человека, к которому он направлялся, особенно выделялся из общей картины улицы. Вполне себе стоячий, каменный и даже с подсветкой. Ким Намджун был не из бедных, мать его. Заходя внутрь, Тэхён зашарудел кисеёй с ярких голубых бусин. В доме пахло дорогим зелёным чаем и шлюхами. Тэхёна тошнило. Было чувство, словно он вот-вот выблюет то, что ел совсем недавно. Тэхёнова чуйка его не обманула: проходя вдоль коридора, он видел, что тут и там в разных комнатах лежали девушки. Сам виновник торжества оказался в своей комнате. Сидел в мягком большом кресле разодетый в чёрный костюм. По лицу читалось и всё кричало о том, что он криминальный авторитет. — Ким Тэхён, дружище, — радостно поднялся Намджун. — Я и не думал, что встречу тебя снова. Сколько с нашей последней встречи прошло? Месяца два, а то и три? — Намджун приобнял Тэхёна и похлопал того по спине. — Что тебя сюда привело, дорогой? Тэхён тяжело вдохнул вязкий воздух и выдохнул. — Гон Ю. Не знаешь, где он? Выражение лица Намджуна тут же переменилось. Строгие черты тут же стали ещё более острыми и резкими. В тусклой красной подсветке это было сильнее заметно. — Видел его последний раз месяц назад. Заходил ко мне на пару минут по делам. Я думал, вы всё обсудили и со всем разобрались. — Ты же знаешь, трудно тут разобраться в такой обстановке. Он съебался, а я так и не успел начистить ему рожу за то, что он сделал с Юнги. Намджун мягко улыбнулся и похлопал Тэхёна по плечу. В свете его дома он выглядел великолепно. А чего только стоили его красные волосы? Дивная красота. Всё, что останавливало его от комплимента, это острая катана, рукоять которой тот сжимал в левой руке. Если пришёл сюда с ней, значит дело явно было серьёзным и он не планировал задерживаться здесь надолго. — Чаю? Тэхён напрягся, а ноги немного подкосились. Намджун смотрел на него внимательно, будто читал его всего насквозь. Отказывать ему нельзя, но и соглашаться было бы дурной идеей. Не хочется повторить судьбу девушек, которые лежат в других комнатах. — Разве что немного, — Ким Тэхён, ты самоубийца. Тебя ведь ждёт Чимин. Мужчина сел в своё кресло, приглашая парня сесть напротив, рядом с ним, и угоститься чаем, который уже стоял на столе. Сделав несколько глоточков, Ким отдалённо слушал, что ему рассказывал мужчина. Голова понемногу тяжелела, а дыхание ощущалось так, словно Тэхён спит. Когда пришло время уходить, он поднялся со своего места. Намджун ещё раз похлопал его по плечу и что-то прошептал. Он не помнит, что. Идя вдоль разбитых дорог и улиц Тэхён чувствовал, как тяжелеет его голова, как ноги становятся ватными, а веки смыкаются. Всего за два глотка? Не может быть. Сжав катану в руке покрепче, Тэхён еле передвигался, тяжело дыша. До конца улицы оставался всего один проулок, и он будет на главной дороге, возле машины Чонгука. Придерживаясь за склизкую стенку, Ким так пытался передвигаться как можно более аккуратно. Блять. Это почти что конечная. Если он не найдёт Чонгука, будет плохо, очень плохо. Как минимум его ограбят. Как максимум — он не вернётся к Чимину. До пикапа оставалось несколько шагов.

***

Всю дорогу Тэхён донимал Чонгука бессмыслицей о еде, и лишь на замечание о дико жаркой погоде Чонгук согласно хмыкнул. Жарко было невыносимо. Сделать в машине кондиционер Чонгук порывался давно, вот только по рукам бил расход топлива, которое хорошо бы было экономить. Из-за или скорее благодаря болтовне Тэхёна Чонгук смог заглушить в голове мысли, с которыми он провёл почти весь вчерашний день. Но, как только они подъехали к городу, Чонгук подхватил напряжение затихшего парня. Что за переполох? Их машину, благо, пропустили без расспросов. Расстались они оба у дома Минов, Чонгук не стал уточнять, по каким делам пойдёт Тэхён, но без напоминания не болтать лишнего, а если спросят про Чимина, говорить, что тяжело ранен и отдыхает, не оставил. Сам же Чонгук, увидев, что Тэхён идёт в сторону своего дома, направился в знакомые хоромы. До четырёх Чонгук должен был справиться. Постучав в большую дверь, Чонгук вновь прокрутил план действий в голове. Нападать первым будет он, нужно быстро и сразу выведать, в курсе ли обо всём глава, а уж потом пользоваться козырями. Мужчина, не выспавшийся после тяжёлой ночи, открыл дверь и приятно удивился Чонгуку, но затем и насторожился. Чонгук здесь и он один. А где Юнги? — Здравствуй, Чонгук. Ты один? — Привет, старина. Один. Поговорить нам с тобой надо, а то всё работа, работа, — Чонгук не нуждаясь в приглашении прошёл в дом. — Жена на работе? — Да, дома никого нет, — мужчина закрыл дверь и сразу отправился на кухню. — Юнги где? — Отдыхает, — туманно ответил Чонгук, следуя за мужчиной и напрягаясь. Сразу спрашивает про Юнги. Из-за него переполох? Вот только почему? Чонгук последит. — Отдыхает? Где? — мужчина очень растерянно посмотрел на Чонгука. Он шутит так над ним? — Сначала ты мне скажи, где сейчас должен быть твой сын, старина. Ты же знаешь, я не люблю лишние тайны, — Чонгук скрестил руки на груди и подпёр бедром обеденный стол. Мужчина съёжился. Чонгук всё знает. — Откуда? Юнги рассказал? — Ну так что, глава Мин? Что это за переполох в городе? — Чонгук выгнул бровь, но продолжал держать тон спокойным, размеренным. Лишней агрессии было не нужно. — Позавчера к нам в город пробрался заражённый. Я не знаю, как и откуда. Мне кажется это для того, чтобы отвлечь внимание людей от чего-то, — Мин задумчиво свёл брови на переносице и заварил им с Чонгуком чай. — Расскажешь, где Юнги? Он сказал, что быстро вернётся. Туда и обратно. Но его нет? А теперь ты говоришь, что он отдыхает? Я извёл всего себя. — Юнги в моём городе, — выдохнул Чонгук. Не был похож этот горе-отец на детоубийцу. — Что за заражённый? — Парень, молодой ещё совсем. Лет так с двадцать. Хеджин сказал, что он он был в какой-то экспедиции. Это был человек из команды Хосока. Где кстати он и Тэхён? — Тэхён в городе, Хосок погиб, — Чонгук всё так же острым взглядом наблюдал за мужчиной. Испещрённое морщинами лицо было осунувшимся и чуть ли не серым от усталости и, очевидно, бессонницы. — Как давно в твоём городе людям вновь стали нужны мои услуги, так ещё и для того, чтобы избавиться от твоего сына, Доён? Что за чертовщина творится? Чонгук пришёл сюда говорить правду и пусть даже это добьёт и так измотанного мужчину. — Что? — Доён уставился на Чонгука абсолютно непонимающим взглядом. Лицо помрачнело, сам он вмиг осунулся. Голова заболела. — Тебя наняли для того, чтобы убить Юнги? Кто это был? — Наняли, а Хосок должен был проследить за выполнением. С Юнги всё в порядке, не волнуйся за него, — Чонгук подошёл к мужчине и, достав из кармана штанов записку, которую ему вручил его заказчик, положил её перед Доёном. — Минхо дал мне это, сказал, что поручение лично от тебя. И всё же что-то в Чонгуке дрогнуло, глубоко внутри, вековая каменная глыба дала трещину от этих слов. Он был готов убить Юнги, хоть и не знал, что Юнги Мин. Но был готов. Мужчина взял письмо и вчитался. почерк и всё, что там написано. — Минхо? Я впервые в жизни слышу это имя, Чонгук. Ты же знаешь, что я никогда не работаю через посредников. Почему со мной не поговорил? — Тебя не было на месте. Кто бы ни был этот Минхо, он знал, что я не смогу связаться с тобой, — сказал Чонгук низким от напряжения голосом и сел рядом со старым другом, а затем добавил, — И о месте со временем — тоже — Чёрт. Позаботишься о Юнги, пока я не разберусь с делами? Прошу, Чонгук. Он очень… Ранимый, не говори ему об этом всём. Чонгук утвердительно кивнул. — Зря ты устроил в городе этот бардак. Будь всё тихо, я бы смог вывести тебя на заказчика или того, кто на него работает. Теперь они точно залегли на дно. Знают, суки, что всё вероятнее всего повесят на меня, — ухмыльнулся Чонгук, протирая указательным и большим пальцами переносицу. — Есть план, Доён. Никому ведь не нужны крысы на судне? Чонгук взглянул мужчине в глаза с улыбкой. Теперь, когда все узналось, у него был чёткий план. — Верно, никому. Что-то действенное? — мужчина внимательно посмотрел на Чонгука. — Когда всё с тем заражённым уляжется, со мной должны будут связаться, чтобы передать оплату. Твоё дело убедить тех, кто будет спрашивать, что Юнги погиб. А я добуду тебе информацию, — сказал Чонгук, наблюдая за тем, как струйка пара вздымается от нетронутой кружки чая вверх. Не в характере Чонгука задавать лишние вопросы, он и не задаст, но всё же — почему отец, так волнующийся за ребёнка, решил, что будет лучше скрывать его от других? — Хорошо, я думаю, это хорошая идея. Шумиха через пару дней уляжется, нужно распространить какой-то слух, чтобы всё это забылось. Насчёт Хосока… Несчастный случай? — Да. Это было вне чьей-либо власти. Он занимал важную должность? Видел его, ошивался у ворот, — Чонгук задумался. Не мог ли этот Хосок иметь ко всему этому отношение? Да и если имел, то вряд ли из мёртвого что-то можно выудить. — Да, он был почти что начальником охраны. Над ним выше мог быть только я. Или Юнги. — Не способ ли это протолкнуться выше по должности? — тут же пришло в голову. Звучит правдоподобно. — Или у Юнги были ещё враги? — Нет, у Юнги не было врагов. У него и друзей то особо не было, кроме Тэхёна. Но я думаю, что всё возможно. Чонгук со вздохом поднялся, так и не притронувшись к чаю. — Не держи зла, — сказал он. Знал, что его поймут и без объяснений, Чонгук слишком долго был предан, чтобы продаться за деньги, — О Юнги я не знал. Взглянув на бумажку, которую Доён сложил в несколько раз и оставил лежать на столе, Чонгук поднял взгляд на тёмные глаза под густыми бровями с проседью. — Всё в порядке, Чонгук. Я доверяю тебе и рад, что ты этого не сделал, — Доён поднялся следом за Чонгуком, чтобы проводить того. — Может возьмёшь несколько вещей Юнги? Или ещё еды? — Собери для него всё, что считаешь нужным. И если что-то хочешь передать, дай знать тоже. Жду в пикапе, он во дворе, — не дожидаясь ответа, Чонгук направился к выходу. У самого порога он обернулся чтобы сказать: — Свидимся, старина, — коротко подняв уголок губ в улыбке, Чонгук вышел за дверь. От казалось бы решившейся проблемы трудностей меньше не стало. Дикая жара будто лишь усилилась, а Тэхёна ожидаемо не было на месте, но Чонгук терпеливо дожидался мужчины. Собравшись с мыслями, Доён поспешил в дом Юнги, ожидаемо пустой и холодный. Он скучал по сыну. Войдя в его комнату, мужчина собрал для него сумку. Положил туда несколько рубашек, в которых он ходил чаще всего, свободные лёгкие брюки, тёплую кофту на случай холода и любимую соломенную шляпку сына. Быстрым почерком он написал для него письмо и положил его в карман на видное место. Вернувшись в дом, Доён достал с холодильника продуктов и лекарств. Сумки он передал через одну из девушек, потому что голова разболелась ещё сильнее и стоит выйти ему на улицу, как тут же станет плохо. Доён доверяет Чонгуку. Он его не подведёт.

