Конец для Киллера

– Кит, просыпайся, – парень на заднем сидении машины дернулся, услышав ее голос так четко, словно и не спал. Протер сонные глаза под очками, высматривая силуэт девушки за рулём. Она продолжила, когда заметила движение в зеркале и услышала шорох одежды, – Теа написала, что завтра приезжает в город. Киллер выпрямился, как только услышал знакомое имя. – Чудно, – всё, что смогли выговорить его уста, когда разум, уставший после работы, все еще был в полусне. – Ты как? – Марейн зажгла сигарету, что была между ее губ. Машину она вела плавно, хотя и особой была неспокойной, буйной и легко возбуждаемой. Рука на руле держалась крепко, сигаретный дым вылетал в приспущенное боковое окно автомобиля. Парень придвинулся, облокачиваясь на плечо свободного переднего сидения и рассматривая дорогу впереди. – У меня завтра работы немного. Остались бумаги с сегодня, но там несерьезно, – Кит приметил как глава кивнула, будто себе, крутя руль на повороте. Марейн подвозила его так почти каждый вечер после рабочего дня. Сегодня, к тому же, была задержка в привычном расписании из-за навалившихся дел, поэтому довезти оба уставших тела по домам было скорее принципиально важно для девушки, нежели необходимо. – Останови здесь, я прогуляюсь, – сказал киллер, обводя глазами городские просторы за окном. Глава мафии потянулась к панели с радио, чтобы снизить громкость звучащей музыки из динамиков. – Чего? – переспросила в таком тоне, будто ей послышалось. – Здесь останови, говорю, – Кит выдал более раздраженным голосом. Не любил, когда его не слышат с первого раза, – это она знала, поэтому грубить в ответ смысла не было. Затормозила машину так резко, что парня вдолбило в переднее сидение, а его глаза расширились то ли от неожиданности, то ли от боли. Начальница усмехнулась: – Ну выходи. Им сыграла на руку пустая дорожная трасса, хоть и казалось удивительным, что она может быть таковой в принципе. Платить штраф за столкновение с чужой машиной стало бы лишней тратой для мафии, хотя они обычно и не следили за расходами компании, не волновались за каждый потраченный цент. Чего уж точно было навалом, так это денег на банковских счетах обоих. Они вышли из машины, вдыхая свежий вечерний воздух Нью-Йорка, что заполнял дымные лёгкие. – Точно сам дойдешь? – она потушила выкуренную сигарету ногой об асфальт. – Не с пиздюком говоришь. Да и к тому же, тут два квартала пешком, – Кит в свою очередь наоборот достал пачку табака и закурил. Сделал это для вида, чтобы побыстрее спровадить начальницу ехать к себе домой. Оба потупили взгляд, затем начали осматривать горизонт с уходящими вдаль высотными зданиями, что терялся за туманными облаками. Простояли так в тишине еще некоторое время, пока Марейн не взглянула на наручные часы. – Не забудь выпить таблетки, "пиздюк", – сделала акцент на обращении, что киллер сам же себе и придумал. – Не забуду, мамаша, – парень выдохнул эти слова вместе с серой дымкой, удерживаясь, чтобы не закатить глаза. Когда девушка наконец поймала его взгляд на себе, кивнула ему со словами "Ладно, бывай", на что Кит лишь молча смотрел за скрывающимся за дверью машины телом. Постоял, докуривая сигарету и наблюдая за удаляющимся светом фар автомобиля. Затем, когда тот скрылся с горизонта, мысленно досчитал до десяти секунд, – вдруг вернется, – и когда время прошло, затушил окурок и двинулся с места в сторону высотных зданий.

