Конец для Киллера

– Глотай таблетки или пойдешь вслед за ним, – с той жестокостью, что она схватила его за челюсть острыми ногтями, она избивала своих врагов. Еще секунда, и можно было рассчитывать на полосы шрамов под левой щекой. – Ублюдок.. Он уже сползал по стене, когда услышал последнее слово, обращенное к нему. Тело било дрожью, руки вспотели и не могли схватиться за холодный бетон за спиной. Перед глазами мелькали кровавые пятна, застилая действительность происходящего. Он видел, как девушка отходит, раздраженно прикладывая телефон к уху. Слышал ее сбитое адреналином дыхание громче, чем нужно. Или всё-таки свое?.. Не заметил, как сел на пол. Одежда скомкалась, неприятно сжимая худощавое тело. Руки измазались, шершавые и костлявые, были серыми из-за пыльной мебели и коричневыми из-за какой-то неведомой грязи, липковатой на ощупь. Стена за плечами казалась невообразимо ледяной. Или кожа под темно-синим бадлоном была слишком горячей... Унять подёргивая разных участков тела не удавалось. Глаза то моргали несколько раз подряд, то и вовсе закрывались. Черный фон век спокойствия не придавал. Сколько прошло времени?.. Марейн уже курила вторую сигарету, опираясь рукой о рабочий стол парня. Не смотрела на него – обводила взглядом труп, то и дело хмурясь. Убийство. Как он пошел на такое?..