***

Чонгук отъехал в тень, к раскидистому дубу, который рос около дома Минов. Оставалось ждать Тэхёна. Чонгук решил провести это время на месте, только купил тайяки себе и младшему и прошёлся по знакомому месту, где его подловил Минхо. Никто, естественно, ему не повстречался и никто не окликнул. На заднем сидении были вещи, собранные Доёном для сына, а сам Чонгук принялся читать давно заброшенную книгу, валявшуюся в бардачке. Он редко брался за неё, а если и читал, то от вот такой скуки, как сейчас. Мураками Чонгук в целом не очень понимал, но судить по единственному «Норвежскому лесу» не брался. Похождения похотливого студента, мечтающего о девушке умершего друга, не были очень интересными, но ничем большим Чонгук заняться и не мог. Вдруг в зеркале заднего вида Чонгук заметил шевеление и тут же откинул книгу на панель под лобовым стеклом, а когда уловил в силуэте Тэхёна, завёл двигатель пикапа. Но в один момент, когда Тэхёна уже можно было разглядеть через боковое зеркало, Чонгук увидел, как тот стремительно кренится и в итоге плюхается на землю, поднимая небольшой всполох пыли. Выпрыгнув из машины, Чонгук подлетел к развалившемуся на земле Тэхёну, а в голове набатом стучала тревожная мысль: это из-за Чонгука. На Тэхёна кто-то напал из-за чёртовой вылазки. Но в противовес никаких побоев и крови Чонгук не обнаружил, усаживая Тэхёна на переднее сидение. — Эй, Тэхён! Ким Тэхён, merde, что с тобой? — теребил Тэхёна Чонгук, а тот лишь бубнел что-то совершенно невразумительное в ответ. Нахмурившись, мужчина не стал церемониться — замахнувшись, звонко ударил парня по щеке, встряхивая того за плечи. — Ты нажрался, что ли? Но перегаром не пахло. — Чай. Я пил чай у Намджуна, — Тэхён уложил голову на панель и тяжело вздохнул. Намджуна? У того самого Намджуна, о котором Чонгук думает? Какие дела у этого пиздюка с Ким Намджуном могут быть? Как Чонгук и думал, проблем нихера не убавляется. — Какого хрена ты забыл на чаепитии у Ким Намджуна? — рыкнул Чонгук, усаживаясь на водительское сидение и выруливая прочь со двора поместья Минов. — Искал кое-кого. Если бы я не выпил, меня бы оттуда не выпустили, понимаешь? — слова между собой путались из-за языка, который не шевелился. — Да знаю я, что не выпустили бы, — Чонгук покачал головой, — Ну и что, нашёл? — Нет, не нашёл… Чонгук вздохнул. Не хватало ещё, чтобы Ким Намджун стал очередной причиной головной боли. — Возьми тайяки, тебе купил. Хотя не знаю, не захочешь ли ты сразу же их выблевать, — вслух подумал Чонгук, выезжая на главную дорогу.

