Не жди пощады, Тошик.

Петрову пришлось не надолго задержаться в школе, от чего Антон выходил из школы чуть ли, казалось бы, не самым последним, а возле школы уже и след простыл от учеников, что недавно выходили, может даже выбегали из школы, мчались к себе домой или шли гулять с друзьями. Стоило Антону выйти на улицу, в спешке надевая свою излюбленную шапку с надписью "спорт", как ему в лицо дует холодный ветер, мороз. Сидя в тёплом кабинете он явно позабыл о том, что на дворе уже как 2 недели наступила зима, на улице была одна метель и вьюга. Парень съёжился от расползающегося по телу неприятного холода. Антон достал из кармана свой телефон, решив посмотреть какое сейчас число. 15 декабря, не так уж и долго осталось до нового года. Антон хмыкнул, погружаясь в свои мысли. Интересно, как пройдёт новый год? Антон ведь давно не радуется каким либо праздникам. Если раньше было волнение перед наступающим праздником, который Антон так с нетерпением ждал, и мечтал что б он наступил как можно скорее, то сейчас Антону не то, что не нравился этот праздник, он скорее ненавидел его. Вся эта суета, суматоха, траты денег на ненужные салаты, которые потом будут стоять в холодильнике недоеденными, и с кухни будет слышится грозный крик матери "ну и для кого я это готовила?!", Для чего это? Для того, что б сидеть за столом в кругу семьи, где уже давно не было счастья и идиллии, как хотелось бы видеть? Только вот, прежнего счастье в семье уже явно больше не будет, а если и будет, то явно тусклое и пропитанное лицемерием, фальшью, и не более. Что б слышать вечные крики и ссоры родителей, даже, казалось бы, в такой праздник, который должен был дарить детям счастье и веселье? Ага, лучше б в их доме праздников вообще не праздновали. И так днями и ночами ругань, так тут ещё и новый повод снова поругаться. За столом кроме унылых пожеланий и упрёков не услышишь, а после этого лишь останется в мёртвой тишине и напряжении есть салаты. Подарков на подобные праздники детям давно не дарили. "Ты уже слишком взрослый, куда тебе подарки?!" - говорили родители Антону. "Ты ещё такая маленькая, хочешь вырасти избалованной девчонкой?!" - слышала Оля. "Как логично, мм" - с сарказмом думал Антон. Если раньше Антон до ужаса боялся услышать в их доме то самое злосчастное слово на букву "Р", то сейчас, он испытывает облегчение от этого, чувство свободы. Хотя, так ли это будет прекрасно, как он представляет? Может, мама будет днями и ночами рыдать, да и Оля тоже будет грустить, и, вряд ли маленькой девочке удастся должным образом объяснить, что иного исхода событий и не было бы, что это рано или поздно должно было бы наступить. Единственное, что действительно радовало Антона в этот угрюмый для него праздник — Катя. Всё таки, лучшая подруга же. И какое было счастье после всего этого балагана выйти на свежий воздух, выйти и поздравить подругу, обменяться подарками, и пойти смотреть на красивые фейерверки, после чего слушать очередной сплетни Кати, шутки, и её звонкий смех. Что может быть лучше? Единственное, ради чего стоило праздновать новый год - это Оля. Приходилось каждый раз отвлекать её или закрывать ей уши, пряча её от очередных скандалов родителей, пытаясь всеми возможными способами и силами укрыть её от осознания, что они не счастливая и радостная семья, что родители друг друга не любят, а может, даже, ненавидят, и что взрослый мир серый, угрюмый и страшный, и пожалуй, лучше, всё таки, долгое время оставаться ребёнком. Конечно, так долго скрывать от Оли это не получится, да и она рано или поздно вырастит и поймёт всё, станет таким же подростком со своими "тараканами" в голове и переживаниями, как Антон. Но Петров всячески пытался оттянуть этот момент как можно на потом. Да, она рано или поздно обо всём узнает, но зачем ей узнавать