Dreams and other Deceptions

Initium : Когда Гермиона ступила на платформу, выходя из поезда, в воздухе витал запах ночи, а над головой ярко светили звезды. Замок вдалеке ощущался родным и безопасным, несмотря на недавние события, которые превратили ее мир в мрачную неизвестность. Мягко лавируя между учениками, новыми и вернувшимися, она села в карету. Темнота вокруг успокаивала, а свет факелов впереди источал тепло, когда они подъезжали ко входу в ее дом. Защитные чары мерцали на коже и принимали ее, омывая ощущением безопасности, которую она не переставала чувствовать с той минуты, как попала сюда. Хогвартс стал для нее константой, за которую она так отчаянно цеплялась из-за событий, грозивших превратить ее жизнь в руины. Гермиона медленно начинала утомительный процесс распутывания узлов, связывающих ее с частями жизни, которые она могла описать только как "до". До того, как магия загудела на кончиках пальцев, до того, как стала лучшей подругой Гарри Поттера, и задолго до того, как оказалась на пороге войны. Гермиона шла рядом с Джинни по знакомому каменному полу, направляясь в сторону Большого зала. Каждый шаг, отдающийся в ней глухим эхо, переносил ее к сцене, которую она представляла ночь за ночью с момента, как покинула замок в конце прошлого семестра. Особенно, когда ложилась в свою постель в Норе. Мягкое дыхание Джинни успокаивало ее в тишине гостеприимного дома, и каждая возможная версия этой предстоящей встречи проигрывалась в ее сознании. Как и где она окажется под его взглядом, как почувствует себя, возвращаясь в то, что осталось сплошной неопределенностью... Улыбнется ли он ей, глядя из-за большого стола Слизерина, как часто делал это в прошлом семестре? Может быть, она придет на ужин раньше него и будет сжимать руку Джинни под столом, ожидая, пока он появится? А если он войдет и увидит, как сильно она старается собраться с духом, чтобы посмотреть на него? Вспоминая, как он выглядел в эти минуты, в груди что-то нещадно щемило. Когда он знал, что она единственная, кто наблюдает за ним, улыбка касалась лишь уголка его губ. Это было слишком редкое выражение на его лице, передышка от ставшей привычной ухмылки или усмешки. И она просто не могла сдержаться. Зная, что ее реакция неизбежна, Гермиона смирилась с тем, что мальчики будут заваливать ее вопросами, с чем связано такое внезапное счастье. Она не улыбалась так все лето. Улыбка никогда не касалась ее глаз. Не то чтобы она не была счастлива провести лето среди беззаботной суеты огромной, но теплой семьи Уизли. Она была, правда. Ее часто переполняла благодарность к Молли и Артуру, которые приняли ее без лишних вопросов. Как "бонусного" ребенка. Дело было в обстоятельствах, из-за которых она нуждалась в их символическом усыновлении. Угрозы слишком быстро стали реальными, неминуемо приближаясь к ее дому. Она не думала, что придется применять Обливиэйт. Молилась и надеялась, что до этого никогда не дойдет. Но она больше не могла смотреть на лица своих милых родителей-маглов, зная, что одно ее присутствие подвергает их опасности. Не после того, как столкнулась лицом к лицу с воплощением зла всего за несколько дней до возвращения домой. Заклинание не было простым, но видя, как стирается ее присутствие в их жизни, а лицо исчезает с семейных портретов, она знала, что все получилось. Было странно и непривычно скорбеть по тем, кто жив. Видеть, как они собирают вещи, уезжают в Австралию и оставляют ее позади, было не просто больно. Ей казалось, что она не выдержит. Теперь у нее было только будущее, а прошлая версия осталась в детских воспоминаниях, забытых и потерянных на другом конце мира. Даже когда она сидела в Норе в окружении любимых людей, с семьей, которую она сама выбрала, разум всегда был только частично в этом моменте. Она больше думала о будущем и о мире, который хотела построить для себя. Мире с возможностями, где война закончилась, где преодолены все препятствия и видится начало чего-то лучшего, чем жизнь с постоянными угрозами, нависающими, как призраки. Гермиона все еще могла