***

Яркое солнце, ясное небо, заброшенные постройки по обе стороны дороги, изредка встречающиеся машины, направляющиеся в город. В одной из них, в бронированном минивене, сидел мужчина, которого Чонгук подмечал, как и любого проезжего. Привычка. Ехал он в сторону городка Минов, по правую сторону от пикапа Чонгука. До города было километров пять. И Чонгук бы пропустил и водителя, и машину, если бы не заметил, как тот достаёт из-за пазухи пистолет. Чонгуку не нужно много размышлять чтобы понять, что это именно пистолет, который таращащийся на Чонгука мужчина в следующее мгновение направил прямо на него. — Ложись! — давя Тэхёну на затылок, чтобы тот пригнулся, Чонгук вырулил влево. Гулкий выстрел, пуля со свистом влетела в боковое стекло у водительского сидения. То зазвенело и лопнуло, мелкой крошкой засыпая весь салон виляющей машины. Ещё несколько выстрелов раздалось вслед. Чонгук чертыхнулся, прибавляя газа. В зеркала было видно, что теперь их преследовали. Ну просто, блять, заебись. Тэхёна нельзя пускать за руль, чтобы отстреливаться самолично, а дать тому пушку — всё равно что вручить гранату мартышке. Нашёл время гонять наркотические чаи с Ким Намджуном, блять! Чонгук расширенным от напряжения глазом смотрел то на дорогу, то на зеркала, слушая очередь из выстрелов. Судя по звуку, небольшой калибр. Минивен стремительно приближался, и в один момент выстрелы закончились. Перезаряжался. Выстрелов произошло всего девять. Магазин неполный и вот отстрелял остатки. Значит, этот долбоёб точно по их душу, а не просто так. Но именно долбоёб, раз пытался прострелить им головы на ходу, а не целился в покрышки. Выехав в сторону, Чонгук резко дал по тормозам так, что преследователь естественно вырвался вперёд. Но не намного, Чонгуку нельзя отъезжать далеко, нужно попасть по чужим колёсам. Выхватив из кобуры на груди любимый револьвер, Чонгук мысленно помолился казалось давно забытому богу, взглянув на Тэхёна. Тот во все глаза смотрел вперёд. — Держи руль. Просто держи его ровно и не отпускай, понял? — громко рявкнул Чонгук, уже наклоняясь ближе к открытому окну и не убирая ноги с педали газа. Тэхён делал, как ему говорят, чувствуя при этом, как сердце с бешеной скоростью билось и казалось вот-вот пробьёт ему грудь. Мимо теперь пролетали лишь невысокие частные дома, полуразрушенные заборы и заброшенные участки. В этом районе никто не жил. Первый выстрел из револьвера прошёл мимо, машина вильнула на дорожной вмятине. Чонгук чертыхнулся и, прицелившись вновь, попал точно в левое колесо. Минивен тут же замотало, а Чонгук молниеносно принял прежнее положение на сидении, хватаясь за руль и сбрасывая скорость, чтобы не столкнуться с потерявшим управление минивеном. Но тут, уже с правой стороны микроавтобуса, показалась ещё одна голова. Второй? Ну блять, просто прекрасно! Чонгук едва успел пригнуться, когда лобовое стекло разбилось в мелкую крошку от выстрела, едва ли не попавшего в прикрывшего голову руками Тэхёна. От приступившего адреналина Чонгук не замечал жжения, которое оставляли мелкие порезы от битого стекла, лишь старался держать автомобиль ровно, пока преследователи не догадались остановить их другим способом. К шуму двигателей теперь прибавился визг шинного диска минивена об асфальт, покрышка порвалась и оголила металл. От этого «додж» — так значилось большими буквами на заднем бампере — накренился, и второй стрелявший вновь спрятался в машину. Громко выругавшись, Чонгук заметил ответвляющуюся влево грунтовую дорогу и крутанул руль в нужную сторону, в то время как минивен продолжал ехать вперёд. Пока они сообразят развернуться и последовать за пикапом, которого кидало на оказавшихся огромными буграх, Чонгук с Тэхёном успеют затеряться в полуразрушенной деревушке. — Ты в порядке? — уже тише обратился к Тэхёну Чонгук. На парня от очередного подскока на кочке упала всё это время лежавшая под битым стеклом книга. — Нормально, — потерянно прохрипел Тэхён и зашипел, корешок тонкой книги прилетел ему прямо в темечко. Подобрав книгу, Тэхён не глядя кинул её на заднее сидение, а Чонгук вновь взглянул в зеркало. Позади дорога была чиста. Но так просто Чонгук отпускать преследователей не собирался, тем более, что без боя им всё равно не сбежать. Найдя пустой открытый участок, из которого через пробитый забор было два выезда, Чонгук загнал пикап во двор перед заросшим хмелем домом и заглушил двигатель. — Сейчас тебе нужно спрятаться в доме. Есть пистолет с собой? Получив утвердительный кивок, Чонгук продолжил: — Я приду за тобой, постарайся не сдохнуть. Чёрт его знает, не зажил ли кто-то здесь, — ещё один кивок, и Чонгук помог Тэхёну дойти до дома. Лишь бы никого в этой блядской деревушке не оказалось. В доме отдавало мертвенным душком и десятилетним слоем пыли, но внутри было светло и даже приветливо несмотря на бардак. Наскоро проверив дом, Чонгук оставил Тэхёна на втором этаже, наказав следить за сумкой и продуктами, которые дал Доён. Любое добро надо беречь. Сам же Чонгук, вытащив из (слава всем богам и его паранойе) рюкзака охотничий лук, а колчан повесив сподручней через плечо, направился к дороге, по которой только что приехал. В отдалении послышался рёв двигателя и железный лязг. Без одного колеса по буеракам не проехать. Увидев около одного из кустов импровизированную мусорку, Чонгук подобрал мутную от пыли стеклянную склянку. Если уж играть в прятки, то без неё не обойтись. Проехал Чонгук до участка немного, так что, рыская через заборы и разрушенные дворы, он быстро продвигался обратно, к главной дороге. Но в один момент лязг и моторный гул затихли, и Чонгук замер около дыры в деревянном заборе участка, располагавшегося аккурат рядом с просёлочной дорогой. Заглохли. А теперь попляшем, — мелькнуло в мыслях. Давно Чонгук не был в такой заварушке один на один с врагами. Совсем рядом послышались мужские голоса, раздражённые, негодующие. — Пусть сгинет здесь, а? Тут его точно кто-нибудь да сожрёт, — хриплый, надрывный высокий голос резко прервался другим, басистым: — Нет здесь заражённых, балда. Зато дорога есть и она из этой дыры одна. Мимо нас не пройдёт. Только смотри не промажь, а то этот пидор снесёт тебе башку первым, — усмехнулся мужчина. Чонгук не стал рисковать выглядывать в широкую щель, через которую было видно лишь задний бампер минивена, поэтому замер, затаив дыхание, и слушал, куда идёт парочка. Они их не оставят в покое, пока не убьют, Чонгук уже понял. Было бы здорово просто взять и прикончить обоих, но у Чонгука планы были совсем иные. Этим двоим нельзя помирать, пока Чонгук не узнает, кто их послал. Голоса незнакомые, рожи тоже, так что вариантов много. И один из них — настоящий заказчик. — Эй, вот свежие следы! — вновь засипел первый голос, а Чонгук наконец отлип от ограды и, пригнувшись, продвинулся обратно в дом, через который попал на этот участок. Бесшумно ступая по полу к выходу, Чонгук сквозь окна смог разглядеть спины преследователей: один высокий и худощавый, туда-сюда тыкал дулом короткоствольного пистолета, другой гораздо ниже, широкоплечий и крепкий, в кожаной куртке и с дробовиком в руках. Видно, что либо их заказчик вообще хуй клал на то, кого на задания посылает, либо умнее ребят не нашлось, раз пёрлись прямо по парадной, по следам. Чонгук не собирался ждать, пока те найдут пикап и додумаются пожаловать в дом к Тэхёну, за зарослями хмеля они и не сразу заметят нужный участок, если так и будут шляться по главной дороге. Дебилы хреновы. Ну, Чонгуку же легче. Как только мужчине открылся с крыльца обзор, мужчина натянул тетиву и прицелился. Громкий вскрик напугал стайку воробьёв, только-только осевших на цветущее зеленью дерево, мимо которого шла парочка. Коренастый мужчина выл, увалившись на землю и схватившись за колено. — Блять! Блять, он здесь! — девчонкой визжал высокий мужик, а Чонгук уже успел скрыться с поля их зрения, снова затаившись у забора. — Там он! Там посмотри, долбоёба кусок, блять! — орал мужчина. — А здесь разве не могут жить бандиты? — шаги начали приближаться в сторону невысокой калитки. По Чонгуковому виску скатилась капелька пота, подкрашенная алым из-за мелких царапин. — Нет, блять! — шипел мужчина. Чонгук тихо вздохнул. Это даже оскорбительно, что таких ебланов травят на него. Аккуратно убрав лук обратно, Чонгук отполз от входа чуть дальше, в заросли разросшихся кустарников, сжимая в руках теперь лишь бутылку. — Да нет его здесь, дядя! Свалил! — Чонгук наблюдал, как недотёпа поднимается по лестнице, а фоновые маты, проклятия и стоны боли не прекращаются. Здоровяк Чонгука с этого ракурса видеть никак не мог, а сам Чонгук, поднявшись на ноги, кинул в голову высокого парня бутылку. Тот едва ли не задел пулей Чонгука, беспорядочно стрельнув два раза вокруг, будто по рефлексу, но не успел он прийти в себя, как Чонгук ударил того в изгиб шеи и черепа. Что-то тихо хрустнуло и парень упал. Чонгук не должен был его убить. — Эй! Эй, нахуй, Джебом! Блять, долбоёб конченный! — только и мог безвольно кричать мужчина, видимо, не додумавшись встать при помощи собственного дробовика в виде трости. Нащупав двумя пальцами чужой пульс, Чонгук достал пистолет. Остался один. И видимо додумался встать с тростью-дробовиком напару, грозно ковыляя в сторону калитки. — Твою мать, — прошипел Чонгук, еле успев прыгнуть в разбитое окно внутрь коттеджа, прежде чем над головой засвистели два выстрела. — Чего спрятался, сука! Ты труп нахуй! — Чонгук на корточках перебрался к лестнице, глубоко вдыхая затхлый воздух. Как хорошо, что здесь нет заражённых. Всё бы закончилось быстрее, если бы не необходимость информации от этих двоих. — Нахуя я тебе, а? — крикнул Чонгук из-за стены и тут же двинулся в соседнюю комнату, оказавшуюся гостиной, и спрятался за широкий диван. — Нахуя? Выйди и объясню, нахуя. Если мертвецам конечно интересны такие насущные вещи, — громко рявкнули в ответ, а потом тихо чертыхнулись, — Блять, Джебом… Нашёл дружка. Есть как минимум пистолет помимо дробовика, без которого коротыш ходить не сможет. Вторую ногу прострелить не вариант, значит, руку. Выглянув из-за дивана, Чонгук тут же сунулся назад. Широкая спина мелькнула в проёме. Не там ищешь, засранец, — подумалось мужчине, и тот выбрался из укрытия, тихо следуя за мужиком на расстоянии. — Выйди и потолкуем спокойно, братуха, — басил «одноногий», постукивая дулом дробовика о скрипучий пол. Чонгуку не составило труда попасть по чужой кисти, выбив оружие и отняв возможность передвигаться. Завопил раненый так, что будь заражённые здесь, наверняка на пару километров вокруг все бы услышали, а Чонгук тут же скрылся за стеной, когда уже четыре выстрела подряд раздались ему вслед. — Брось оружие, — когда град из пуль затих, проговорил Чонгук. — Ещё чего! — закряхтел мужчина, скребясь на полу подобно раненой псине. — Бросай, если не хочешь подорваться на ебаной гранате, калека, — нетерпеливо рявкнул Чонгук, держа в поле зрения неподвижно лежащего у входа долговязого парня. Скрежет отброшенного в сторону пистолета. Но Чонгук не спешил выходить с того же входа, с которого заходил. Гостинная огибала коридор, в котором развалился мужчина, с двух сторон. — Ну! И куда ты съебался! Пидорас, блять! — орал мужчина, а Чонгук лишь усмехнулся, смотря на то, как тот пытается прижаться к стенке, дёргая здоровыми конечностями. Сунув револьвер в кобуру, Чонгук достал биту и, стоило толстяку прошипеть прощальное «нет!», удар пришёлся по низкому лбу. — Ебаная морока, — плевок оказался аккурат рядом с проколотым ухом толстяка.

