Ты можешь остаться (в работе. редактируется)

Вечер после драки — Сынмин-щи, как думаешь, сколько дают за убийство? — смотря на гору бумаг с явным отчаянием в голосе, спрашивает учитель Бан. — В лучшем или в худшем случае? — спрашивает доктор Ким, привычным движением поправляя очки, и с насмешкой смотрит на друга. — Если в состоянии аффекта… И есть очень серьёзная причина! — откладывая очередной проверенный бланк с ответами ученика в сторону, продолжает негодовать Чан. — И да. Убить я хочу двоих. Одного будет недостаточно. — О, ну если двоих, и в состоянии аффекта, это конечно всё меняет, — Сынмина явно забавляет эта картина. Чан прилежный учитель, который не может отложить на время свою работу, и продолжает просматривать тесты по английскому, и даже объективно оценивает их. Но при этом немыслимым образом думает совершенно о другом. — Мать Хёнджина сумасшедшая женщина, с максимально завышенным чувством собственной важности. И невероятно трясётся за своего сыночка, который, ну вообще, не сахар, ему просто отпор никто не решался давать, — Чан высказывает всё не отрываясь от работы. — А вот Феликс казался крайне тихим, не считая его цвета волос. Но то, что он игнорирует просьбы перекраситься, меня убивает. А ещё учитывая, что он избегает общения с одноклассниками, вроде даже поругался с группой девушек, я удивлён, что он так остро отреагировал на Хёнджина. — А я удивлён твоей многозадачности, — качает головой Ким, — к счастью, они оба не сильно пострадали, несмотря на кровавое месиво на лице Хвана, у него немного травм, наверное, самая серьёзная — это разбитый нос, но он даже не сломан. А вот его мать вполне может учинить скандал, так что, готовься к буре. И ты сам рассказывал, как он ещё одному ученику в переулке врезал, только вот сообщать об этом никому не стал. Тебе ещё много проверять? — Почти закончил. Про переулок никто из них не заикался. Всё обошлось одним ударом, так что я предпочитаю помнить, но игнорировать. И я морально уже гроб себе подготовил. Это при условии, что я без понятия, как отреагирует семья Феликса, они же ни разу не были в школе. Директор сказал, что опекуном Ли является его брат и там какая-то мутная история с переводом посреди учебного года, но деталей никому не рассказали. — Я тоже слышал, что там что-то случилось, это вроде как связано с их родителями, но точно никто не знает. Ты получается даже не знаешь как выглядит опекун Ликса? — Нет, понятия не имею, мне директор сразу представил Феликса, сказав, что его опекун очень занят и принёс извинения от его имени. — Дело ясное, что дело тёмное. Доделывай уже быстрее, — терпение Кима было не бесконечным. — Куда ты так торопишься? Ещё только восемь часов. — Я же обещал тебя отвести в одно крайне интересное место. Думаю, сегодня подходящий день и тебе нужно расслабиться. — Расслабиться-то конечно надо, но не думаю, что сейчас я способен танцевать или что-то такое, — Чан вздохнул и отложил в сторону последнюю тетрадь из стопки, наконец заканчивая. — Почему сразу танцевать должны мы? Нет, Чан-хён, танцевать будут для нас. Уверяю, тебе понравится, — усмехнулся Сынмин, поднимаясь со стула и потягиваясь, разминая затёкшие мышцы. — Раз ты так говоришь, поверю тебе, — Чан также поднялся, беря со стола ключи от машины и телефон, — мне обязательно нужно заехать домой. Тебя подбросить? — А ты думаешь, я тебя по приколу ждал? — доктор картинно закатил глаза, явно показывая, как он устал от глупых вопросов, и пошёл в сторону выхода. Чану осталось только с улыбкой покачать головой, в тысячный раз задаваясь вопросом «как он умудрился подружиться с этим своенравным доктором» и последовать за доктором на парковку. Довезя Сынмина до его дома и, договорившись встретиться в десять в баре под названием «DRIVE», они попрощались. Два часа было достаточно, чтобы привести себя в порядок, самой главной задачей для Чана было не заснуть, особенно, после такого насыщенного дня. В указанное время Чан стоял перед дверью в бар, ожидая друзей. Секьюрити немного странно косился на мужчину, явно оценивая его внешность так, что у него пробежали мурашки по коже. Конечно, Чан не был одет в повседневное, чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и такие же чёрные джинсы сильно контрастировали с его светлой кожей. Аккуратно зачёсанные назад волосы идеально подчёркивали нестандартные и притягательные черты мужчины. — Хён, ты выглядишь слишком