Конец для Киллера

Киллер лениво разместился на кресле в кабинете главы, выкуривая зажжённую сигарету. Рубашка сидела на его теле как никогда неряшливо, мятая в нескольких местах. Нога закинута на ногу, а под уставшими глазами мешки, которые почти не выделялись из-под тёмной оправы очков. Марейн рылась в бумагах, отчётах из бухгалтерии, которые оказались сегодняшним утром на её столе. Через высокие окна, стремившиеся к потолку, проникал свет солнца ранней весны. Солнечные блики стелились по освещённому паркету вдоль кабинета к двери и тёмным стенам. Кит со скрипом поднялся с кожаного сидения, туша сигарету об стеклянную стенку пепельницы. – Кофе будешь? – монотонно пробормотал парень, поворачиваясь корпусом к начальнице. Он развёл плечи в легком движении, разминаясь. – Американо, – голос Марейн, наделенный строгостью, равной, наверное, только той, которой владеют главнокомандующие строем, отрезвлял лучше любого кофе. Киллер кивнул, равномерными ленивыми шагами выходя из кабинета за дубовую дверь. Глава не заставляла его разбирать рабочие бумаги сегодня, хотя он и являлся её главным помощником и советчиком. Со всем, что накопилось, она справится и сама. Возможно, в этот раз это было не только ярое желание всем управлять и всё узнавать самолично, сколько волнение за вялое, не проходившее изо дня в день, состояние её зарекомендовавшего себя за годы работника, который в первую очередь был драгоценным другом. Сколько бы не старалась, не могла игнорировать. Уличный прохладный воздух обдувал кожу сквозь ткань белой рубашки, ботинки шаркали по водянистой грязи, смешанной с землей и песком. Людей на улице было не много, но в ближайшей кофейни, куда шёл Кит, уже кучковались в очередь работники из соседних офисных зданий. Всего выход занял у него минут двадцать, пока он не поднялся обратно в кабинет Марейн, на ходу смотря мимо лестничных окон и думая, не выкурить ли ему еще одну сигарету, будто это помогло бы взбодриться. – Финансы пошатнулись, – Марейн заговорила, пригубляя свой горячий кофе, – Стремительно уходим в минус. Парень недовольно поморщился, обжигая язык. – Не критически, но ты же понимаешь, что в бизнесе всё серьёзно. Сегодня на вершине – завтра можем не быть, – глава отошла от дубового стола. – Не люблю растрачивать время попусту. И еще больше не люблю, когда дела выходят из-под контроля. Кит уместился на прежнем месте – на кожаном кресле в углу кабинета, оставляя между ним и начальницей приличное расстояние. – Нам нужно взять то задание по поимке Луиса. Сухо и безжизненно. И единственное слово, вертевшееся на языке и встающее комом в горле. – Нет. Нет? – Тогда расскажи мне, кто он. Кит не заметил как Марейн минимизировала расстояние между ними, вставая над его телом тенью и кладя руку на его плечо в жесте, который так и говорит "ты можешь мне доверять". Вопрос был, конечно, не в доверии. – Кит. Не заставляй меня говорить с тобой в приказном тоне, – она, неожиданно для киллера, опустилась на уровень его колен, словно бы пытаясь поймать точку, где застрял его взгляд. – Я могу помочь, если этот человек важен для тебя, – отчего-то и её голос смягчился. Он сделал глоток кофе, будто не собираясь отвечать. Девушка в ответ продолжала молча сидеть на корточках перед ним еще несколько секунд. Для Кита стёрлись границы между тем, что важно, а что нет. Но если бы его спросили, выбирая между дружбой и любовью, он бы, пересиливая себя, зная, что так будет правильнее, точно выбрал бы первое. И, если дружеский союз между двумя людьми теперь он посчитал бы значимым, то и ответ напрашивался сам собой. – Не важен. Сухо и безжизненно. Как будто он попал в петлю жизни, в которую загнал себя сам. В ином случае, будь он один, он бы невероятно разразился смехом от нелепости своих мыслей и своего однобокого ответа. Теперь же он сидел поникший, и во взгляде его Марейн точно бы могла прочитать чувства, если бы хотела. – Ладно, – поднимаясь на ноги, начальница кинула слово куда-то в сторону шкафов, будто оно не адресовано Киту. После рабочего дня, где всё, чем киллер занимался, было разгребание бумаг в собственном кабинете и стремительные попытки не дать глазам закрыться, он медленными шагами стал спускаться по лестнице в тёмное подвальное помещение под офисом мафии. Даже ступеньки теперь припали пылью, а на исцарапанных стенах висели узорчатые паутины. Помещение пахло сыростью, но запах этот Киту нравился, и это стало одной из причин, почему он любил сюда спускаться, пусть даже и нечасто. В кобуре у него с собой на постоянной основе был пистолет, который теперь плавно из рук переместился на худой столик под стеной. Сколько метров комната внутри Кит не знал, но между ним и мишенью было метров семь. Пыль давно покрыла тонким слоем бумагу, где в центре листа находился силуэт человека с точками для попадания