***

— Нахуя они нам, Чонгук?! — уже более-менее пришедший в себя Тэхён мог только наблюдать, как Чонгук верёвкой связывает руки долговязого мужика за спиной тугим узлом. — Врагов много. Надо узнать, кто решил так обнаглеть, — шикнул Чонгук, обыскивая карманы армейских брюк. Пара патронов, карты, трубка, порванный тонкий кошелёк с несколькими сотнями вон. У толстяка почти всё то же самое, только в нагрудном кармане оказался червовый туз. Ну и кадры, закачаешься. — Не ворчи и помоги затащить их на заднее сидение. Тэхён тяжело вздохнул, но перечить Чонгуку не стал. В машину так в машину. Одно было точно, эти чуваки пришли за ними, и если они не вернутся к своему начальству, то и им с Чонгуком придётся не сладко. — Тебя не задело нигде? — в глазах ещё мелькали мушки. — Нормально. Порядок. Бля, там эти два придурка перегородили дорогу своей колымагой. Сука, — Чонгук протёр тыльной стороной ладони пот с лица. Жара, напряжение и погоня — это убийственное комбо. Усадив обоих на заднее сидение, Чонгук закинул на пол перед пассажирским сидением сумки Доёна. — Садись. Глаз с них не спускай, пока ко мне не доедем, хоть один очнётся, доставай пушку, — вновь скомандовал Чонгук, закрывая за Тэхёном на переднем сидении дверь. Усевшись за руль, Чонгук не без громадного сожаления взглянул на дырень в лобовом стекле. Решив объехать затор, Чонгук проехал мимо дома, где вырубил обоих мужиков. Там, на задней стороне дома и заборе было выведено: «Оказавшись в темноте, слушай голоса» А ниже под надписью темноволосая женщина в белом одеянии возносила руки вверх. Чонгука передёрнуло, а к горлу подкатил ком, когда прямо над дорогой показалась свисающей с дерева отрубленная человеческая голова. Совсем иссохшая, но видно было, что и глаза, и рот были зашиты. Мужчина молча прибавил газу, выворачивая на дорогу, по которой они сюда и приехали. Не думай об этом, не вспоминай. Просто не вспоминай. Тэхён тяжело сглотнул. К горлу подступила тошнота. Нервозность била по вискам, от чего резко заболела голова. Мужики выглядели противно. Очень противно. На таких Тэхён обычно не засматривался слишком долго и всегда обходил стороной. Чем-то они были похожи на пешек Намджуна, а чем-то на обычных мерзких бандитов. На всякий случай Ким достал пистолет и продолжил пристально смотреть на них. — А что это за сумка? — Еда для Юнги с Чимином, одежда. Эту ораву нужно же как-то кормить, — солгал Чонгук не поведя и мускулом. Тэхёну не за чем знать правду. — Как скажешь, — Тэхён тихонько рассмеялся и вспомнил, что их и вправду нужно кормить хотя бы чуточку больше. — Надеюсь кроме Ким Намджуна ты родителям ещё показался? Перед ними за тебя отчитываться не буду, — хмыкнул Чонгук, прибавляя газ в сторону своего города. На наручных часах значилось половина седьмого вечера. — Да, я тоже прихватил одежды и еды. Я ничего им не говорил, если ты об этом что-то подумал, Чонгук. Тэхён грустно подпёр ладонью щеку и продолжил наблюдать за мужиками в отключке. Очень хотелось к Чимину. — Спасибо и на том, — глубоко вздохнул и выдохнул Чонгук, опуская солнцезащитный козырёк. Заходящее солнце светило прямо в лицо, когда они проезжали ворота. Очередной долгий дерьмовый день.

***

20:50

— Передай все сумки Юнги, он сам разберётся, накормит ужином, а тебе покажут, где помыть задницу. Меня не ждите, — Чонгук припарковался около школы на окраине своих территорий. Тэхён стоял около машины, а Чонгук у двери на задние сидения. — Ну, пиздуй, найдёшь дорогу и сам, а? — Да, я найду дорогу. Тэхён стоял с сумками в руках и раздражённо смотрел на Чонгука. Ему когда-то говорили, что можно быть и более воспитанным и менее грубым в таких ситуациях? Чёртов психопат. Он не стал больше ничего спрашивать и уточнять. Знал, что будет дальше. Крепко сжимая ручки сумок в руках, он развернулся и пошёл в нужную сторону. Немного прохладный воздух поддувал ему в лицо, а закатное солнце уже не жгло. Он идёт к своим… Любимым? Тэхён подумал «любимым»? Чёрт с ним.

***

Чонгук ненавидел всё это мокрушное дерьмо. Искренне ненавидел каждой клеточкой своего тела, но именно в этом, в жестокости Чонгук был хорош. Жестокость прокормила его, жестокость взрастила его, жестокость сделала тем, кто он есть. Чонгук с удовольствием бы больше не занимался этим, но другого выбора нет. Он пообещал Доёну, он приютил Чимина с Юнги, отправил Тэхёна к себе домой, пообещал, что здесь безопасно. И если пообещал, то в лепёшку расшибётся, но выяснит имя того, кто решил посягнуть на их покой. Он ненавидел всё это дерьмо всей душой, но и то, что на его территорию теперь точно высыпится целая орава таких лазутчиков — злило больше. Распаляло казалось давно остывший гнев внутри. Как только Тэхён скрылся из виду, Чонгук перетащил обоих мужчин в отключке в школу, в подвал одного крыла. Сильно же он огрел их, если те до сих пор не очухались. Чонгук принёс два стула из ближайшего кабинета и расставил в разных комнатах, перегороженных между собой толстой стеной и железной дверью. В этих комнатах Чонгук хранил только провизию, так что ничего полезного для обороны или побега у мужчин, которые если всё же вырвутся, не будет. Люк в подвал заперт, ключ спрятан на случай, если кто-то сможет на Чонгука напасть. Усадив обоих на стулья и привязав ноги, Чонгук выудил из полки с лекарствами чёрный бутылёк нашатыря. Начать Чонгук решил с наиболее «умного» в этом дуэте. Пихнув в карман плоскогубцы, а болторез положив совсем рядом, Чонгук включил генератор и достал паяльник, который держал, как и всё прочее здесь, «на всякий случай». Лишним ничего никогда не было. Чонгук вздохнул и, взяв тряпку, поднёс бутыль к носу здоровяка. Тот дёрнулся, выпучив глаза, и прогорланил что-то невнятное. Над ними обоими светилась маленькая лампа, болтаясь на проводе, а тёплый жёлтый свет перекликался с ярко-оранжевым огоньком нагревающегося паяльника. — Ты?! — выдал первую осознанную фразу мужчина. Чонгук не ответил, но смотрел на того прямо, словно читая на чужом лице ещё больше причин сделать неизбежную смерть этих двоих мучительней. — Где Джебом? — мужик дёрнул связанными конечностями, но результата это естественно не дало. — Совсем рядом, не буди его пока, — ответил Чонгук, — Перейдём сразу к делу. Скажи мне, кто твой заказчик, и останешься жив. Мерзкая сальная ухмылка расплылась на чужом лице. — А вблизи такой смазливый. Так и не скажешь, что первоклассный головорез… Резкий удар — и что-то вновь тихо хрустит, но на этот раз в челюсти этого здоровяка. Тот кряхтит сплёвывает на пол слюну с кровью, а выбитый зуб звонко отлетает к одному из стеллажей. — Кто заказчик? — процедил Чонгук, сжав в кулаки ткань рубашки на мужчине. — Хороший удар, малец, — щетина на чужом круглом лице казалась ещё мерзотнее от пятен крови. Чонгук усмехнулся, отстраняясь. — У тебя есть ещё один шанс, мужик. Не люблю я это дерьмо, — Чонгук взял болторез и сподручней сжал его в руке. — Кто, блять, твой заказчик? — Джордж Вашингтон, — беззубо улыбнулся мужик, но тут же зашипел от боли, которая, вероятно, резанула по повреждённым конечностям. Стиснув челюсть, Чонгук замахнулся. Удар увесистого инструмента пришёлся прямо по скуле. Мужик взвыл, бессильно дёргаясь и опустив голову вниз. — Значит так, — сжав ручки болтореза сильнее, Чонгук обошёл стул вокруг, присаживаясь позади мужчины. С одной из покалеченных связанных рук кровь уже не стекала, запеклась под ногтями и длинными густыми волосами на руках. Подцепив один из пальцев на здоровой руке, Чонгук приставил лезвия болтореза по обе стороны от фаланги. Мужчина тут же вздрогнул, дёргая рукой. — Нет! Нет нет, мужик, это Сон Тэхун! — Какой ещё нахуй Сон Тэхун? — Чонгук сильнее сдавил ржавым лезвием чужой палец. — Это Сон Тэхун! — взмолился мужчина и Чонгук отпустил, наблюдая, как покрывается испариной чужой лоб. — Хорошо. Готовься попрощаться с пальцем, если твой дружок не скажет то же самое, — надавив на чужую челюсть, Чонгук запихал тряпку мужчине в рот. Тот болезненно застонал, качая головой. Сунув за пояс болторез, Чонгук подобрал с пола раскалившийся паяльник. На сей раз разбудил Чонгук «подопечного» увесистой пощёчиной. — Дядя Ю? — заскулил мужчина, оглядываясь вокруг. Из соседней комнаты донеслось сдавленное мычание. — Джебом, такое дело, — начал Чонгук, поставив колено между разведённых связанных ног долговязого, а руками уперевшись в спинку стула, — Мне не нравится, что вы хотели с дядей меня убить. Но я готов вас простить, если вы скажете, кто вас за мной послал. Кто пообещал тебе деньги за меня? — Я не… Не могу сказать, дядя Ю запрещает… — О, так тот мужчина, которому я прострелил ногу, твой дядя? — Ага… Прошу, не трогайте его! Мы просто выживаем! Дядя всегда обо мне заботится, а нам просто нужна еда и кров! Простите нас, пожалуйста! — взмолился мужчина чуть ли не навзрыд. Дурной, что ли? Или тупой? Чонгук нахмурился, грубо хватая Джебома за челюсть. — Говори кто заказчик, сука, — сжимая в другой руке паяльник, прошипел Чонгук, — Правду говори, если не хочешь, чтобы я отрезал твоему дяде палец и вставил в задницу эту штучку. Замахнувшись, Чонгук воткнул раскалённое шило в плечо Джебома с отвратительным хлюпом и шипением разрываемой плоти. Как бы этот вопль не услышали те трое. Объясняться хотелось не очень. — Это Ли Чонсок! Ли Чонсок, господин, это Ли Чонсок! Пожалуйста, не делайте больно! Отпустите нас! Рвано вдохнув, Чонгук вытащил шкварчащее разогретой кровью острие из чужой плоти. Запах отвратительный. Развернувшись, Чонгук пулей направился обратно к мужчине и, откинув на пол паяльник, выдернул изо рта дяди Ю импровизированный кляп. Схватив чужую руку и вновь подставив болторез, Чонгук низким голосом спросил: — Это правда? — Прошу, не надо… — в низком голосе слышались истеричные ноты подступающих слёз. Эта парочка была близка, раз этот мужик не бросил того остолопа помирать. — Не надо, умоляю. Чонгук прикрыл глаз, когда дикий, надрывный крик пронзил тишину, а окровавленный палец упал ему под ноги. Рыдания из соседней комнаты звучали в унисон теперь и чужим. — Это правда? — тихо переспросил Чонгук, подбирая паяльник и откидывая прочь болторез. Хорошо, что хоть плоскогубцы не пришлось марать. — Да! Да, это Ли Чонсок! Это Ли Чонсок, клянусь! Схватив мужчину за волосы, Чонгук приставил к широко распахнутому глазу мужчины раскалённое острие. — Твой крестник, да? — ухмылка появилась на Чонгуковом лице. — Я выколю ему глаза, если ты пиздишь. — Нет, прошу! Прошу не надо, это правда! Очередной крик мужчины казалось совсем лишит Чонгука слуха, а от тихого шипения и отвратительного запаха жжёной склеры хотелось блевать. — Хочешь, сделаю то же самое твоему любимому крестнику, а? — дёрнул мужчину за волосы Чонгук. — Это правда, — чужой голос отчаянно дрожал, то и дело срываясь на рыдания, — Правда, клянусь, это Ли Чонсок.