об этом сейчас, когда она такой же маленький, невинный, ни в чём не виноватый ребёнок, который явно не заслуживает такого отношения со стороны родителей, что могут свободно кричать на друг друга при детях. Зачем портить ребёнка так рано, с детства просвещая его о сером, безликом и агрессивным мире взрослых? Нет уж, пусть она лучше подольше будет оставаться ребёнком в своём радужном мире, где до сих пор есть дружба, гармония и счастье. Из за своих мыслей Антон и не заметил, как врезался в кого то, роняя телефон, который он забыл положить обратно в карман. Антон от неприятного удара в чужое тело немного поморщился, а в нос ударил стойкий запах табака вперемешку с вишней. Он этот запах узнаёт из тысячи. Ведь вишня это любимая ягода Пятифана, он ел буквально всю еду, которая была связанная с вишней - мармелад со вкусом вишни, булочки с вишнёвым повидлом, жвачки со вкусом вишни, которыми он порой пытался скрыть запах табака, но получалось это заметно херово. Антон зажал пальцами нос, делая несколько шагов назад. Петров поднял голову, успешно убеждаясь в своей догадке, он и правда врезался ни в кого иного, как в Рому Пятифанова. Только Антон собрался открыть рот, что б выдать неуверенное "извини", как его тут же нагло перебили, от чего Антон свёл брови к переносице, всё таки он не любит, когда его речь просто так берут и перебивают, начиная толдычить своё. — ну что, Антошка, теперь то ты не будешь прятаться за юбкой гадюки? — с насмешкой сказал Пятифан, показывая свой фирменный оскал. Рома сжал кулаки, неспеша подходя всё ближе к Антону. Тут к Антону дошло осознание того, что сейчас собирается делать сейчас Пятифан. Петров сглотнул, а прежняя уверенность вмиг улетучилась, ведь Антон знал, что он явно уступал Пятифану в физической силе, и даже если Антон сумеет нанести хотя бы один удар по Пятифану, то шатену это будет хоть бы хны, а вот на теле Петрова явно появится ещё больше синяков после подобного действия. И Бяша теперь болеет, теперь ведь совсем некому останавливать Рому? А Антона кто сейчас спасёт? Вот именно, никто. А Антон сейчас и вовсе ни на что не способен. На уголках глаз белобрысого начали скапливаться слёзы, столь не от страха перед Пятифановым, как от чувства собственной беспомощности. Хотя, беспомощность ли? Разве Антон настолько слабый, что сделать ничего не может? Конечно, может. Он всё может, надо только приложить усилий побольше. На мгновение Антон начал прокручивать моменты из детства, когда семья ещё была счастлива. "Если тебя когда нибудь, кто нибудь, захочет ударить, бей первым." - говорил отец. Антон на эту мысль лишь слегка кивнул. Может, Антон и не выиграет в этом бою сейчас, может его изобьют, но одно Антон знает точно — он обязан нанести удар по Пятифанову, обязан оставить хоть несколько ран и синяков, не оставаясь в итоге в долгу. Антон поднял взгляд на Пятифанова. Всё произошло слишком быстро. Антон не разрешал себе в этот момент впадать в долгие раздумья, не разрешал себе думать о дальнейших последствиях и реакции соперника на такой жест, он не разрешал себе думать о том, что б прямо сейчас сбежать. Нет, в этот раз, Антон уж точно не сбежит. Он больше не 12 летний мальчик, что боится одного лишь взгляда болотных, как самая гуща леса, глазах Пятифана. Надо научится постоять за себя, будь это словесная перепалка или драка на кулаках до синяков и садин, а может, даже, и чего похуже. На секунду вспомнилась первая перепалка с хулиганами, а именно, с Семёном. Антон невольно сморщился, а к горлу поступила неприятное чувство тошноты и отвращения, от воспоминания о том, как эта свинья насмехалась над Антоном. Антон сжал кулаки, впиваясь своими ногтями в свою же ладонь до крови, образуя небольшие ранки, однако Антон уже не чувствовал боль, или, тот же самый холод, что совсем