–––––––

Черные ботинки звучным грузом ступали по лестнице, пока парень поднимался вверх. Дубликат ключей оказался как нельзя кстати в кармане пальто. Трезвонить в домофон на входных дверях было слишком банально и скучно – неожиданный визит не стал бы сюрпризом. Кит выдохнул спокойно, лишь когда замок и правда поддался, отворяя металлическое полотно и впуская его внутрь квартиры. Внутри было темно, но парень знал наизусть каждый угол, поэтому с лёгкостью прошел дальше по длинному коридору. Глаза быстро нашли знакомый силуэт на одном из диванов в гостиной, что, однако, даже не сдвинулся с места, хотя киллер был точно уверен, – тот слышал, как входной замок щелкнул, и как стукнула закрывающаяся дверь. Такую наивность он видел только в своих любовниках, это и причина, почему он выбирал именно их среди других людей. – Угадай кто, – Кит с ловкостью кошки проскользил к светлой софе, проявляясь игривым голосом над ухом сидевшего парня. – Кто бы еще взломал замок, если не мой парень-киллер, – он был осведомлён о деятельности, а значит уже знал слишком много для обыкновенного любовника. Рука поднялась, пробегаясь пальцами по шее нагнувшегося к нему сзади Кита. – Сказал бы, что придешь. Я бы приготовил тебе чего. – Ни хуя не взламывал я, – киллер закатил глаза, ответно наклонился чуть ниже, показывая ключи и практически касаясь подбородком плеча любовника. – И я не голоден. – Пиздеж, – было сказано с усмешкой. "Подловил." На лице Кита появилась легкая улыбка от моментального мысленного ответа в голове. Он и правда мог соврать на любую необходимую тему, однако попасться на вранье – практически никогда. Это несомненно будоражило все чувства внутри, когда знания, что произойдет дальше, – когда правда ясна, – не было. Даже если ложь была сейчас такой крошечной. Киллер холодной после улицы ладонью развернул лицо любовника к себе, закатывая глаза второй раз, теперь – на наигранный шок от прикосновения морозной кожи к теплой. Прижался собственными губами к знакомым алым устам, что больше походило на затыкание вечно треплющегося на все темы человека. Однако, даже если так и было сейчас, первопричина все же таилась в отбивающемся сердцем возбуждении. Горячие мягкие уста ответили быстро, со всей пылкостью и игривостью. Адреналин пустился по венам, когда одного лишь соединения устами стало недостаточно, и язык одного из участников действия скользнул между послушных губ второго. Очертил верхний ряд зубов, касаясь гладкого нёба, заставляя Кита чуть ли не задыхаться от желания продолжить. Оба медленно подняли на друг друга глаза, когда приветственный поцелуй был окончен. Киллер, не выдерживая всего стеснения, что красовалось на его теперь алых щеках, уткнулся лбом в плечо избранника, который на такое действие лишь мягко хохотнул. – Так тебе приготовить чего-нибудь? – сплел их пальцы рук, рассматривая тыльную сторону ладони Кита так, словно в ней могло что-то измениться с их последней встречи. Знакомые трещинки на костяшках и пара мелких запечатленных в памяти шрамов говорили об обратном. Парень пробубнел что-то невнятное в одежду второго, поднимая голову с его плеча и плавно расцепляя их замок из рук. – Это было "да" или "нет"? – смеясь, спросил партнер Кита, пока тот, снимая с себя уличное пальто, шагал в сторону коридора. Под верхней одеждой была выглаженная черная рубашка в цвет штанов, а главное – галстук. В обычные дни он их не носил – не любил, когда горло сжимают различные украшения или предметы, даже слегка. Ему казалось, словно его душат, а удушение было равно проявлению слабости, что было бы еще позорнее, чем просто страх стать трупом. Обиженно цокнул языком, вспоминая, что всё замечающая начальница Марейн даже не обратила внимания на аксессуар на шее парня. С другой стороны, радовался, что не услышал от нее очередного подкола. Пальцы мягко сдвинули узел галстука от ворота рубашки, распуская шелковую ленту. – Нет, – киллер прошагал обратно к кожаному дивану, намеренно усаживаясь не на свободное место, а на колени любовника к нему лицом. – Это было "нет". – Ролевые игры? – спросил партнер, переводя взгляд от галстука в ладонях Кита к его карим глазам, что почти были неразличимы в ночи. Лишь