Луна, которой встреча с Солнцем не дана.

— Кто такой Изуку Мидория? — спросил голос с хрипотцой. — Изуку Мидория? — переспросил собеседник, сидящий рядом и сверля землю взглядом гетерохромных глаз. — Да, именно он. — Хм... Кажется, это тот пророк с зелёными волосами, веснушками и с глазами-изумрудами, — потирая большим и указательным пальцем подбородок, он вспоминал образ своего... Кого? Ммм... Может ровесника? — Он тебе нравится, да? — с ехидностью гиены, человек потирал свои руки, что были обгоревшие и все в скобах. — Что ты, нет. Для пророка он выглядит крайне неряшливо и бедно, — тут же начал возмущаться и отрицать парень, выпрямившись, насколько это было возможно сидя на корточках, и опустив руки на колени, создавая некую опору. — Разве ты не не сторонник бедной церкви? — обгоревший как физически, так и душевно человек не обратил ни капли внимания на то, как взбунтовался его брат. — Вообще, да, я её сторонник, ибо после того, как церковь забрала обедневшего от них же человека на жертву, я возненавидел эти сборы. Но выглядить как куст просто недопустимо. Тем более, если ты пытаешься убедить людей в столь важных вещах. Религия - это не игрушка. Гнев бога - ненастоящий, но он должен быть хотя бы правдивым, знаешь ли. — с укором произнёс гетерохром, начиная вставать и тем самым заканчивая разговор с мало известным ему братом. — Хех, то есть, ты не сторонник церкви и вовсе? — «Тойя» потянул за руку парня, который упал на крыльцо и начал снова возмущаться, а тот же погрузившись рукой в волосы младшего, смешивал красные и белые волосы. — Ну, получается так. Просто, мы живём в такое время... Просто невозможно не верить хоть во что-то, невозможно не создать идеальный облик, лик, которому поклоняются и которому люди доверяют больше, чем себе. — начал уже потихоньку философствовать Шото и, немного сгинаясь, кинул взгляд на свой меч. Он нервно сглотнул, понимая, что скоро он займёт титул верховного правителя и проблема войны и веры будет лежать на нём, а не на отце, который за дверью сзади пьёт отвар матери, которую жестоко убили на границе страны, когда та отважно защищала его, а тот в свою очередь защитил этот сборник волшебных рецептов.       А вообще, на самом деле все отвары и супы были сделаны из всякой дряни, потому что Рей — мать Шото, жила во времена гражданской войны, так ещё в самом её королевстве были страшные морозы. Рыба, тюлени и в принципе какая-то другая живность кроме людей - были настоящим подарком судьбы, этаким деликатесом. Хотя мёртвые люди — это довольно неплохо. Они лучше усваиваются так как имеют одинаковый белковый состав. Но в целом, супы были хоть и неприятны на вкус, но имели хорошую калорийность, что ставило воинов на ноги и позволяло продержаться немного дольше. На неделю. С учётом возраста, это было настолько больным и очевидным фактом, что хотелось лезть на стенку и верить, что это всё сон. Но это не сон, это воплотившийся кошмар... — Хей, с каких пор его высочество скучает здесь один? — спросил тихий, но до одурения нежный голос. Парни подняли взгляд, перед ним стоял никто иной, как тот самый пророк. — Да с таких... Что тебе надо? — брызгнул Шото, отодвигаясь и опуская взгляд на землю, на которой была разлита кислота. Чёрт, здесь уже пытались кого-то убить... —Ничего, просто довольно сильно смущает, что вы сидите не за богато украшенным столом, а здесь, на крыльце совершенно ничего не боясь. Тут знаете ли всякое случится может, — обернувшись через плечо и возвратив свой взгляд на незаинтересованного принца, он наклонился, рассматривая его и украдкой глядя на брата, что решил вернуться в семью. Но пророк об этом не догадывался, думая, что это самый обычный воин, который максимум мог оказаться предателем, но этот черноволосый парень явно не контролировал и не влиял на нынешнее время. И это, возможно к лучшему. — Я посмотрю как там отец, — принц не соизволил благородно и вежливо ответить, уйдя в хиленькую избу, которая казалась царским домом, если посмотреть вокруг. — Пзхх, ну ты и глупышка Шото, — усмехнулся Тойя, глядя брату в след. — А что такого? — возник между ним и тишиной Изуку. — У меня есть вполне правдивые доказательства того, что он на вас запал, — хихикнул серийный убийца и преступник номер три, первым и вторым были ВЗО и его ученик Шигараки Томура. Из-за них, собственно говоря, этот диалог и в принципе вся эта война происходят. — Оу, — коротко и неуверенно сказал юный Мидория. — Клянусь пятью золотыми, ты тоже на него запал, так ведь. Постоянно оглядываешься, прикладываешь указательный и средний пальцы к сердцу. Это ведь знак твоей веры в Всемогущего? — Да. — Ну чего так сухо, а? Вижу же, что любишь, жить без него не можешь, — парень с бирюзовыми глазами подмигнул и ехидно улыбнулся.       