Конец для Киллера

Туман, что обволакивал тело, стелился слоями у обездвиженных ног. Что-то держало его на месте, не давало ступить ни шагу. Дыхание также бесконтрольно сбивалось, – грудная клетка не двигалась, не слушала приказы наполняющего ее кислорода, либо вовсе расширялась и сокращалась быстрее обыкновенного. Глаза искали среди нежно-розового бельма хоть какие-то знаки: куда пойти, что делать, как действовать. Такое состояние тянулось несколько секунд, пока спокойный голос рядом, словно над ухом, не окликнул: – Кит. И голос был знаком, даже если бы он разносился в этом пространстве шепотом. Ждать долго не пришлось – хозяин, услышавший свое имя, повернулся на зов. Был так уверен, что оно принадлежит ему, хотя секундой ранее не вспомнил бы его без посторонней помощи. И привычное имя на слуху сменилось знакомым лицом перед глазами, что рассеяло вокруг себя туманную пелену. – Что ты здесь делаешь? – вырвалось не столько обдуманно, сколько привычно и бесконтрольно. Напротив стоящий расплылся в улыбке, будто и не ожидал других слов. – Кит, а что здесь делаешь ты? – он игриво задал вопрос в ответ. Но и правда. Что здесь делает киллер? В считанные секунды приятель сократил между ними расстояние, расправляя хмурые брови Кита своей повседневной улыбкой. Стало очевидным по пересечению взглядов, что вопрос был задан не для раздумия. Холодными пальцами парень завел прядь волос за ухо киллера, что стоял напротив то ли в недоумении, то ли все еще без возможности двигаться и сказать хоть слово. И только сейчас стало заметным как четко вровень оказались их глаза благодаря схожему росту. За туманностью серых глаз взору открылся блеск штанги в брови. Невольно переводя взгляд на губы парня, киллер подметил и привычное серебрянное кольцо, полукругом уходящее за закрытые уста. И Кит не скрывал, что ему всегда было интересно, каково это, целоваться с человеком с пирсингом на губах? Он задумался об этом и сейчас, когда перед ним все еще был его "друг", которому он никогда бы не смог признаться. И когда ладонь парня легла холодной отрезвляющей гладью на его щеку, только тогда киллер перевел взгляд карих глаз обратно к глазам первого. Пальцы нагревающейся руки скользнули ниже, нащупывая мелкий, но бьющий быстро, пульс на шее Кита. Он бы определил всё и по зрачкам глаз, что сейчас расширились точно не в волнении и страхе. И закрыл собственные веки, придвигаясь ближе и оставляя киллера наедине с ударами сердца в висках. Лишь на мгновение – сбитое дыхание теперь остановилось вовсе от ощущения чужих мягких губ на своих. Слова затерялись между напряженных уст. Веки Кита сомкнулись в ответ. Плавное соединение стало разрешением, пока рука киллера заняла свое место на теплой шее парня. Они разъединились, выдыхая, одними лишь взглядами давая понять друг другу, что все последующие поцелуи будут дольше и лучше для обоих. Словно им было необходимым почувствовать согласие и присутствие тел; пока не отдаваться моменту, но начать. Начать быть чем-то неведомым, в какой-то степени запретным по принципам обоих. За размеренным вдохом последовал второй поцелуй, более уверенный, будто уста знали уста, хотя и были на этапе изучения. Ранее холодная рука плавно переместилась кончиками пальцем под ворот темного бадлона киллера, настолько нежно, что почти щекотала каждым прикосновением. Бабочки в животе – если это понятие и правда существовало, – теперь клубились в лёгких, перекрывая дыхание. Губы сплетались с губами раз за разом, пока дышать и правда не стало слишком трудно. – Кит, – через секунду раздался голос, – взгляни на меня. Слова звучали не так спокойно как раньше. И Кит удивился бы, если бы сейчас сам говорил складно. Он чувствовал как горят щеки, и как глаза, неподвластные разуму, бегают и смотрят куда угодно, только не напротив них. – Кит. И имя почему-то звучало теперь так ласково из этих уст, хотя он слышал его произношение и ранее. Рука скользнула ниже оголенной шеи, растягивая ткань, гладя ключицу. Взгляд таки смог найти серые глаза и с удивлением смотреть на них, будто бы не зная, что идет за поцелуями. – Я хочу, чтобы ты ответил трезво, – он наконец заговорил снова. – Ты же знаешь, что я... – Кит не успел договорить. – Я знаю. Но мне нужен твой ответ. Сейчас. Киллер готов был снова соединить их уста, если бы не был грубо остановлен чужой ладонью. – Не через поцелуи, – он опустил руку. – Скажи мне так, чтобы я поверил. Брови машинально сдвинулись к переносице, а взгляд опустился, в