***
Шото хмурится, вспоминая эту ситуацию, когда он застыл, увидев, как ласково и нежно мужчина берёт за руку свою дочку, а на него самого пялится грубый и молчаливый охранник, отдёргивая мальчишку от этих двоих. Он что-то бурчит, тащит его в машину и едит к его отцу, там, где вечно плачет мама и где его мучают постоянными тренировками.«Зависть — это плохо!»
Это говорит ему зелёноволосый паренёк в ответ на историю и Шото лишь пожимает плечами: «Мол, даже не знаю». Испытывать вязкое и неприятное чувство к тому, что кому-то лучше — это так плохо? Или, когда у тебя отбирают что-то ценное, что-то, что хочется сохранить и держать при себе. Это же, ну это же... Ах, ладно, стоит бросить эти жалкие попытки оправдываться. Возможно, оно и к лучшему.«Надежда — это хорошо!»
— Я очень сильно надеялся стать героем и у меня получилось! Надежда -! —это хорошо! — как-то говорит Мидория. Тодороки соглашается, потому что... Потому что Мидория глупости не скажет! И Шото хранит надежду, как что-то важное, как что-то сокровенное. Он смотрит на Деку и смотрит на письмо. Смотрит и хранит надежду... Двумордый смотрит на разорванное Бакуго письмо и думает, что зависть — это не так плохо. — Зависть — это плохо! — голос Изуку отдаётся в ушах гулким звуком, как под толщей воды. — А надежда — ещё хуже, — Тодороки прокручивает недавний диалог и с омерзением смотрит на вьющегося вокруг «его» сокровища Кацуки. Смотрит с завистью в глазах и сжимает кулаки, думая, какой Мидория дурак... Но Шото молчит в тряпочку и с пугающей улыбкой смотрит на одноклассников, дабы те не начали дразнить и обвинять в зависти, как тогда, в детском садике, когда ему было всего ничего, пять лет...