надеяться и мечтать. Хотеть мира. Любви. Когда они свернули в коридор, ведущий к Большому залу, ее снова накрыли изводящие мысли. Будут ли они ловить взгляды друг друга каждые несколько секунд, сидя на своих местах в Большом зале, едва успевая есть или сосредоточиться на разговорах своих сокурсников? Покажется ли расстояние между столами милями или миллиметрами после трех месяцев тишины? Ну... Почти. Для Гермионы инцидент в "Горбин и Беркс" был в равной степени волнующим и сбивающим с толку. Ее первой мыслью было восхищение от того, что он выглядит именно так, как она запомнила. И даже лучше. Он был одет во все черное, что выгодно подчеркивало его молочно-белую кожу и светлые волосы. Пока ее каблуки ровными ударами отмеряли оставшиеся секунды неизвестности, она обдумывала его действия того дня. Это, безусловно, было важно, и поглощало почти все ее мысли в последнее время. Посещение магазина, торгующего темномагическими предметами в сопровождении его статной матери и Пожирателя Смерти, должно было что-то значить. Наверняка он оказался втянут во все это не по собственной воле. По поручению отца, например, который находился в Азкабане. Он рассматривал шкаф в том магазине. И когда Гермиона поймала себя на мысли, что не видела более странной вещи, шторы оказались опущены, скрывая все происходящее внутри. После этого Гарри и Рон несколько дней анализировали все возможные мотивы, по которым можно было бы обвинить младшего Малфоя. В конце концов Гарри решил, что во время каникул он принял Черную метку, но у Гермионы всегда были доводы против этой версии. И сегодня они снова поспорили в поезде. В очередной раз Гермиона ушла от ответа и перешла к обороне, а ее лучший друг подорвался с места и вылетел из вагона, хлопнув дверью купе. Кроме случайной - и бесспорно сомнительной - встречи в Лютном переулке, не было ни писем, ни какого-либо контакта... Ничего. Только воспоминания, которые, словно фильмы, проносились перед ее глазами, когда она укрывалась одеялом с головой. Кровь в ушах Гермионы стучала так громко, что она почти не слышала, как рыжеволосая девушка справа от нее спросила: - Мерлин, может ты, наконец, отпустишь мою руку, или так и будешь цепляться, как нервная первокурсница? Гермиона так быстро разжала пальцы, что рука Джинни повисла, словно в нее попал Ступефай. Резко вскинув голову и встретившись взглядом с голубыми глазами своей лучшей подруги, она отчаянно надеялась не увидеть в них желчь, которой у Уизли всегда было в достатке. Джинни вопросительно приподняла брови. Она будто искала хоть какие-то признаки той девушки, которая без раздумий бросалась на каждое задание вслед за Гарри. Но та была в миллионах миль, а вместо нее почему-то стояла нервная влюбленная девчонка. - Гермиона, кончай мяться и пойдем. Я знаю, что тебе очень хочется увидеть этого придурка, но стоя здесь, мы теряем время, которое ты могла бы потратить на его разглядывание, - хмуро усмехнулась Джинни, глядя на внезапно потерявшую самообладание гриффиндорку. - Джин, - наполовину простонала, наполовину рассмеялась Гермиона, приглаживая волосы и украдкой бросая взгляд на дверь Большого зала. - Пойдем посмотрим, пошло ли ему на пользу это лето также, как и предыдущее. Прошлой осенью он действительно стал гораздо меньше похож на хорька, а сейчас, держу пари, выглядит еще лучше, - сказала младшая Уизли, дьявольски ухмыляясь и от этого становясь точь-в-точь как Фред и Джордж. У Гермионы непроизвольно открылся рот. Джинни очевидно пыталась ее поддеть, ударить ниже пояса. Слишком много ночей Гермиона рассказывала о своем неистовом влечении после непозволительного количества огневиски. - А что? То, что я не одержима им, не означает, что я слепа. Конечно, он чертовски красив. Как ледяной принц. Не желая отвечать и полностью проигнорировав нелепое сравнение с ледяным принцем, Гермиона пыталась успокоится. Голос Распределяющей Шляпы, приветствующий учеников своей обычной песней, заполнил ее уши. В этом году Шляпа добавила новый куплет о силе духа в трудные времена, который разительно