Зелёноволосый паренёк лишь поклонился, приставил указательный и средний пальцы к линии роста волос, смахивая свою кудрявую чёлку и медленно и прямо провёл по лицу, плавно смещаясь к сердцу. Пожелав всех благ, он побежал. Тойя подумал, что парень раскраснелся и жутко стесняется этого, но правда была такова, что он помчался к церкви, а точнее к тому, что от неё осталось... — О чём говорили тут? И прошу, хватит доставать местных. Сейчас тяжёлое время, а ты ведёшь себя словно гадалка или вообще шут, — между бровей гетерохрома сразу пролегла морщинка, когда тот вернулся. —Ммм, сладкое чувство ревности, о Великий Всемогущий (или как там этого старика зовут), я готов вечно вкушать этот вкус и это прекрасное послевкусие. — Не хватало чувствами питаться. И так мышей всех съели, а теперь начнём поглощать что-то нематериальное. И вообще, какая ревность? — как же «Даби», именно Даби, раздражает. Тойя чёртов шут и тот самый "непризнанный гений", а Даби это смесь не только чего-то преступного, но и пошлого, вгоняющего в краску. Но, как правило, вгоняющего в краску от злости... — Чувство ревности будоражит и разит даже самых равнодушных людей, не так ли, Шото? — старший гнул свою палку и отступать явно не намерен. Младшему стоит лишь цокнуть на это и взяв корзину, ну как корзину, просто два сшитых лопуха с шерстью волков и мышей для уплотнения.       Из-за того что мороз и огонь столкнулись в неистовой схватке, на одной из сторон царит жара и нередкие катаклизмы, а на другой, царил всепоглощающий мороз. Им несказанно повезло, они были где-то посередине, чуть ближе к холодной стороне, но тем не менее, жить здесь можно, хотя живности здесь мало, в основном её используют чтобы утеплить дома, ну и иногда поесть, устроив себе некий пир.       Почему нельзя жить ближе к пылающей стороне, где всё должно быть вполне хорошо? Огонь имеет такое свойство, как распространение по территории. Проще говоря, рано или поздно вполне благоприятная зона обитания станет адским и действительно горячим местечком, откуда выбраться будет сложней. Да, вероятнее всего и это место оно поглотит, но это будет где-то через месяц, может даже через два.       Ну, а что насчёт нашего пророка, что убежал для них в неведении? Он решил помолиться на икону, что своей красотой пленяла его. Он желал, чтобы война не только закончилась в один миг, но и того, чтобы принц наконец остыл и не проявлял к нему внимание никогда.       Ему было стыдно. Стыдно, что в такого растяпу и неудачника как он, влюбились. Причём не какой-то зверь, что сочтёт его за своего, ибо именно настолько зелёноволосый считает себя уродливым, а сам принц посчитал его объектом обожания. Да, никто кроме Тойи в лицо ему про это не говорил, но Изуку сам по себе не парень глупый, хоть и не имеет хороших внешних качеств. Уже пытались его слуги оказать ему знаки внимания вместо него, хоть и с некой злостью. Особенно девушки, хотя в такое-то время думать о замужестве за принца, который буквально не имеет власти не над кем... Это дико, а думать о совместных детях-это вообще грех.       Так считал Мидория, так считал Всемогущий, что был заключён в статуе, которая находилась между королевствами Энджи и Рей Тодороки. Она была снесена жителями, так как всё это-глупые сказки, в которые верит Мидория. Мидория, который сейчас создал из этого целую религию и успешно прославляет её во времена, когда всевозможные веры и надежды во что-то светлое были стёрты. И люди верят, люди тянутся к нему. Да, возможно это не сработало на знать и вышестоящих людей, но это сработало на простой народ, что надеется на победу и молится на Всемогущего.