непонимании глядя между складок одежды, словно ища там ответ. – Не хмурь брови. Всё проще, чем кажется, – и голос, ласковый, привлек карие глаза обратно. Кит правда не знал, что сказать, поэтому выдавил в шёпоте первые пришедшие на ум слова. И почему-то даже не удивился, когда Лу кивнул на них, словно бы так и было нужно. – Твое признание станет нашим стоп-словом. Как будто могло быть иначе. Ответ звучал больно и холодно, будто решение принимал только он. Только он был во главе, а киллер следовал указам, ведомый, прощающий каждый эгоистичный выкид. Возможно, иногда это и звучало, словно правда. Как и теперь, запрет на поцелуй ранее сменился прикосновением горячих уст, что ложились мягко и невообразимо грели что-то внутри. Сердце, мощно разгоняющее кровь по внутренностям, было бы таким же влажным, как и чужой язык, что проскальзывал между губ. Мозг не сразу понял, на каком моменте собственные уста невозможно было отличить от чужих. Языки сплелись, а за вибрирующими ударами пульса следовали скользкие звуки разделенных поцелуев. Привычная черная футболка на парне сменилась горящей под кончиками пальцев оголенной кожей. Руки Кита, словно шёлк, филигранно скользили по чужим плечам, обнимали, горячими ладонями утягивали глубже в объятия и поцелуи. Лу спускался ниже, губами касаясь отбивающих пульсацией мелких вен на шее, пальцами удерживая ворот синего бадлона. Жар растекался по телу с такой скоростью, что казалось, словно разум вот-вот затупится, а тело перестанет хотеть чего-либо, кроме ответных прикосновений. Киллер не понял, с какого момента туман, льющийся по ногам, превратился в пространство с полом и стенами. Да и не так это было важно, когда его обожатель разместил его, словно кукольное, настолько податливое, тело на середине кроватного полотна, стягивая мешкающий под ладонями шерстяной бадлон. И сейчас он оказался таким, каким себя чувствовал каждый раз перед Лу, – голым. Не полностью, но уже было достаточно, чтобы чувство желания отчего-то перемешалось с сомнениями и стыдом. Он не успел погрузиться в мысли – тепло разливалось на каждом участке тела, где чужие руки гладили его. Выпирающие кости ребер под пальцами показались еще более хрупкими, грудная клетка нервно вздымалась, пока зудящее чувство внутри живота тяжко спускалось ниже. В ушах гудело, пока щеки Кита покрывали теплыми поцелуями. Тело касалось тела, и в моменте ему подумалось, что он расплавится под тяжестью всего происходящего, настолько это было и желанно, и невообразимо. Когда Лу наконец добрался до молящих губ, ничего другого не могло вырваться из них, кроме тяжелого выдоха. И он тоже осознавал, как всё это долго тянулось, как хотелось сорваться, уйти от нежных прелюдий, прильнуть бёдрами к бёдрам, пока киллер не сорвет голос в просьбах остановиться. Но в этом был свой непередаваемый шарм, натянутая нить, что никак не может порваться, или горячий шоколад, стекающий по пирожному в кондитерской, пачкая обертку. Кит уже не разбирал шепот над ухом. Возможно там звучало его имя. Он прикусывал нижнюю губу, когда бедра Лу терлись об его, то ли дразня, то ли делая следующий шаг. Всё тело зудело внизу, и киллер, не зная, что еще делать, прижал парня к себе, обвивая его спину руками так крепко, словно Лу был единственным, кому он мог доверить себя. Он выгибался в пояснице навстречу чужому телу, неосознанно раздвигал дергающиеся в напряжении ноги, словно это облегчило бы сладострастное мучение. Дыхание забилось еле ощутимым запахом лаванды, что исходил от кожи партнера, пока Кит всё сильнее утягивал того в объятия. Еще секунда, и он был готов растечься вулканической магмой по простыням кровати, выжигая их дотла. И от этого его удерживали только пережимающие бедра штаны и отрезвляющий поцелуй в висок, подаренный Лу. Киллер наблюдал как умело расстёгивается его рабочий ремень, как чужие пальцы погружаются под ткань влажного белья, пока он продолжает получать поцелуй за поцелуем на разных участках лица и шеи. Губы своевольно выдыхали тихие стоны, пока рука гладила снизу, словно играючи, медленно растягивая момент. Тягучая жидкость использовалась как смазка, ускоряя движения сжатых кругом пальцев. Ладонь была столько нежна и умела, что голос Кита машинально повысился, сколько бы он не старался его сдержать. От нетерпеливости ноги сгибались в коленях, и киллер уже мысленно гневил, что носит брюки. Он лишь на секунду озадачился мыслью, что больше на грани – его горящее тело в чужих руках или туго