отличался настроением от остального текста. Глубоко вздохнув и закрыв глаза, она поймала себя на мысли, что ведет себя нелепо. Серьезно, она боится войти в зал, в котором сидела по меньшей мере дважды в день на протяжении последних пяти лет. Это было совершенно на нее не похоже. Кем же была эта очарованная и незнакомая девушка в обычно рациональном разуме Гермионы Грейнджер? Они с Джинни стояли справа от тяжелых дверей, которые вели в большую комнату с заколдованным небом и плавающими свечами. Даже в коридоре витал запах еды, напомнивший ей о том, что за весь день она так ничего и не съела - слишком нервничала, чтобы попробовать пресловутые "дорожные" бутерброды Молли, которые та пихнула ей на платформе. - Как я выгляжу? - спросила Гермиона, внезапно почувствовав себя неловко из-за того, что он не видел ее почти три месяца. Не говоря уже о том, что большую часть дня она провела в вагоне поезда. Ей вдруг показалось, что галстук слишком сильно сжимает шею, а мантия буквально пылает на ней от прилива адреналина. - Выглядишь собой, - поддразнила Джинни, смахивая со щеки Гермионы посыпавшуюся тушь, - Но немного лучше. Ведь теперь с моей помощью ты знаешь, как пользоваться косметикой. А еще можешь воспользоваться тем заклинанием завивки волос, которому мама научила меня прошлым летом. Мысли Гермионы вернулись к четвертому курсу. К тому единственному разу, когда она позволила Джинни уложить ее дикие волосы и добавить макияжа. Будто вчера его серые глаза блуждали по ней на Святочном балу. Она спускалась по лестнице в светло-голубом платье и с заколотыми локонами, держа под руку Виктора Крама. Тогда его взгляд впервые изменился. Он видел в ней нечто большее, чем достойного соперника, конкурента в учебе или помеху. - Я так рада, что мы успели поиграть в салон красоты. Учитывая, что ты не отлипала от Дина всю дорогу сюда, - ответила Гермиона, чуть хлопая подругу по плечу. Несмотря на румянец, вспыхнувший на щеках Джинни, она с насмешкой смотрела на подругу. - Ну наконец-то! Я уже подумала, что потеряла настоящую Гермиону Грейнджер где-то в поезде. Гермиона, не обращая внимания на этот комментарий, сделала последний выдох и в девятый раз с момента выхода из поезда пригладила мантию. Голос Распределяющей Шляпы за дверью выкрикивал факультеты и сменялся аплодисментами. Мерлин, пора взять себя в руки. - Готова, Джин? - высокий голос, вырвавшийся из горла показался совсем чужим. - Давно готова. Я так хочу есть, - жалобно застонала Джинни. Оглянувшись на дверь и не сводя глаз со стола своего факультета, Гермиона заметила Рона, сидящего с Дином Томасом и Симусом Финниганом. Он запихнул ложку бобов в свой и без того полный рот и с удовольствием жевал. Интересно, как он еще успевает дышать? Словно почувствовав усмешку, Рон обернулся через плечо и бросил на нее вопросительный взгляд, прежде чем вернуться к разговору. Оказавшись возле еды, Джинни рванула к столу их факультета, побуждая Гермиону следовать за ней. Пока они шли, девушка смотрела исключительно в пол и на мантию Джинни, иногда путаясь в собственных ногах. Это короткое расстояние показалось ей километрами. Зал был заполнен студентами, которые радовались новому учебному году, но в ее ушах так громко стучало сердце, что она не слышала гула их голосов. Когда они подошли к столу, Гермиона едва слышала приветствия своих однокурсников, отчаянно заставляя себя сосредоточиться. Она улыбнулась Симусу и оживленно помахала рукой Невиллу, сидящему чуть дальше по столу с учебником по гербологии под носом. Она опустилась на скамью рядом с Роном. От него пахло корицей и свежескошенной травой, словно они снова оказались в Норе. Гермиона почувствовала легкую волну спокойствия. Мерлин, теперь она хотя бы могла ровно вздохнуть. - Гермиона, все в порядке? - спросил Рон, бросая на нее настороженный взгляд и откусывая кекс, - Выглядишь так, будто увидела привидение. Хотя погоди, мимо только что проплыл Почти Безголовый Ник, - сказал Рон, смеясь над собственной шуткой. Гермиона в ответ натянула еле заметную улыбку, нервно