мягкий фонарный свет из панорамных окон и привыкшие к темноте зрачки давали понимание вещей и действий, что разум наполовину дорисовывал сам. Киллер усмехнулся, прижимая более худощавое тело партнера к стенке дивана, заводя свои руки ему за шею. Шелковая лента коснулась кожи, легонько сковывая ее тканью, словно повязка. "Убийственные." Кит прошептал одними лишь губами, свято веря, что не был услышан и понят. Лицо его расплылось в улыбке, доброжелательной, насколько это было возможно в этот момент и в этой ситуации. Как только ткань галстука начала сжиматься на шее сильнее, щекоча кожу, руки любовника оказались на кадыке киллера в ответ. – Сука, – прыснули губы парня, теперь озверевшего, смотрящего на Кита взбешёнными глазами, что почти сверкали огненным гневом. – Так и знал, что хер тебя исправишь. Улыбка не сползала с губ, а на давление пальцев и боль только лишь расширялась и поднималась больше. Блеск в глазах, желавший только одного, – смерти, – объединился с резко метнувшимися в разные стороны сжатыми кулаками, что напряженно держали оба конца ленты. Сейчас она была сжата так туго, как никогда раньше, вероятно потому, что до этого ею никого не душили. Исправить партнера, чья профессия – убийства? Звучало потешно и наивно. Что исправлять в человеке, о котором всё знаешь и принимаешь, раз добровольно вступил с ним в отношения? То, что Кит был лоялен и никогда не причинил бы вред лишь одному из своих близких людей, коим не являлась костлявая туша напротив него, – явно не его проблема. Он показывал это всеми своими действиями теперь. Как бы любовник не брыкался, не трепыхался, пытаясь поднять с себя тренированное тело киллера, напоминал собой лишь бабочку, выбивающуюся из сетей паука. Как бы его худые руки не сжимали нежную шею, как бы свирепо не звучали его последние вдохи и выдохи из целованных ранее уст – у него ничего не выходило. И не вышло бы – Кит всегда был проворнее и сильнее, опытнее и дальновиднее в своих заранее продуманных планах. Одним лишь корпусом парень почувствовал, что тело под ним становится обмякшим и слабым, как если бы это была обыкновенная декоративная подушка на диване. В тот же момент и руки партнера спали с его шеи, оставляя после себя жгучее неприятное чувство и красные следы пальцев. Шелковая лента сдвинулась, ослабляя мертвую шею, ускользая из расслабленных ладоней и спадая вниз на черные джинсы. Киллер секундно помешкал, замечая за собой, что адреналиновая встряска пришлась не только на боровшиеся за жизнь руки, но и на нижнюю часть собственного живого тела. Мертвая голова перед ним двинулась вбок, не поддерживаемая обмякшей шеей. Руки Кита двинулись вниз, затем вверх, стягивая толстовку, оголяя костлявое тело перед ним. Бледная кожа, которую он запомнил, была горячей под недавно сидевшей на ней одеждой. Вещь была отложена на спинку дивана, пока расстегивались пуговицы на черных деловых штанах. Киллер стянул с подтянутых бедер брюки, намереваясь не запачкать те от всевозможных действий, что уже фантазиями происходили в его вольной к мыслям голове. Губы прошлись дорожкой влажных поцелуев вдоль знакомой шеи, что была еще теплой, но не отвечала на знаки внимания пульсом или подергиваниями как раньше. Кит скользнул языком вниз к ключицам, спускаясь тощей рукой в собственное белье, потирая уже больно ноющий от желания половой орган. Не соображавшая голова, словно в омуте, горящие янтарем глаза, бегущая вдоль кожи приятная дрожь – киллер никогда не думал, что доставлять удовольствие, наслаждаясь бесконтрольным телом партнера, может быть так невероятно. Он терся то об мягкие бедра под ним, то об оголенный торс бывшего любовника, распаляя вожделение всё больше. Напротив словно была игрушка, – обездвиженная, силиконовая кукла, которой можно было играть, как захочется. По-зверски кусал плечи мертвеца до крови, вымаливая собственную руку двигаться быстрее. В порыве удовлетворения даже не заметил, как несколькими минутами ранее державшая его ладонь рука тоже оказалась на набухшем члене, не без помощи киллера. Переплетаясь пальцами с еще теплой конечностью, водил ее, сначала плавно, после ускоряясь, подстраиваясь под мягкость чужой руки. От натирания