натянутая ткань на бедрах? И ответ последовал скоро, когда серия стонов из непослушных уст превратилась в горячую жидкость, стекающую по руке Лу. Перед глазами всё плыло, и Кит не был бы уверен, чей темный силуэт он видит перед собой, если бы запах между их телами не состоял из цветочных нот, что практически плавили воздух в их страстном соитии тел. Он ощущал мягкие кудри под пальцами, и не мог ни о чем думать, когда губы сливались в тех же мягких поцелуях. Руки Лу скользили по коже киллера, оглаживая её сверху вниз, неторопливо, слегка надавливая, заставляя чувствовать нежность прикосновений, которые Киту раньше не доводилось. Из-за собственного резкого нрава, ему казалось, что он единственный, кто сейчас взорвется, чьё тело не может выдержать такой растянутости происходящего. Невозможно терпеть поцелуи, что щекочут кожу, и руки, которые словно бы специально играются с ним, кончиками пальцев касаясь всех запретных слабых зон. И Лу улавливал настроение или смену во взгляде, ладонью опускаясь ниже по бёдрам, стягивая брюки и белье, откладывая их в сторону. А ноги, непослушные или бесстрашные, так и продолжили бесстыдно широко стоять, упираясь в мягкое полотно кровати, демонстрируя всё, что больно зудело между них. Кит бесконтрольно прогнулся в пояснице, чувствуя как от волнительного возбуждения дрожит собственное тело, когда знакомая рука огладила незнакомое ей место. Словно бы не замечая столь бурной реакции, Лу уперся свободной ладонью рядом с головой киллера, нависая над ним горящим телом, что теперь казалось более рослым, и целуя нетерпеливые губы того. Темнота комнаты будто бы сгущалась до одного лишь этого лица напротив, до небрежно свисающих на лоб прядок, до пошлых звуков, с которыми тонкие пальцы входили в молящее тело. За поцелуями киллер не замечал, как движения тел ускоряются, а воздух забивается в легкие, не давая дышать. Они сближались и отстранялись как ладно работающий механизм, за извиваниями Кита следовали толчки, от которых глаза застилали звездочки и рябь. Лицо горело, а тело, горячее и липкое от пота, трепетно подергивалось и сжималось в ответ на движения. Парень дышал киллеру прямо в шею, отчего по коже бегали мурашки, и тепло волнами расходилось по телу то сверху, то снизу. Руки крепко держали бедра, задавая темп, направляя податливый стан под ними. Несдерживаемый голос раздавался стонами прямо на ухо партнеру, отчего Кит обвил руками знакомые плечи от стеснения, словно бы это могло помочь сгладить всю неловкость. Это стало неожиданностью для него самого, чувствовать себя таким неподготовленным в процессе близости с кем-то; с другой стороны было чёткое понимание в расплывчатом разуме, что этот парень над ним не "кто-то", и из-за этой значимости не только живот распирало от бабочек, но и тело дрожало, безвольное и неугомонное. Он не сразу понял, что дрожь по телу и каждое волнение киллера прямо передавались Лу, который дышал теперь тяжелее, и входил жёстче, не ясно как сдерживаясь до этого. Теплые пальцы Кита глубже занырнули в мягкие, слегка мокрые теперь, кудри, ощущая как тела скользят, размягчаются и напрягаются в унисон. Всё будто бы остановилось в этом нескончаемом моменте движения и биения сердца в висках, в лёгком прикосновении губ и тяжелых выдохах, в надавливании крепких пальцев и звучании сладких стонов. Сахарные бедра плавились в руках, или руки были теперь чересчур влажными, скользя по ним без возможности ухватиться крепко, как раньше. Лу уперся ладонями в простынь по обе стороны от худой талии, слегка приподнимаясь над вздымающейся нервно грудью Кита. Глаза нашли глаза, даже мутные сейчас, они смотрели с той же лаской и неприкрытым удовольствием. Киллер плавно спустился кончиками пальцев по нежной шее, поднимаясь обратно к раскрасневшимся щекам, увлекая партнера вниз. Парень целовал его нежно, как каждый раз до этого, будто бы все поцелуи должны быть такими. Без пошлости, без напирательств. Он улыбнулся, мягко отстраняясь и выдыхая Киту в опухшие губы: – Спаси меня. В мутном разуме киллера не сразу появилось осознание сказанных слов, когда губы снова нежной гладью накрыли его собственные. В моменте он забыл, как дышать, стараясь открыть неподдающиеся приказам глаза. Когда веки резко распахнулись, ослепляя Кита, он шумно выдохнул, находя своё тело в кровати одной из комнат отеля, что арендовала Теа. Киллер пальцами мягко огладил нижнюю губу, не в состоянии вспомнить, чьи поцелуи на них казались такими знакомыми секунду назад.