выстрелов. Свет, расстоние и видимость позволяли чётко рассмотреть цель, пока холодное оружие переместилось в руки, скрепленное пальцами. Наушники заглушили первый выстрел. Опуская пистолет и напрягая глаза под хмурыми бровями, парень не мог поверить в действительность. Промах. В зону, где расположена метка сердца, пуля не то что не попала – она даже не удосужилась задеть сам лист. Оружие начало греться между тёплых ладоней, а пальцы слегка дрожать. Промах. На звуки выстрелов в подвал не спустился бы никто. Каблуки цокали, минуя ступень за ступенью бетонной лестницы. Она уже и позабыла, когда последний раз здесь была. Шлейф тяжёлых духов быстро окутывал помещение, гуляя за владелицей по пятам и перекрывая противный сырой запах. Глаза любопытно скользнули вдоль коридора, к мишени, где, как предательское обвинение, зияли чёткие три дыры промахов. Наверное, было здорово, что она не узнает сейчас, что непопаданий всего было пять. Стуча, девушка подошла к столику, где, стирая пыль рукавами рубашки, разместился Кит. Под его ресницами виднелись тёмные мешки – наверное, самая узнаваемая его черта внешности теперь. Но она еще никогда не видела его в столь свободной позе, в таком ужасном положении и помещении, которое было для него комфортным, а для неё отвратным. Рука потянулась сама собой, убирая прядку волнистых тёмных волос со лба спящего. Заместо ладоней киллера пистолет теперь оказался в чужих. Секунды длились вечность для Кита, который с ускоряющимся сердцебиением ожидал шума выстрелов. Пули вылетели одна за другой, раздаваясь громким эхом по помещению. Киллер стал подниматься со стула, потирая руками глаза, словно и правда спал. Марейн заметила движение мгновенно. – Прости, я тебя разбудила? – она держала опущенный в руках пистолет на уровне бёдер, стоя теперь в пол-оборота к парню. – Нет, – Кит попытался сделать голос сколько можно сонным, пока его ноги сокращали расстояние между ними. – Твой, – Марейн протянула пистолет к хозяину, все еще держа его под таким углом, чтобы дуло смотрело в пол. Без слов киллер забрал оружие, не намереваясь его пока прятать в кобуру. – Тебе бы отдыхать больше, – её пальцы прогладили вдоль щеки Кита и остановились, словно пытаясь прикосновением достучаться до него больше, чем словами. – Тебе бы беспокоиться меньше, – киллер, однако, улыбнулся. Глаза были уставшие, даже без стараний казались тусклыми и сонными, а сухие губы расплывались в лёгкой улыбке. Марейн, не сдерживаясь, тоже теперь чувствовала себя более расслабленно, будто все её сомнения и опасения перечеркнулись в миг. Он перехватил её руку в районе запястья, сжимая где-то между указательным и большим пальцем мягкую кожу. Между вен забилось сердце, разгоняя по кровеносным путям уже не кислород, а её аромат духов. Губы расплылись в улыбке дважды: в первый раз – от её слов, во второй – на её губах. Прижиматься к ней не пришлось, глава сделала это сама, погружая Кита глубже в поцелуй. Губы горели, мягкие и настойчивые, ненасытные. Как будто бы теперь для неё существовал только он, а не жалкая утомительная работа, ради которой она билась годами. Как будто он, весь такой податливый и ведомый, был ей важнее всего, и ему, именно ему, она бы при возможности посвятила всю оставшуюся жизнь. Такой лёгкий и свободный – вот, что она видела в нём каждый раз. А он лишь готов был отдаться ей сполна на несколько секунд. Будто не он начал поцелуй, будто не он принял прикосновения как возможность, будто не он вовлекал её во всё это. Даже манекен был бы живее на его месте сейчас. Холодеющие пальцы разжались на её запястье, а поцелуй был окончен – оба дали понять это друг другу по взгляду. Она разгладила рубашку руками, отходя на шаг назад. – Не задерживайся здесь, уже давно за десять, – говоря это, начала шумно отдаляться к лестнице. Кит в ответ лишь кивнул головой, прежде чем девушка скрылась на первый этаж. Глаза застряли на мишени, где новые отвестрия в листе попали ровно в отметины. Центр головы и центр груди. Кит на секунду словил себя на мысли о зависти – выстрелы были не его. Как с помощью одного и того же пистолета они теперь казались на разных уровнях. Он чувствовал себя позорно, хотел скомкать себя как лист с изувеченным силуэтом и простреленными метками, выкинуть в урну и забыть. Киллер так и сделал, – только всё же не со своим телом, а с мишенью. Снятая с привычного места, использованная, скомканная, смятая, выброшенная, забытая. Он так и не попал ни в голову, ни в сердце. А единственное утешение для него теперь были мысли. Закрывая металлические двери стрелкового тира на замок, замечая, что в офисе уже везде погашен свет, слушая тишину, нарушаемую только им самим, он думал только об одном. Его мысленное утешение являлось и его сокрытым желанием. Искренне не хватало только одного... "...тебя рядом."