теребя под столом край юбки. - Все нормально. Просто день был длинный, - соврала она, умоляя свой голос звучать хоть немного убедительно. - Ну да, точно, - согласился Рон, нетерпеливо оглядываясь на двери, - Надеюсь, Гарри скоро появится. Этот засранец просто испарился, ничего не объяснив. Думаешь, он пошел искать Чжоу? - спросил Рон, оторвавшись от своей тарелки, чтобы скептично посмотреть на Гермиону, - Что, если он с ней все еще обжимается и из-за этого опаздывает? - его брови поднялись так высоко, что почти скрылись под отросшими волосами. Гермиона заметила, как Джинни вздрогнула, и бросила на подругу извиняющийся взгляд. Рон никогда не был особо тактичным. - Чжоу сидит прямо напротив тебя, Рональд. К тому же, я уверена, что Гарри был занят чем-то более важным, чем обжимания, - сказала она, пиная того ногой под столом. - Ай! За что? - вскрикнул Рон, нагибаясь, чтобы потереть голень. Гермиона перевела взгляд с него на его сестру, и обратно, невербально давая понять Рону, что ему следует заткнуться по поводу всего, что связано с Гарри и кем-либо еще. Все, кроме самих Гарри и Джинни, знали, что они без ума друг от друга, и обоих сильно задевали лишние напоминания о других партнерах. Рон слегка покраснел, затем вернулся к своей тарелке и пробормотал: - Чертовы женщины такие сложные. Обычно Гермиона хлопала его по плечу и читала лекцию о том, что Рону просто необходимо думать, прежде чем говорить, но сегодня остроумие уступило место натянутым нервам, которые контролировали и управляли каждым дюймом ее тела. В груди кольнуло чувство вины от осознания, что она даже не подумала о Гарри после того, как он исчез из вагона поезда. Она была настолько погружена в свои тревожные мысли о предстоящих событиях вечера, что списала его исчезновение на очередные поиски информации. Джинни довольно громко прочистила горло, отвлекая Гермиону от мыслей. Встретившись с ней взглядом и найдя на лице подруги ободряющую улыбку, она вздохнула и подняла глаза, чтобы впервые окинуть взглядом зал. Глаза непроизвольно устремились к столу, украшенному оттенками зеленого. За столом Слизерина шли бурные обсуждения. Студенты сидели близко друг к другу и занимали большинство мест на скамье. Единственный заметный пробел находился в передней части зала. Гермиона почти не дышала, пока ее глаза трижды сканировали лица за столом - знакомое или новое. Среди слизеринцев не было ни одного высокого блондина. Когда она решила проверить это в четвертый раз, то поймала теплый, но настороженный взгляд. Блейз Забини еще секунду смотрел на нее, а затем вернул внимание к столу. На его лице появилось странное выражение, и через мгновение он поднял взгляд на молодого человека, сидящего напротив него. Забини немного прикрыл рукой рот что-то сосредоточенно говоря сокурснику. Гермионе показалось, что это был Тео Нотт. Она наблюдала за его спиной, пытаясь уловить любую реакцию. Молодой человек напротив Блейза слабо вздрогнул и, повернув голову через левое плечо, посмотрел прямо на Гермиону. Любопытный взгляд и каштановые волосы подтвердили ее подозрения. Это действительно был Тео. Он, казалось, удивился, встретив ее взгляд, и быстро отвернулся, слегка пожав плечами в сторону Блейза, который выглядел еще более настороженным, чем раньше. Они продолжали разговаривать, периодически поглядывая то на дверь, то на Гермиону. Почему они так смотрели на нее? О чем говорили? Гермиона не была особо близка с этими двумя слизеринцами, но в прошлом году у них было несколько моментов, когда казалось, что они могли бы стать друзьями. Она иногда шепталась с ними на уроках, смеялась над шутками Тео и над самоуверенностью Блейза на поле для квиддича. Со стороны всегда была интересно наблюдать за Серебряным Трио, как их прозвали. Они были действительно близки, и это казалось так же естественно, как и ее собственная дружба с Роном и Гарри. Теперь они смотрели на нее подозрительно, прикрывая ладонью рот, чтобы она не смогла разобрать и слова. Гермионе казалось, что ее голова может взорваться от количества вопросов, роившихся