привлекательно, — с неизменной усмешкой сказал Сынмин, похлопав Чана по плечу. Бан Чан повернулся к другу и отметил, что тот был одет не менее вызывающе чем он, красная шёлковая рубашка и кожаные штаны, плотно обтянувшие стройные ноги, явно говорили о его целях на вечер и, возможно, ночь. Рядом с Сынмином стояло ещё двое, один из них был их общий друг Хан Джисон, а второй — кто-то незнакомый Чану. Он с небольшим изумлением посмотрел на этих двоих. — Ты опоздал Сынмин-щи. Привет, Сон-и, как это тебя одного выпустили из дома? — с улыбкой спросил Чан, отметив, что Хан одет просто в футболку и джинсы. — А я что? Мне уже нельзя с друзьями в бар сходить? — Это стриптиз-бар, ты же помнишь? — прервал тираду Хана Сынмин — Пофиг! Я взрослый человек и могу ходить хоть в бар, хоть в стриптиз-бар! — Ну-ну, посмотрю я в середине ночи, как ты заговоришь, — продолжал подкалывать Ким. — Сынмин, отвали, будь другом. А ещё не пугайте Уёна, — Хан показал на четвёртого человека в их компании, — Уён-и, не обращай внимания на этого приколиста. И да, этого зовут Ким Сынмин, а этот брутальный мужчина — Бан Чан. Сынмин с Чаном по очереди пожав руку новому знакомому, наконец прошли паспортный контроль на ресепшене и зашли в бар. Чтобы не нервировать охранника или, скорее, самого Чана, в котором тот уже прожёг дыру. Обставлено помещение было весьма искусно: во всех деталях интерьера прослеживалась тематика машин, байков и бесконечной дороги. Столы были расставлены так, чтобы хорошо просматривалась сцена с пилоном на ней и, как оказалось, Сынмин весьма предусмотрительно зарезервировал столик. Если бы он этого не сделал, то их компания скорее всего не смогла бы с комфортом устроиться, так как посетителей оказалось на удивление много. — Я думал, в таких местах обычно не так много людей, — удивлённо сказал Чан, устроившись в кресле. — Обычно — да. Но сегодня особенный день, я же не просто так потащил вас именно сюда и именно сегодня. Потому что сегодня будет танцевать особенный человек. Обычно он работает барменом здесь же. Но два раза в неделю он выходит на сцену и, я вас уверяю, это зрелище — лучшее что вы увидите за свою жизнь. — Говоря всё это Сынмин прикрыл глаза, явно вспоминая, и мечтающая улыбка появилась на его губах. — Оу, похоже он сильно тебя зацепил, — усмехнулся Хан, параллельно ознакамливаясь с меню. — Тебя он тоже зацепит, но думаю, он скорее во вкусе хёна. — Думаешь, у меня сейчас есть на это время? И ты же знаешь… — Чан приподнял бровь, явно не понимая, шутит друг или серьёзен. — А почему нет, я уверен, что тебе понравится больше всех, — уверенно заявил Сынмин и перевёл свой острый взгляд на новенького, — Уён-щи, надеюсь могу так к тебе обращаться, как ты-то здесь оказался? Особенно в компании этого оболтуса? Хан уже собирался возразить, но Уён рассмеялся и не дал ему такой возможности, заговорив: — Можно сказать, что мне очень нужна была компания и совершенно не было желания быть одному. А когда я спросил у Чанбина, свободен ли он, то получил ответ, что он крайне занят, и вообще попросил не лезть к нему, но вот Хан как раз собирался сюда и захватил меня. — Сейчас будет довольно странный вопрос, — Ким привычным движением поправил очки, — ты гей, би и есть ли у тебя парень? — Я гей, иначе зачем бы я пошёл сюда? — усмехнулся парень, совершенно не удивившись вопросу. — А с парнем всё сложно. — Что ж, значит и тебе нужно расслабиться, — заключил Сынмин, полностью удовлетворённый ответом. Они сделали заказ у довольно симпатичного официанта, продолжая разговаривать на обычные темы, больше расспрашивая Уёна, но старались не вдаваться в подробности его личной жизни, сразу поняв, что это неприятная тема для него. И вот свет становится более приглушённым и на сцену выходит ведущий, освещённый ярким лучом прожектора. — Рад вас приветствовать! Сегодня потрясающая ночь, чтобы насладиться нашими потрясающими танцорами! Надеюсь, Вы получите удовольствие от сегодняшней программы! Напоминаю, танцоров трогать нельзя, если вы захотите оставить для них чаевые, можете передать их через официантов или бармена. Ведущий точно знает как поднять заинтересованность, поэтому сделал очевидную паузу перед объявлением первого исполнителя. — Первыми на сцену выходят близнецы Кан: Минджи и Чанхи! Поддержите их аплодисментами и оцените их парный номер на пилоне! Прожектор сменил цвет на красный, а музыка переключили на более плавную