***

Оба получили по пуле в лоб. Чонгук решил разобраться с трупами потом, вытащив тела на задний двор школы. Придётся отмывать кровь, зараза ему не нужна. Ли Чонсок. Что-то знакомое. Ким Намджун, с которым у Тэхёна какие-то дела, точно в курсе. Чонгук вернулся домой ближе к трём часам утра, когда от двух трупов остались лишь обгорелые чёрные тела, а крови, ведущей из подвала к двору школы, не было и в помине. Только пятна не стирались с бетона в подвале. Свет выключен, но генераторы работают. Прежде чем выключить их все, Чонгук достал из припрятанной пачки сигарет одну штуку, а коробок спичек сунул в карман. Безоблачная звёздная ночь, в мыслях пусто, а руки мелко дрожат. Иногда дыхание нервно сбивается, и сизый пахучий сигаретный дым выходит из ноздрей. Ненависть. Вот что Чонгук испытывает, но не к тем кого убил, не к тем даже, кто мучал когда-то его самого, а к одному лишь себе. — Чонгук, привет! — Юнги выскочил из дома абсолютно радостный и довольный, разорвав ночную тишину. Этой ночью ему не спалось, потому что они с Чимином уснули вместе вечером и проспали так до сих пор. Сумка, которую принёс Ким, оказалась очень кстати. Письмо он нашёл почти сразу. Мало читал, долго плакал. Он скучал по дому, но если даже папа пишет, что ему нельзя возвращаться, надо верить Чонгуку. Выбежал он уже в своей привычной спальной одежде. Тонкой голубой рубашке и лёгких чёрных льняных штанах. В руке Юнги держал блокнот с карандашом. В лунном свете рассмотреть мужчину было не сложно, но он всё равно не решился его обнимать. Чонгук, вроде как, не очень любит тактильность. Чонгук уловил запах шоколада ещё прежде чем услышал своё имя голосом Юнги. Не оборачиваясь, Чонгук поздоровался, прикрывая глаза. От очередной глубокой затяжки горло сильнее засаднило, долгий перерыв в курении давал о себе знать. — Ты куришь? — Юнги подошёл ближе, мило улыбнувшись. — Мы убрались с Чимином сегодня днём, а потом отдыхали. Он до сих пор спит, — он заправил прядь волос за ушко. — Спасибо за сумку от папы, — немного повозившись, парень достал с кармана упаковку печенья и протянул её Чонгуку. — Вообще, нет, не курю, — стряхнул пепел с сигареты Чонгук. Ветер подхватил крохотные серые частички и понёс куда-то. Взглянув на то, чем Юнги шуршал, пока доставал, Чонгук усмехнулся. — Это твоё добро, вот и ешь сам. Чонгук понимал, что в общении он далеко не сама любезность, но в этот раз прикусил язык. Надо было хоть спасибо сказать, что прибрался. Но уже поздно, поэтому мужчина сделал ещё одну затяжку, смотря на россыпь звёзд сверху. Юнги неловко поёжился и спрятал печенье обратно. Он сжался и обнял себя руками. — Хочешь я помогу помыться? В кастрюле ещё осталась горячая вода. — Уже поздно. Лучше иди спать, — Чонгук накрыл рукой лицо, делая глубокий вдох и шумно выпуская воздух. — Я выспался сегодня днём. Давай, мне не трудно. Тебе наверняка уже не будет ничего видно. — А у тебя как у кошек, ночное зрение? — усмехнулся Чонгук, делая последнюю затяжку и туша бычок о бетонную ступеньку. — Нет, но тут очень хорошо видно. Я вынесу воду в тазике, — Юнги снова улыбнулся Чонгуку. От него странно пахло. Юнги раньше не сталкивался с таким запахом. — Ладно. Пахну не цветочками, так что готовься, — вновь издал сдавленный смешок Чонгук. Этот парень действовал на него почти магически, одним присутствием успокаивал пламя внутри, делал его податливым, контролируемым, таким, о которое обычно прохладными летними вечерами у костра греют руки. — Тогда раздевайся прямо здесь. Я сейчас всё принесу. Юнги сорвался и побежал в дом. Набрал в тазик холодной и горячей воды, сделав её максимально комфортной для тела. Также он прихватил гель, на этикетке которого было написано, что он пахнет джунглями? В любом случае, Юнги уверен, что Чонгуку подойдёт этот запах! Чонгук с улыбкой проводил Юнги взглядом, подпирая кулаком висок. Когда тот пропал в темноте дома, Чонгук вновь поднял глаза на звезды. Холодные, вечно молчаливые, они смотрели на весь ужас, творящийся на земле молча. Чонгук их понимал. Со вздохом поднявшись на ноги и похлопав себя по бёдрам, Чонгук направился на задний двор, где и располагалась самодельная душевая, состоящая из листов металла, прибитых досками по форме квадрата, а сверху всё прикрывалось односкатной маленькой крышей из шифера. Кинув на верхнюю перекладину повязку, рубашку и брюки с грязным нижним бельём, Чонгук понадеялся, что Юнги додумается прихватить одежду или на крайняк полотенце. Мало ли кто из мелкотни решит сходить отлить посреди ночи, а звенеть яйцами перед незадачливым Тэхёном или Чимином и терять авторитет не хотелось. Голое тело покрывалось мурашками от прохладного ветерка, но вместе с тем проветривались мозги. Юнги вышел на задний двор с огромным тазиком полным воды и черпаком с гелем. На шее болталось большое мягкое махровое полотенце. Юнги хитренько улыбнулся, замечая Чонгука. Интересно, о чём он думает сейчас? Как себя чувствует? Уместно ли задавать такого рода вопросы ему? Закинув полотенце на перекладину, Юнги закатал рукава своей рубашки и набрал в черпачок воды: — Может, присядешь, чтобы было удобнее? — Просто лей так. Могу отвернуться, чтобы не смущать, — Чонгук так и поступил, только обернулся, протягивая руку, как бы требуя мыло или что там Юнги откопал. — Да всё хорошо, — Юнги достал гель и вложил его в свободную руку Чонгуку, принявшись поливать его тёплой водой, а мысленно заметил, что чувствует себя так странно хорошо? Чонгук хмыкнул в ответ, размазывая по пиздец вонючему телу приятно пахнущий гель. От контраста холодной кожи и тёплой воды, Чонгук блаженно прикрыл глаза, отмывая тело привычно быстрыми движениями. Воду Чонгук всё же экономил. — Эй, что это за гель ты принёс? Не помню такой запах. — Это из моей сумки. Я таким обычно не пользуюсь, но подумал, что тебе такой запах бы подошёл, — Юнги покраснел. Спасибо, что в темноте этого не было видно. Смывая с его тела ароматный гель, Юнги наслаждался близостью с Чонгуком. Мужчина молча слушал приятный голос Юнги. Если честно, он слушал бы этот голос вместо музыки. Вот только чёрта с два он даже себе в этом признается. Чонгук Юнги доверять всё ещё полностью не хочет, но теперь, хочет он того или нет, довериться придётся. Потому что все они в опасности перед этим Ли Чонсоком, к которому Чонгук в ближайшие сроки нагрянет с визитом. И если мирные переговоры не устроят, то поговорит Чонгук на своём привычном языке. Но только не сейчас. Сейчас Юнги приятно поливает тёплой водой усталое тело, а запах жжёного мяса замещается приятным, свежим ароматом. Всё же присев на корточки, когда всё тело было полностью чистым, Чонгук наклонил вперёд отросшую копну волос. — Полей, хочу волосы помыть, — но наконец Чонгук словил момент чтобы перестать грубить, — Пожалуйста. Зачем он это делает? Чтобы сблизиться? Близость. Так желанна и ненавистна. Юнги мягко улыбнулся и кивнул. Он начал поливать волосы Чонгука и осторожно, но приятно массировать их, чтобы расслабить и без того уставшего Чонгука. — Давай ляжем спать вместе? Делать утренний обход не обязательно… Тэхён сказал, что не видел ни одного заражённого пока шёл. — А Тэхён у нас эксперт, я смотрю, — ехидно