в мыслях. Но самый главный - где Драко Малфой? С ощущением холода, ползущего по коже, она вернула взгляд к удивленным глазам Джинни и пожала плечами. Гермиона почти почувствовала облегчение от того, что Драко не было с остальными. Мысль о том, что он бы увидел, как она спотыкаясь бежит к гриффиндорскиму столу, устремив взгляд в пол, казалась ей самым неловким вариантом первой встречи после нескольких месяцев. Однако это ощущение быстро сменилось нервным ожиданием. Минуты превращались в часы, и это оказалось гораздо хуже, чем возможное смущение. Сейчас она могла бы поделить удары сердца на четверти. Отчаявшись и нуждаясь в чем-то, что отвлекло бы ее от столь медленного течения времени, она попыталась переключить внимание со стола Слизерина на свой. Оценив количество разнообразных блюд, Гермиона остановилась на обычной булочке. Она боялась, что просто не сможет съесть больше из-за комка нервов в животе. Откусывая кусочек выпечки, она пыталась вникнуть в разговоры. Рон, конечно же, радостно болтал о квиддиче с Симусом. Они обсуждали команду этого года и шансы Рона - или их отсутствие - стать вратарем. Джинни начала намекать, что она - лучший игрок в квиддич в семье Уизли. И несомненно, это переросло бы в забавный спор, но в Большой зал вошли две фигуры, резко отвлекшие внимание Гермионы от разговора. За считанные секунды ее накрыл звон в ушах, а по всем нервам тела пронесся электрический разряд. Разум заработал в ускоренном режиме. Первое - он был здесь. Наконец-то, черт возьми. На губах расползлась нелепая улыбка, которая, как Гермиона знала, была неизбежна. И, Мерлин, он выглядел еще более изумительно, чем она помнила. Намного лучше, чем в Лютном переулке. Волосы Драко стали длиннее и не были зачесаны назад. Они свободно спадали на виски. Линия челюсти, как всегда, была острой, но выглядела еще четче и привлекательнее. Казалось, что за время каникул она стала более точеной. Однажды под влиянием бутылки "Огдена" Гермиона опрометчиво сравнила его с прекрасной скульптурой Римской империи, которую увидела однажды летом. В остальном же она не смогла найти ничего, что могло бы в достаточной степени передать, как он на нее действовал, насколько он ее восхищал. Идеальное лицо греческого бога, высеченное из мрамора, все еще оставалось самым правильным описанием. Он был чисто выбрит, как и всегда. Гермиона никогда не видела у него даже малейшего намека на щетину. Одетый в классическую мантию Слизерина, как и все остальные за столом факультета, он все равно выделялся. Ей всегда казалось, что он носит форму как-то по-особенному. Плотная черная мантия элегантно облегала плечи, подчеркивая широкую грудь, и слегка развевалась за спиной, пока он шел по проходу. Галстук изумрудного оттенка, туго затянутый на тонкой шее, контрастировал с его глазами и цветом лица. Кожа была все такой же идеальной, ровной и гладкой. Ее сердце словно зажило отдельной жизнью, и девушка молча умоляла его обратить на нее внимание. Она так жаждала встречи с ним хотя бы взглядом. От предвкушения по телу пробежала дрожь, заставляя немного сместиться на скамье. Но он видел этого. Лишь молча шагал вперед вместе с невысокой фигурой по левую руку. Пэнси Паркинсон, сразу узнала она, была ниже его как минимум на голову. Гермиона почти не видела ее за высокой фигурой Драко. Ее темные волосы стали короче и теперь не касались плеч, а челка прикрывала лоб так элегантно, как никогда бы не получилось у Гермионы. Знакомая ухмылка и приподнятая в превосходстве бровь украшали ее лицо, когда, казалось, каждый в этом зале смотрел на нее с уважением и восхищением. В ее походке сквозила уверенность, и Гермиона ненадолго задумалась, практикуется ли она в такой грациозной и чувственной походке. Ее расстегнутая мантия словно летела за ней, образуя каскад черного цвета. Черные гольфы подчеркивали красивые ноги, а школьная юбка была явно зачарована на укорачивание, не доходя до коленей. Паркинсон шла рядом с ним, сочетая изящество и грацию. Она была бесспорно красива. Хотя честно говоря, раньше Гермиона