и сделали громче. На сцену вышли два красивых юноши. Их светлые костюмы с блестящей вышивкой отлично смотрелись, а гибкие тела плавно перетекали из одного движения в другое, создавая завораживающую картину. Спустя несколько минут танца, на парнях осталось только нижнее бельё, в виде блестящих стринг. Зрители были в восторге, и за столом четырёх друзей стало более оживлённо. Только один человек сидел совершенно спокойно, потягивая виски, и даже бровью не повёл, когда близнецы на сцене сорвали с себя костюмы. А взгляд его оставался мрачным и сосредоточенным, с самого начала представления. Уён заметил такое странное поведение Чана и решил тихо спросить у Хана: — Что с ним? Это же так… — он попытался подобрать слово, но не смог, поэтому Джисон решил помочь. — Сексуально, не правда ли? Вот только нашего хёна такое мало интересует, — уловив удивление в глазах собеседника, он решил пояснить, — это не то о чём ты подумал. У Чана своеобразные вкусы. Трепетные лани его совершенно не интересуют. И такие утончённые мальчики тоже. Он очень придирчив в плане внешности. — На последней фразе он поднял глаза к потолку, показывая всем своим видом, как не одобряет такую дотошность друга, — мне кажется, он никогда не найдёт полностью идеального для себя человека. Нет! Этот человек должен быть реально идеальным, чтобы ему понравиться, — продолжал Хан, несмотря на то, что его уже не слушали. Уён сосредоточил взгляд на сцене, так как выступление близнецов закончилось и снова вышел ведущий, объявляя следующего исполнителя. После ещё двух номеров лицо Чана не изменилось, он просто смотрел. Было даже непонятно, получает ли он хоть какое-то удовольствие. — Сынмин-щи, — во время перерыва между выступлениями Чан решил уточнить, — они все конечно прекрасно танцуют и некоторые даже внешне неплохи, — от этих слов у Уёна, как нового человека, не привыкшего к стандартам Чана, натурально отпала челюсть. — Но это всё явно не тянет на то, о чём ты говорил в начале. — А что я сделаю, если он танцует в конце? — Сынмину только осталось что развести руками. Он был не властен над этим. — Этот потрясающий парень всегда выходит последним. Независимо от того сколько выступающих. Так что, жди. Я тебе говорю, ты не пожалеешь и потом мне спасибо скажешь. Они просидели в баре ещё около трёх часов. Был даже небольшой интерактив и развлекательное шоу. Так что, в целом они хорошо провели время и даже напряжённый Чан смог расслабиться. И вот вновь на сцену выходит ведущий, объявляя: — Настал тот момент, которого многие ждали! Ещё раз напомню, что трогать танцоров нельзя, а также, в случае с этим исполнителем, запрещено требовать снять одежду! Предупреждаю, что за это вы будете занесены в чёрный список и больше не сможете попасть к нам в будущем! Лино к вашему вниманию! Свет прожектора стал белым, а общее освещение ещё более приглушённым. Музыка сменилась на ритмичную, с резкими переливами, что было совершенно нехарактерно для таких заведений. На сцену вышел танцор, облачённый в чётко очерчивающий мышцы костюм, облегающий тело как вторая кожа. Его вьющиеся волосы закрывали большую часть лица, но даже видя немного, можно было сказать, что он красив. Очень красив. Смотря на него, Чан крепче сжал бокал в своей руке, тело заметно напряглось, а выражение лица сменилось на заинтересованное. Заметив это, Сынмин хитро улыбнулся, подумав про себя, что обязательно потом нужно будет сказать, какой он молодец и опять оказался прав. После выхода на сцену Лино замер на месте. Не двигаясь примерно полминуты, он ожидал подходящего момента и, когда музыка немного изменила ритм, в одно движение оказался на пилоне, обхватив его крепкими бёдрами. Танцор прогнулся в спине и почти сразу же сменил позицию. Он держался в воздухе, не касаясь пола, двигаясь то плавно, то резко, чётко следуя ритму. При каждом движении костюм, хорошо освещённый ярким прожектором, подчёркивал каждую мышцу и каждый его изгиб, совершенно не скрывая тело, но при этом как будто дразня своей закрытостью. Во время самого танца Чан смог рассмотреть лицо танцора более чётко и понял, что его стандарты не были завышены. И человек, полностью им соответствующий, всё же существует. Он прямо перед ним. Единственное слово, которым Чан смог бы описать этого парня — «идеальный». Он решил, что просто обязан познакомиться с танцором по имени Лино. И что позже он обязательно должен поблагодарить Сынмина.