заметил Чонгук, вместе с Юнги вспенивая руками гель на волосах. Внезапно от резких движений Чонгук случайно схватил руку Юнги, но тут же её отдёрнул. Тёплая, мягкая. Чонгук безумно скучает по близости, не физической, но душевной, когда одного прикосновения рук достаточно, чтобы буря внутри рассеялась. Такое действие мужчины безумно смутило Юнги. Он готов поклясться, у него задрожали ноги. Главное, чтобы Чимин не сболтнул ерунды… То, что сказал ему вчера днём, боже. Юнги тогда не переживёт такого позора. — Не эксперт, но… Тебе бы не помешал отдых. — Нужен или нет, он уж вряд ли предвидится, — со вздохом Чонгук поднялся на ноги и нащупал рядом со своими вещами полотенце, принесённое Юнги, и принялся наскоро вытирать тело. — Если ты уснёшь, можем и поспать вместе. Чонгук взглянул на Юнги, повязывая полотенце на пояс и подцепляя висящую на перекладине повязку, и выдавил подобие улыбки, зная, что Юнги это заметит. Лунный свет позволит это разглядеть. — Правда? — Юнги весь засиял и тоже в ответ улыбнулся. Скинув вещи Чонгука в тазик, он сказал себе, что простирает их завтра при свете дня. — Тогда пошли в дом? Обещаю, ты будешь удивлён. — Да ну? Ты что, прогнал Тэхёна с Чимином спать в магазин? — снова усмехнулся Чонгук, следуя ногами в носках прямо по земле. Носки всё же лучшем чем ботинки, которые Чонгук нёс в руках, держа за шнурок. — Что? — парень помолчал, а затем продолжил, — Я так убрался, ты офигеешь! Чонгук улыбнулся. Юнги, видимо, не понял, ну а Чонгук в таких потёмках едва ли разберёт, насколько классно тот убрался. Да он и наслово верит, в воздухе дома витает приятный аромат роз с немного просроченной отдушкой. Скинув грязные носки в тазик, Чонгук тихо пошёл по лестнице на второй этаж, а затем первым зашёл в комнату, тут же подойдя к шкафу за чистыми вещами. Утомлённый несколькими ночами подряд без сна мозг даже при усилии не мог выдать ничего путного, кроме смазанной картинки произошедшего. Поэтому, переодевшись в домашнее, Чонгук отбросил кожаную повязку на прикроватный ящик, а сам улёгся на кровать. Блаженный вздох, и Чонгук ютится под давно ставшим родным одеялом, откинув один край, приглашая рядом и Юнги. Юнги лёг рядом с Чонгуком и очень довольно умостился. На улице начинало понемногу светать. Чонгук взглянул на Юнги и вновь улыбнулся. Юнги милый, красивый и… Очень тёплый. Этот человек вряд ли мог перейти кому-то дорогу, только разве что случайно. Этот Юнги был лишним в жестоком мире, в котором вынужден существовать. Хотя именно сейчас лишним себя чувствует скорее Чонгук рядом с этим человеком. С человеком, которого Чонгук готов был убить, только потому что так сказано, только потому, что это — способ выжить. И не в награде дело, а в контроле, который Чонгук до смерти боится потерять над собственной жизнью. — Обними меня. А в голове навязчивый, тихий, знакомый голос мягко шепчет так, как Чонгук думал, что забыл: «ты готов был его убить, ты готов был убить, готов был убить, готов убить, убить, убить, убить» — Пожалуйста, обними? — тише ещё раз попросил Чонгук. Ему физически необходима близость. Юнги думал, что послышалось, но когда Чонгук во второй раз повторил свою просьбу, что-то внутри него заболело. Он повернулся к мужчине лицом, улыбнулся и перекинул свою руку через него, крепко того обняв. — Ты так приятно пахнешь. Чем-то новым и таким вкусным. — Так это же твой гель, — тихо ответил Чонгук, сам не замечая, как крепко и сильно стискивает Юнги в кольце рук. Уткнувшись тому в макушку, Чонгук глубоко вдохнул запах чужих волос. Пахло уличным воздухом, прохладой ночи и едва уловимой сладостью шоколада. На ощупь Юнги такой же мягкий и тёплый как на вид. Чонгук ощущал, как внутри снова что-то тихо трескается, но лишь теснее прижимал его к себе, прикрывая глаз. Впервые за долгие, долгие годы Чонгук отчётливо ощущает давно забытое жжение в уголке глаза. Слёзы. Как давно он не хотел плакать, а теперь старается дышать ровно и не позволить цунами из чувств, которых из вечного льда растопило тепло Юнги, утопить его. Юнги уткнулся носом в Чонгука и улыбнулся, еле-еле потираясь о него своим носиком. Он не уверен, чего точно хочет Чонгук, но решил всё-таки что-то рассказать ему. — Я когда был маленьким, в оранжерее были цветы, которые пахли похожим запахом. Как-то раз я даже остался там, чтобы провести как можно больше времени. В моем блокноте даже где-то есть запись об этом дне. — Ведёшь блокнот? — Чонгук уложил одну руку на затылок Юнги и принялся аккуратно по старой привычке массировать мягкие волосы. Юнги чувствует, как сильно стучит его сердечко. Он уверен, что Чонгук чувствует это тоже. — Вёл. Старался запомнить все детали своей жизни… Чонгук, а можно задать тебе вопрос? Почему ты не снимаешь при мне маску? Чонгук прекрасно ощущал трепет чужого сердца. И собственное болело от этого ощущения, сдавливало в тисках. Но Чонгук продолжал мягко гладить Юнги по волосам. — Сейчас на мне её нет, — резонно ответил Чонгук, хотя понял, что Юнги о другом. — Я ношу повязку, потому что мне не нравится, когда мне напоминают о том, что под ней, или я сам случайно натыкаюсь на своё отражение. Совсем немного отодвинувшись, Чонгук вгляделся в лицо Юнги. Его было непросто разглядеть даже в тусклом свете, потому что Юнги лежал спиной к окну. Зато Юнги прекрасно мог видеть лицо Чонгука и то, что под маской, тоже. А под маской Чонгук скрывал шрам, рассекающий веко наискось, старый и уродливый, однако под самим веком, если прикоснуться, нельзя было почувствовать ничего плотного, только пустоту, даже ресниц на израненном веке не было, а ближе к внешнему уголку маленькие вертикальные шрамики покрывали косую складку век поперёк. Юнги утвердительно кивнул. Лицо Чонгука еле-еле отливало синей краской отдалённо восходящего солнца. Он очень осторожно потянулся рукой к его лицу и несильно погладил большим пальцем шрам. — Ты очень красивый, Чонгук, — от этих слов сердце Юнги начало биться в десять раз сильнее прежнего. Он волновался, что Чонгук неправильно воспримет его слова и подумает, что Юнги над ним насмехается или, более того, издевается. — Спасибо, — Чонгук вновь устало улыбнулся. Переместив ладонь с затылка Юнги на его тёплую мягкую щеку, Чонгук пригладил её большим пальцем, а после оставил короткий поцелуй на чужом лбу. — Ты тоже очень красивый, Юнги. — Ты мне доверяешь? — Юнги улыбнулся и снова вжался в шею Чонгука. Рукой, которой гладил его, снова обнял и прижал к себе. — У меня огромные проблемы с доверием, — честно и прямо прошептал Чонгук, не переставая мягко поглаживать шершавым пальцем нежную кожу. — У меня тоже. Юнги улыбнулся этому наблюдению. Чонгук не доверяет никому, в то время как Юнги готов довериться каждому. Вот это ирония. — Спасибо, что приютил меня, что даёшь кров и еду. Я не знаю, правда, как могу тебя отблагодарить за твою доброту, Чонгук. Чонгуково горло вновь сдавило тесной петлёй, а сердце, кажется, пропустили через мясорубку. Доброту. Юнги, не стоит благодарить своего убийцу за то, что тот смиловался. Но Чонгук лишь улыбнулся и закрыл тяжёлые веки. Чтобы Юнги не смог разглядеть правды. — Не за что благодарить. Чонгук впервые проваливается в забытье без единого сна.