недавно блуждал по телу парня, от чего он сьёживался и корил себя за то, что не оделся по теплее, как ему советовала та же самая сестра, смотря на парня, как на полного дурачка, когда те выходили из дома, а Антон ей лишь отвечал "да ладно, и так сойдёт". Наоборот, становилось в какой то степени даже жарко. В жилках бурлила кровь, адреналин растекался по всему телу, в каждую его частичку, от чего парень становился увереннее и резче в своих действиях. Парень не слышал больше ничего, кроме стука своего сердца, что отбивало бешенный ритм, будто бы вот вот готовое сорваться с места и выпрыгнуть из грудной клетки. Антон, даже не смотря в глаза Роме, мог с лёгкостью догадаться о том, что Рома сейчас смотрит на него как на свою жертву и добычу, будто вот вот готов достать свой излюбленный нож-бабочка, протолкнуть его в впалый живот Петрова, беспощадно задевая его органы, сдирая кожу и плоть. Антон спешно приблизился к Пятифанову, и ни о чём не думая зажмурил глаза, замахнулся рукой, и ударил Пятифанова куда попало. Возможно, это выглядело нелепо, ведь Антон даже не целился и не видел куда он бьёт, но вот открыв глаза и увидев озадаченное лицо хулигана, глаза по пять копеек, и льющуюся кровь из носа, что текла уже и по губам Пятифанова, Петров понял, что попал точно в цель. Слишком долго Рома в ступоре не был, как можно быстрее одумался, в спешке вытер рукой кровь со своего лица, только больше размазывая её, и оставляя кровяной след у себя на руке, он мигом схватил Антона за воротник куртки, приближая к себе. — ты случаем не ахуел ли, Тошик? — голос Ромы сейчас казался на тон ниже, с лёгкой хрипотцой, в словах слышалась угроза, желание вернуть власть и контроль вновь в свои руки. Антон сглотнул вязкую слюну, что скопилась и застыла у него на мгновение во рту. Рука отпустила воротник парня. Только хотел Антон вздохнуть в облегчением, как ему прилетел удар кулаком в живот. Глаза Петрова стали по пять копеек. Всё внутри сжалось, ноги Антона предательски подогнулись. Антон уже представлял как будет дома переодеваться, а на его животе будет огромный, яркий синяк, который будет безумно болеть от любого, даже самого малейшего касания на него. Не успел Антон обхватить больное место руками, как его толкнули в грудь. К счастью, снег смягчил падение Антона, и боль в спине не казалось такой сильной. Стоило Антону только приподняться на локтях, поднимая свою тушу, что сейчас казалась до безумия тяжёлой, как на мгновение перед его глазами появился чужой ботинок, а после раздалась гудящая боль в районе челюсти. На уголках глаз скопилась неприятная влага, которую Антон всячески пытался сморгнуть, лишь бы не показывать Пятифанову свою собственную слабость, свои слёзы и эмоции. Ещё чего, показывать подобные эмоции перед своим врагом, что б ещё потом назвали нытиком и хлюпиком? Нет уж, меньше всего хотелось ходить по школе, что б тебе в след кричали "смотрите, тут же нытик наш!". В школе издёвок и так хватает. Конечно, со временем все привыкли к белобрысому парню в классе и не смотрели на него как на чужака и врага народа, а когда Петров стал отвечать так ещё и подружился со сплетницей школы, то у всех мигом в тот же самый момент пропали вопросы и претензии к нему. Никому не хотелось связываться с "гадюкой", что б по всей школе о тебе потом ходили сплетни, даже если и сплетня была не совсем правдоподобной, то у Смирновой был отличный дар убеждения, аргументы на любой случай, так ещё и мама, которая была учительницей русского и литературы у них. Вдруг Петрову в бок прилетел сильный пинок, а затем ещё один и ещё. Раз за разом боль всё росла и увеличивалась всё больше и больше. Гудящая боль раздавалась по всему телу. Рома и не думал даже останавливаться, казалось, что если бы Антон прямо сейчас посмотрел на Рому, то