***

— Сегодня придёт конец выходкам Все за одного, что позволил себе поработить всю семью моей матери и спровоцировать на бой жителей Огненного королевства. Сегодня все освободятся от оков сознания ВЗО, что наслал это страшное проклятие,— принц, гордо подняв голову, громкогласно объявил о будущей победе.       Но его никто не слышал, люди обратились к Всемогущему, сидя на поваленной ёлке и молясь на него. Тихо, тихо с придыханием, медленно и плавно они возводили свою молитву. Шото, потёр шею, сжал с неистовой силой зубы, вспоминая о том мальчишке и глянув на меч, поймал себя на том, что покраснел от мыслей о нём. Он закрыл щёки руками и глянув на отца, стоящего сзади, сказал: — Я пойду сам, если ты умрёшь на битве с ним, толка от этого не будет. Я просто не смогу поднять страну с помощью наглой знати, — он зло глянул уже на щебетающую знать, которая с мерзкой улыбкой подсчитывала деньги. Он убьёт их, если окажется, что они взяли их у бедняков. — Благословляет вас Всемогущий, — зелёноволосый паренёк подошёл и подняв края своей рясы, отвёл их в разные стороны в поклоне. Шото повернулся на него боком и кивнув снова смотрел на отца, думающего пускать сына на вполне вероятную смерть и в итоге поднять страну на ноги или пойти и помереть в бое с ВЗО, оставив сына без опоры, зато живым. Выбор пал на первый вариант... Мидория приложил два уже небезызвестных пальца к нижней губе и чёрт его дёрнул в этот момент повернуть голову, слегка, но вид на этот открылся неплохой. И эти же пальцы он приложил ко лбу. Правильно к линии волос, но принц был выше на полголовы, ещё и сапоги на высокой подошве. Ну, а что насчёт его реакции, она была видима только Даби, что стоял неподалёку, кажется, это мимолётное прикосновения было через чур смущающим для него. Он даже не услышал шёпот "Деку", что звался таким в простонародье. Но это было ещё в детстве, когда он был намного слабее, чувствительнее и наивней своих друзей? Можно ли называть таковыми тех, кто провёл с тобой большую часть жизни, но при этом открыто бил и унижал? Зелёноволосый считал что да, и возможно, это к лучшему. — Ты, — Шото был не уверен, а правильно ли он обращается к тому, что дал надежду более значимую, чем он. Но с опаской он продолжил. — пойдешь с нами? — Да! — сказал пророк словно солнце он ждал этого предложения от принца. — Садись на лошадь, — Шото подошёл к своему скакуну, которого ещё не съели, хотя тот был довольно упитан и здоров.       Изуку подошёл к животному и с некоторой помощью и страхом залез на неё. Принц сел спереди, двигая парнишку ближе, даже через чур. В другой вселенной, в другой любой момент, он бы корил себя за это, но всё же решил позволить такую маленькую с виду шалость. — Но! — коротко, с ноткой грусти сказал Шото. Что-то было во всём этом такое, что ему было не по душе...

***

      Языки пламени бушевали в горячем шторме, ледяные оковы морозили душу и сердце. Ни одна из сторон(они наконец встретились, лёд и это пламя) не хотела сдаваться и не хотела видеть то, что происходит за пределами их кровавых сражений. И вот, половина королевства стёрта в прах и покрыта коркой льда, хоть коньки надевай и в хоккей играй но между тем, стоит непокорённый и смиренный принц, что замороживал своим взглядом и грел улыбкой. А сзади последний пророк, последняя надежда на будущее, что не дал ни король Огня, ни королева Льда, померев под ножом Все за одного. Он виновато, но с какой-то леденящей искрой смотрел на главного преступника, сглотнув. Он ненавидел его больше... Сравнивать не с чем, он - пророк, он не имеет права на ненависть, но он имеет право чувствовать её каждой клеточкой тела. Ненависть - убьёт человечество, но сейчас совершенно плевать на Завет. Он чувствует, что ненавидить такую тварь как ВЗО, его предназначение, его обязанность. Точно также, как и мольбы о пощаде, о победе.       И точно также как жертвоприношение... Принц их ненавидит, ибо для него священное жертвоприношение было и останется отпечатком того, как церковь забрала у человека жизнь, из-за каких-то двух золотых. Но это было что-то другое, что-то уникальное и новое.       Это было самопожертвование... Когда человек, который ни в чём не был виновен, отдаёт жизнь, чтобы жадные, озлобленные дяди и тёти жили на этом свете припеваючи...       И это пугало. Эти глаза, тело что рвануло, наперекор всему, не зная правил, не зная любви, прикрывая принца. — Тодороки Шото, спасибо, за вашу любовь, прошу убейте моего отца и покончите с этим, — последние слова пророка, последние слова героя.       Смотря на врага зло и сжимая меч в руке, он решил, либо сейчас, либо никогда. Принц вознёсся над ним с помощью ледяной глыбы, он воспользовался оцепенением всесильного врага, что смотрел на на родного сына, которого прикончил одним лишь клинком в живот, Шото со всей силы ударил мечом, вонзая его как можно лучше.       Он вонзал этот меч и плакал, слёзы лились из глаз и было непонятно, толи это слёзы счастья, толи горечи за любимого человека, что пожертвовал собой. Никто и никогда не делал подобного ради него, кроме матери. Это было по-настоящему добрым поступком. Это заставляло сердце биться чаще, заставляло всё больше влюбляться в того, кого нет...       И в того кто никогда его не любил.