никогда не обращала внимания на эту девушку. Пара продолжала идти по проходу между столами, направляясь к пустым местам. Взгляды были направлены исключительно вперед, плечи расправлены. Гермиона могла бы накричать на него с другого конца зала за то, что он даже не взглянул в ее сторону. Она была настолько озадачена вопросом, почему он не ищет ее, что не заметила совершенного пустого и безэмоционального лица Драко, когда они проходили мимо. Его рука слегка сжимала талию Пэнси. У Гермионы похолодела кровь. Ее брови растеряно опустились, а дурацкая улыбка сползла с лица. Ухватившись за первую пришедшую в голову логическую мысль, Гермиона напомнила себе, что Драко по умолчанию был джентльменом, благодаря строгому воспитанию в чистокровной семье. Манеры прививались ему с малых лет. Он просто провожал свою подругу детства до ее места, верно? "Да", - нервно рассуждала она, - "Он просто был типичным вежливым чистокровным мужчиной, каким его и воспитывали." Ледяные колья в груди должны были стать первым признаком того, что ее первоначальное предположение не соответствует действительности, но Гермиона прогнала эту мысль. Она так хотела, чтобы он взглянул на нее и успокоил, что рука на талии ничего не значит. Но больше всего хотелось увидеть жизнь в его пустом выражении лица. Отгоняя от себя то, что, как она знала, было правдой, девушка увидела, как пара дошла до начала стола, и каждая крупица оставшейся надежды разбилась в ее груди на еще более мелкие осколки. Драко сел с краю, прямо напротив Гермионы, по-прежнему даже мельком не взглянув на гриффиндорский стол. Он оглянулся на девушку, которую отпустил несколько секунд назад, но выражение его лица не выражало ничего особенного. Взгляд Малфоя метался от ее глаз к ногам, затем он осматривал стол, и снова возвращался к ней. В это время Пэнси Паркинсон с улыбкой переступила через скамью и, положив руку на его плечо для равновесия, села. На его чертовы колени. Гермиона почувствовала, как ее дернуло, словно от физического толчка. Джинни, должно быть, внимательно наблюдала за ней, потому что ее насторожила такая бурная реакция: младшая Уизли резко развернулась, следуя за ошеломленным взглядом девушки. В тот момент, когда Джинни увидела развернувшуюся сцену, ее тело напряглось, словно окаменев. Чем больше она наблюдала за происходящим и пыталась проанализировать, тем меньше в этом было смысла. Пэнси сидела, удобно устроившись на коленях Драко, и оживленно разговаривала с двумя мальчиками, которые, очевидно, ждали их прихода. Но, несмотря на довольно интимное положение, Драко выглядел отстраненным, застывшим. Жизни в его глазах, которую она отчаянно искала и запечатлела в воспоминаниях, так и не появилось. Драко сидел неподвижно, как статуя, не обращая внимания на людей вокруг. Он был совершенно лишен индивидуальности и той искры, которую она ждала. Гермиона сама словно приросла к скамье, понимая, что на нее смотрят, и что ей следует отвернуться, но она просто не могла. Сидя в заложниках момента, растянувшегося, казалось, на миллион жизней, она пыталась осмыслить его. Какой момент беспокоил ее больше всего? То, как Пэнси Паркинсон проводила своими идеально наманикюренными пальцами по волосам Малфоя? Или то острое чувство предательства, пронзившее ее желудок, когда она вспомнила его прощальные слова, сказанные в конце пятого курса? "Не пройдет и минуты, чтобы я не думал о тебе, Грейнджер". Или это было что-то большее? Может то, что физически он сидел рядом, но мысленно его нигде не было? Насколько он выглядел уставшим, но явно не из-за отсутствия отдыха? В нем не было ни огня, ни того стержня, которые она привыкла видеть и чувствовать. Опустив голову на руки, она наблюдала, как он смотрит в пустоту перед собой. Буквально на секунду на его лице промелькнуло странное выражение, но оно быстро сменилось печалью, а затем вновь пустотой. Что-то было не так. Неправильно. Перед ней был совсем другой человек. Тот Драко, которого она знала, каким-то образом отсутствовал в собственном теле. Резкий вздох Джинни прервал