–––––––––––

– Кит. Кит! Успокойся! – жалобный голос выбил из мыслей. Парень сидел связанным на полу. Глаза, наполненные звериным ужасом, который Кит никогда не видел ранее, задавали азарт. Азарт, желавший большего. – Я объясню всё.. Я объясню, как только ты развяжешь меня! Кит, дай мне шанс сказать!.. Кит, до этого стоявший спиной к парню и потягивающий сигарету, резко развернулся. – Сука! Заткнись. Заткнись! Заткнись! – с каждым словом становился громче, непонятно пытаясь заглушить голос недавнего любовника или рой мыслей в голове. Сигарета выпала из губ, сразу же потушенная ботинком киллера, схватившего парня за волосы. – Ты, блять! Лицо Кита искажалось от гнева, где он издавал звуки подобные рыку, и улыбки, тянувшейся вверх к щекам, до искусанных губ, залитых кровью, и задыхающемуся смеху, точно псих менял эмоции за доли секунд. – Ты шлюха, – со спокойной растянувшейся по лицу улыбкой сказал он, сжимая кудри в пальцах, затем рывком оттягивая голову парня назад. – Шлюха! Шлюха! Шлюха! Ты, блять, шлюха! Голос хрипел, искажаясь громче в нарастающих криках. Рука неумолимо дрожала, непознавшая себя в жестокости ранее, дергала непослушные завитки волос. Зрачки сузились в страшном гневе, а сами глаза жгло от того, как они расширялись раз за разом. – Кит, прошу! Пожалуйста, пожалуйста!.. Я всё!.. Послышался скрип. – Сука, еще хоть слово. Кит клацнул зубами, кривя лицо. – Пожалуйста! Рука яростно рванула в сторону. Неконтролируемая, своевольная. Послышался вскрик, который заставил киллера сузить глаза в недовольстве. Парень наклонился в ноги Кита, по полу растеклись струйки крови, поблескивающие в свете потолочной лампы. Нельзя было точно разобрать оттенок в приглушенном темном помещении. Голос сбито шептал: "Сука... больно..." Парень корчился от боли, дышал и дрожал между ботинок киллера, к подошве которых подкатывали капли красной жидкости. Кит поднял глаза на собственную дрожавшую руку – клочок темных кудрявых волос. Неприятный теперь, словно использованная губка, хотя раньше в близких отношениях между парнями казался утешением – зарыться в волосы рукой и ерошить их было донельзя успокаивающе. Кит с отвращением откинул вырванные волосы в сторону и отошел, желая на запачкать сносные ботинки на своих ногах. Насколько ожесточенно надо было вцепиться в чужие волосы, чтобы рвануть их с корнем – он не знал, но тем не менее был тем, кто сотворил это. – Я вырежу на твоем теле слово "шлюха", чтобы все знали, – он теперь сидел на корточках, спокойно потягивая слова как приятный напиток. Осматривал кровавое пятно на полу и пробел в темных волосах, чувствуя как во рту подступает слюна от волнения. – Кит, ты.. ублюдок... – парень прошипел так тихо, будто не мог контролировать голос. Говорил сквозь сжатую челюсть или боялся сказать лишнего. – Не тебе об этом говорить, – киллер поднялся на ноги, доставая очередную сигарету из пачки с заднего кармана брюк. Зажег, затянулся и уперся бедрами в стол, смотря на кровавые следы от собственных ботинок. – Жаль, что ты не сможешь почистить мой кабинет, если я тебя убью. Кровь-то твоя, – удивлялся собственному спокойствию в голосе. "Наигрался, вроде." – Кит, ты же... ты же знаешь, что моя мама... моя мама не простит, если узнает, что ты убил меня... – парень говорил сбито, Кит хмурился после каждого предложения, перекатывая сигарету между указательным и большим пальцами. – Твоя мама? Ха-ха-ха, твоя мама?! Да она меня ненавидит! Думаешь, я не заметил?! – Кит расхохотался, вытирая слезы и кладя холодную ладонь на щеки, охлаждая приваливший к ним жар. – Семья клоунов, блять. Хули ты вообще заговорил о ней сейчас, боже... – закатил глаза, улыбаясь. Минута молчания тянулась недолго. Недолго для Кита, который хмуро затягивался сигаретным дымом, затем смотрел с игривой ухмылкой на лежавший мешок костей перед ним, некогда бывший ему любимым человеком. Кровавое месиво на голове пульсировало болью, отдавало то в затылок, то в висок, то сразу в оба места, пока зубы остервенело обкусывали сухие губы, сдерживая жалобные стоны и превращая их в не меньшее уродство. – Ты же никогда не был таким... – Каким? – перебил куривший. – Кит, "таким". – давление в обращении к киллеру его именем действовало в обратную сторону, разгорячая владельца все больше. Парень затушил вторую за сегодня сигарету об стеклянную пепельницу на столе и приблизился, ложась кривой тенью на корпус любовника, все еще сложившегося вдвое и упершегося лицом в деревянные потертые доски пола. – Откуда ты, блять, меня знаешь? – обувь неприятно хлюпнула по луже крови. Кит сморщился, смотря на несколько капель, попавших на округлые носки ботинок. – Поднимайся. Парень звучно выдохнул, задаваясь вопросом, реально ли его бывший – поехавший? Насколько глупо было полагать, что подняться вот так, со связанными за спиной руками, проливши лужу крови из собственного затылка, эмоционально и физически истощенным телом, которое уже непонятно от чего было мокрым – пота, слез или крови – было ли это вообще возможно? Даже под натиском грозных фраз – вряд ли. Под холодным дулом пистолета, упершимся между прядей, – тем более. – Поднимайся, шваль, – Кит процедил серьезным тоном. Все, что видел парень боковым зрением – черные кожаные ботинки, подошвы которых погрязли в его крови. В нависшей тени она казалась темно-алой, почти черной. Парень закрывал глаза, когда чувствовал очередную текущую струю по бровям и векам. Моргал несколько раз, безуспешно пытаясь отогнать кровь, застилавшую кругозор. – Я.. я не могу... – мямлил почти про себя, сглатывая слюну с металлическим привкусом. – Хули ты там не можешь, боже. За рванувшей его воротник рукой последовала секундная благодарность – не придется корячиться, чтобы подниматься самому, – сменившаяся в миг бурлящим страхом, перекрывавшим дыхание. Или пистолетом, который был прижат ровно к сонной артерии. Непонятно, отчего было так неистово спокойно до этого момента – то ли эмоции иссякли, то ли ему правда показалось, что киллер сжалится. Разница, что появилась мгновенно – то, как холодный пол дарил неизгладимое чувство покоя, и то, каково сейчас было опасно находиться в тощей руке Кита, от которого исходил тошнотворный запах сигарет, – кружила голову и давала эмоциям внутри еще один заезд по американским горкам, в этот раз включая мертвую петлю. Рана дала о себе знать, словно превращаясь в сердце – била не меньше ударов, чем оно, только не в ребра, а в черепную коробку. Так неистово больно еще не было никогда. – Или мне сначала прострелить тебе глотку? – слова с угрозами не цепляли так сильно, когда он говорил их на достаточно безопасном растоянии. Сейчас же было страшно даже дышать, чувствуя как холодный металл давит на шею. Как будто, если он двинется – пуля выстрелит. Время замерло в ужасе, в его глазах с высохшими слезами, в его сдержанном дыхании, в потертых пятнах крови на лице. До момента, когда он сглотнул, тут же об этом жалея. – Прострелить, а? Чего молчишь? Смех киллера не казался забавным или детским. Не в такой ситуации, не при условии, что он на волоске от смерти. Было ясно только одно – жизнь парня теперь в руках Кита. Неверное действие – выстрел. Неверное слово – конец. Что делать? "Боже, что делать?" Словно молитва. "Если бы только решение было... Если бы только.. был шанс..." Отдаленный стук каблуков пробудил в парне второе дыхание. Таким резким его слух еще никогда не был. Он распахнул глаза, позабыв даже то, что находится в плену, в руках киллера. Прислушался еще раз, не показалось ли? Стук каблуков по бетонному полу становился громче. Теперь услышал и Кит. – Блядство, – донеслось над ухом парня, сжавшегося в тот же момент. Отведенный взгляд в сторону двери. Взбухшая вена на виске. Как бы хотелось схватить его, прижать к полу или к шкафу – что угодно, лишь бы вырваться сейчас. Цокот остановился прямо за стеной кабинета. Сердце забилось чаще у обоих. Пистолет по расслабившейся руке хозяина слегка отдалился от шеи, тем не менее оставляя красный след от сильного нажатия ранее. Парень выдохнул. В тот же момент раздался оглушительный выстрел. Стена стала ярко-красной, шкафы и книги внутри залились кровью, тело выпало из рук отошедшего киллера и скатилось вниз к полу, с хлестом падая в свежую лужу, дополняя ее еще большим количеством алой жидкости.