увидел бы на его лице победную, счастливую улыбку, ведь Пятифанов не жалел Антона не капли, даже наоборот, к каждому удару добавлялся новый, с каждый разом всё больнее и больнее, или это Антону так казалось? Антон уже не пытался сопротивляться, в ушах стоял звон, что глушил все посторонние окружающие звуки, а перед полузакрытыми глазами пелена, через которую, казалось, невозможно было что либо увидеть. Антон уже не в силах был двигать конечностями. Казалось, все силы покинули его тело в тот момент, а веки захлопнулись окончательно. Последнее, что слышал Антон сквозь противный звон в ушах, так это удаляющиеся шаги Пятифанова, которому судя по всему надоело бить Антона, или же, он просто боялся быть замеченным учителями или кем то ещё из взрослых, или детей-стукачей, которые мигом побежали бы с громкими криками и воплями звать взрослых. Может, он прямо здесь и умрёт? Конечно, подобная смерть позорная и нелепая, прям как и эта драка. Ведь Антон сам первый ударил Пятифанова, Антон действительно думал, что он сможет противостоять ему, стоит лишь немного постараться. Было действительно глупо так считать, ведь Антон сильно уступает Роме в физическом плане. Хотя, Рома ушёл с разбитым носом, не это ли, хоть и маленькая, но победа для Антона? Ведь в последний раз, когда у Антона и Ромы была драка, Рома был целым невредимым, а тут хоть что то. Как же это всё было глупо, позорно, и нелепо то, бред да и только. Сейчас, лёжа в снегу, метель только и делала, что убаюкивала парня, принимая его в крепкие объятия сна, царство Морфея, и Антон поддался этому, полностью погружаясь в мёртвую тишину, больше не ни о чём, не чувствуя больше абсолютно ничего. * * * * Петров поднял тяжёлые веки, открывая себе взор на окружающую обстановку. Уже стемнело, может, вечер, а может уже и вовсе поздняя ночь? Он не знает. Антон, собирая все силы, встал с земли. Тело пронзило резкой, ноющей и гудящей болью, от чего из уст Антона послышался болезненный стон. Ноги ватные, стоять на них крайне тяжело. Идти сейчас домой не вариант. Что он скажет родителям? "Ой мам, пап, меня всего лишь избили, пока я возвращался со школы, я потерял сознание и лежал на холодном снегу неизвестно сколько времени", ага. Только парень не был уверен, что родители за него будут волноваться, за его здоровье и самочувствие, скорее наоборот, на ругают за то, что он сильно промок из за снега и испортил всю одежду, и мама в добавок будет кричать "ну и в чём ты завтра в школу пойдёшь?!", Этого меньше всего хотелось, по правде говоря. Антон начал искать свой телефон. Как не странно, как телефон тогда и лежал в снегу, когда Антон его выронил, так и лежит. Удивительно, что Пятифан его не забрал, ведь телефон можно сбросить до заводских настроек и продать, или оставить себе, лёгкие деньги или польза. Петров наклонился, взял телефон, отряхивая его от снега. — не включается... — пробормотал себе под нос Антон, сводя брови к переносице. Не хватало ещё и телефон сломать, для пущего эффекта. Избитый школьник, промок насквозь, возвращается домой вечером со сломанным телефоном, вот комбо конечно. Единственный вариант сейчас — пойти к Кате домой, молясь, что б она сейчас не спала и открыла ему дверь. Лучше уж там высушить одежду, позвонить через её телефон маме, сказав, что Антон у неё дома в гостях, а телефон разрядился, вот и не успел позвонить. Лучший вариант из всех возможных. С такими мыслями Антон неспешно отправился к дому Кати. Ноги тоже болели, может, Пятифанов и по ним успел нанести удары? Или просто ноги Антона так сильно ослабли, пока он лежал неизвестно сколько времени в снегу? Всё может быть. Дошёл он довольно быстро, опять же, повезло, что она жила рядом со школой. Лифт как назло сломался, поэтому ему пришлось идти по лестнице пешком. Добравшись до нужного