ее мысли, и Гермиона вернула внимание своему столу. Уизли неотрывно смотрела на растрепанного темноволосого парня, идущего к ним. Гермиона заметила, что лучший друг прихрамывает, а губы перепачканы в крови. Он прижимал к носу платок. Автоматически проверив его на наличие других повреждений и не обнаружив ничего очевидного, Гермиона вновь сосредоточилась на разговоре. - Почему он всегда весь в крови? - спросила Джинни брата, который с беспокойством подошел к их другу. - Что я пропустил? - спросил Гарри, вытирая остатки крови, капающей из носа. Он явно был сломан, но, к счастью, уже вылечен. Рон начал рассказывать о том, как Распределяющая Шляпа толкала поддерживающие речи и кратко описал церемонию распределения. Гермиона осматривала только что восстановленную кость, мысленно радуясь, что заклинание исцеления было наложено правильно. Ее размышления прервал смешок с другого конца зала. - Милое личико, Поттер, - процедил Драко своим классическим, полным яда тоном, который использовал в моменты истинного отвращения. Услышав его голос, внутри Гермионы что-то перевернулось. Наконец-то картинка сложилась. Они оба пришли с опозданием. Гарри исчез из вагона и не вернулся даже тогда, когда поезд прибыл к станции. Сложив два и два и не обращая внимания на скомканные объяснения Гарри с остальными сидящими за столом, Гермиона почувствовала, что закипает от ярости. В голове замелькали новые вопросы. Как он посмел это сделать? Кто этот самозванец, притворяющийся Драко и сидящий в двух шагах от нее? Что он сделал с человеком, которого она видела и знала всего несколько месяцев назад? Конечно, он всегда был мерзким по отношению к Гарри, но только на словах. Какие-либо действия с его стороны казались невозможными и очевидно недопустимыми. Но видимо правила игры изменились, команда Малфоя получила первое очко. И именно в этот момент он посмотрел на нее. Гермиона старалась вложить в ответный взгляд всю ярость и чувство предательства, на которые она только была способна. Будто и не было той девушки, жаждущей внимания и тепла от этой антиутопической версии человека. Его серые глаза, когда-то знакомые и приветливые, были совершенно чужими. В них была жесткость и пустота. Ни капли света, только отблески злобы и мстительности. В этом одновременно жестоком и отсутствующем взгляде, она не смогла найти ничего, что было бы ей знакомо. Лишь цвет его глаз и ухмылка, преследующая ее весь четвертый курс. От внезапного осознания она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Для него это ничего не значило. Она была для него никем. Как раньше. Или даже врагом? Может быть действительно и не было всего, что произошло между ними. Может, она придумала себе эту связь, а для него все было игрой. Это же так весело заставить грязнокровку думать, что она тебе небезразлична, а потом бросить ее и смотреть, как она плачет из-за разбитого сердца. Гермиона встала и направилась к выходу из зала еще до того, как осознала это. Ноги несли ее на автомате. Она слышала недоуменные и обеспокоенные возгласы друзей, но уже не могла остановиться. Стук каблуков эхом разносился по коридору, унося прочь от Большого зала. Наконец-то вырвавшись на улицу, она судорожно втянула воздух. Девушка крепко зажмурилась, наклонившись и оперевшись ладонями о колени, чтобы стены вокруг нее перестали кружиться. Когда Джинни появилась рядом Гермиона поняла, что даже не слышала, как та бежит за ней. Еще немного отдышавшись, она перевела взгляд на обеспокоенное и напряженное лицо своей лучшей подруги. - Как тебе помочь? - спросила Джинни, делая неуверенный шаг к Гермионе и протягивая руку. Того, что могло бы ей помочь, уже нет. И более того - никогда не было. Быстро отвернув голову и поддавшись горечи, которая душила ее, Гермиона выпустила на мягкую траву то немногое, что было у нее в желудке, и ночь превратилась в беспорядочный клубок образов. В один миг стены Хогвартса начали расплываться, пока полностью не исчезли. Гермиона резко села в своей кровати в больнице Святого Мунго. Два года спустя и в настоящем.