ладонь становилась горячее. Приятное щекочущее чувство внутри живота билось об ребра, словно запертый в клетке мотылек. То, как нежны были пальцы, словно бархат, как гладка и тепла была кожа одной лишь ладони, то, как он единственный контролировал ситуацию – было священно прекрасно и удовлетворяло до жара на кончиках ушей. Каким грязным все происходящее было со стороны, Кит не задумывался. Липкая жидкость выплеснулась наружу, пачкая черную ткань рубашки и извилистыми струйками стекая по обеим рукам. Киллер отпустил ладонь, только сейчас замечая, что тело под ним начало холодеть. Он сполз с него, стягивая с бедер грязное белье и расстёгивая одну за другой пуговицы рубашки. Сел рядом с бывшим партнером на диван, доставая из отложенных ранее брюк пачку сигарет. – Паршиво, – прошептал, закрывая глаза, ресницы которых бесконтрольно дрожали. Бездвижное тело справа не ответило, покойно лежавшее, словно манекен, не меняющий позы без помощи посторонних. Сигаретный дым плавно вился вверх, застилая туманной дымкой вид на горящий окурок между пальцев. – Паршиво находиться рядом с тобой. Сука! Кит подскочил с места, хмурясь и озлобленно рыча на труп, словно тот был виноват во всех бедах мира. – Твое счастье, что ты мёртв, – киллер цокнул языком, наклоняясь и тыкая горящей сигаретой в сторону молчаливого тела. – Свободен от ответственности. Прокуренный разум, расслабленный, не помнящий ошеломительно изнывающего, дергающегося и кричащего человека, каким был парень до смерти, совсем позабыл пределы допустимого. Киллер не замечал несущийся из его уст бред так, словно уже некоторое время находился в полусонном состоянии от снотворных таблеток. Закатил глаза, затем начал хохотать над собой же, зная, что его никто теперь не осудит. Что бы мог сделать труп перед ним, кроме как лежать мёртвым грузом? Ни-че-го. Парень прошагал к коридору, радостно шерстя серыми носками по деревянному полу. Тело, прикрытое лишь черной рубашкой на крепких плечах, замерло перед зеркалом, в котором читался лишь темный силуэт. Растрепанные волосы, блики на лице от сигаретного огонька. Кит включил коридорный настенный светильник, что, однако, не сильно прибавлял видимости – легонько отсвечивал в полотно обоев под ним, мягким желтоватым оттенком заполняя широкий простор межкомнатного прохода. Обернулся снова к зеркалу, где теперь хотя бы различалась грань между одеждой и кожей. Описывал глазами стройную фигуру, каждые изъян и совершенство. Черная рубашка, запачканная мутной жижей, вызвала на лице отвращение. Киллер снял испорченный элемент одежды, скидывая на пол рядом с ногами, оголяя, теперь полностью, не менее порочное тело. Приблизился к зеркальному полотну, касаясь пальцами мелкого шрама над грудью, что получил еще в детстве. Из уст клубился дым, отраженный в столкновении с гладью зеркала, растворившийся между стоявшим телом и шкафом. Ладонь скользнула вниз к животу, рисуя пальцами кривые круги под ребрами на нежной податливой коже. Послышался смешок, и, сразу после него, шумный выдох, когда Кит недовольно развернулся, направляясь обратно к дивану с трупом. Жаль, что собственные прикосновения, какими интимными и сокровенными не были бы, приносили за собой лишь ощущение пустотелости и бесчувственности. Парень потушил сигарету об свою руку, выкидывая окурок на дно стоявшей на кофейном столике пепельницы. Втиснулся в деловые брюки на голые бедра, не желая носить на драгоценном одухотворённом теле грязь. Как бы глубоко безнравственны не были его пороки, вид необходимо было поддерживать чистый, пускай и обманный. Вместо рубашки на нем теперь была одолженная, вероятно навсегда, толстовка бывшего любовника. – Не скучай здесь в одиночестве, – с пальтом в одной руке, и ключами в другой, Кит захлопнул входную дверь чужой квартиры. Вид на лице был холодным, как и оружия, не раз наставляемые на его врагов. Свежий ночной воздух и пустующие улицы привели киллера в чувство, расправляя изгиб хмурых бровей на лбу. Он проскользил глазами к цифрам, светившимся на экране телефона. 22:02 Вздохнул с отчаянием. "Пропустил приём." Для его устоявшихся принципов это была потеря. Бо́льшая потеря, чем смерть любимого человека от собственных рук.