Луна, которой встреча с Солнцем не дана.

— Шото, поздравляю тебя со столетним юбилеем! — с мерзкой улыбкой на губах произнёс Старатель, хлопая в ладоши. — Ага, — без интереса сказал Шото. — Ну чего ты, мой дружок? — слащаво и мерзко продолжал Энджи, гордясь сыном, что сидел напротив него на троне. Между ними простирался очень длинный стол. По бокам сидели сестра и брат и какие-то родственники. — Где мать? Ты обещал её вернуть на моё столетие. — отчеканил Шото, сверля в отце дыру. Язык пламени прошёлся по нему и исчез, будто его и не было. — Ох, подожди, моё нерадивое дитя. Что же ты так обеспокоен этим? Верну я её, верну. — сказал он в ответ, сложив губы бантиком. Это особенно мерзко, уж лучше его бы хорошенько потрепали и заставили тренироваться до онемения рук. Хотя что ему сделается от этого... — Но? — Шото ужасно раздражало то, что кто-то вроде огненного ублюдка с именем Энджи тянет его время, словно резинку. По времени им терять нечего, но всё равно, так долго подводить к сути... Шото упорно сжимал свои кулаки где-то под столом. — Но ты должен помочь мне, — самое ублюдское, что могло вылететь из его уст, — ты должен поглотить способность одного мальчишки и его самого. — Что за мальчишка? — закатив глаза и откинув голову на спинку трона, он недовольно фыркнул. — Мидория Изуку. — и тут, гости рассмеялись, глумясь над именником, а сестра и брат разрыдались, виновато смотря на невинного брата.

***

— И всё же, почему ты пытаешься меня уберечь от той машины? Я же каждый раз умираю, причём по-разному! — Так надо, — немного скучающе ответил бессмертный, чей облик удивлял каждого. Невероятно бледная кожа, серый и бирюзовые глаза, красная и белая половины волос. Это выглядело притягательно и страшно одновременно. — Надо? Шо, ты же видишь, от этого нет никаких плодов. Я каждый раз помираю, и ты даёшь мне шанс вернуться в моё тело, в моё время, в мою семью, так ещё и возвращаешь мне мою память, желая того, чтобы я обратил внимание на ошибки прошлого. Почему? Вы же не можете так поступать! — Понимаешь, Изуку, да, я не могу и не имею права на подобное, но поверь, я знаю что делаю, — почесав затылок, сказал он. — Не понимаю я тебя. — Ты не один, я тоже себя не понимаю, — глянув через плечо, где было окно, Шото задумался. — Хех, ты смешной, Шо.

***

Момент с неистовой силой ударил в голову, что и так болела от голоса отца. То есть, ему придётся убить Мидорию Изуку, так как он обладает способностью? Но у Изуку нет способности! Всё, что с ним происходит, сделал Шото! Значит, из-за своего желания помочь, он должен убить и испить его кровь? Но ради своей жизни... Неужели, он, Шото Тодороки, просто обязан убить свою первую любовь? Этот мир, мир бессмертных существ, что обернулся кровавыми сражениями и убийствами ради того, чтобы прожить ещё сотню лет? Шото так не может. Шото - это не отражение своего отца, что убил мать, ради способности льда, которую передал ему. Нет, за что? — Ну, так иди, мой дорогой Шото! — будто прославляя имя собственного сына, Энджи (в народе он Старатель, дух огня) поднял бокал и встал. — Есть другой способ? — с украдкой, со страшным трепетом в сердце, он спросил то, что спрашивать, казалось бы, нельзя. Негласное правило для всех и для каждого, кто обитал в доме Старателя. Сестра начала перешептаваться с братом, глаза её были наполнены ужасом и страхом. — Не уж то не хочешь убить нелепого людишку? — он кивнул, прятаться было некуда. — Да чтоб ты знал, этот мальчишка обладает силой духа Всемогущего! Ты не можешь так просто отпустить данную жертву, неужели ты не хочешь впервые попробовать крови такого могущественного ребёнка? Гетерохром не хочет и даже если захотел бы, не смог... — Ты меня разочаровал, Шото. Мне действительно стоило задуматься насчёт Тойи, а не забрасывать его на землю, где он сейчас бесчинно идёт против закона и страдает от боязни огня, хотя здесь он был довольно могущественным и прекрасно с ним обходился, получая лёгкие ожоги. Стыд и позор тебе, Шото, — отец с остервенением стукнул кулаком по столу, от чего ближайшие тарелки подпрыгнули, а бокалы и вовсе оказались на полу и облили их обладателей. — Ну так, что мне сделать? — Половинчатый не унимался, и отступать — это последнее, что он хотел. — Ты отправишься на землю, где будешь страдать от... — Старатель остановился, раздумывая над тем, что бы преподнести сыну в наказание, и продолжил. — Ты будешь страдать от любви к этому зелёноволосому мальчишке. — Страдать? — гетерохром явно не понимал сути. «Любовь» и «страдать» — это где такое видано? — Он тебя никогда в жизни не полюбит, даже если ты станешь для него всем. Он полюбит какую-нибудь серенькую бабёнку и ты будешь страдать от этого ещё больше, даже не в силах совершить суицид, даже не в силах никогда его не видеть. Он будет тебя преследовать со своим «Тодороки-кун — прекрасный друг». Понял? — грубо и резко сказал Энджи. — Да, — он кивнул и встал с гордым выражением лица, принимая некий вызов...