***

Пробуждению Чимин противился долго. Проснувшись посреди ночи, он долго ворочался, пытаясь заснуть обратно, но, видимо, больше его организму и не требовалось. Юнги всё так же спал рядом, закинув на него руку и ногу. Надо же, привычка прямо как у Тэхёна. Наверное, они вдвоём очень близки и наверняка уже делили одну кровать. Он не знал, как относиться к этой мысли, поэтому, развернувшись в чужих объятиях, Чимин обнял спящего рядом, уткнувшись в грудь. Но запах, который он почувствовал, принадлежал не Юнги. Да и длинные руки и ноги, широкая грудь наверняка принадлежали не Юнги. Чимин улыбнулся, когда Тэхён рядом с ним перевернулся на спину и принялся сопеть. Это предвещало лишь то, что с минуты на минуту послышится зычный храп. Когда глаза привыкли к темноте, Чимин приподнялся на локте и, подперев ладонью голову, радостно смотрел на лицо умиротворённого Тэхёна. Красивое, спокойное. Видимо, они с Чонгуком вернулись, пока он и Юнги спали вместе. И тут же Чимин смущённо посмотрел на чужие губы. Тэхён же не подумал ничего неправильного, увидев, что он спит с Юнги в обнимку? Тихо выдохнув, Чимин протянул к лицу Тэхёна руку и накрыл ею чужую щеку. Он не сомневался, что старший вернётся, он ведь пообещал. Проснулся Тэхён от ворочания рядом. Крепко сомкнув веки, он открыл их и застал лицо Чимина, которые было очень очень близко к нему. — Ты уже проснулся, Чимини? — Ой! Хён, я разбудил? — зашептал Чимин, убирая руку с чужого лица. — Всё хорошо, я и сам проснулся, — Тэхён тут же обхватил рукой Чимина и обнял. — А я привёз тебе небольшой подарочек, минни. — Мф… Себя? — захихикал Чимин, обнимая Тэхёна в ответ так же крепко. Он безумно соскучился, хотя почему бы? — Вот дурачок. Нет! — Тэхён тихо захихикал, боясь разбудить Юнги, а ещё хуже Чонгука. Интересно, он уже вернулся или ещё нет? — Кое-что в моей сумке есть. — Покажешь? — так же тихо зашептал в ответ Чимин, присаживаясь на кровати и протирая пальцами внутренние уголки глаз. Короткими ногтями он соскрёб твёрдые мелкие частички, застывшие на ресницах. Тэхён довольно перекрутился на другую сторону кровати и начал рыться в своей сумке. Оттуда он с кармана вытащил пять маленьких батареек и, усевшись ровно, протянул их Чимину. — У меня есть пока батарейки ведь, не стоило, — забормотал он, когда понял, что за маленькие цилиндры Тэхён ему протягивал. Но всё же принял подарок, благодарно и радостно смотря на парня. — Спасибо тебе. Наклонившись, Чимин коротко клюнул Тэхёна в уголок губ. Тэхён почувствовал, как приятно заболело в груди где-то слева. Губы Чимина были такими мягкими и приятными. — Не за что, — Ким замялся, — Я подумал… Ты ведь очень любишь слушать музыку. Слушай её чаще? — Хорошо, — Чимин перебирал в руках холодные маленькие батарейки. — Будем слушать вместе? — склонил он голову в сторону. — Да, — Тэхён улыбнулся и взял младшего за ручку. Та была тёплой. — Не хочешь покушать? — Наверное, Юнги и Чонгук спят… Чонгук ведь тоже вернулся с тобой? Юнги говорил, он должен, — Чимин крепко сжал ладонь Тэхёна в ответ. — Да, — соврал Тэхён. — Но мы не будем спускаться. У меня есть кое-что получше, чем обычная еда. Тэхён снова потянулся к своей сумке и вытащил оттуда контейнер с токпокки в соусе, жареной курочкой и рисом. — Не тёплое, правда. Но кушать можно. У Чимина моментально наполнился слюнками рот от одного только запаха. Он лет сто не ел токпокки! — Блин… Ты волшебник, да? — Чимин улыбнулся, но улыбка тут же сползла, стоило заметить, в какой позе Тэхён сидит. Старался не давить на ногу. У Тэхёна ведь она сильно болела, а Чимин только что вспомнил, что старший был на вылазке и весь вчерашний день пропадал в городе. — Хён, а как твоя нога? — Всё в порядке, она совсем не болит, — Тэхён улыбнулся и схватил палочками токпокки, протягивая его ко рту Чимина. — А ну, открой ротик! Чимин фыркнул, но послушался, подбирая с палочек вкусняшку. Даже челюсть свело от того, как вкусно это было. Чимин тихо довольно замычал, качая головой. — Тебе нравится? Это моя мама приготовила, — Тэхён довольно улыбнулся и вскинул брови. Он был доволен собой, а ещё больше тем, что может накормить своего Чимини. — Хочешь погулять сегодня? — Давай. А Чонгук разве отпустит нас? — Чимин облизал губы от вкусного соуса и нахмурился. Чонгук ведь никому из них не доверяет, Чимину так вообще. У него можно даже не спрашивать разрешения. — Какая разница? Пойдём и всё. Тэхён кинул кусочек курицы себе в рот и принялся довольно её жевать. Кому вообще нужно разрешение Чонгука? Может, у него ещё спросить отпустит ли он его в туалет? — Ну хорошо, — пожал плечами Чимин. И правда, какая разница? Разве что навлекать на себя гнев Чонгука не очень хотелось. — Как вы съездили в город? Всё хорошо? — Да, всё прекрасно. Чонгук даже взял для Юнги сумку с вещами, а я тебе тоже вещей прихватил! И тёплых, и не очень. — Ну хён, я же не жить тут останусь, — смущённо проговорил Чимин, собственноручно кушая токпокки левой здоровой рукой. Было неудобно, но правая всё ещё ныла, а двигать пальцами больно, хотя чёрт его знает, сколько он тут пробудет. Может быть, вообще превратится? Хотя наверное так не думал больше никто, кроме самого Чимина, который изо дня в день тихо ждал, когда наконец превратится. Он как будто жил взаймы и потом когда-то ему придётся расплатиться за эти дни. — Кто знает, на сколько нам придётся здесь оставаться, Чимини? Как только сможем, так сразу поедем домой, — Тэхён погладил Чимина по волосам и осторожно клюнул в щёчку. — А как же твоя работа? И работа Юнги… Разве вам не нужно в город? Я думаю, что смогу здесь как-то сам с Чонгуком сдружиться, — Чимин тут же прильнул к ласковому прикосновению, а уши и шея потеплели. Тэхён сам поцеловал его. Никогда Чимину не были так приятны поцелуи. — И как мы тогда с тобой будем видеться, м? Раз в неделю? Мне такое не нравится. — Но работа ведь важна для тебя, разве нет? И семья… — Чимин лишь тесней прижался к Тэхёну. Понимать, что для Тэхёна есть люди гораздо ценнее и ближе, чем он, давалось болезненно, но необходимо. Ведь они знакомы слишком мало, чтобы старший выбрал его, Чимина, а не тех, кого знает с самого детства. — Ну и что? Я не уеду отсюда, пока Юнги и ты здесь. Я вас с Чонгуком наедине не оставлю. Это было бы странно с моей стороны, понимаешь? — Тэхён продолжил кушать и кормить заодно Чимини. Юнги. Конечно, Тэхён здесь из-за Юнги. Чимин горько улыбнулся и проигрывал шепчущимся в голове мыслям. Он Тэхёну не нужен. — А почему Юнги здесь? Что-то произошло? Я думал, он здесь чтобы побыть со мной вчера. — Я не знаю. Это нужно спрашивать у Чонгука. Я не суюсь в это, — Тэхён тяжело вздохнул и обнял Чимина покрепче. Чимин обнял Тэхёна в ответ крепко-крепко. Нужен Тэхёну или нет, он захлебнётся в этом приятном тепле, пока может. — Пойдём гулять, хён. — Прямо сейчас хочешь? Чимин кивнул. — Или ты поздно приехал? Хочешь ещё поспать? — Нет, всё в порядке. Я приехал ещё вечером. Пошли сейчас, только давай оденем тебя потеплее? Там прохладно. Тихо угукнув, Чимин отстранился от Тэхёна и принялся выбираться из-под одеяла. Не обошлось без тупой боли в повреждённой руке, а по ногам тут же пробежал холодок. Вне тёплой кровати и объятий едва ли не горячего старшего было почти морозно холодно. Прохлада летней ночи резко контрастировала с жарой, от которой они вчерашним днём с Юнги укрывались в доме. Холодный пыльный пол отдавался ожогами на стопах, пока Чимин шагал босыми ногами к собственному рюкзаку в углу. Щурясь в темноте, Чимин присел перед ним на корточки и медленно, как можно тише расстегнул молнию на нём. Копаться долго не пришлось: фонарик, за которым Чимин и полез, нашёлся быстро. Сзади послышалось копошение. Тэхён бесцеремонно громко рылся в сумках, которые принёс. Чимин скривился, шикая старшему быть тише. Чонгук точно чутко спит. Сунув фонарик в карман джинс, которые были самыми подходящими из гардероба Тэхёна, Чимин сел рядом со старшим. Тот с улыбкой бросил ему на колени какую-то безразмерную кофту и сложенные в толстый моток тёплые носки. Чимин с благодарной улыбкой надел всё это, а Тэхён не отставал и тоже утеплялся. Младший поёжился от дуновения холодного ветра из-за окна. Вокруг было очень тихо и темно. Им придётся быть очень осторожными, чтобы их уход не разбудил Юнги с Чонгуком, спящих в комнате по соседству. Чимин на всякий случай взял с собой нож, а катана на поясе старшего была его неизменным спутником. Благополучно выбравшись из комнаты, конечно, не без уж очень громкого Тэхёна, в полной темноте практически на ощупь оба парня добрались до первого этажа, а там и до двери. Со стороны кухни слышалось тихое гудение. Генератор и ещё что-то. Наверное, холодильник. Входная дверь оказалась не заперта, Чимин знал это и до этого, когда ночью спускался вместе с Тэхёном отлить в туалет на улице. Наверное, если бы не они все, Чонгук бы запирался. Когда оба оказались на улице, Чимин глубоко набрал в грудь воздух. Тот резал прохладой ноздри, а вокруг стояла кромешная тьма, освещаемая лишь звёздами, которые кое-где пятнами прикрывали плывущие по небу облака. Робкий порыв ветра растрепал волосы, пахло морем. Чимин крепко взял Тэхёна за руку и повёл в противоположную сторону от дороги, по которой он сюда пришёл неделю назад. Включив фонарик, Чимин высматривал ловушки на пути, чтобы случайно в них не попасть, а Тэхён молчаливо шёл рядом, в ответ крепко сжимая ладонь Чимина. Рука всё ещё ныла, а он был даже рад этой боли. Он живой, он дышит