этажа, он нажал на звонок, ожидая, пока ему кто нибудь откроет дверь. Спустя, может, несколько секунд, дверь действительно начали открывать, парень даже удивился, что так быстро. Дверь открылась, и там показалась Катя, которая выглядела сейчас до ужаса по домашнему: её пижама нежно-розового цвета, волосы слегка растрёпаны, но по прежнему заплетены в излюбленную причёску Кати - косичку. Антон приподнял уголки губ, нежно улыбаясь девушке, а та на него посмотрела глазами по пять копеек, явно не ожидая увидеть друга в столь позднее время без предупреждения, так ещё и в таком виде! — Антон! Что с тобой?! — ужаснулась та, после чего взяла Антона за руку, заводя его к себе домой. — а ну быстро давай! Не хватало ещё что б ты заболел! — упрекнула его та. Стоило Антону переступить порог её дома, как Катя мигом заперла за ним дверь, начиная самостоятельно снимать с друга шарф, шапку и куртку. — мааам. — шутливо протянул Антон, уже широко улыбаясь. — шутит шутки он у меня тут. — недовольно цокнула Катя. Девушка отпустила Антона, и отошла в комнату. Вернулась с домашней одеждой в руках, передавая её Антону. — иди в мою комнату переоденься, а я пойду чай сделаю, сын мой блудный. — сказала та усмехнувшись. * * * * Ребята уже сидели у Кати в комнате. Антон сидел без футболки, а рядом с ним стояла аптечка, из которой Катя достала мазь из синяков. Стоило ей прикоснуться пальцем к одну синяку, как Антон начинал сквозь сжатые зубы шипеть от боли. — рассказывай, кто тебя так? — спросила Катя игнорируя болезненные шипения друга, всё таки, чем быстрее нанесёт мазь, тем быстрее синяки пройдут. — Пятифанов. После школы врезался в него случайно... Ну и вот, сама видишь что из этого вышла. Я сознание потом потерял... Провалялся в снегу хуй знает сколько. — недовольно пробубнил парень. — Пятифанов?! Он снова пристаёт к тебе?! Я такое маме про него расскажу! — Катя явно была зла, ведь Рома никак не мог оставить Антона в покое. И ладно просто словесные перепалки, но драка... Это слишком. — ты же знаешь, что твоя фраза "я всё маме расскажу", уже больше не действует? — ответил Антон, на что Катя сверкнула в него грозным взглядом, мол "молчи, пока к твоей избитой морде не добавилось ещё пару синяков", на что Антон лишь стушевался и сглотнул. Кате явно было не по нраву, что теперь этот класс больше не под её контролем. — а ещё... Кать, может ты не будешь влезать в наши с ними перепалки? — Катя удивлённо посмотрела на него, выгнув бровь, а Антон продолжил. — ещё не хватало мне прятаться за тобой, что б надо мной потом смеялись и говорили "а ты, пацан взрослый, прячешься за юбкой девчонки". — ага, только вот "моей юбки" рядом не оказалось, и тебя вовсе избили! Смотри сколько-нибудь синяков... Да это ужас же! — сказал она, указывая пальцем на бок парня, где то и дело красовались огромные, яркие синяки. — зато он ушёл с разбитым носом... — пробурчал парень. — ага, только вот кровь из носа остановится быстро, и, болеть будет недолго, между прочим, а твои синяки неизвестно сколько ещё будут заживать, а зная твою удачу, ты запросто наебёшься где нибудь по лестнице, ударишься именно этим боком, а пока будешь пытаться идти, то будешь кряхтеть хуже старой бабки. — Катя сложила руки у себя на груди, а Антон недовольно закатил глаза. — не такой уж я и неудачливый, брешешь. — сказал тот, и наклонился вбок, дабы опереться на что то. Только вот он забыл, что сидит не возле стены, а на краю кровати, и с громким звуком упал на пол, громко крича во время падения от страха и неожиданности. Катя подползла к краю кровати, глядя на Антона сверху вниз. — верю верю. — сказала Катя и начала откровенно хохотать над Антоном, пока он её сверлил крайне недовольным взглядом. Этот день у него, в какой то момент, явно пошёл по одному месту, раз ему так не везёт.