и он не сошёл с ума. Его жизнь на одном месте становится даже… Лучше? Ведь показавшийся ужасным врединой Юнги разделил с ним сон, а Тэхён вернулся к нему, как и обещал. Эта реальность была будто не настоящей, но ещё более ненастоящими в этой реальности казались старые, ноющие где-то на подкорке сознания воспоминания о старой жизни. Они криками, яркими мелькающими картинками-призраками всплывали перед глазами за каждым тёмным поворотом, прятались в длинных тенях пустых домов, смотрели из-за разбитых окон на Чимина. Он боялся этой темноты, но не теперь, гуляя по погрязшим во тьме пустынным улицам с Тэхёном за руку. Так, созерцая подсвеченную фонарём дорогу и россыпь звёзд на чёрном небе, они вскоре добрались до района, где отдалённо, но отчётливо слышался шум прибоя. Море так близко? — Хён, погуляем на пляже? — нарушил тишину между ними Чимин, заглядывая Тэхёну в лицо, которое в переферийном свете фонаря читалось не чётко. — Конечно, пошли. Тэхён покрепче сжал руку Чимина и улыбнулся ему. Гулять в такое время было чем-то особенным, не таким, как всегда. Небо было темно-синим, как и всё вокруг. Звёзды на небе уже не были так заметны, зато виднелась яркая-яркая луна. Большая, убивающая. — Хочешь собрать ракушки? — Давай! — улыбнулся Чимин, убрав фонарик обратно в карман. Луна и звезды предоставляли достаточно освещения. Простор, шум волн и ветра, журчание воды, а небо и спокойная гладь моря смешивались, границы между ними не было. Присев на корточки, Чимин не мог оторвать взгляда от поблёскивающей в свете луны и звёзд воды. Луна, правда, светила парням в бок и живописной картины висящей над морем луны не было, но даже так по спине бежали мурашки от ощущения того, насколько маленькими, словно песчинки, они вдвоём были по сравнению с бескрайним морем. — Как думаешь, из этой можно сделать что-то? — Тэхён поднял на уровне глаз ракушку овальной формы. Та была ярко-белой с чёрными крапинками. — Например? — Чимин выхватил из рук Тэхёна витиеватую мокрую и грязную от песка вещицу. — Может, какой-то браслет? Тэхён перевёл взгляд с ракушки на лицо Чимина. Тот казался ему таким бесконечно маленьким и хрупким. Чимина хотелось защищать от всех невзгод и проблем. Стоит ли рассказать ему, что случилось с ним и Чонгуком, или нет? Чимин наверняка будет волноваться. Задержав на какое-то мгновение дыхание, Тэхён взял в руку ладонь Чимина, в которой тот держал ракушку. Большие глаза поблёскивали от лунного света. Сегодня не было сильного ветра, оттого и шум моря был незначительным. На лице Чимина — немой вопрос. И правда, Тэхён держит его молча за руку слишком долго. Собравшись с мыслями, Ким потянулся к лицу, которое было всего в паре сантиметрах от его, и легко прижался к губам Чимина. Он точно делает всё правильно? А Чимин не успел спросить Тэхёна, в чем же дело. Но дальше в этом и не было надобности. Что-то в Чимине в этот момент с треском рухнуло. Воздуха в мгновение стало недостаточно. Спина под тёплой кофтой и футболкой покрылась мурашками, а волосы на затылке ощутимо зашевелились. Сухие губы Тэхёна были очень странными на вкус и будто бы пьянили, заставляли всё тело слабеть. Чимин не хотел, чтобы это прикосновение, разносящее по всему телу трепетное тепло, заканчивалось, но и быть слишком настойчивым с Тэхёном нельзя. Подсознательно Чимин ощущал, что для старшего такие прикосновения значат другое, нежели для самого него. И всё же младший не смог удержаться от того, чтобы легонько, бережно, насколько он только может, в ответ слегка смять чужие губы своими, невесомо касаясь языком нижней губы Тэхёна. Перед глазами Чимин видел взрывы под прикрытыми веками, а до ушей доносилось лишь судорожное, обрывистое дыхание Тэхёна. Старший сжал ручку Чимина покрепче, а сам совсем легонько повалил его на ещё тёплый от жаркого дня песок. Он начал несильно настойчиво целовать младшего и осторожно гладить его руками. Чимин разучился дышать, когда, оказавшись под Тэхёном, инициативу перехватил он. Настойчивый, тактильный Тэхён, от которого Чимин весь дрожал, хотя ему ли не привыкать к поцелуям? Тихо промычав в чужие губы, Чимин слегка надломил брови, теснее прижимаясь к нему всем собой. Даже не замечал, как сильно, даже болезненно сжимает в руке ракушку, та будто бы резала кожу острыми краями. Ощущать на себе эти ласковые руки было до сильной дрожи непривычно. Никогда и никто так его не касался, никто и никогда так не целовал. Чимин хотел бы стереть со своего тела все старые фантомные поцелуи и прикосновения, чтобы они не мешали тихим шёпотом воспоминаний наслаждаться Тэхёном и теплом, за которое Чимин боится, что придётся платить. Тэхён целовал нежно, осторожно. Боялся причинить Чимину боль или дискомфорт. Значит ли происходящее для них обоих одно и то же? Нравится ли он ему так же сильно? Столько вопросов и совсем никаких ответов. Тэхён укусил Чимина за губу очень нежно и углубил поцелуй. Его рука легко сжимала чужие волосы, ласково массируя их. Хотелось утонуть в этом моменте навечно. В попытке вдохнуть хоть немного, Чимин лишь позволил Тэхёну углубить поцелуй. И тут же весь сжался, стоило языку между губ проникнуть глубже. Потому что тело привыкло, что это всегда было неприятно, мерзко, тошнотворно. К горлу тут же подступила иррациональная тревога, глубинная паника, страх, передавливающий дыхание. А рука, сжимающая волосы, вспорола в памяти старую боль, с которой порой эти волосы на нём выдирали. Чимин жадно и шумно старался вдохнуть, всем телом сжимаясь. И все мысленные напоминания, что это ведь Тэхён, это его хён, его опора и защита, его Тэхён — всё это тонуло в бессознательном страхе, тихом, надрывном шёпоте, который твердил, что Тэхён ничем от других не отличается. Что Тэхён тоже причинит ему боль, что с Тэхёном тоже будет мучительно, больно и ненавистно. Отстранившись, Чимин едва ли не стукнулся с Кимом зубами и загнанно посмотрел на встревоженное лицо напротив. Паника его душила, а руки, сжимающие в одном кулаке махровый свитер Тэхёна, а в другой ракушку, ощутимо дрожали. — Всё в порядке? — взволнованно пробормотал старший. Стоило услышать родной голос, как к глазам подступили слезы. Чимин не очень понимал, облегчения ли или безысходности. Но, не позволяя разглядеть себя лучше, крепко обнял Тэхёна за шею. Жался к нему доверчиво. — Не делай мне больно. Пожалуйста, не надо, хён, — зашептал Чимин, — Я сделаю, что хочешь, но не делай мне больно. — Что? Чимини, ты о чём? — парень тут же крепко обнял Чимина. Его взгляд помутнел, а сердце начало биться так быстро, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. — Прости, — пробормотал Чимин, стараясь задавить в себе слёзы, но тщетно. Они скупо текли по щекам, а голос дрожал, — Я просто… Извини. Мне было очень приятно, а потом… Не хочу, чтобы было больно снова, — путанно попытался объясниться он. В волосах ощущался застрявший песок, а ракушку Чимин не отпускал, вцепился в тэхёнову находку и не хотел возвращать. — Всё хорошо, — Тэхён осторожно, нежно и трепетно поглаживал младшего по волосам. — Пошли домой, милый? Юнги и Чонгук будут ругаться, если поймут, что нас нет. — Да, — закивал Чимин, но в противовес лишь крепче обнял Тэхёна. Тэхён ведь пообещал защищать, Тэхён не убил его, укушенного, Тэхён заступился за него перед Хосоком. Тэхён не сделает ему плохо. Вдохнув глубже, Чимин уткнулся хёну в шею, пачкая слезами горячую даже на прохладе чужую кожу. — Поцелуешь меня ещё раз? С мгновение Тэхён лишь нерешительно молчал, но затем, прикусив неуверенно губу, он всё-таки снова нежно поцеловал его. А Чимин с рвением и жадностью принялся отвечать. Раненная рука от напряжения заныла с новой силой, вероятно, только начавшие зарастать раны вспарывались напряжёнными мышцами вновь. Парень подавался навстречу так сильно желанному, уже рожному теплу и приятной ласке, которую дарил Тэхён. От того пахло точно так же приятно, как и от всего его дома. Чимин отчётливо помнит этот запах. Всё так же сжимая ракушку в руке, Чимин разжал хватку другой на чужом свитере и переместился взмокшей ладонью на широкую крепкую спину. Мягкие робкие поглаживания были контрастны жаркому, даже взрослому поцелую. — Чимини, — Тэхён осторожно отстранился, его хриплый голос дрожал. — Скажи мне, что случилось? Я волнуюсь. Тяжело дыша, Чимин заглянул в большие, блестящие лунным светом глаза Тэхёна. Те казались такими же бездонными, как небо над ними. — Я просто вспомнил что-то плохое. Извини, — прошептал Чимин, скользнув с Тэхёновой спины рукой к его щеке, и принялся поглаживать большим пальцем мягкую кожу. — Всё в порядке? Дело не во мне? — Тэхён смотрел на него с тревогой. — Нет. Нет, конечно, не в тебе, — Чимин мягко улыбнулся, уткнувшись в Тэхёнов лоб своим. Совсем не в нём. В тепле Тэхёна Чимин хотел бы захлебнуться. — Пошли домой, Минни? Хочешь, я сделаю тебе чай? Чимин с улыбкой закивал, потираясь от этих движений своим носом о нос Тэхёна. Ему нравилось ловить его дыхание на своём лице. — Ты не замёрз? — Тэхён осторожно поднялся, поднимая с собой и Чимина. — Нет. Ты ужасно горячий, — Чимин поднялся, трепя волосы на голове в попытке вычистить с них песок. — Горячий? — Тэхён засмеялся, а Чимин захихикал в ответ, отряхивая от песка свою кофту и джинсы. Маленькую ракушку он сунул в карман, где лежал нож, и взял Тэхёна за руку. — Теперь понятно, почему я просыпаюсь утром, а ты на мне. Чимин непонимающе захлопал глазами, но всё равно усмехнулся, ведя Тэхёна прежней дорогой обратно к кафе.